Кровавое соглашение

Спустя 5 лет.

Снежные дни Лондона были излишне сумрачными и примитивными. Они отъявленно тяготили безмолвное существование картонных людей, которые непреднамеренно шагали по мокрому асфальту в надежде успеть на свой официальный рабочий день. Казалось, меланхолия была повсюду: в цвете больших сугробов, беспризорном сером небе, оголенных деревьях и обнаженных кустах. Люди так отчаянно стремились к безупречности, совершенно забывая о самых главных в мире вещах, - о себе.

Все люди одиноки. Одиночество невозможно предвидеть или прочесть. Оно является неотъемлемым фактором чьей-то неоднородной жизни. Разобщенность приносит на своих костлявых плечах меланхолию и страх, что проникает на подкорку нашего сознания. Страх заключается в том, чтобы оказаться настолько пустым и потерянным, лишившись всяких насыщенных человеческих эмоций вместе с импозантным беспокойством наряду с вопросом: а что же будет дальше? Ответа ждать всегда бесполезно. Ведь никто не сможет ответить на этом вопрос, кроме тебя самого.

Одиночество бывает разным: светлым, темным, унылым или блуждающим. Каждый из нас выбирает своё собственное одиночество, а потом наслаждается им, уповая на свою никчемность и никудышность. Элоиза вовсе не наслаждалась в вынужденной изоляции и совершенно не страдала от неё. Поступление в сферу психологии полностью поглотила ее, не давая даже шанса вспоминать те сложные моменты, которые некогда тяготили ее хрупкую душу в лютые январские вечера. Хруст снега становился все сильнее, и дверь открылась.

Зима. Холодная пора. Девушка закуталась в длинное светлое пальто и отхлебнула давно остывший зеленый чай из стеклянной чашки. Сегодня был первый день в университете, а она была совершенно не готова таким значительным переменам в своей жизни. Даррен грубо распахнул дверь и зашел в дом, оставляя мокрые следы от растаявшего снега. Этот дом ничем не отличался от предыдущих: такой же пустой, невзрачный и неприметный. Бледно-голубые стены, казалось, были везде, куда ступала нога темноволосой девушки. Темные полы, два этажа, три спальни и неимоверно маленькая гостиная со стареньким телевизором. Однако на этот раз им чрезмерно повезло с техникой - на кухне обнаружились посудомоечная машина и хороший духовой шкаф, чему брат был несказанно рад, в отличие от Элоизы.

Даррен всегда пытался обустроить жилище так, чтобы девушке было комфортно нахождение здесь, в этой тёплой, тесной коробке, однако ей были безразличны его жалкие попытки сделать мир из серых цветов в более яркие. Ведь это всегда было бесполезно. В конце концов, они покинут это место так же скоро, как и все двенадцать предыдущих.

- Почти все вещи занес. - Сказал Даррен, утирая красный от мороза нос тыльной стороной ладони. Его лицо не выражало ничего кроме глупой улыбки, которая так отчетливо подчеркивала его ямочки на бледных щеках.

Элоиза поставила чашку на стол и скептически посмотрела на него.

- Не стоило брать так много вещей. Ты же знаешь, в случае чего, мы возьмем только нужные вещи.

- Элоиза, выше нос. Помнишь, что говорил тебе отец? - Усмехнувшись, спросил брат и облегченно выдохнув, упал на диван в гостиной. Девушка закатила золотистые глаза и скрестила руки на груди.

Цвет глаз. Он был довольно редким, так что, вероятно, достался ей с братом благодаря покойной матушки, которая, насколько помнила девушка, своей улыбкой озаряла все вокруг, даже серые будни отца. Она была искренней и жизнерадостной женщиной, всегда приходила на помощь к абсолютно незнакомому человеку и постоянно твердила: «Добро - божья благодать! Не нужно быть особенным, чтобы понять это, Элоиза.» Премного жаль, что сама девушка никогда не поддерживала ее взгляды. Ведь веру она утратила много лет назад. А слова.. Она помнила, несомненно, но лишь считала это глупыми переживаниями отца, который постоянно любил наводить панику в отсутствии возлюбленной жены.

