Рождённая Светом

Неприятное послевкусие от ссоры с Куртом не помешало мне попросить добавку. Я спряталась за шторкой волнистых волос, пока насыщала свой голодный желудок. Мне очень интересно, что же произошло между Аденом и Куртом такого, что второй до сих пор хранит обиду. Конечно, главный вопрос совершенно другой. Что сделал Аден?

Доев, мы расходимся в отхожее место. Если конкретней — прячемся за кусты, которыми изобилует лес. Мальчики в одну сторону, девочки в другую. Оставшись наедине с Вивьен, я не упускаю возможности сказать:

— Дружеский совет. Контролируй свое лицо, когда находишься рядом с Куртом. Уже все заметили, что ты к нему неровно дышишь. Мне кажется, не стоит тешить его из без того раздутое эго.

Я придаю своему голосу заботливые ноты, чтобы она ни в коем случае не подумала, что я её упрекаю.

— Постараюсь. — язвительно отвечает она.

Вот же... Её лицо безэмоционально, но темно-зеленые глаза выдают настроение. Она стремительно ретируется, находу собирая волосы в высокий хвост.

— Вивьен!

Ускоряю шаг, пытаясь её догнать.

— Я же сказала, что постараюсь! — кричит она, скрываясь за густыми кустами.

Я останавливаюсь. Хорошо. Ей нужно побыть одной. Понимаю. Решив все свои дела, неспешно возвращаюсь на нашу поляну, где Алан уже вовсю спорит с Вивьен.

— Со мной всё нормально! Что вы ко мне все пристали?!

— Да тебя глаза выдают! Они же тёмные-тёмные! А это значит, что ты не в духе! Что плохого в том, что я пытаюсь выяснить причну, помочь?! — с какой-то детской наивностью и отчаянием кричит парень.

— Если мне будет нужна помощь — я обязательно обращусь! Но в данный момент я в ней не нуждаюсь! Не нуждаюсь, слышишь?! — говорит Вивьен запрыгивая на своего коня, которого она назвала Мустангом.

Я подхожу к Лярмиер и отвязываю её. Аден осекает Вивьен, напоминая, что нужно выйти на тропу, прежде чем садиться на коня. Ви нервно вздыхат и спрыгивает. Мы выводим наших лошадей на протоптанную объездную дорожку в гнетущем молчании. С трудом, но мне удаётся запрыгнуть на лошадь. Выстроившись за Аденом, мы небольшой колоной начинаем движение.

Что ж. У меня были надежды, что это путешествие будет сродни легкому приключению. К сожалению, они не оправдались.

*****

Я морщусь от каждого преодоленного метра. Копчик нестерпимо болит и мне страшно от осознания, что это только начало нашего большого пути. Мне пришлось подождать целых четыре часа (спасибо Адену, который не ленился смотреть на наручные часы и с периодичностью отвечать мне на один и тот же вопрос), чтобы поравняться с Куртом! Мы вышли на дорогу, достаточно широкую для того, чтобы несколько человек могли ехать параллельно. Ви поравнялась с молчаливым Аденом, Алан ехал один позади них.

— Эй, Курт! — тихо окликаю его я.

Он промаргивается, выходя из глубины своих мыслей и вопросительно дёргает подбородком вверх. Я указываю ему головой на свои поводья, которые я слегка наятнула, дабы Лярмиер стала идти медленнее. Поняв намек, принц сделал тоже самое. Мы слегка оторвались от остальных, и наши лошади, думаю, были рады такой своеобразной передышке.

— У меня есть к тебе вопрос.

Изер принимает более расслабленую позу и вальяжно говорит:

— А у меня, судя по всему, ответ. Я весь внимание.

— За что ты так жаждешь смерти Адена? Почему так его ненавидишь?

Курт громко гогочет, но опомнившись, прикрывает рот рукой.

— Сомневаешься, что я не могу желать смерти просто так?

Неувернно киваю головой.

— Сомневаешься? Правильно. В этом мире вообще нельзя никому доверять. Что ж... Я, конечно, подозревал, что тебя зацепила моя правда в игре, но даже подумать не мог, что настолько! После всех, сказанных мною обидных слов, ты первая подошла ко мне! И из-за чего? Из-за волнения за своего ненаглядного!

Щеки обдает жаром. Я пришпориваю кобылу. Лярмиер ускоряется.

