полиамория 2. ⚠️
Полиамо́рия — форма взглядов на любовь, допускающая возможность любовных отношений у одного человека с несколькими людьми одновременно с их согласия.
Min Yoongi ✖️ Park Jimin
__________________________________
- Блядь, - Чимин вздрагивает всем телом, сжимаясь в упругий комок мышц, готовый даже сбежать, выворачивает шею до хруста, - прекрати подкрадываться!
- А ты до сих пор переживаешь за свой зад? - подкалывает Т/и смотрит в глаза, игриво вскидывает брови, поднося к губам пузатый стакан с коньяком, еле касаясь оголенной спины Чимина чуть отросшими ногтями.
Юнги же проходит мимо кровати с победной ухмылкой, усаживаясь в кресло. Он даже не заметил, когда его малышка стала такой открытой для них.
Не смотря на твою явную влюблённость в Пака, темноволосого красавца, такая как ты вряд-ли стала водится с ним, но интерес к полиаморным отношениям всё равно Чимину был чём-то отвратительным, хоть сам добровольно согласился на это. Он влюбился в тебя.
Глядя на тебя, ему было сложно отказать. В тебе есть всё то, что ему нравится: большая грудь, очень большая мягкая попа, красивый живот с глубокой выемкой пупка. В нём особо привлекательно смотрится сперма . И главное - нервы щекотит чувство робкой влюблённости парнишки, которому перепал перепих, но вместе со своим парнем. Это, пожалуй, возбуждало Чимина похлеще, хоть себе признаваться он в этом не хотел.
Больше Чимин при Юнги тебя не трахал, он просто сидел и наблюдал, распивая дорогой алкоголь, любуясь зрелищем, изредка трогая себя через одежду. Но манера наблюдения Чимина выводила Мина из равновесия, он садится не рядом или сбоку, чтобы можно было видеть ваши лица, он всегда строго позади.
Это какой-то чёртов триггер. Первый раз Чимин кончил тупо с перепуга, от звонкого хлопка и жжения на коже, когда Юнги сжимал до синяков твои ягодицы.
Но Пак смотрит на тебя раскрытую, мокрую, извивающуюся на простынях и тает от одной мысли, что в очередной раз, трахая тебя в тугие дырочки, заполняя тебя собой, ты, утробно рыча от нетерпения кончить на его члене, будешь стонать именно его имя, прижимаясь ближе, притягивая его за шею для глубокого и мокрого поцелуя.
Его член каменеет, стоит подумать о твоих губах, сочных, пухлых, творящих такие чудеса со всем телом Чимина, что он невольно начинает ревновать тебя, сразу же одергивая себя, останавливая взгляд на губах Юнги. У него такой же манящий и аккуратный бантик ярко-красных губ, пожалуй даже пухлее твоих, развратно раскрыт и блестит от слюны и алкоголя.
- Ты так напряжен, - у Юнги бархатная пьяная хрипотца в голосе и гласные словно патока тянутся, пропадая меж губ, - а когда ты напряжен, ты не трахнешь её как следует и всё испортишь, - он капризно фыркает, пока Чимин наспех пытается прикрыть поясницу, ухватываясь пальцами за край простыни, медленно устраиваясь между твоих разведенных в стороны ног, - я хочу помочь тебе расслабиться, мы с тобой давно этого не делали.
Ты замечаешь, как Чимин меняется в лице, хмурится, как отстраняется, опасливо оглядываясь назад, где Юнги неспеша снимает пиджак, замедляясь, выуживает из каждой петельки пуговицы на рубашке, специально растягивая момент, и томно громко вздыхает.
Замерший на тебе Пак похож на каменную глыбу, с абсолютно серым лицом и сжатыми челюстями, на лбу блестят капельки пота, глаза бегают из стороны в сторону. Он не трус, он твёрд и непоколебим в своём решении остаться, хоть и дрожит тонким листом на ветру.
Как же его хочется сейчас пожалеть, приободрить, утешить, малыш совсем поник, разрушая особую атмосферу, в которой обычно уверенный горячий Чимин вколачивает тебя в постель до скрипа железных ножек о паркет.
- Мы можем прекратить всё, если ты не хочешь, - ты ласково гладишь его щёку, на которой от напряжения проступили желваки, - может, ты хочешь на нас посмотреть?
С Чимином ты игривая, покладистая и услужливая. Под ним хочется прогибаться, стонать и хрипеть, задыхаясь слогами его имени, сладко целовать накусанные, по-детски надутые губы. Его хочется благодарить за старания, говорить ему, какой он чудесный и как хорошо старается для тебя, а сейчас он похож на маленького перепуганного котёнка с навостренными ушками.
