Глава 4
Никита сидел, теребя собственную штанину в то время, пока ждал, что докажут его невиновность. Вдруг к камере парня подошëл один из сотрудников полиции и начал диалог с брюнетом:
— У меня есть для Вас хорошая и плохая новость, Никита.
— Начните с хорошей, — парень уткнулся носом в колени.
— Вашу невиновность доказали, виновной ок...
Резкий крик прервал их разговор.
— Твари! Я не отравила его!
— Ваш продукт был неправильно приготовлен. Вы не хотели фильтровать слюну червей? Откуда вы вообще еë берëте?!
— Это секрет маркетинга!
— Сажайте еë уже и обыщите потом подвал этой леди.
— Есть, сэр!
Послышались истошные вопли задержанной и звуки борьбы, а за ними последовал скрежет решëтки. Видимо, она сильно сопротивлялась.
— Та-ак... О чëм мы говорили? — спросил Никита, переводя взгляд на полицейского.
— О Вас. Плохая новость: Вам всë равно дали срок из-за мелких обманов на деньги.
Никита уткнулся лицом в колени и застонал:
— Ну почему-у! Почему я?!
— Потому что Вы это совершили.
Брюнет грустно вздохнул и встал со скамейки. Парень стал ходить кругами по камере. Его мысли занимали деликатные вопросы побега, поэтому он был так невесел. Никита осмотрел стену и решил приподнять плакат с котиком и надписью: “Не сдавайся!“
* * *
Ева тихо постучала в палату, встав на две лапы, чтобы казаться выше. Собака смотрела, как дверь распахнулась, и за ней показалась фигура врача. Зеленоглазая поправила воротник платья и гавкнула.
— А, Вы к Артëму! Проходите, мисс.
— Спасибо, — сказала Ева на собачьем и прошла в палату.
Артëм лежал на кровати, и перед ним стояла капельница, какой-то прибор мерял пульс, что то и дело сбивался из-за чего-то. Ева чувствовала себя ужасно, потому что думала, будто это еë вина. Она могла всë изменить. Собака могла помочь своему мужу и ничего этого бы не случилось! Зеленоглазая подошла к кровати и положила свою лапу на руку Артëма.
— Это ты, Ев? — слабый голос тут же утих, и голова беса опустилась на подушку.
Собака ответила звучным лаем, означавшим, что она рада относительно неплохому состоянию мужа.
— Да, да, я в норме. Через неделю выпишут. А как Никита?
Ева потупила взгляд на чëрные блестящие ногти Артëма и еле выдавила из себя пару слов.
— Посадили? За соучастие? Как так? Наверное, его потом выпустят...
Ева посмотрела в окно.
"Если бы", — промелькнуло у собаки в голове.
* * *
Ночь. Никита тихо болтал ногами в воздухе, пыхтя, точно паровоз, но никак не мог пролезть в узкое отверстие в стене, где застрял. Половина парня глядела на зелëненькую травку внизу, а другая оставалась в камере. Брюнет извивался, словно змея, пытаясь протиснуться хоть чуть-чуть. Его уже не страшила высота, с которой предстояло падать, потому что его пугали другие мысли.
— Хей, что за шум? — из коридора послышались шаги.
— Сходи проверь.
Никита замер, и его ноги теперь свисали вдоль стены. Парень задержал дыхание, чтобы не производить никаких звуков. Мерные шаги дежурного прозвучали рядом, и брюнет услышал, как он остановился прямо у камеры.
— Слушай, Саш, а где этот хлюпик?
— Всмысле где? Ты у камеры стоишь?
— Да, а что?
— Долбан тупорылый, значит, он сбежал!
Тот, что сидел на охранном посту, вдруг поднялся со стула, а другой стал вглядываться в темноту. Вдруг камера распахнулась, и дежурный вошëл в неë. Он с силой шлëпнул Никиту по заднице и вытащил его из туннеля. Брюнет разочарованно вздохнул. Парень не терял надежды и пытался вырваться, когда полицейский тащил его в другую камеру. Никита тоскливо смотрел на две фигуры дежурных, которые точно бы его не отпустили.
Вдруг на решëтку его камеры опустилась птица. Ворон.
— Птица? Только тебя мне не хватало. Ты хоть знаешь, что я пережил?! Мне не платили зарплату, потом Артëм траванулся какой-то хернëй, а теперь я в тюрме! Ну что за жизнь такая?!
Птица выслушала парня с умным видом, а затем спустилась на его колени и потрясла ногой, на которой Олег закрепил записку. Никита схватил листочек и развернул его:
“Дорогой Никита, я готов помочь тебе в твоей хреновой жизни. Напиши свой номер камеры, и я приду.
Незнакомец“
Брюнет перевернул листок и понял, что у него нет карандаша. Он посмотрел на птицу.
— Слушай, птичка, принеси мне карандашик!
Ворон сорвался с места и через полминуты вернулся с карандашом. Птица вручила предмет Никите, и тот начиркал на листе короткое “23, приходи“. Парень привязал предмет к ноге ворона, и пернатый улетел.
* * *
Уже давно рассвело. Никита ждал того самого незнакомца, что обещал помочь ему. Наконец, дверь камеры тихонечко открылась, и некто в капюшоне вошëл в помещение. Он схватил брюнета за руку и потащил на выход. Когда они уже были на улице, парень спросил:
— Кто ты?
— Это неважно. Нам нужно двигатьс-ся быс-стрее.