Василиса и криппипаста

Ты уж определись - ты меня любишь, или убить меня хочешь, а то я никак не могу выработать линию поведения)))
©Валентин

Просыпаюсь я, значит, вся такая выспавшаяся, хрусщу спиной и радуюсь жизни. Ага.
Одеваюсь в форму, скачу вниз по ступенями на кухню. Мимо воняет Офф. По его лицу расплывается весьма неоднозначная улыбка. Ой, иди в баню париться, а ко мне не лезь.
На кухне собирается вся криппипаста, но прислуживаю я лишь Бену, ибо нефиг. Крепостное право отменили ещё в 1816 году.
-Ты как из комнаты выбралась, сволочь? - шипит остроухий, нервно косясь в сторону невозмутимого Безликого.
-Господин, вы забыли дверь закрыть... - со сладкой улыбкой отвечаю я.
Бен выпускает нервный смешок и начинает уплетать овсянку. Сначала неохотно, но под "взглядом" Сленда всё быстрее и быстрее.
Под конец у него не лицо, а маска из овсянки.
-Господин, ну как можно было так уляпаться? - тяжко вздыхаю я и утираю моську Бена.
Тот опешивши смотрит на меня.
-Ты слишком покор... - начал было Беня, но завис.
"Ну тупой..." - тяжко вздыхаю мысленно я.
-Мне вам напомнить или сами вспомнили, господин? - спрашиваю я максимально нейтральным тоном. Не хватало ещё проиграть спор лишь потому, что Бен о нём забыл.
-Уже вспомнил... - бурчит тот, подставляя мне лицо, на котором гуляет зверская улыбка. Бр-р-р.
-У меня плечи затекли... - ноет Бен, и я иду ему их массировать. Стараюсь, разминаю с особым тщанием. Бен сидит с блаженным ебалом.
-Пидераст... - бурчит Джефф, за что получает люлей от Слендера. А у Палочника люля тяжёлые, так что патлатый утыкается огрызком своего носа в тарелку. Жаль лишь, что овсянка остыла.
-За что!? - обиженно воет улыбайка, потирая затылок.
Сленд ничего не отвечает, лишь переводит свой лицевой диск на меня.
А я чо? А я ничо. Другие вон чо, и ни чо, меня чуть что - и сразу вон чо!
Сленд, судя по вздыбившейся, а затем опавшей груди, вздыхает, встаёт, изящным движением надевает пиджак и исчезает. Нет, ну это он серьёзно!? Меня же Джефф с потрохами сожрёт!
-Потом поделишься? - спрашивает деловито Безглазый, проходя мимо.
-Не-а... - довольно тянет Ушастый, млея под моими умелыми руками. И нет, вы, маленькие извращенцы, я не спускалась ниже, я всё ещё массирую ему плечи.
А мне обидно от слов Джека и хочется постучать его по его "совысем дюрной башка!". Потому, что я не игрушка и не предмет. И вообще!
Хочу уже запустить в каннибала тарелкой, но Бен шипит:
-Не смей!..
И я смиряюсь, что мною только что поторговали. Ай, да и гетеро с ними.
Забываем несправедливости судьбы и не тратим нервы попусту, они нам ещё пригодятся.
Бен поднимается и уходит, а я иду мыть за ним тарелку.
Горячей воды нема, так что я вымораживаю себе руки к такому-то знаменателю и несусь к Бене.
Тот смотрит на меня зело подозрительно и скалит в широкой ухмылке зубы.
-Помассируй-ка мне ноги... - тянет он издевательски, закидывая ноги на стол.
"Он же с этого стола есть будет..."- неприязненно думаю я, впрочем, ничего особого не предпринимая.
В конце концов, жрать будет именнно он, я не я.