- Никогда не смотри в глаза другим более десяти секунд. - Саркастично заметила Элоиза, и на ее губах появилась издевательская ухмылка. - Думаешь, я настолько привлекательная, что все они падут к моим ногам?

- Просто делай, что я говорю. Целее будешь. - Его голос дрогнул, стал серьезным и холодным. Проведя рукой по своим волосам, парень многозначительно хмыкнул и бросил новый телефон Элоизе.

Она искренне не понимала ни отца, ни старшего брата, которые словно молитву твердили ей все те же слова в далёком-далёком детстве. Интересовавшие ее сведения никогда не были раскрыты настолько точно, чтобы девушка могла самостоятельно прийти к пониманию цели переездов с места на место. Но она хорошо помнила момент, когда впервые посмотрела отцу Мортиусу в глаза, ослушавшись наставлений своей семьи, и за что поплатилась в виде предательства такого, казалось бы, безопасного во всем мире места - церкви. А еще помнила глаза, которые до сих пор являются ей в ночных кошмарах, такие красные, насколько вообще можно вообразить. У человека не бывает таких глаз, просто не бывает и все. Тогда Даррен сказал, что это лишь подсознание, сыгравшее с ней злую шутку в момент опасности, и девушка определённо хотела в это верить. Но мрачные тени, которые часто сгущались возле ее обители, твердили иное. После того, как Элоизе исполнилось девятнадцать, голос в ее голове стал постепенно стихать, а в декабре и вовсе исчез, растворившись в незримом царстве Морфея. Теперь Тень приходила к ней исключительно во снах и лишь пристально смотрела на нее, заставляя измученное тело просыпаться в поту от его пронизывающего взгляда.

- Зачем это?

- Чтобы ты была на связи в случае чего. Тебе еще предстоит изучить пути к отступлению, пока я буду обустраивать наш новый уютный уголок. - Холод в его глазах исчез, а на смену ему пришел энтузиазм и мечтательность, которая Элоизе была крайне не понятна. После того случая, Даррен стал гораздо теплее относится к Элоизе, загружая ее своей безмерной гиперопекой.

Девушка засунула новый телефон в карман пальто и вышла на улицу. Как только она вдохнула морозный воздух, по ее телу прошлось множество мелких мурашек. Она всегда отличалась от других своей неспособностью самостоятельно согревать свое тело. С детства Элоиза была холодная, словно ледышка, однако родители никогда не поднимали панику по этому поводу, а лишь гладили ее по голове, умалчивая интересующие девушку сведения. К сожалению, холодное время года радует только богатых, состоятельных людей, которые способны обеспечить себя и свою семью хорошими припасами и бесчисленным количеством тепла. Романтизация холода и новогодние сериалы перед сном. Разве не замечательно? Теплые свитера, уютная постель, в которую хочется возвращаться после продуктивного рабочего дня, мимолетно заваривая себе дорогой кофе и листая работу, которую необходимо выполнить до конца этой недели, а может и месяца. Однако не все могут позволить себе дорогой дом, а уж тем более тепло в этом самом доме. Иногда приходится чем-то жертвовать. И если для богатых, зима - нечто специфическое и естественное, то для бедных зима - ад.

Несколько минут Элоиза глупо стояла у дороги, не двигаясь с места, словно привыкая к подступающим ледяным прикосновениям матушки Зимы, которые пытались поглотить ее своими нелепыми объятиями, пробирающими до костей чувственную натуру. Она поежилась, постепенно привыкая к костлявым объятиям Смерти, которая давным-давно дышала в ее затылок. Основной задачей Элоизы на сегодняшний день было узнать как можно лучше столицу Англии, чтобы как можно скорее скрыться в потемках, как возникнет непредвиденная опасность. В этом она была намного лучше Даррена.

В центре она оказалась довольно быстро. До первого учебного занятия у нее оставалась еще несколько часов, поэтому девушка могла спокойно разгуливать по городу, рассматривая местные достопримечательности и строить план побега в крайних ситуациях.

