Розовый, с пуш-апом

Я встретила его сидя в баре, если вам нужна точная локация — за стойкой. Левая моя рука гладила холодное стекло (уже) пустого стакана, правая подпирала подбородок, но ни одну из них я не чувствовала из-за выпитого.

Мужчина материализовался где-то на второй половине третьего стакана: высокий, статный, бородатый. Это все, что удалось разглядеть в полумраке.

Хотя... Глаза у него были маленькие и грустные, а руки большие и нервные.

Из-за этой вот лихорадочной жестикуляции он к чертям расплескал четверть своего (наверняка дешевого) пива, затем со скрипом пододвинул стул ко мне и, полностью скопировав мою позу (прилежный посетитель курсов НЛП), стал выжидать момент.

Я еще трепетно надеялась, но душой понимала, что судьба решила лишить меня долгожданного покоя.

— Привет, — оригинально начал разговор он. — Скучаешь?

— Нет, — в кои-то веки не вру я. — Отвали.

Конечно же, он не отвалил. Ведь каждому известно, что ее «да» — это «о, да», а «нет» — «да, но попытайся еще раз». Бородач проигнорировал мое скромное требование, хотя я даже уточнила место куда именно отвалить. Ничего не могло удержать его от сказа о своей жизни.

Звали его распространенным именем Сильвестр, и его бросила жена. Он работал фрезеровщиком и, вопреки стереотипу, его пальцы были целы. Однако он совсем не умел ими пользоваться. Жена терпела, становилась злее, а Сильвестр никак не мог понять, почему. Он противился любым видам супружеского долга, кроме традиционного, и никогда не отдавался страстям полностью. Поэтому один раз он пришел домой и увидел как жена фурией носилась по дому и сметала свое тряпье в чемодан, купленный для поездок на курорты летом.

— ...Она сказала: «Отрубило или не отрубило, ты ими все равно все делаешь не так». А я ей говорю...

Я на секундочку прикрыла глаза и положила голову на прохладную древесину барной стойки. В пьяном сне мне привиделся Сильвестр с робкой бородатой улыбкой и его разъяренная неудовлетворения жена. — Она забрала дочь и укатила в Венецию. С тех пор я их не видел. И все, что мне осталось: ее бюстгальтер с пуш-апом.

И он, воровато оглядываясь по сторонам, расстегнул пару пуговиц на потрепанной рубахе. Из-под шотландской клетки показалась грудь в густых волосках и кусочек розового шелка с кружевными оборочками.

— На мне пуш-апы эти не видны, но сердце греет. И когда сползает лямка — я вспоминаю о ней.

Подбородок Сильвестра задергался. Он спрятал лицо в огромные руки с теми самыми неумелыми пальцами и горько зарыдал. Я гладила его по сальным волосам и ждала подходящего момента. Когда бородач начал раскачиваться из стороны в сторону как невесть какой маятник, я одними губами прошептала бармену, что мой спутник все оплатит. А затем оседлала осенний ветер, хлопнула дверью и была такова. Не люблю, когда не умеют пользоваться пальцами.