Котёнка

- Да-да, именно он, - кивает сама себе девушка, прижимая мобильник к уху. - Топаз? Да какой топаз? Будет лучше использовать аквамарин. В подобную обстановку он впишется тютелька в тютельку. И, нет, точно не бело-голубой, этот точно не рассматриваем. - Плавно выворачивает руль, сворачивая на стоянку и ищет глазами свободное местечко. - Фотку? Ага, давай, щас посмотрю. Минутку. - Взгляд на секунду опускается на экран мобильника. - Я же говорила... Вот черт!
Руль резко дергается вправо, визг шин и вдавленный тормоз. Машину знатно потряхивает и, когда слышится чужая сигнализация, блондинка аккуратно приоткрывает один глаз.
- Вот черт! - страдальчески вопит девчонка и, бросив мобильник на соседнее сиденье, тут же выскакивает из автомобиля.
Чужой Bugatti chiron всё ещё активно "возмущается", разрываясь сигнализацией, а она торопливо падает на колени, чтобы, встав на карачки, высмотреть "виновника" аварии. Маленький грязный комочек забивается в дальнее колесо навороченной тачки и хрен его знает, сбила она этот комочек или всё-таки комочек отделался лишь испугом.
- Киса-киса-киса, - зовёт златовласая, приманивая котейку. - Ну, иди сюда, малыш. Я не обижу, правда.
Комок очень упрям. Или просто пуглив. Как бы то ни было, на её просьбы кладут основательный болт. Сидит там, скотина, не двигается. Хер вытащишь.
Сзади, как некстати, какой-то смертник дёргает её юбку вниз, не забыв шлепнуть по заднице. Девушка тут же оборачивается, заранее открывая рот, чтобы тут же начать возмущаться, но рот всё-же приходится закрыть.
Ах, какой мужчина... Высокий, крепкий, статный. Дорогущий темно-синий костюм от prada, поблескивающие запонки и часы, тоже явно не из раздела бижутерии, итальянские туфли и белая-белая рубашка с двумя расстегнутыми сверху пуговицами. Смоляная бровь комично изогнута, руки сложены на груди, а фейс по типу "что за смертный посмел тратить моё драгоценное время на себя?".
- Быстрее становись туда, иначе сбежит. За правым задним котёнка, - шепчет девчушка, беспорядочно жестикулируя. - Ну, блин, не тупи. Это срочно.
Мужчина тяжко вздыхает и прётся к правому заднему колесу, ловить котёнку. Становится также, как и она, заглядывая за колесо, и, наконец заметив одно убожественное создание, ловко хватает его за шкирку. Зверь недовольно орёт, идиотка тоже радостно визжит и буквально выдергивает комок грязи из его рук. Рассматривает так тщательно, ищет там что-то.
- Ох, блять, пронесло, - счастливо выдыхает блондинка и прижимает орущее создание к груди. - Напугал, блин.
- А мне Вы, дамочка, ничего не хотите сказать? - Облокачивается на побитую Bugatti и бросает на ту самую дамочку вопросительный взгляд. - Ты, блять, только сегодня на права сдала. Кто тебя вообще допустил к управлению? Позвала обмыть тачку и вот те нате.
- Ну... - тянет златовласая, прикладывая наманикюренный указательный пальчик к губам. - Я спасала котёнку.
Хлопает своими длиннющими ресницами и старательно изображает из себя непробиваемую дуру.
- Тонь, скажи честно, ты инструктору дала?
- Дурак, что-ли? Ему за 60 было.
- Тогда какого хера ты не можешь припарковаться как нормальный человек?
- Котёнка же. Я не могла его сбить, - разводит одной рукой, так как вторая всё ещё прижимает котяру к груди.
И сложно сказать, что брюнет не завидует плешивому, которого почти запихнули в глубокое декольте. Ещё один тяжкий вздох и плешивого выдергивают из декольте.
- Эй! - недовольно выкрикивает Тонька. - Отдай котёнку!
- А всё, теперь это моя котёнка, - хмыкает темноволосый, поднимая что-то тощее за шкирку. Ладонь даже не приходится вытягивать высоко над головой, лишь на уровень собственной макушки, ибо одна идиотка и до этого уровня уже как-то не дотягивается. - Считай, что это плата за разбитое крыло.
- Блин, Дань, это нечестно. Я предлагаю альтернативные методы оплаты, - обиженно бурчит и продолжает прыгать, пытаясь отобрать убожество. - Я его спасла, вообще-то. Теперь он мой. Ну, Дань, я хочу его.
- Оо... Задатки зоофилии.
- Пошел ты. Отдай котёнку.