Массирую угробленнику ледяные ноги. Мокрая плоть чавкает под руками, но мне наплевать. Я не брезгливая.
Бен явно недоволен моим каменныс хлебалом, но да и гидроксид меди с ним.
Потом он посылает меня за кофе. Кофе оказывается не таким, каким он просил. И вообще, синий не такой синий...
И всё это я проделываю с приветливой улыбкой на своём хлебале.
"О, великий Еръ, за что мне это?" - спрашиваю я, ощущая себя...мягко говоря, не особо хорошо.
Бегала я, бегала, и тут... Кэнди. С кувалдой. Злой.
И тут я. Безоружная. В платье.
Молчу. Молчу упорно, а в голове - лютый треш и угар.
"Ах ты ж подпиздовывертыш уёбищный. Ебалоба перепизднутая..." - матюкается моя здравая часть меня.
"Спиздим кувалду" - довольно урчит моя тёмная сторона. Светлая сторона, обернувшись к ней, пиздит её воображаемой копией кувалды Кэнди, утихомиривая своего антипода. Я же тихонько читаю мантры всем богам, чтобы они не дали моей ненадёжной крыше полететь.
А затем, поняв что ничего мне не светит в плане разруливания ситуации в мою пользу и без вреда моей тушке, разворачиваюсь и даю стрекоча, да так, что только пятки сверкают. Хорошо хоть налегке была, унесла посуду после Бениной трапезы.
-Вернись! - орёт Кэнди, припуская за мной. Я молчу, молчу упорно, хоть и хочется орать и матюкаться. Причём матюкаться крепко, по-сапожнически, с такими цветистыми загибами и красочными поворотами, чтобы этот пиндос понял, насколько сильно он меня заколебал.
Но я молчу. Я же хочу получить нормальное жилищное пространство? Хочу, вот и терплю.
Едва успеваю добежать до лестницы и, взлетев по ней на третий этаж (поставив при этом мировой рекорд по скоростному подниманию по лестнице) и заныкаться в одной из комнат.
Мимо топает Кэнди, а я, слившись со стеной, успокаиваю своё дыхание. Сердце бьётся в горле, меня тошнит. Весело всё начинается. Так весело, что хоть вешайся.
Внезапно, кто-то хватает меня за руку. Я вздрагиваю и поворачиваюсь к этому дегенерату, что почти устроил мне "инфаркт миокарда, во-о-о-т т-такой рубец".
Меня, к слову, схватила вполне сложившаяся женщина. Она смотрит на меня с диким ужасом.
-Are you a victim? (Ты - жертва?)- выдыхает она тихим шёпотом.
-No really. What will we do?(Не совсем. Что делать будем?) - спрашиваю я. Мне почему-то неприятны её прикосновения, да и она сама. Она не похожа на бомжа, не грязная, да и вообще, я человек не брезгливый, а тут...
Что-то звякает, мимо комнаты кто-то тяжело идёт. Женщина жмурится и жмётся ко мне.
Внезапно, {ох, как я "люблю" это слово...} дверь резко распахивается, и в световом проёме образуется фигура Кукловода.
-Why did you run away, dolly? (Почему ты убежала, куколка?) - издевательски тянет он. - Hoody haven't done with you yet...(Худи с тобой ещё не закончил)
Он переводит свой взгляд на меня, и его глаза ярко вспыхивают.
-Меня Бен себе взял. - предупреждаю я, не двигаясь.
-Жаль. - коротко вздыхает он и пускает свои нити к женщине.
Я встаю так, чтобы он её не задел.
-Защищаешь её? - удивляется Кукловод. - Ты хоть знаешь, чем она занималась?
Молчу. Смотрю ему в глаза. Они становятся более оранжевыми. Плохо.
