Мячик

Шёл урок географии.

Дарья Юрьевна дала ученикам задание и заполняла журнал, изредка поднимая голову и окидывая класс строгим взглядом.

Все изображали усердную работу мозга и ручек. Учительница удовлетворялась и принимала прежнее положение. В общем, в кабинете было мирно и спокойно, как всегда. И всех это устраивало.

Кроме Рощина.

Рощину было скучно. Делать географию он и не думал, а под бдительным взглядом Дарьи Юрьевны не получалось заняться ничем другим. Он попробовал достать Вику, которая сидела сбоку, но не достиг особых успехов. Потом картинно подпёр рукой голову и уставился в окно.

За окном было красиво. Ветки, облепленные инеем, качались на ветру, как замёрзшие кисти руки. Открытые жалюзи как будто делили их на кусочки — с каждым движением разные.

Налюбовавшись на сей элемент естественной среды обитания, Рощин обернулся к другу. Шаров что-то лениво чиркал в тетради. Задание было письменным, поэтому тот понял, что товарищ также мается от тоски. Бедствие приобрело больший масштаб. А раз так, значит надо что-то сделать!

Рощин тихонько нагнулся и заглянул в портфель. Книги, смятые листочки, колпачки от ручек, фольга от шоколадки... Ага, вот он!

Парень извлёк на свет белый мячик. Обычный такой мячик для игры в пинг-понг. Но это в обычное время он обычный, а сейчас в нём заключено спасение от Великой Скуки.

Рощин спрятал ухмылку и шарик от Дарьи Юрьевны и, выждав момент, кинул последний в Шарова. Тот не ожидал такого поворота, но мячик поймал, прихлопнув рукой об парту. Учительница подняла голову на звук, но тот, кто его издал, сел в непринуждённой позе мыслителя.

Когда Главная создательница порядка отвернулась, Шаров обернулся к Рощину и состроил злобную гримасу. Тот поманил его рукой.

Поньк. И мячик у его товарища.

Пынь. И вот он снова у Шарова.

Но дуракам не всегда везёт.

— Рощин и Шаров! — тоном преподавателя, которому не дают работать, сказала Дарья Юрьевна, когда мячик сделал финт и укатился под парту.

— Кхм... извините... — Рощин нырнул под стол, подобрал мячик и "сел правильно".

Когда стабильная психологическая атмосфера, вспугнутая хулиганами, вернулась в класс, парню снова захотелось адреналина.

Эксплуатация мячика в качестве спутника продолжилась.

Пынь. Пуньк. Пыньк. Клац, тыр-тыр-тырррр...

— Уберите уже, — вразумляюще сказала учительница. — Вы уже не маленькие дети.

Дарья Юрьевна минуту испепеляла хулиганов взглядом, а потом всё-таки вернулась к журналу, ведь на перемене его заберут, а заполнить нужно срочно.

Зато народ начал отвлекаться. Ученики шептались, хихикали, кто-то откровенно попросил Рощина включить их в игру. Тот почувствовал себя всенародным героем. И, конечно же, не смог отказать.

Бедные наши учителя. Профессия обязывает их терпеть. Терпеть все выходки учеников, их прохладное отношение к предмету и правилам поведения. И ведь ничего особого сделать с детьми нельзя. Приходиться давить авторитетом, подбирать свой подход. А если авторитета нет и подход не подбирается? Что же делать?

Быть оригинальным. Делать что-то из ряда вон выходящее. Чтобы запомнили, что хулиганство этот учитель не переносит на дух. Аллергия на хулиганство. Также сделала и молодая Дарья Юрьевна. Она встала. Не просто так, как встают люди, когда им нужно куда-то пойти или когда звучит Гимн. Она встала угрожающе. Мол, "Трепещите, враги наследника, Тайная комната снова открыта!". Но речь шла не о Хогвартсе, а о сорок восьмой школе. Конкретно сейчас о шарике, зажатом в вспотевшей ладони Рощина.

Учитель есть учитель. Если он сказал, надо сделать. Потому что так заведено испокон веков. Потому что так НАДО. И если Дарья Юрьевна сказала отдать мячик, то надо было не испытывать её нервы, а взять и отдать по-хорошему. Ибо сопротивление властям отпущения грехов не предусматривает. Наоборот, в девяти случаях из десяти их становится больше.

Но Рощин этого не понимал. Он упорно старался отвертеться, но видимо, учительницу довели. И повторения сих инцидентов ей совсем не хотелось.

Когда Рощин понял, что без мячика Дарья Юрьевна не уйдёт, он решил сдаться. И совсем не ожидал того, что произошло после.

Да и никто не ожидал. Это было внезапно, неожиданно. Из ряда вон выходяще.

Весь класс, хихикая, запечатлел, как окно открылось, а шарик под крики и улюлюканье (естественно, со стороны народа: учительница была холодна и безмолвна, как неприступная скала) был вышвырнут за пределы кабинета.

После чего урок продолжился.

Урок, конечно, продолжился, но люди долго не могли успокоиться. Шаров звонко хлопнул себя по лбу, Рощин сидел с идиотской улыбкой на потерянном лице.

— Можно выйти? — спросил Шаров.

— Нет, — последовал жёсткий и непреклонный ответ.

— А мне можно выйти? — сказал ещё один ученик, их товарищ.

— Никому нельзя.

Скала. Кремень. Ежовая рукавица.

Рощин вздохнул.

Прошло сто лет.

Сорок восьмую школу отреставрировали. Здесь продолжалась учёба. Только теперь здесь никто не смог бы повторить подвиг Рощина и Шарова: мячики для пинг-понга стали особо редкой вещью. Антиквариатом. И хранились в спортивном музее. Такими не поиграешь.

Евгения шла за ведром. Она осталась подежурить, и ей потребовался сей полезный предмет, который не вымер с течением времени и даже антиквариатом не стал. Правда, настолько усовершенствовался, что теперь дужка не скрипела и вода не выплёскивалась при ходьбе. Красота!

Евгения щёлкнула выключателем, но свет не зажёгся. Не долго думая, девочка развернула телефон, который, следуя тенденциям времени, сворачивался в трубочку, и включила фонарик.

Увидев две фигуры, похожие на разводы мучной пыли, Женя остановилась.

— Девочка, — начал призрак Рощина, — ты не видела мячик?

— Какой мячик? — спросила она. Среди учеников были модными голограммы призраков, и это её не испугало. Просто прикол чей-то. Уши надрать...

— Теннисный... — вздохнул дух Шарова.

— Учительница в окно выбросила, а мы никак найти не можем.

— Угу. Там снег был, а шарик белый.

— Не знаю я никакого шарика! Отвалите.

Евгения ушла. Она бы сердито громыхала ведром, в лучших традициях жанра, но, увы, этого у неё не получилось.

Призраки переглянулись. Мячик до сих пор никто не нашёл.