— Да, стой ты!

Резко развернувшись, взмахнув небольшой косой, я шиплю:

— Он не мой ненаглядный! Это первое. А во вторых, я терпеть не могу, когда все знают больше, чем я.

— Вивьен не знает. — подмечает он.

— Да, какая разница?! Ты мне расскажешь?! Да или нет?!

Курт делает максимально задумчиво лицо, и я уже решаю догнать Алана, как он наконец говорит:

— Да. Так уж и быть, поведаю тебе эту историю.

От его высокомерия хочется гордо развернуться и ускакать куда подальше, но любопытство сильнее. Я вопросительно вскидываю брови в ожидании. Курт хохочет и, наконец, начинает:

— Это произошло, когда нам с Аденом было около семнадцати-восемнадцати лет. Мой отец придумал нам с ним состязание. На мечах.  Условия простые — если Аден побеждает королевского сына, которого тренировали лучшие их лучших с ранних лет — он покидает пост моего телохранителя и имеет возможность получить то образование, которое он хочет. Если побеждаю я — мой отец рассматривает вариант о делении власти между мной и Карой, а также оставляет Адена на должности моего телохранителя. Понятное дело, что рассмотрит — не значит — выполнит, тут был скорее вопрос чести и уважения моего отца. Да, в какой-то степени мне был бы в радость мой проигрыш, так как мне не придется терпеть присутствие Айнереса все часы в сутках, но тем не менее... Мы с Айнэресом тренировались день и ночь. Не скрою, у меня были привилегии...

— Какие?

Курт тяжело вздыхает и сглатывает. Ему, очевидно, не хочется делиться этим и выставлять себя в нелучшем свете.

— У меня были педагоги, с которыми я отрабатывал навыки. И я, в отличие от Адена, не готовил тонну теоритического материала для поступления в академию.

Молча киваю. Страшно даже представить, какой груз лёг на плечи и нервную систему Адена.

— Так вот. В ночь перед нашим состязанием, Аден предложил выпить и слегка расслабиться. Снять напряжение после месяца упорных занятий. Ну, и кто я такой, чтобы отказаться?

— Изер? — предполагаю я.

— Латта, не душни. В общем, пинта за пинтой темы наших разговоров становились все глубже и глубже, а давние недопонимания уходили восвояси. Я понял, что в моем окружении Аден — первый человек равный мне по силам и знаниям. Мотивации победить его, дабы он не покидал свой пост, прибавилось. По правде говоря, мне не хочется этого говорить, но на моей душе стало так тепло от осознания, что наша холодная война исчезает, настолько, что я потерял бдительность. Даже по-пьяни назвал его братом. Аден, подозрительно трезвый, довел меня до моей комнаты за что я ему был благодарен.

Понимая, к чему все ведёт, решаю задать наводящие вопросы.

— Так что не так? В чем проблема? Ну, допустим,  он меньше опьянел из-за бóльшей массы тела. Пили же вы одинаковое количество алкоголя.

— Латта, умей сначала дослушать до конца, а после делать выводы. Да, мы опрокинули одинаковое колличество кружек, только вот содержимое было разным. Если кратко — Аден меня отравил.

Автоматически бросаю взгляд на спину Адена, не веря в услышанное.

Аден способен на подлость. Аден способен втереться в доверие из личной выгоды. Аден способен пойти по головам для достижения личных целей. И все это — Аден, который грел меня этой ночью.

Сглотнув вязкую слюну, прошу:

— Можешь добавить, пожалуйста, деталей?

