Глава 11. Извинения.
Первая проснулась Шинобу. Когда она поняла, что не может встать из-за Гию, который обнял её как осьминог, то пожалела о решении спать вместе.
— Господин Томиока, отпусти пожалуйста. — когда она повернулась к нему, то заметила умиротворённое лицо. Похоже, он заснул настолько крепко, что даже присутствие демона бы не пробудило бы его. — Аргх, Гию-ю — она кое как разжала его руки и ноги, наконец-то встав с футона. Парень же обнял одеяло, ведь его оставили без теплого рядом человека.
Через десять минут она уже умылась и натягивала хаори на плечи поверх униформы.
Она услышала краем уха шорох и посмотрела на своё спальное место. Это Гию проснулся.
— О, Томиока, ты проснулся! — он застегнула последнюю верхнюю пуговицу на воротнике рубашки.
— Где я? — протирая глаза, спросил сонно парень.
— Ты не помнишь как пришел сюда? — она наклонилась в бок от удивления.
— … — он от смущения решил промолчать, так как до него дошло.
— Что же, тогда… — она хотела продолжить, но не успела она ещё что-то сказать, как Гию вскочил и схватил форму.
Без всяких прелюдий он начал переодеваться, не смотря на девушку. Слава богу, Кочо отвернулась, но для нее такая торопливость была излишне крайней.
— Кхм, спасибо. Пока. — он ретировался из комнаты Кочо, которая только и успела, что сказать ответное «пока».
— Странный он какой-то сегодня. — вслух подумала Шинобу и, хихикнув, поправила хаори. Её позабавило такое поведение.
Гию проснулся от того, что ему приснился опять странный сон. Его уже начинали раздражать подобные иллюстрации. Он был готов даже ничего не видеть, просто поспать, однако, его мозг продолжать показывать эти самые сны.
Томиока не поняла что он делает не у себя в поместье и даже сначала насторожился.
— Где я? — он протер глаза.
— Ты не помнишь как пришел сюда? — поинтересовалась Кочо и наклонилась в бок, заглядывая в глаза.
Гию не мог сразу после этих снов видеть Шинобу, поэтому решил, что нужно поскорее уйти.
— …
— Что ж, тогда..
Она не успела договорить, как он быстро начал действовать и переодеваться.
Как только он вышел из поместья, то осознал, что щеки слегка покраснели.
«Да что за херня происходит?» — он посмотрел в небо, с которого капал такой частый дождь. — «Если так и продолжится, то как мне вообще ей в глаза смотреть?» — он закрыл лицо рукой от смущения, сейчас оно было не такое серое, как обычно. — «Надо что-то делать.» — решил Томиока и ворон направил его на задание.
Сейчас было пасмурно, солнце не выглядывало, поэтому, демоны выходили иногда в такую погоду. Конечно, это не так безопасно, ведь солнце может появиться из-за туч в любое время, однако среди деревьев можно спрятаться от его лучей.
Спустя 15 минут.
— Человек! Любовь моя, там человек! — прокричал демон.
— Д-да... — пропищала девушка с окровавленным ухом, вернее, местом, где раньше было оно. Сейчас она была в опасности, ибо демон поедал уже чью-то оторванную конечность, а тело этого человека уже было съедено.
Гию подбежал максимально быстро и обнажил клинок.
— Хе-ей, ты только посмотри! Это же Столп. Если я его съем, то он меня наградит своей кровью. Тогда я смогу защищать тебя вечно! — играющийся говор превратился в чрезмерное возбуждение и предвкушение.
Демон схватил очень резко девушку за плечи и погладил по щеке. Возможно, ему показалось, что этот жест был нежный, однако своими когтями он чуть ли не впился в кожу бедняжки.
— Мы будем любить друг друга всегда! — это прозвучало максимально сумасшедше. Тварь повернула голову на Столпа Воды, который подобрался уже очень близко. — А? Уже так близко? — не успел он задаться вопросом «как?», как катана своим острым концом уже впилась в шею нечисти. — Нет! НЕТ-НЕТ-НЕТ! — проорал он. — Мана, ты же не бросишь меня? — он попытался дотянуться до дрожащей девушки своей уже испепеляющейся рукой. — Мы же не можем жить друг без друга! Я же люблю тебя! Нет, ты не можешь меня бросить одного, это измена! Ты должна любить меня!
— Разве настолько теплое чувство может быть по́знано демонами? — достаточно хладнокровно спросил Гию, повернувшись к демону в профиль. — Это всё притворство, иначе ты бы не съел её ухо. — Гию опять повернул голову, но уже в сторону девушки.