Всю свою сознательную жизнь Элоиза всегда была одна. С постоянными переездами тесными связями обзавестись достаточно трудно, поэтому девушка никогда не переживала об этом настолько, чтобы это мешало ей существовать. Натянув шапку на уши, и плотнее закутавшись в шарф, Элоиза замерла на месте, вдыхая холодный морозный воздух. Как бы она не жаловалась на постоянные студеные дни, любовь к зиме была выше ее неудобств. Ведь именно в это время года все выглядело таким волшебным, сказочным, из-за чего очень сильно хотелось прыгнуть в сугробы, сделать снежного ангела и наслаждаться последним февральским снегом.

Однако чудес не бывает, и она это усвоила очень хорошо.

- Гайд-парк по-особенному красив в конце марта. - Голос незнакомца раздался прямо за спиной Элоизы, посылая по телу незапланированные мерзкие мурашки. Она удивленно обернулась, однако выражение лица все так же оставалось непроницаемым.

Перед ней стоял высокий молодой человек с широкой улыбкой на лице. Его волосы были скрыты под темной шапкой, но огненно-рыжие пряди все же выглядывали из-под прочной тёплой ткани. Глаза были большими, тускло-голубыми, и смотрели они на Элоизу с таким восторгом, что девушка невольно отшатнулась в сторону, сжимая рукав своего светлого пальто более явственно.

- Как-то не доводилось увидеть. - Она произносит это тихо, спокойно, стараясь не смотреть в глаза незнакомца, чтобы не повторять прошлых ошибок из своего подросткового периода. Однако девушка уже не в силах отвести свой взгляд, а счетчик в ее голове уже пробил шесть секунд.

В самом парне что-то меняется: блеск в его глазах исчезает, улыбка тускнеет, уголки губ постепенно опускаются вниз, а руки в куртке прогибаются ниже, словно он пытается сдержаться, не потерять контроль над своими действиями.

Элоиза не может сдвинуться с места. Так быстро она еще не попадала в ловушку. С самого начала, выходить на улицу было фатальной ошибкой, а поступать на кафедру психологии и подавно. Ведь эта муторная работа изначально была направлена на изучение людей, на просчет каждого их шага и незапланированного действия, а значит, Элоиза просто обязана была идти с ними на прямой контакт, встречаясь с ними взглядом. И только сейчас она поняла, как глупо просчиталась в своих суждениях. Девушка отступила назад и уже собиралась развернуться и бежать, что есть сил, как громкий смех отвлек ее от этих мыслей. Контакт разорвался на девяти секунд.

Девять. Девять секунд, но Элоиза непроизвольно выдохнула от облегчения и прислонилась к дереву в попытке успокоить разбушевавшееся сердце. Ей казалось, что стук слышат все прохожие, и это не приносило девушке никакого удовольствия.

- Эндрю! Вот ты где! А мы тебя обыскались. - Нелепо улыбнулась блондинка и игриво сняла с парня шапку, выставляя на обозрение его ярко-рыжие растрепанные кудри. Блеск в глазах исчез. Юноша вернул на лицо яркую улыбку и высунул руки из карманов, зажав сигарету меж длинных пальцев.

- Не видел тебя здесь раньше. - Он забрал шапку у девушки и натянул на голову, позволяя блондинке пошарить по карманам его штанов, в надежде найти что-то бесценно важное, однако, явно раздосадованная тем, что не нашла такую необходимую вещь, она отстранилась и сморщила свой кукольный носик от поступающего дыма.

- Какой же ты невежественный, милый. - Девушка ударила его в плечо и перевела взгляд на Элоизу. - Меня зовут Джейн. Ты у нас в первый раз?

Элоиза нахмурилась. Город был достаточно большим, чтобы знать, как выглядит каждый из его жителей, поэтому она лишь двусмысленно кивнула, продолжая изучающим взглядом смотреть на снег под своими ногами, не желая встречаться взглядам ни с одним из них.

- А ты не разговорчивая, верно? - усмехнулась Джейн и скрестила руки на груди. Девушка выглядела такой хрупкой по сравнению с парнем, стоящим рядом с ней. Белая куртка была такой же маленькой и неприметной, как и ее нелепые красные сапоги, вышедшие из моды несколько лет назад. На фоне Эндрю, она выглядела гораздо лучше, живее, полностью располагала к себе. Может девушка и выглядела глуповатой, однако ее румянец на щеках внушал больше доверия, нежели мертвенно-бледная кожа ее возлюбленного. Неужели он настолько замерз?