-Так... Чем она занималась? - спрашиваю я чтобы занять время.
-Наркоторговля, контрабанда оружия, укрытие преступников... Как понимаешь, со всего этого блядства она получала деньги. Плюс совращение малолетних. Она соблазнила своего тринадцатилетнего кузена.
Я отшатнулась от женщины. Она потянулась за мной, но я ударила её со всей дури по колену. Раздался хруст. Женщина вскрикнула и обматерила меня. Меня наконец вывернуло наизнанку. Рвало долго и со вкусом, аж слёзы навернулись.
-Не по нраву её послужной списочек? - спросил с едкой улыбочкой Кукловод, дождавшись, пока меня отпустит.
-Передай ей, что она... - хотела уже открыть я рот и высказать всё, что я об этой мрази уебу́шной думала, но вспомнила уговор, запрещающий высказываться хоть и грубо, зато честно. - Дай ручку, пожалуйста.
Кукловод протянул мне ручку, и на его руке я записала ей посланьице.
-Не так хорошо владею английским. - пояснила я на его недоумевающий взгляд.
-Какой, однако, обучающий разговор... - протянул Кукловод. - Я многое возьму на вооружение.
Я мило ему улыбнулась.
-Та...гадость уползает. - кивнула я в сторону совершающей невнятные телодвижения мразотной суки.
Кукловод отправил в мою сторону широкую, довольную ухмылку и пошёл за ней. Он связал её своими нитями, и, закинув на плечо, уверенным шагом пошёл в сторону двери.
Я вышла вслед за ними. Пошла к комнате Бена.
-Ты где была!? - недовольно осведомился тот.
-Убегала от Кэнди, господин. - смиренно откланялась я.
Бен прищурил свои горящие глазоньки и спросил:
-А меня позвать не судьба?
-Господин, я не успела этого сделать. - максимально дружелюбно отвечаю я.
-Надень. - Бен протягивает мне ободок с кошачьими ушками и огромные кошачьи лапки. - Сыграй мне нэко.
"А в гроб мне не сыграть!?" - зло и устало думаю я, но всё же надеваю эти ушки, будь они трижды, блять, прокляты, и лапки, что б им в аду хорошо горелось. ЖАРКО! БОЛЬНО! НЕУДОБНО!
-Господин, мряу, вам не скучно? Мне прррочитать вам стих? А, может, согррреть {Чуть на написала "сгореть". Впрочем, Вася бы оценила вариант сожжения Бена}вам ноги, мяу?
-Принеси мне горячего какао.
Улыбаюсь нервно и вприпрыжку скачу к двери. Там с психованной напрочь улыбкой и молотом стоит... Угадайте, сука, с трёх раз кто! Правильно, долбоебучий Кэнди! Ну как же ты меня заебал уже, с-сука! Вот ну кто б только знал!
Я отскакиваю прочь, захлопываю дверь прямо перед его носом, испытывая настойчивое желание ударить его его же кувалдой.
-Господин, там... Кэнди.
-Ииии?.. - - спрашивает Бен, оглядываясь на меня.
-Я боюсь пройти мимо него.
Бен с невероятным презрением посмотрел на меня.
-Ты, бля, издеваешься? - рычит Бен, вставая. - Ты не боялась Кабадатха, ты дралась со Слендером! Но ты боишься Кэнди!?
-Господин, он... Мне мешает... - теряюсь я. Убийственная аура изврата просачивается через дверь.
Бен фыркает надменно и машет мне ручкой.
Ах ты ж.... Провыебонец безполвывернутый! Хуебесец ебучеёбнутый!
Открываю дверь, сношу Кэнди с ног, шагаю на кухню.
Запинаюсь.
Лечу вниз...
И падаю, расплываясь по полу фаршем.
Дышать больно, что-то хрипит, теряю сознание...

