Знакомство
"Есть два способа смотреть на жизнь:
так, словно на свете не может быть никакого чуда,
или так, словно все на свете - сплошное чудо."
Альберт Эйнштейн
В один из таких же, давящих своей мрачностью дней, я вдруг решил, что достиг того самого уровня для знакомства с кем-то еще, кроме кошки Марты, живущей по соседству. Вещи собраны и я уже готов отправиться на вокзал.
Мне смутно припоминалась прошлая поездка в этот город. Я сопротивлялся и как мог уговаривал себя остаться в постели, но место номер 58, в купе нового поезда, не должно было сегодня пустовать.
Под мотивы Рэя Сайруса1 я ехал в полупустом вагоне. Местность, по которой мы проезжали, абсолютно лишена жизни. Желтая, даже оранжевая земля, какие-то растения на ней, и лишь вдали виднеются маленькие зеленые холмики.
– Я много слышал о Новом Орлеане. Там столько всего невероятного! Интересно, как люди там работают? В таком городе соблазнов невозможно настроиться на рабочий лад, – все, что говорит мой сосед, забавный старикашка в возрасте 70 лет, проносится мимо моих ушей, – да у тебя же руки дрожат, парень!
Я смотрю на свои ладони, и действительно. Руки и все остальные части тела охвачены дрожью.
– Ты слишком наблюдателен для своего возраста, – огрызаюсь я в ответ, продолжая дальше пялиться в окно.
– А ты слишком недоволен жизнью, как для своего, – парирует с ухмылкой мой сосед.
Я не отвечаю. Меня жутко раздражает, что именно он станет частью этого путешествия. Не поворачивая головы, я выпалил первый, пришедший в голову вопрос:
– Тебе что-то нужно от меня?
– Мне-то нет, а вот тебе, я уверен, нужна компания.
– У тебя такой вид, что уж и не знаю, кто из нас двоих сильнее страдает от одиночества.
Я отвернулся от окна и впервые по-настоящему всмотрелся в моего соседа. С первого взгляда казалось, что ему не больше 70-ти, но сейчас я не дал бы ему такой четкой оценки - уж больно хорошо он сохранился. Я ухмыльнулся собственным мыслям. Одет прилично, стильно, даже слишком стильно. Твидовый пиджак цвета хаки и такие же брюки были идеально выглажены и сидели, как влитые. На левой руке свисали маленькие классические часы, ранее бывшие ему впору. Серебро волос мягко оттеняло оливковую кожу, а карие глаза, так и не утратившие свой блеск, с любопытством смотрели на меня.
– Ладно, друг мой, согласен потешить твое самолюбие: я сам, по своей инициативе, стану твоим компаньоном.
Его слова вырывают меня из раздумий. Не зная, что ответить на такое признание, хмыкаю и снова отворачиваюсь к окну.
* * *
В 19:45 наш поезд прибыл на платформу Кеннера, городка в пригороде Нового Орлеана. Весь день я проспал, поэтому открыв глаза от резкой остановки поезда, я не обнаружил рядом своего приставучего соседа. Собрав свои вещи, я вышел на платформу и, погрузившись в свои мысли, не заметил, как оказался на выходе с вокзала. Обшарив глазами улицу и заметив единственное такси, я медленно направился в его сторону. Времени арендовать машину у меня не было, поэтому этот вариант казался самым удобным.
Потянувшись к дверце, замечаю боковым зрением какое-то движение слева от меня и непроизвольно поворачиваю голову. Не стоит говорить кто стоял рядом. Старикашка. Он решил преследовать меня? Какого черта?
– Судьба снова свела нас вместе, мой друг. – будто, насмехаясь, говорит он.
Мысль поискать другое такси пришла мгновенно. Ни сказав ни слова, я развернулся и зашагал прочь, мысленно проклиная старика за все грехи.
– В это время ты больше ничего не найдешь и пойдешь в город пешком! - доносится до меня его громкий голос.
Останавливаюсь, осматриваю окрестности, и понимаю, что старик прав. Вокруг ни души. Нет ни машин, ни автобусов, ни старых, скрипящих повозок на худой конец. Громко выдохнув от, охватившего меня отчаянья, возвращаюсь к такси.
Старик открывает дверцу и с победной улыбкой пропускает меня первым, сам садится следом за мной и захлопывает дверцу.