Элоиза нахмурилась и двинулась с места, направляясь прочь из Гайд-парка. Ей не хотелось здесь находиться. Воздуха катастрофически не хватало. Ей казалось, словно к горлу приставили нож, не давая сделать ей ни единого вдоха. Руки покрылись холодным потом, и оттого девушка спрятала их в карманы пальто чрезмерно резко.

Зима. Холодное, опасное время года, которое пробирало до костей, сводила с ума, оставляя за собой лишь озноб покалеченных частиц души. Природа ежегодно спала под покровом снежного одеяла, и каждый раз наполнялась тайнами и загадками, погружая город в индифферентную атмосферу из бесполезных праздников.

Верно. Элоиза действительно считала Новый год бесполезным, ведь именно по этой причине цифры сменялись новыми, а дней до смерти становилось все меньше, от чего девушка невольно вздрагивала каждый раз, когда переворачивался календарь на новой кухне.

Грустно усмехнувшись, она не останавливалась, даже под грубые крики новоиспеченного Эндрю, обнимая себя руками. Она надеялась успеть уйти до того, как он покажет свою истинную сущность. Она правда надеялась, но.. Резкий толчок, и девушка очутилась в темном переулке, а беспристрастные тени начали сгущаться над ее головой все более отъявленно. Теперь воздуха не хватало не только морально. Грубые, ледяные руки схватили ее за шею, вбивая в кирпичную стену. Ей стало дурно. Элоиза чувствовала, как алая кровь течет по затылку, направляясь прямо за шиворот, и она знала, что существо напротив тоже это знало. Отчаянно прижимая ее к стене, существо сделало глубокий вдох, яростно прижимаясь к ее шее. От голубых глаз не осталось и следа. На смену им пришли кроваво-красные, пробирающие до костей, и обещающие выпить жизнь из Богом забытого человеческого тела. Девушка трепыхнулась, вцепившись в его руки мертвой хваткой. В ее глаза проникла тьма, ненароком просачиваясь в самые потаенные уголки души. Страшно не было, нет. Руки Элоизы постепенно ослабевали, спускаясь все ниже и ниже. Хватка была настолько сильной, что не было сил даже на крик.

Она не переносила темноты. Это отвратительное чувство, что драпировало ее на глубинной подкорке сознания, вызывало смешанные, противоестественные эмоции. Заядлая ненависть к темной, приятно обволакивающей слизистую оболочку глаза, тьме, зародилось давно, еще в далёком-далёком детстве. Он отбросил ее в сторону мусорных баков, и Элоиза с протяжным стоном приземлилась на землю, яростно хватая ртом желанный кислород. Светлые глаза затуманивала белая пленка. Девушка попыталась всмотреться в высокий силуэт напротив, но увидела лишь переливающиеся блики солнца в его рыжих волосах.

- От твоего света хочется умереть. Хочется выцарапать себе глаза, лишь бы не смотреть на тебя. - Его губы растянулись в жестком оскале, когда он подошел ближе и встал рядом, возвышаясь над ней всем своим естеством. - Но я непременно это исправлю. Выбью из тебя эту дурь!

Он опустился на колени и грубо приподнял ее за подбородок. Холодные руки прошлись по шее Элоизы, вцепившись в ее плечи мертвой хваткой.

- Хозяин приказал тебя не трогать, но я не могу сдержаться, чтобы не попробовать тебя. Думаю, он не сильно расстроится.

Эндрю отпустил ее. Он чрезмерно громко захлопал в ладоши и рассмеялся. Его смех был беззвучным, непреднамеренным напоминанием того, что смерть все же существует. Он резко оттянул голову Элоизы назад, удерживая ее с помощью кулака, вцепившегося ей в волосы. Элоиза попыталась вырваться, однако это действие только позабавило его, из-за чего он слишком резко приложил ее лицом об стоящий рядом бак. Металлический привкус образовался на ее языке, от чего она нервно сглотнула накопившуюся слюну с вязкой кровью.

- Ты не нарушишь триумф моей победы! Знаешь, как долго я пытался тебя выследить. Знаешь?!