- Хрен тебе.
- Моя котёнка!
- Нет, моя.
- Моя!
- Я забираю это говно себе. Могу сдавать в аренду, но в тридорого.
- Да блин, Дань, не смешно уже! Он же тебе не нужен!
- Почему это? Я всегда обожал грязное отребье, разве ты не знала? - наигранно удивляется и тут же усмехается, давя лыбу. Милая. Слишком милая, когда так надувает губки. - Ладно-ладно, так уж и быть, предлагаю компромисс. Говно будет жить у меня, а ты, с моего великодушного разрешения, можешь посещать его. Иногда.
Молчит и пыхтит, словно маленький злобный хомячок. Видно, придумывает, что бы такого выкинуть на этот раз, но, наверное, фантазия подводит, поэтому вскоре доносится тихое "ладно".
- Вот и договорились, - снова усмехается, щёлкает барышню по носу и впихивает котёнку ей в руки. - На этот вечер он целиком и полностью твой.
****
- Ну и? - играет бровями девчонка и сама с этого ржет. - Как с Ленкой-то?
- Ленка? Это кто?
- Дань, ты дурак, что-ли? Ну, последняя твоя пассия, светленькая такая, с морковной помадой постоянно ходила.
- А, эта, - отмахивается и отпивает вискарика из красивого бокала. - Эта была ещё штуки две назад.
- Мы неделю не виделись, Дань. Ты успел за это время расстаться с Ленкой и замутить с кем-то ещё пару раз? Серьёзно? Я ж только к Ленке привыкла.
- Не, она, конечно, молодец: продержалась со мной аж две недели, но...
- Но?
- Она ж тупая как пробка.
- Прости, Господи, разве не ты месяц назад бросил очередную, потому что, цитирую, "заебала умничать"? - Блондинка складывает руки на груди и откидывается на мягкий диванчик в уголке излюбленного бара. - Тебе 32 года, Данька. Может, хватит нос воротить, а? Так и на старости лет можно одному остаться.
- Поверь, я и на старости лет кого-нибудь найду, а вот тебе бы, наоборот, стоило задуматься о будущем. Тонь, 24 года - это срок. Надо уже о детках думать, - нравоучительно кивает мужчина с умным видом и опять угарает. - Что, мама ещё не дрочит на этот счёт?
- Сам знаешь, что дрочит, - вздыхает и тут же цыкает. - Но я, вообще-то, серьёзно. Почему со мной ты спокойно общаешься уже 8 лет, а ни одну другую особу и двух недель не выдерживаешь?
- Потому что ты мой друг.
- Друзей не трахают.
- Трахают. Если эти "друзья" очень сексуальные.
- Не увиливай, а? Если у тебя не получается, то давай я найду тебе хорошую девчонку. Вон, моя секретарша на тебя так смотрит, будто ты боженька, не меньше. Хорошая девочка, милая, скромная и симпатичная. Более того, твои бабки её вряд-ли интересуют. Ей нравится, что ты весь такой крутой мужик. Ну, чем тебе не вариант, Дань?
- Это всё, конечно, хорошо, но... Знаешь, по какому поводу мы сегодня пьём?
- Я на права сдала.
- Не только это. Я... - Брюнет ерошит шевелюру на затылке и опрокидывает в себя бокал залпом. - Уменянестоит.
Блондинка тут же давится вином, выплевывая его фонтаном на собеседника.
- Чего? - пищит, промокая рот салфеткой.
- У меня не стоит, - уже чётче произносит он, вытирая винище с лица рукавом, и дамочка вновь давится вином. - Блять, Тонь, я всё понимаю, но харе, а?
- Ты про сейчас или вообще? - с истеричными нотками шепчет златовласая, всё ещё не в силах вернуть вылетевшие из орбит глаза. - Данечка, пожалуйста, скажи, что сегодня первое апреля.
- Вообще. - Барышня в который раз давится, но на этот раз, хвала богам, отпить не успевает. - Да, Тонь, это пиздец, я знаю.
- К-как? Ты... ты же... ты же грёбаный ёбырь-террорист... Это тебя так Бог наказал? Типа если ты так хорош в постели, то всё это ненадолго? И как давно? Мы ж неделю назад переспали, Данечка, всё было супер.
- Ты и сама знаешь, что раньше у меня не было никаких проблем. Как минимум все восемь лет, что мы с тобой трахаемся, стоял как миленький. А неделю назад... Наверное, ты была последней, на кого у меня встал. Потом просто... просто не возбудился.
- Может... Может, дело в девушке было? - В ответ отрицательно качают головой, что явно значит "перепробовал уже сотню раз". - Тогда... ориентация? На мальчиков не тянет?