— Без проблем, — говорит Курт, поднимая ладони вверх, придерживая поводья большими пальцами, — Наутро я понял, что меня не отпустило. Голова слегка кружилась, меня подташнивало, а из тела будто выжали все соки. По началу, даже такая элементарная вещь, как встать с постели, мне казалась невыполнимой задачей. Меня бросало то в жар, то в холод. На теле выступил пот. В тот момент, я скинул все на паленый алкоголь. Даже мысли, Латта, мысли не было, что Аден мне что-то подмешал. И, по правде говоря, я ожидал, что встречу его в подобном состоянии, и состязание перенесется на другой день. Очистив самостоятельно желудок, моё состояние улучшилось, но не сильно. Я брел по коридору, пытаясь собрать мысли воедино. Дошёл до зала, где меня уже поджидал пышущий  здоровьем и силой Айнэрес. И тогда пазл в моей голове начал складываться. Он с холодным лицом прошептал: "Прости, так нужно было", и... Меня обуяла ярость. Я еле сдерживал себя, чтобы не напасать на него раньше, чем начнётся турнир. И вот, наши отцы пришли, бой начался. С первых минут было понятно в чьих руках победа. Единственное, что позволяло мне стоять на ногах, уворачиваться и не оставлять попыток нападать — праведный гнев. Главное условие таких боев — никакого причинения физического вреда, угрожающего жизни. Цель: поставить противника в такое положение, где каждое его следущее действие будет последним. Но в тот момент я забыл про правила. Сплюнул кровь, достал из ботинков кинжалы, прыгнул на Адена и рассек ему грудные мышцы. Мне не хватило одной секунды для того, чтобы вспороть ему брюшину. Одного движения рукой.

Я тщательно всматриваюсь в лицо Курта, однако очень быстро поняла, что не найду на нем раскаяния или сожаления. Он из того типа людей, которые не прощают предательства в любом его проявлении. Интересно, я такая же? Найдя в себе силы не представлять живо эту картину, спрашиваю:

— Что тебя остановило?

Обращаю свой взгляд на Курта. Тёмные густые брови сведены к переносице, челюсти стиснуты. Я тут же понимаю, ответ на мой вопрос выставит его в не лучшем свете. Минута тишины превращается в две. Мои глаза скользят по невысоким холмам вдали, и вскоре останавливаются на светлой макушке. Неужели Аден настолько неуверен в себе, что способен на такую подлость?
"Был" — поправляю себя я. Прикрываю глаза.

— Аден. Ему удалось меня скинуть и обездвижить. Вот и сказочке конец, — посмеивается Курт, хлопнув в ладоши.

Я дергаюсь.

— Курт, не пугай!

— Давай, эрид,  догонять наших сокомандников. И, кстати,  спасибо, что выслушала Вашего покорного слугу, пока тебе не выставили меня главным злодеем!

— "Покорный слуга"? — смеюсь я, — Ой, не приуменьша... не преувеличивай свою значимость! — решаю съязвить я, радуясь,  что тон разговора стал лёгким.

— Латта Тёрнер, и как это понимать?!

Я показываю ему язык.

— Догоняй! — говорю ему и пришпориваю Лярмиер.

*****

Ну нет, правда,  это эмоциональное напряжение достало! Все на всех обижаются и мне некомфортно. Вечереет. Аден говорил, что наш путь лежит через деревни, где мы сможем остаться на ночлег, но до сих пор мы не заметили ни единого признака факельных огней.

— Странно. — хрипло, от долгого молчания,  произносит Аден, останавливая своего коня.

Наша группа делает тоже самое.

— Что? — интересуется Вивьен, и я даже рада, что она задала этот вопрос, так как, после всего сказанного, я не знаю, как относиться к Айнэресу.

Является ли подлость чертой характера? Или это то, что можно перерасти?

— Видите вон те два холма и дорогу между ними?

— Аден, ты нас за слепых держишь ? — с издевательским смешком говорит Курт.

— Я лишь сконцентриовал ваше внимание на данном объекте. Прибереги свой яд для более подходящего случая.

— Заткнитесь оба. Аден, говори, что хотел. — ко всеобщему удивлению произносит Вивьен.

Не сговариваясь, мы переглядываемся с Аланом. Кард в открытую приняла сторону Адена. Алан наклоняет голову, опустив на глаза чёлку, но от меня не ускользает его улыбка, которую он всеми силами старается подавить. Меня забавляет его реакция, однако, следующие слова заставляют напрячься:

— За правым холмом находится деревня. Мне как-то выдалось бывать здесь проездом несколько раз. На подходе к ней стояли столбы с факелами, освещающие путь к въездным воротам. Как мы можем заметить, света нет. Тут определённо что-то не так, а потому будьте на готове.

Айнэрес оглядывает нашу компанию с секунду думает и говорит:

— Расформировываемся. Сейчас колоной спускаемся по тропе, после выстриваемся таким рисунком. Я — впереди, Курт — слева от меня, Алан — справа. Девушки в таком порядке идут: Вивьен за мной, Латта — замыкающая. 