Элоиза бросила на него испепеляющий взгляд из-под полуоткрытых зеленых глаз и скривила губы в подобие улыбки. Незапланированная дрожь прошлась по ее окоченевшему телу, и только сейчас она заметила, насколько холодно было ей рядом с ним. Несомненно, холод преследовал ее всегда: из углов уютных домов, в средней школе, в лучах распаляющего солнца. Но Элоиза никогда не чувствовала холод настолько сильно, чтобы хотелось просто исчезнуть, раствориться, стать непроглядной оболочкой из ничего и унестись, подхватываемой ветром прочь из этого пристанища.

- Катись к черту, ушлепок.

Слова вырвались сами, непроизвольно. Цепкие руки сжались на ее запястьях, причиняя нестерпимую, жгучую боль, которая распространялась везде, где только имела место быть. Она проникала в самую уязвимую часть головного мозга и оставалась там на целую вечность. Ведь это не забывается. Чувства, переживания, страх перед смертью на подсознательном уровне - все это останется вместе с ней, запуская свои корни слишком глубоко. И их уже не отцепить, не повредив самую важную, уязвленную часть человеческого фактора.

Души.

- Закрой свой дерзкий рот или я сверну тебе шею прямо сейчас!

- Отпусти ее, или твоей Смертью стану я, Эндрю Лафстайн.

Возле них в одно мгновение оказался Даррен и взмахнул кинжалом с темно-красной обивкой вокруг него. Он разрезал воздух и вернулся в сильные руки своего обладателя.

- Чертовы Ланкастеры! Вечно от вас одни проблемы. - Грубо процедил он сквозь стиснутые зубы и оттолкнул Элоизу от себя, прижимаясь спиной к стене. - Я должен привести ее ему, и ты это знаешь. Таков был уговор! Так какого хрена ты мне мешаешь?

На скулах Даррена заиграли желваки. Сейчас он выглядел иначе: черные средней длины волосы были завязаны в низкий хвост, а мелкие пряди забавно топорщились от висков. Черная ткань с бордовой обивкой распространялась по всему плащу, чрезмерно контрастируя с кинжалом в его руке. Кожа была бледнее обычного, а тонкие губы истерзаны до неузнаваемости. Он выглядел так, словно готовился к этому моменту со своего рождения. А Элоиза ненавидела оставаться в неведении.

- Ты и пальцем к ней не притронешься. - Даррен метнул в него нож, который с глухим стуком приземлился в опасной близости от Эндрю. Он рассмеялся и отошел назад, поднимая руки вверх. Он хотел казаться безобидным, но все его старания сходили на нет. Парень лишь усмехнулся и прислонился к стене, понимающе глядя на своего противника.

- Я не собираюсь с тобой драться.

Даррен раздраженно зарычал и двинулся к нему, бросая в него еще одно острое лезвие. Эндрю даже не шелохнулся, лишь поднял свою руку и схватил инструмент за острие ножа, грубо сжимая его в своей хватке. Темные капли проступили на тыльной стороне ладони, и он отбросил лезвие в сторону, в опасной близости от Элоизы, морщась от бесполезности брошенного оружия. Это было предупреждение. И Даррен прекрасно его усвоил. Брови Эндрю скептически поднимаются вверх на удивленное выражение лица своего противника, а на губах появляется что-то вроде оскала.

- Теряешь форму, Даррен. - Существо зевнуло и скрестило руки на груди, наблюдая за жалкими попытками старшего брата Элоизы прийти в чувства. - Ты ведь прекрасно знаешь о соглашении, не так ли? Хочешь поиграть в героя перед младшей сестрой? Рано или поздно она все равно окажется там. Ты ведь изначально был согласен с его условиями. Что же изменилось?

Холодный промозглый ветер подул в сторону Элоизы, которая медленно, но верно, поднималась на ноги, с неимоверным интересом смотря в сторону Эндрю. О чем, черт возьми, он говорит?

- Даррен, что еще за соглашение?

Девушка неловко переминалась с ноги на ногу. Холодный ветер бил в лицо, заставляя закрывать глаза от подступающего потока ледяного воздуха. Даррен не отрывал взгляд от существа, что ходило в опасной близости от стоявшей девушки.