Едем мы в немой тишине, только старое радио скрипит, заполняя салон странными песнями. Дорога свободна и через пол часа мы въехали в захудалый городишко. Проезжая мимо огромной, такой же древней, как и сам город церкви, мой сосед воскликнул:
– Подумать только, я видел, как ее строили! Она твоя ровесница.
– Зачем ты мне это сообщаешь?
– Ты едешь один в неизведанный город, вот я и оставляю тебе "сувениры", в виде своих воспоминаний. И, если когда-нибудь тебе случится заблудиться здесь, ты вспомнишь, что твой друг жил здесь. И эта улица уже не будет для тебя такой же безликой, как все остальные.
– Ладно, я запомню, – пропускаю мимо ушей его извечное "друг".
– Тебя не интересует, что я здесь делал?
– Я полагаю, старел.
– А вот и нет, в те времена я держал здесь цветочный магазин. Моя жизнь тогда была связана только с ним. Каждое растение, каждый цветок я взращивал сам, даря людям частичку себя.
Понимая, что сейчас любое мое слово приведет к длительному диалогу, все равно спрашиваю.
– И долго ты этим промышлял?
– 5 лет. Я любил свое дело и не допускал и мысли, что когда-нибудь уеду. В моих планах было построить теплицу и выращивать там все те цветы, которые не купишь у нас в городе. И вот тогда-то, по своим меркам, я заделался бы местным бизнесменом! –продолжал старик, и у него весело заблестели глаза. – Люди приходили только ко мне и каждому я делал букеты, уникальные в своем роде. И видел бы ты, как загорались их глаза..для меня не было лучшей благодарности.
– А потом?
– А потом я устал находиться здесь и отправился в путешествия.
– Значит, все это время ты жил здесь один? Без семьи и друзей?
– Почему же, нет. Я всегда был в окружении своих друзей.
– Каких же? Ромашек, лютиков и целлофановой упаковки? – я уже не сдерживал свой смех и старикашка смеялся вместе со мной.
К тому времени как мы прибыли в Новый Орлеан была поздняя ночь. Машина остановилась у ближайшего отеля. Носильщик вынул из багажника наши вещи и проводил нас к стойке портье.
– Мы не бронировали номер, – говорит старикашка, протягивая портье свой паспорт.
Во мне просыпается злость.
– "Мы?? Предлагаешь еще поселиться вместе?!" – шиплю я, обернувшись к старику, который ответил мне лишь ангельски-невинным взглядом. Я уже открыл рот, чтобы отвесить еще какой-нибудь едкий комментарий, но тут он схватил меня за руку и с силой, несвойственной людям его возраста, оттащил от стойки:
– Ты принимаешь все слишком близко к сердцу.
– А тебе-то какое дело?
– А такое, что при этом ты теряешь много времени и большую часть чувства юмора. Идем скорей, для нас держат лифт, а мы здесь не единственные, кому нужно подняться.
* * *
Номер вполне соответствовал моим представлениям. Абсолютно обычная комната, одна кровать у окна, другая – около противоположной стены. Я занимаю именно эту, сажусь на нее и откидываюсь назад. Окна спальни, разделенные маленькой гостиной, выходят на старый город.
– Что ты делаешь? – старикашка стоит надо мной и дергает за рукав, заставляя открыть глаза. Не понимаю в какой момент я на все это подписался, но его испытывающий взгляд заставляет меня приподняться на локтях и ответить.
– Я хочу лежать. Устал от дороги и, в частности, тебя. К тому же, сейчас ночь.
– И кто из нас старик? – пырскает он со смеху, – Отлежишься в своем захолустном...кстати, откуда ты? И как тебя зовут? Ты не слишком приветлив для знакомства. Адам, – старик протягивает мне руку.
– Рик, – вздыхаю я, но пожимаю его руку. – Я приехал из Метью.
И он был чертовски прав. Город – полнейшее захолустье, Богом забытое место. Старые, ветхие домишки, практически безлюдные улицы, несколько магазинов и небольшой кинотеатр в центре, – местная достопримечательность. Как будто, прочтя мои мысли Адам с улыбкой подходит к окну.
– Красиво, не правда ли? – говорит он, глядя на видневшийся вдали Мексиканский залив. – И день какой погожий, не хочешь прогуляться?
– Ладно, лишь бы не торчать в этом отеле.
* * *
Пешком мы дошли до Бурбон-стрит и, скажу, что ночью улица выглядит просто невероятно. Повсюду открыты салуны2, джаз-кафе, стриптиз-клубы и просто кабаки, неоновые вывески кричат весельем, зазывая заглянуть, а сама улица заполнена подвыпившим веселым народом. Никогда я еще не видел столько колорита, собранного в одном месте. Поглядываю на Адама и нахожу его в таком же восторге. Чувствую, этот старик еще меня удивит. Ох, как я был прав.