— Почему такое расположение? Почему, если все так подозрительно и опасно, мы не можем обойти эту деревню, переночевать в палатках и до следующего жилого пункта?

Аден цокает. Ему явно не хочется тратить время на объяснение своего решения, но к моему счастью он отвечает, видимо поняв, что если не я, то кто-то другой вскоре задаст этот вопрос.

— Во-первых, сейчас мы подходим к территории плато Бельхеймер. Наши запасы воды на исходе, так как мы рассчитывали их пополнить здесь. До ближайшего источника, за исключением того, что в деревне, два дня ходьбы. Во-вторых,  отвечаю на вопрос касательно расстановки. Курт — левша, я, как и Алан — правша. Чтобы, в случае столкновения, мы не мешали друг другу, а также взяли весь первый удар на себя, была выбрана данная позиция. Вивьен идёт в центре, так как за себя, пока что, постоять не умеет ни сверхъестественной силой, ни оружием. У тебя есть свет. Если взять в учёт то, что в тебе он пробуждается, когда ты находишься в состоянии эмоционального возбуждения, страх за жизнь может пробудить его и вопрос о твоей сохранности снят с повестки. Вопросы?

— Последний.

Буквально ощущаю, как в воздух густеет от аденвсокого раздражения:

— Что?

— В случае столкновения с чем или кем? — неуверенно спрашиваю я.

Аден молчит, решая говорить нам или нет. Ловлю себя на мысли, что я на каком-то внутреннем уровне знаю причину той или иной его эмоции.

— В последнее время начали образовываться группы разбойников, которые грабят скот, продукты, деньги, женщин и детей для дальнейшего использования. Плюс, в последние время расплодилось неприлично много грэмов.  — отвечает за Адена Курт. — А что вы так смотрите? Я получаю отчёты из разных регионов и продумываю, как решить проблемы, схожие с этими. Не думали же вы, что я только развлекаюсь во дворце.

Теперь уже мы все молчим, не зная, что сказать. Горькую правду или сладкую ложь?

— Понятно. — сквозь зубы цедит принц.

Больше не произнеся ни слова, мы начали спускаться вниз.

*****

Мне приятно доверие Адена к моей силе, однако, я ей совсем не доверяю. Ночь вступила в полную силу. Луну за густыми облаками не видать. Глаза уже привыкли к темноте, но помехи перед ними, как в телевизоре, начинают раздражать. Ветер обдул мою спину. Уже, наверное, в двенадцатый раз за последние пять минут оборачиваюсь. Меня не покидает ощущение слежки. Я не вижу лица Вивьен, но подавшись вбок мне удаётся рассмотреть, как сильно её пальцы сжимают поводья. Атмосфера напряжённая, и это мягко сказано. Сердце ускоряет свой темп, когда мы проезжаем столбы. Ни один из четырёх факелов на них не горит. Тёмные высокие деревянные ворота выглядят устрашающе. Дежурные башни пусты. Все вокруг кричит о заброшенности этого, когда-то кишащего жизнью, места. Руки парней лежат на рукоятях мечей. Даже у Алана оказался небольшой кинжал.

Адреналин гонит по венам кровь, отчего было решено не доставать куртки, но, в моменты сильных ветряных порывов, я жалею об этом решении.

Главные ворота приоткрыты. Мы входим внутрь селения. Никто не нарушает молчания. Небольшие деревянные домики разворочены. Открытые настежь двери от дуновения ветра противно скрипят в унисон, нагнетая атмосферу.  Из окон тут и там выбиты стекла. Острые осколки лежат на земле. Мы едем по главной дороге и упираемся в сожженный до тла храм.  Пот стекает вдоль позвоночника. Мне очень страшно, а ощущение "света" я не могу уловить.  Будто я самый обычный человек.

Лязг.

Лошадь Алана встаёт на дыбы.

Аден кричит:

— Девочки, бегите!

Мы с Вивьен немедленно подчиняемся и, спрыгнув с лошадей, бежим прочь.

— Давай залезем на то дерево! — вскрикиваю я, указывая рукой на большое дерево впереди нас.

— Хорошо! — отвечает Вивьен, и мы прибавляем шагу.