- Отпусти ее, и мы спокойно уйдем. - Темноволосый проигнорировал вопрос сестры и сжал рукоять лезвия в судорожной хватке.

- Игнорируешь свою сестренку, как некрасиво. Неужели ты так быстро поменял свое мнение? Что же этому поспособствовало? Ты же так отчаянно хотел от нее избавиться. - Эндрю увидел, как светлые глаза Элоизы округлились и радостно закивал, как болванчик.

Люди всегда лгут. Их чувства настолько не постоянны, что они пытаются придумать нечто новое, несуразное, выдавая это за свои истинные потребности, чувства, эмоции. Они говорят, что все это лишь во благо верующего им человека, который неустанно ждет еще очередную порцию лжи в своем давно иссохшем организме. И она приходит, действительно приходит. Она проникает в самые незащищенные участки тела верующего и затягивается в прочный узел, который, к сожалению, порвать проще простого. Путы чрезмерно хрупки, если это путы «Доверия». А когда «Доверие» исчезает, исчезают и веревки, сковывающие руки невинной жертвы. Ложь выходит на свободу, в Свет, отрезвляя голову истинно верующих. Их сердца разбиваются вдребезги и становятся излишне закрытыми, прочными, стальными, как железные цепи. Вокруг формируется клетка, которая не подпускает больше ни одну живую душу, тем более лжеца, который обманул дважды. Ведь ложь, она как паразит. Однажды попавшись на крючок, от нее не избавишься, а лишь усугубишь последствия. И Элоиза это прекрасно знала. Знала и молчала. Она догадывалась, что Даррен чего-то ей не договаривает. В подростковые годы он был чересчур молчалив и бесшумен, а после смерти родителей и вовсе закрылся в себе. Предательство - всегда плохо. Особенно если это предательство от родного для тебя человека. Обманут однажды, обманут и дважды. А она уже была обманута бесчисленное количество раз.

- Скажи, что это ложь. - Тихо просит Элоиза, сжимая руками светлое пальто, на котором имелись незначительные разводы ее крови. В ее глазах мольба. Она смотрит на него, ее тело мелко подрагивает, - вероятно, сказывается постоянный холод и обстановка вокруг. Она все еще хочет продолжать надеяться на его ложь, в которую так рьяно хочется поверить вновь. Даррен сжимает челюсти, но не отвечает. Слышен скрип снега - это Эндрю нетерпеливо ходит туда-сюда и скучающе посматривает на время.

- Эти семейные драмы слишком утомительны. Он не ответит тебе, милая. Он не может признаться сам себе в том, что он чертов лицемер, а ты думаешь, признается во лжи? Чушь. Игры кончились. Он не любит ждать.

Эндрю грубо схватил ее за запястье и потянул на себя. Девушка мнется, но все же вырывает свою руку из его прочной хватки и отводит взгляд в сторону, все еще терзаемая сомнениями. Ее взгляд ненароком возвращается к старшему брату, который смотрит на нее с таким отчаяньем в идентичных глазах, что становится тошно.

- Элоиза, пожалуйста, верь мне. Я расскажу тебе все, как только покинем это место. Просто позволь мне увести тебя отсюда.

Тонкие губы Эндрю растянулись в усмешке, и он протяжно вздохнул.

- Я даже не буду драться с этим отребьем. Ты сделаешь это за меня.

Не обращая внимания на слова рыжего, Элоиза прячет руки в карманы и опускает голову, изучая свои ноги.

- У тебя было много возможностей, чтобы рассказать мне все. Но ты упустил ее.

- Да, я лгал! Но разве это делает меня плохим человеком? Я всегда был с тобой, заботился о тебе даже после смерти наших родителей. И ты смеешь говорить так, словно я во всем виноват? - Он выдохнул и сжал руки в кулаки. - Сестренка, пожалуйста, идем со мной. Я защищу тебя.

Элоиза усмехнулась.

- Я никуда с тобой не пойду. А с тобой. - Она указала на торжествующего Эндрю. - Я не пойду тем более.

Уголки его губ тотчас опустились вниз. Он посмотрел на свои часы и скривился.