Мы оказываемся на просторном майдане, который именует себя центром Французского квартала. Медленно проходим мимо и останавливаемся возле парнишки, играющего на гитаре, вокруг которого уже собралась толпа. За его спиной массивный памятник и, конечно же, Адам счел своим долгом рассказать мне о жизни Жана Батиста ле Муан де Бьенвилля, чья статуя и высится в центре этого майдана.
– Француз выбрал очень удачное место для нового города: уже к началу американской Гражданской войны Новый Орлеан замыкал четверку крупнейших портов мира. – в восторге воскликнул он.
Зевнув, я прервал его и оставил одного перед памятником основателю города – мое внимание привлек стоявший поодаль продавец сигарет.
Минуту спустя я вернулся с полным пакетиком каких-то сладостей, которые мне умудрились "впарить" по пути обратно, и пачкой сигарет. Предложил их старичку, но он отказался, брезгливо поджав губы. Я осмотрел статую господина Жана Батиста, перевел взгляд на Адама, затем снова на бронзовую фигуру и насмешливо хмыкнул, заметив в них некоторое сходство.
– В чем дело? – спросил он.
– Вы похожи как две капли воды.
– Интересно, чем же?
– Оба из прошлого века. – я пырскаю и мой громкий смех заполняет весь майдан.
Адам скрыл свою улыбку за маской серьезности и продолжил свой рассказ об истории этого города.
В отель мы вернулись практически под утро. Не могу понять откуда у этого человека столько физической, да и моральной силы, чтобы столько гулять. Мы улеглись в наши постели, пожелав друг другу добрых снов. Странно признавать это, но Адам отличный напарник. Он всегда знает что сказать, да и, наверное, знает вообще обо всем на свете. Рядом с ним, 25-летний я выгляжу настоящим стариком. Я даже и не заметил, как стал таким. Моя жизнь всегда строилась вокруг веселья, ярких людей, громкой музыки и сотен фестивалей, которые я никогда не смел пропускать. Я был центром собственной Вселенной и знал, что никто, кроме меня не способен светить ярче. Я всегда считал, что стану тем, за кем будут идти люди. Тем, кого будут уважать и ставить в пример. А сейчас этого нет. У меня нет ничего, кроме старого, обветшалого домика в пригороде Метью. Моя жизнь стала рутинной и в ней она и увязла. С этими мыслями я провалился в глубокий сон.
* * *
Мне казалось, что я в эпицентре сильного шторма. Голова гудит, ноги ватные, глаза наотрез отказываются открываться. Мое тело раскачивало из стороны в сторону и я никак не мог понять что же, черт возьми, происходит! С силой, данной мне тогда, наверное, высшими силами, я все же открыл глаза и увидел, стоящего надо мной Адама. Он ухватился за мой локоть и с силой дергал его во все стороны.
– Ну что с тобой не так? – простонал я, – ты даже во сне до меня добрался.
– В каком сне? Просыпайся давай, уже полдень.
– Я на отдыхе. Тебе не с кем сходить на собрание пенсионеров? – хриплю я. Подтрунивать над Адамом стало неотъемлемой частью моей жизни. И мне это очень нравится.
– Ты лучший из всех кандидатов. – с сарказмом отвечает он. – Вставай. Я хочу кое-что тебе показать. У тебя 10 минут.
* * *
20 минут спустя мы уже едем в такси. Странно, как за двое суток этот старикашка сделал меня своим рабом. Я делаю все, что он говорит, причем, по своей воле. Не хочется даже признавать, что он был прав, говоря, что мне нужна компания. Друзьями я здесь пока не обзавелся, не считая, бармена в старом баре, где мы вчера выпивали. С улыбкой вспоминаю лицо Адама, впервые попробовавшего джин. Он резко вытянулся, покраснел, побледнел и зашелся в неистовом кашле. Я уже начал переживать за его жизнь, все-таки я приехал сюда за весельем, а не на похороны. Но все прошло лучше, чем я ожидал и всю оставшуюся ночь мы провели там, болтая и смеясь.
– Помнишь это место?
Вопрос Адама вырывает меня из своих мыслей и я оглядываюсь в поиске того, о чем он мне говорит. При свете дня я не сразу узнал место, в которое он меня привез.