***

Мала появляется в особняке сразу после того, как Василиса скатывается с лестницы.
Найдя то, что ей дорого, в луже крови и с торчащими во все сторны рёбрами Мала начинает орать. Её память подкидывает ей картины прошлого. Рыжая шевелюра, лужи крови...
Владыка поднимает Василису, прижимает её к груди и глухо воет, орошая пол своими кровавыми слезами. И, пожалуй, на этом-то и закончилась бы наша история, не приди на её истошный вой Фем.
Он устало вздохнул, и, похлопав Малу по спине, напомнил ей:
-Огонь.
Мала подняла на него покрасневшие глаза и прошептала:
-Я не могу её переродить, человеческое тело слишком...
Мала замолкает. Затем смотрит на понимающего Фема заговорщицки и тянет хрипло:
-А-а-а-а-а-а-а-а... А!
А затем осторожно окутывает девушку чёрным пламенем. Оно не обжигает, только греет, вправляя переломанные кости, стягивая разорванные лёгкие, заживляя плоть и даря силы.
Василиса глубоко вдыхает и заходится кашлем. Но не просыпается.
Мала берёт бессознанное тело на руки, относит на диван и сидит с телом в обнимку.
Рядом сидит Фем. И если бы Мала посмотрела на него, то сказала бы, что он ревнует.
Но он не ревновал. Ему было просто больно от того, что его пара ценит человека, которого она встретила лишь недавно больше, чем его.

***

-Ну у меня и рожа. - усмехаюсь я, лицезрея своё тело со стороны.
Стою напротив себя. Тепло, легко. Может, ну её, эту жизнь? Здесь, в...где бы там я ни находилась, клёво!
-Поговорим? - спрашивает внезапно кто-то за моей спиной.
Мгновенно холодает.
Оборачиваюсь.
А там стоит это... Туманное. Постепенно обретая контуры и форму.
Волосы больше похожи на змей. Или будто её окунули в воду и подводные течения их шевелят.
Платье старомодное, чёрное, с высоким воротником-стойкой, длинными узкими рукавами.
От колен и вниз - какое-то чёрное облако. Эта баба там чё, дым-машину прячет?
А кожа-то бледная, будто она вжисть света белого не видела.
И глаза у неё белые, а от них вниз по щекам змеятся шрамы.
-Ну, так может, поговорим? - повторяет она.
-А вы кто вообще такая, тётенька? - спрашиваю нагловато даже для себя.
-Я? Я - Великая Пустота. Демиург тех, кто похож на Малу.
-М, класс... - отвечаю я отвлечённо. Смотрю на улицу.
- Пройдёмся? - спрашивает эта бабёха... Чернота... Или как там её? А! Пустота!
Я киваю. Пустота плывёт к двери. Я за ней.