Чтобы помочь ему расслабиться ты запускаешь пальцы в его волосы, чуть сжимая у самой кожи, целуешь его с желанием и получаешь робкий отклик, Чимин волнуется.
Настырнее утягиваешь его в поцелуй, вкладываешь много нежности, чтобы он почувствовал себя важным, нужным. Одной рукой обхватывая опавший член, дрочишь мягко, дыхание Пака ровняется, он тихонько стонет в поцелуй, подаваясь вперёд бёдрами, сам толкаясь в твой кулак. Хоть и зажатый, он всё равно распален, поцелуем увлекается так, даже не замечает, что простынку сдергивают, полностью оголяя его тело. Кровать прогибается у ног под весом ещё одного тела, Чимин сопит, шкрябает ногтями по подушке, сжимая ткань почти на разрыв, но в волосы опускается ещё одна ладонь и складка между бровей исчезает, а язык тяжелеет.
- Эй, я не кусаюсь, иди сюда, - Мин тянет Пака на себя, одной рукой придерживая за плечо, другую оставляя в волосах.
Чимин чувствует себя марионеткой, много мелких россыпей мурашек разбегаются под кожей, возникая и попадая, будто под пальцами
Юнги пульт управления его телом. В копчик упирается холодная железная пряжка ремня, Шуга не снял брюки.
Юнги просто разминает мышцы возле шеи, плавно переходя на плечи.
- Нельзя быть таким букой, - совсем близко над ухом шепчет Мин, обжигая щёку горячим дыханием и запахом алкоголя, - надо уметь расслабляться.
Ладони скользят ниже к лопаткам и Чимин кажется, что из него выдавливают стоны, потому что произвольно так стонать он не может, не умеет, волны неги захлестывают его от самой головы и разливается по конечностям. Ему так хорошо, он даже не помнит, когда в последний раз так был расслаблен и чувствовал себя пушинкой в полёте, а не цементным сапогом на дне реки. Он мурлычет, выстанывая в такт дрочке, пока ладони Юнги не поднимают твои ноги лодыжками на плечи к Паку.
- Открой глаза, - кожа на спине размятая, горит огнём от тела Мина, а Пак, как в бреду, разлепляет веки, смотрит на свой член, что течёт смазкой и тебя, которая давно просится на этот член, почти машинально обхватывает твои бёдра и толкается внутрь. Но не сам, а получая толчок в копчик сзади. Юнги руководит. Он мнет бока Паку, и, чёрт побери, у него абсолютно волшебные руки, большие и нежные, но и забыл это. Юнги осторожничает, вскользь задевая соски на дрожащей груди Чимина и толкает его сзади, тут же отстраняясь.
Пак готов поклясться, что чувствует крепкий стояк за слоями ткани, в те короткие соприкосновения, когда Мин прижимается к нему сильнее, чтобы он вошёл в тебя глубже и от этого по позвоночнику бежит разряд неосознанного чувства то ли отстраниться, то-ли прижаться теснее.
В тебе ему узко и влажно, член пульсирует, готовясь к разрядке, ты надрывно хнычешь, сводя колени, зажимая шею Чимина лодыжками. Он срывается на быстрый темп, притираясь поочерёдно к твоей промежности и к горячему телу за спиной.
Юнги отдергивает руки сразу, если они оказываются ниже талии Чимина, возвращаясь снова на бицепсы или грудь, и это сводит с ума. Хочется больше прикосновений, везде, по всему телу, ведь это его мальчик.
Чимина кроет, он как в ловушке между тобой и Юнги, которые движутся навстречу, трахая друг друга Паком. Он ощущает всё, каждую мелочь, то как сокращаются мышцы вокруг его члена, сильные резкие толчки, короткие вздохи в самое ухо.
Его отключает, вырубая на полной мощности, руки Мина теперь по всему телу, уже не стесняясь сжимают соски, царапают рёбра, вдавливая интенсивнее в тебя.
Пара толчков и Чимин кончает под твой полуплач, ноги дрожат на его плечах и обессиленно спадают. Он и сам обмякает, оставаясь в тебе, откидывает голову назад, слушая чужое сбитое дыхание и ощущая спиной, как дёргается живот Юнги.
- Ммм... - у Чимина звенит в ушах и в голове вообще ни одной толковой мысли.
- Ммм... - вторит ему Юнги, выдыхает в изгиб шеи, опаляя взмокшую кожу, обычно после такого идут поцелуи и Пак даже их ожидает, но
Мин похлопывает его по плечу одобряюще, - не переживай, малыш, мне тоже не понравилось!
Горячее тело позади исчезает, будто сдирая кожу со спины Чимина, как прикипевший к ране пластырь, он растерянно смотрит, как Юнги, взмокший, хмельной, укладывается рядом с тобой, целует глубоко, неспеша, и сам ложится, только отворачиваясь от вас.