Перед моими глазами возникла та самая церковь, которую мы проезжали, приехав в город. Адам протянул таксисту несколько десяти-долларовых купюр и, не дожидаясь сдачи, отрыл дверцу машины. Выйдя следом за ним, я наконец смог ее рассмотреть.
Готическое здание, в стиле романов о Дракуле, будто, вонзало свои купола в небо. Массивные дубовые двери, высокие своды и одинокий колокол, не внушали желания войти. Не успел я об этом подумать, как Адам уверенным шагом ринулся в церковь. С небольшим усилием двери все же удалось открыть и со скрипом нас впустили внутрь.
Вместе с нами в открытую дверь проникли лучи солнца и все вокруг засветилось настоящей магией. Черно-белый пол, похожий на шахматную доску, мерцал, как новогодняя ёлка. Ряды длинных лавок стояли одна за другой, напоминая четкую шеренгу. Справа от меня, веером деревянных ступенек, поднималась наверх лестница. Ее кованные перила отливали золотом, разбрасывая по всей церкви желтые блики. Я не мог перевести дыхание от увиденной красоты и только стоял и смотрел на прекрасное творение человечества.
Наконец придя в себя, я заметил Адама на одной из лавок и поспешил к нему. Какое-то время мы сидели в абсолютной тишине, наслаждаясь пением птиц, доносящимся с открытой двери, и тихим звоном колокола.
– Чудесное место, не правда ли? – с каким-то особенным чувством в голосе, спросил Адам. – А теперь закрой глаза.
Увидев мою замешательство, он пристально на меня посмотрел.
– Закрывай. – мягко повторил он.
Не понимая чего он добивается, я немного помедлил, но все же выполнил его просьбу.
– Закрой глаза как можно крепче, чтобы не видеть ничего, кроме кромешной темноты.
– Что это за шутки, Адам?
– Выполни хоть раз то, о чем я прошу, не пререкаясь.
Я зажмурился и мне казалось, что я проваливаюсь во тьму.
– Вспомни какое-то счастливое мгновение в своей жизни.
Я уж было хотел открыть глаза и поспорить со стариком, но что-то внутри заставило меня отказаться от этой мысли. В это же мгновенье мое сознание оторвало от земли и я вернулся в детство.
Лагерь динозавров...мы гуляли по нему с мамой. Я никогда не видел так много разных бумажных макетов в одном и том же месте. В нашем городке всегда царила серость, но здесь меня волной охватило буйство красок. Это было огромное здание, напоминавшее квадрат, но, когда мы в него вошли, то оказались в центре круга, полностью обставленного этими гигантскими существами. Моему счастью не было предела. Я видел, как мама смеялась, как лучились светом и добром ее глаза. И так же потом видел как они погасли. На этом закончился мой мир. Закончился на ней.
– Твоя мама умерла лишь в этом мире, но она всегда рядом и видит тебя. Почему же ты так ее расстраиваешь? Почему убиваешь себя тоской и мрачными мыслями?
Резко открыв глаза, я уставился на Адама. Его лицо излучало спокойствие и я задумался не произнес ли я все это вслух.
– Откуда ты это знаешь? Я не рассказывал о своей матери.
– На то я и есть Бог. – его улыбка озарила всю церковь, заставив меня прикрыть глаза руками.
И в следующее мгновенье мои глаза открылись. Я спал. Это был сон.
Мой лоб покрылся испариной и в спешку я начал осматривать комнату в поисках Адама. Но ни его, ни его вещей нигде не было.
Быстро собравшись, я спустился к портье.
– Не подскажите ли Вы мне, где мой сосед? – с деланной вежливостью спросил я.
В недоумении, скользящем в его взгляде, я понял все еще до того, как услышал ответ.
– Вы приехали один, сэр.
– Но как же паспорт? На его паспорт регистрировался номер.
– Ваш номер оформлен на имя Рика Сандерса, сэр. Это, ведь, Вы?
В моей голове прокручивались события нескольких дней. Я не мог поверить в то, что старичок, встретившийся мне в поезде, был Богом. Я не мог поверить даже в существование Бога, но он дал мне то, чего я не мог дать себе все 20 лет своей жизни. Он подарил мне понимание и ответы. Ответы, которые изменили мою жизнь раз и навсегда.
Примечания автора
1. Билли Рэй Сайрус – американский актёр и музыкант, исполнитель песен в стиле кантри.
2. Салун (англ. Saloon) – традиционное название американских баров, существовавших в западной части страны во времена Дикого Запада.