***

Идём, молчим. Небо хмурится, собираясь разразиться дождём. Да что ж такое! Конец ноября уже!
-Ты знаешь, кто ты? - спрашивает самоназванная Богиня.
Я аж спотыкаюсь.
-Дэ-а-а... - тяну я. - Я - Печальнова Василиса Артёмовна, семнадцати лет от роду, гражданка РФ...
-Твоя правда. - говорит баба. - А твои родители кто?
-А это вам зачем!? - рычу я.
-А затем, что ты хранишь маленький секрет. И о нём тебе стоит узнать быстрее Белого.
Баба улыбается своим мыслям... И тут...
-СНЕГ! - ору я и несусь в дом.
Бабёха ловит меня и говорит:
-Василиса, пожалуйста, запомни: змея разродилась! Пожалуйста! Не дай её змеёнышу тебя укусить!
Я киваю, вырываюсь и несусь прочь, желая вернуться в своё тело.
Это же... Это же снег! Как же можно пропустить первый снег!?
Врываюсь в свою телесную оболочку, вырываюсь из сокрушающе крепких объятий Малы и рвусь к Беньчику.
-Господин! - врываюсь я к вирусу в комнату вся в мыле, едва-едва дыша, свесив язык до колен и с безумными глазами. -Господин, снег! Можно!? Снег!
Бен закатывает глаза и даёт отмашку.
Я впрыгиваю в кроссы, хватаю свою тёплую кофту и лечу вниз, попутно стараясь не умереть снова.
Вырываюсь из дома да так и застываю, подняв лицо к небу.
Падающий снег мягкий, как перья, щекочет мне лицо. А ещё я теряю точку опоры, потому что мой вестибулярный аппарат, сволочь такая, ломается и думает, что я в пустоте.
Я падаю. Ну, как падаю... Меня ловит Мала.
-Осторожно, сумасшедшая! - воскликивает она, прижимая меня к себе.
Она тёплая, мягкая и настолько уютная, что я не хочу уходить.
Но не тут то было. Спускается Бен, хватает меня за руку и тащит обратно в дом.
А мне как-то...нехорошо... Ой как нехорошо мне...
-Приплыли... - удивляюсь я и меня рвёт второй раз за сутки. А это плохо.
-Вася? - неуверенно спрашивает Мала, пока я смотрю на шатающийся и пляшущий в адском танце мир.
Меня снова мутит. Бен матюкается на эльфийском. Я думаю, что на эльфийском, и меня эта мысль невероятно смешит. И мне плохо. Меня тошнит. И я смеюсь. И меня тошнит. Что-то со мной было явно не так.
Бен рявкнул:
-Заткнись.
И я заткнулась. Ну, как заткнулась. Перестала ржать в голос, но зато начала хихикать.
Меня вывернуло на изнанку в третий раз. Рациональная часть сознания вопила о том, что мне нужно к врачу.
Часть сознания " Да пошло оно..." радовалось качелям-каруселям и ржало вместе со мной. Ненадёжная моя крыша уже подняла крылья и неуверенно оглядывалась: лететь ей или нет.
-Отдай её. - Мала выдернула меня из цепкой хватки жопоухого и я просто повисла на ней. Мой рациональная часть разума ушла в нервный запой, а часть " Да пошло оно..." радостно отметило это событие.
-Можно тебя поцеловать? - глупо хикнула я, чувствуя, как мир ускоряется.
-Да, пожалуй... - растеряно ответила пернатая, и я полезла к ней целоваться. Не особо помню, о чём я там думала (а скорее всего, я не думала ни о чём вообще и в целом), но хотела я её поцеловать в уста. С самыми гетеросексуальными намереньями, естественно.
Однако Владыка таких порывов не оценила, держа меня на расстоянии вытянутой руки, что было не особо сложно, так как собой я представляла лапшу. Была такой же... Ну, вы себе представляете, короче.
-Если сможешь её починить - занеси в дом. - бросил небрежно вирус, избавившись от остатков своего терпения.
А мне стало настолько плохо, что хихикать расхотелось в раз. Мир ускорил вращение, я закрыла глаза и хотела прилечь на грязь. Снег таял, опускаясь на землю, образовывая слякоть.
Но тут меня ещё кто-то подхватил. Не Мала, потому что выше. И ощущения были другими. Более...приглушёнными, что ли?
-Фем...- растерянно проговорила пернатая.
-Огонь. - только и сказал он. Не знаю, что происходило дальше, но Фем теперь спросил у меня:
-Можешь стоять самостоятельно?
Я отрицательно мотнула головой. Осторожно и отрицательно, так как желудок то и дело судорожно сжимался, пытаясь вытряхнуть из себя что-нибудь ещё, но у него не получалось. Во мне уже ничего не было, последние остатки желчи он изве́рг из себя недавно.
Внезапно, место, где Фем касался меня обожгло.
Кричать я не могла, так что лишь жалобно простонала.
Но после... Так тепло. И тошнота мгновенно прекратилась. И я уснула.

***

Яркое, но холодное пламя потухло. Фем задумчиво смотрел на хрупкую фигурку у себя в обьятиях. Он испытывал смутное желание перебить ей шею, но больше всего его интересовало кое-что другое.
Он отнёс Васю в дом, забрал Малу и переместился. Успокоил свою пару:
-С ней всё будет хорошо. Ты одно мне скажи: почему ей нужен был холод?

____________________

Кароче, я устал, но глава вот она. Держите.
Думаю, сокращу кол-во слов на несколько глав. Ок?