Подбежав к дереву, как в детстве, хватаюсь за самые низкие ветки и ногами упираюсь в столб. Вскарабкиваюсь. Обхватываю толстую ветвь и подтягиваюсь. Раньше моих сил не хватило бы такое провернуть.
Через несколько минут мы сидели с Вивьен на широких ветвях, спрятанные листвой. Внизу слышатся крики, команды, хохот и ругательства. Мы переглядываемся.

— Главное: не думать о плохом. — говорю я себе и Вивьен.

— А вдруг с ними что-то случится?! Нужно сделать хоть что-нибудь! У тебя же есть свет! Вызови его!

Я прислушиваюсь к себе уже не знаю какой раз за это время. Ничего нет. Его как будто выкорчевали из меня.

— Я не могу.

— Как так ты не можешь?! Что значит не можешь?! То есть нарушать закон, обжигать Алана и Адена ты можешь! А помочь нет?! Неужели ты способна причинять только боль?! — шепотом кричит Вивьен.

Её голос дрожит, руки трясутся, а по щекам текут слезы. Головой я понимаю, что она говорит это в сердцах, на эмоциях, но внутри-то все равно больно.

— Я стараюсь!

— Ты делаешь недостаточно!

— А что ты вообще делаешь полезного, ну кроме того, что слюни пускаешь на принца?!

— Да, как ты смеешь! Как у тебя язык поворачивается говорить мне это?! Симпатия к кому-то — это не кровь на руках!

Что ж. Нокаут. Вокруг стало подозрительно тихо.

— Мальчики! — в унисон шепчет мы, на время забыв о наших разногласиях.

— Сиди здесь, я проверю.

Вив согласно кивает головой. Немного неуклюже я спускаюсь вниз. Как только мои стопы касаются земли, пытаюсь оценить обстановку, что в кромешной темноте очень трудно сделать. Глаза цепляются за тело, лежащее на земле. В животе завязывается узел. Только бы не кто-то из наших. Подхожу ближе и ногой аккуратно поворачиваю лицо в свою сторону. Это незнакомый бородатый мужчина. Облегчённо выдыхаю.

"— Тёрнер, пригнись!"

— А? — только и успеваю произнести я, как по моему затылку кто-то очень недурно приложился.

Я оборачиваюсь и отскакиваю назад. Перед моим носом пролетает дубинка. Полный, ростом с меня мужчина делает несколько замахов, и я чудом успеваю ещё несколько раз отойти из под удара. Он делает очередной замах. Звон металла и острый наконечник меча торчит из его живота. Мужчина обессилено роняет сначала дубинку, а потом и самого себя. Он встречается лицом с землей. Аден упирается ногой в его тело и достаёт меч. Красный камень омыт кровью. За его спиной замечаю движение.

— Сзади!

Он успевает заблокировать удар.

— Тёрнер, беги!

— Нет. — говорю я, крепче сжимая оружие, которое дал мне Аден.

— Ты только мешаешь!

Там мешаю, тут мешаю. Я — какая-то сплошная помеха всем людям. Я докажу! Докажу, что тоже могу быть полезной!

Бегу в центр улицы. До ушей доносится, как Аден кричит мою фамилию, но мне все равно. Алана загнал в угол худощавый и высокий парень. Я поднимаю с земли камень и швыряю в него. Он оборачивается. По его лицу течёт кровь из мелких многочисленных ран. В голове созревает план.

— Чего уставился недоумок?!

Мысленно стукаю себя по лицу. Они же непонимают мой язык. Указываю на него пальцем и самым неприятным и задиристым тоном говорю: "Грэм". Лицо парня окрашивает зловещая улыбка. Застывшая кровь на усах и короткой бородке делает его образ ещё более жутким. Я разворачиваюсь и начинаю бежать, крикнув в след:

— Алан, исцели его!