В карманах ещё осталось немного бинтов и он начал обматывать голову девушки так, чтобы кровь перестала идти. Демон ещё что-то пищал, но парень его не слушал.
Спустя час Гию бежал уже на следующее задание. Что случилось с той девушкой? Томиока отвёл ее в дом бабочки, где Аой о ней позаботилась. Гию решил не попадаться на глаза Столпу Насекомого некоторое время. Может так ему перестанет сниться всякая ересь?
За этот день он выполнял как можно больше поручений, так как дождь идёт не каждый день и не всегда может представиться возможность убивать демонов днём. К восьми часам вечера он побежал в город на пост патрулирования. За ночь не произошло ничего ужасного, что ни могло не радовать. Вернее, если бы Томиока был чувствителен примерно так же как и Канроджи, то он бы явно улыбнулся. Но этого не произойдет.
Он опять задумался о своих погибших близких. К сожалению, как бы он не отвлекался на другие мысли, друга и сестру он вспоминал ежедневно. Было бы правильнее сказать ежечасно. Каждый раз он корил себя за то, что не смог помочь и спасти их. Он опять почувствовал присутствие друга и сестры рядом, за плечами. Это было настолько обманчивое чувство, что он попытался не повернуться. Они давно мертвы, их здесь быть не может. Из-за него.
— Томиока-сан, здравствуйте! — до ушей Гию дошел голос одного из Столпов. Подняв глаза, он убедился, что это Канроджи в компании Кавати.
— Здравствуйте. — быстро сказал он и подумал, что выбрал не самое скрытое место для патрулирования.
— Вы не против, если Мичико-сан поучится у вас патрулю?
— Что? Чему здесь учиться? Если она стала Столпом, то сама должна знать. — Гию совсем не хотел начинать заводить разговор с давящей на нервы Кавати. Она была слишком шумной.
Он знал ещё одну девушку, которая тоже давила на нервы, но он почему-то не принимал это во внимание и все равно спал с ней прошлой ночью на одном футоне.
— Томиока-сан, не нужно так грубо говорить! Она же может расстроиться. — наивно попросила его Канроджи.
— Не в моей компетентности учить Столпов их обязанностей. Канроджи, ты сама можешь это сделать.
— Что, правда? Думаете, у меня хорошо получится?
Томиока не понимал почему Митсури ни с того, ни с сего начала его спрашивать довольно-таки странные в его понимании вопросы. Как минимум Столп Любви уже не раз занималась патрулированием, так с чего же она его так просит что-то сделать.
— Что вы двое от меня по-настоящему хотите? — он сложил руки на груди. Под таким холодным взглядом обе вздрогнули.
— Ладно, Томиока-сан, вы нас раскусили. — подала голос Мичико.
— … — он предпочел промолчать на ее слова, а то надумает ещё чего.
— Я хотела перед вами извиниться. — Мичико было очень неудобно под взглядом двух Столпов. До Гию дошло, что это Мицури надоумила ее извиниться.
— Если тебе есть что сказать, то говори быстрее.
— Простите меня за мою.. эм.. любовь к вам?
«Ты же понимаешь, что это одержимость, а не любовь?» — он мысленно закатил глаза.
— Даже если ты называешь свои действия «любовью», то я не хочу, чтобы человек, которого я толком не знаю пытался со мной подружиться. — почему он не хотел этого? Ответ прост: он думал, что не сможет защитить тех людей, которых любит или тех, кто на него надеется. — В любом случае, под твою «любовь» попала Шинобу, поэтому извинить и перед ней, тогда забудем про это всё. — Гию поставил условие Кавати, которая интенсивно закивала. Он даже не заметил, что делает это чтобы Кочо было приятно от извинений Кавати.
— Хорошо, обязательно сделаю это перед ней. — слова дались ей особенно сложно, но всё-таки она это сделала.
Поняв, что он закончил разговор, девушка в поклоне попрощалась. Он тоже сказал ей краткое «пока». Канроджи стояла между ними как приведение, но она с Томиокой тоже попрощалась. Парень даже выдохнул, ему было не очень комфортно находиться в компании Кавати.
Гию словил на себя, что улыбнулся. Из-за чего? Он сам не понял, поэтому не придал этому особого значения.
Ему на ум опять пришла девушка с большими фиолетовыми волосами, которая всегда над ним подшучивает. Это не могло не раздражать, но опять-таки, Томиока не придавал этому значения.