- Он будет не доволен. - Процедил он сквозь зубы и толкнул Элоизу за спину, от чего она упала в сугробы. Это падение выбило воздух из ее легких. Равновесие было потеряно. Она слишком устала, чтобы сопротивляться тьме.

Даррен закричал проклятия и бросился на Эндрю с лезвием в руке. Оно было явно необычным. Но он был слишком не умелым для того, кто бросается на холодное существо в порыве яростных эмоций. Когда тот махнул рукой, что пронзить существо кинжалом, того в том месте не оказалось. Даррен пронзил стену и ударился плечом о ее поверхность. Истошно зарычав, он попытался вновь, но его попытка снова не увенчалась успехом. Эндрю наслаждался эмоциями своего врага. Они питали все его естество, делая соперника только сильнее. Как жаль, что Даррен до сих пор не понял, что он такое. Все они.

- Твоя ярость питает все мое тело. Мне это так нравится! - радостно закричал он и всплеснул руками, вновь становясь сгустком из теней, когда грозная рука Даррена снова ударила его в грудь. Предугадать его движения было сложно. Особенно сложно было понять, когда он вернется в свое истинное тело из костей и плоти.

Элоиза была напугана до чертиков. Как бы она не злилась на брата, переживания брали верх над ее глупым сердцем.

- Что ты такое? - Даррен промахнулся и упал на колени, в очередной раз наблюдая, как сущность приближается к нему в своей надменной усмешке. Усмешке из триумфа.

- Твоя погибель, Ланкастер.

Он молниеносно бросился на него, не давая тому даже опомнится. Элоиза попыталась встать, но черные тени держали ее руки и ноги с неимоверной силой. Истошный крик пронзил переулок, а время стало длиться чрезмерно медленно. Его острые когти без труда рассекали воздух, в то время как Даррен все еще пытался отбиваться, в надежде спасти свою сестру. Острые, как лезвия, они оставили алый след на его груди, от чего Даррен закричал от боли и ужаса, когда когти существа глубоко продвинулись в его плоть, с легкостью разрывая кожу и мышцы. Резким движением демон вырвал когти из его груди, отводя их в сторону.

- Нет! Даррен! - Элоиза билась в истерика. Ее зеленые глаза настигла бесцветная водная оболочка, что стекала по румяным щекам, таким розовым, от нахлынувшего морозного ветра.

- Мне это надоело. Я и так потратил на это слишком много времени. Он будет зол.

Эндрю вернулся в свое первоначальное тело, схватил Элоизу за руки и грубо потянул за собой.

- Отпусти меня, больной ублюдок! Что ты с ним сделал?

Сердце обливалось кровью, когда Элоиза смотрела в еще живые глаза своего брата. Он хотел что-то сказать, но никак не мог этого сделать, прижимая к ране ткань темного плаща.

- Я лишь немного задел его. - Пожал плечами Эндрю и толкнул ее к выходу из переулка, а после подошел к девушке и встал прямо за ее спиной.

Элоиза заехала ему локтем в грудь со всей силы, но он даже не шелохнулся. С его губ не сходила любезная улыбка, которую так хотелось стереть с этого наглого лица. Она обернулась в сторону Даррена и позвала его со всем отчаяньем и надеждой, что все это время находились в ней.

- Я вытащу тебя, Элоиза. - Тихо сказал он, но девушка не расслышала, не смогла. Шум от ветра развевал ее запутавшиеся черные волосы и слегка подталкивал в спину.

Он схватил ее за плечи и притянул спиной к себе. Тени окутали их со всех сторон, закрывая обзор на голые деревья в снежной обители. А тьма была лишь рада принять ее в свои объятия. Она была абсолютной и удушающей. Казалось, что сам воздух сгустился, закрывая бесцветной оболочкой весь свет и оставляя лишь ощущение одиночества в своих холодных объятиях. В ней чувствовалась гнетущая, омертвляющая тяжесть, сокрушительное присутствие, которое, казалось, исходило со всех сторон. Безликая и чистая, словно мгла ночи, она окутала все тело Элоизы, затерявшись незначительным темным пятном в непроглядном Лондоне.

- Пора вернуться на свое место. Он ждал этого слишком долго.