Слышу, как его шаги приближаются ко мне. Заворачиваю в небольшой переулок, в конце которого обнаруживаю тупик. С этого конца путь заблокирован. Поворачиваюсь. Секунда, и лунный свет перегородила макушка разбойника. Я не вижу его лица, зато прекрасно вижу, как он достаёт два острых крючка. Он что-то произносит на эстьянте. Учитывая сальный то,н с которым это было произнесено, радуюсь, что не понимаю этот язык. Он продолжает что-то наговаривать, попутно приближаясь ко мне. От страха я все ниже и ниже приседаю, закрывая коленями живот. Прячу голову вниз. Холодный метал касается моей щеки, а после подбородка. Он почти ласково поднимает моё лицо, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Затем он делает замах крюком, как клюшкой для гольфа. Полагаю, я — это мячик. Зажмуриваюсь и готовлюсь к боли. Руками я обхватила свое лицо, чтобы оно меньше пострадало. Разбойник вскрикивает и падает на колени. Вновь видно луну. Позади него стоит Алан. Его волосы треплет ветер, а глаза слегка сверкают фиолетовым. Картина поистине ужасающая и прекрасная. Его пальцы перешли на лицо разбойника. Он вопит ещё громче и просит о пощаде.

— Латта, нанеси ему ещё травмы.

— Что?

— Что слышала, Латта, быстрее!

Беру свой кинжал. Времени в обрез. Нужно поднять руку на человека и причинить ему боль. "У тебя до этого прекрасно получалось, так почему ты замялась сейчас? "— спрашиваю я себя. Решительно кладу руку ему на плечо и вонзаю кинжал в живот. А потом ещё раз и ещё раз, и еще. Совершая первые удары, я зажмурила глаза, а после продолжала их наносить уже раскрыв их. Надо смотреть на то, что ты делаешь своими руками. Нести за это ответственность. Разбойник воет не своим голосом. Алан продолжает латать его находу. Вспоминаю про его спину.

— Алан, может остановимся ?

— Нет.

— Алан.

— Нанеси ему серьёзную травму, и мы уйдём.

Какой кошмар.

Делаю замах.

Какой кошмар.

Вонзаю резким движением лезвие в живот, получая пугающее удовольствие от того, как кинжал прорезает ткани человека.

Какой кошмар.

Прикладываю силу для того чтобы опустить рукоять вниз, совершая продольный разрез.

Какой ужас.

Несколько раз лезвие застревает в мышцах, и я "подпиливаю" их.

Меня сейчас стошнит.

Довожу кинжал до пупка и даже чуть ниже. Вынимаю оружие. Стоны и всклипы разбойника звучат как-то отдалённо. Все моё внимание  — на Алане и его глазах, свечение которых стало чуть более отчётливым. Я задираю футболку и вижу, как рана, нанесённая мной, затягивается. Разбойника берут конвульсии. Из глаз течёт кровь. Он делает несколько судорожных вдохов и падает на землю. Не успели мы обрадоваться победе, как Алана швыряют на землю. Спиной. Затем грузный мужчина поднимает его, как ребенка, беря за подмышки, и прижимает к стене. Он начинает водить спиной младшего Айнереса по всей деревянной поверхности. Алан кричит и извивается. Его голос срывается. Я беру крюк, который теперь бесхозно валяется на земле, подкрадываюсь и, что есть мочи, бью по затылку. Возможно, я начала сходить с ума.

Расчёт не оправдался.

Мужик-то крепкий попался. Он пинает меня ногой в живот, и я падаю. Спирает дыхание. Разбойник начинает часто и сильно вписывать Алана в стену. В голову закрадывается страшная мысль о переломе позвоночника. Я поднимаюсь на ноги. Беру крюк. Наношу вновь удар. Он пошатывается. Кидает Алана. И... идёт ко мне. Ругаюсь по-русски. Осознаю, какие нежности меня сейчас ждут. Он быстрыми шагами доходит до меня и валит на пол. Ударяет рукой по лицу. Встаёт и начинает пинать ногами. Вскрикиваю, когда он попадает мне ногой по копчику и крестцу. Больно так, что аж в глаза слезятся.  Переворачиваюсь на другой бок. Прилетает по носу. Закрываю живот и лицо коленями. Лучше так, чем по спине. Вдруг череда ударов прекращается. Судя по звукам, мужчина начал задыхаться. Чувствую, как мой свет начал откликаться на всю эту ситуацию. Звук падения тела. Удаляющиеся шаги. Я поднимаю голову и на четвреньках подползаю к разбойнику. Он лежит. Мёртвый, с открытым ртом. К моим рукам подступает свет. С кончиков пальцев срываются первые искры, но увиденное заставляет моё дыхание исчезнуть на несколько секунд. Весь язык мужчины был в пепле, как если бы он сгорел изнутри.

Это значит одно.

Среди нас есть ещё один человек со способностями.