- И мальчика пробовал. Правда, стоило ему раздеться, как я ушёл. Там пиздец, Тонь. У него ж член между ног болтается.
- А... а если разного рода фетиши? БДСМ или...?
- Пробовал. Ноль.
- Анал? - аккуратненько спрашивает, страшась услышать "да".
- Дура, что-ли? - грубо одергивают и, бля, не всё так плохо.
- А по старинке? Ручками-ручками.
- Когда дрочил на твои интимки, всё было ок. Но на живую телку вообще не хочет вставать, - безрадостно тянет брюнет, вновь опрокидывая в себя вискарик. - К врачу уже сходил, причём не к одному. Все говорят, что проблем нет.
- Значит... это с головушкой проблемы?
- Наверное.
- И... что ты собираешься делать?
- Дрочить на твои интимки, Тонь, - язвит, а лицо ни каплю не злорадное. - Я к тебе за советом и пришёл.
- Блять, Дань, вот ты сначала хуи забиваешь на все мои советы, а потом...! Я тебе сколько лет твёржу о женитьбе? Жена тебе нужна, идиот ты непробиваемый! Чтоб любила, заботилась, кушать готовила. Пресытился шалавами и теперь уже вообще ничего не хочешь! Ты как собрался наследника заделать?
- Тонь, вот только не начинай.
- Не начинать?! Я серьёзно тебе говорю. Ты просто уже зажрался. Всё! Прошло юношеское ребячество и шлюхи надоели!
- Ладно-ладно, заебешь. Знакомь со своей секретаршей.
****
- Так, повторяй за мной, - командует блондинка и поднимает палец вверх. - На-та-ша.
- На-та-ша, - повторяют за ней.
- Давай ещё раз. На-та-ша.
- На-та-ша.
- И финальный. Наташа.
- Наташа.
- Запомнил?
- Ага.
- Молодец. Дальше. 23 года.
- 23 года.
- 23 года.
- 23 года.
- Вот, супер. Секретарь.
- Секретарь.
- Еще разок. Секретарь.
- Секретарь.
- Хорошо, Дань. Дело продвигается. Теперь опять имя. - А в ответ тишина. - Дань, имя скажи.
- Ээ... Ленка?
- Даня, блять, Наташа. Наташа!
- А... Ага, На-та-ша. Понял.
- Сколько лет?
- Да не помню я.
- Даня!
- Да нахуя мне её возраст?
- Кем работает?
- Не помню кем, но с тобой.
- Ой, бля... Дань, имя.
- Ника.
- Наташа!
- Наташа, окей. Я не дебил, Тонь.
- Если ты не дебил, то почему забываешь всё через три секунды? Как ты с такой памятью умудрился моё имя запомнить?
- Ну, это ж ты, Тонь.
- Действительно... Имя.
- Нина.
- Ты конченый, - тут же цыкает девчонка и устало откидывается в кресле. - Данечка, ну, пожалуйста. Одно имя. Хотя бы его. Или просто не облажайся. Она хорошая девушка. Ты такую нигде не найдёшь.
- Да понял я уже, понял. Надя. Чо, сложно запомнить, что-ли?
- Наташа, полоумный.
- А это не одно и то же?
- Нет.
- Да? Я всю жизнь думал, что это одно имя.
- Даня, тебе её встречать через 10 минут. Ну, давай как-то посерьёзнее. И не опоздай. Ее подъезд следующий, вон тот, понял?
- Понял.
- Всё, милый, давай. Удачи тебе, я пошла, - улыбается девчонка и легко чмокает друга на прощание.
- Куда?
- В смысле куда? Я что, с вами должна на свидание пойти?
- А ты не хочешь? - с совершенно невозмутимым видом хмурится мужчина. - Я думал, мы вместе будем.
- Ей богу, я что, мама твоя? Тем более мне по работе надо сгонять в центр.
- Да ладно, мы тоже в центр едем. Давай подкину.
- Дань, это невежливо, серьёзно. Я на такси без проблем доеду.
- Куда тебе на такси? Мне спокойней будет, если я сам тебя довезу.
- Данил! - укоризнено тыкает пальцем в широкую грудь и хмурится. - Ни одной девушке не понравится, если на свидании будет ещё одна девушка.
- Да мне похуй, чо там ей понравится, чо нет. Это моя тачка. Не нравится - пусть едет на маршрутке.
- Я ухожу, - закатывает глаза и дергает ручку двери, которая, почему-то, не работает. - Открой, - буквально требует строгим тоном. - Я обижусь, - пробует ещё один стратегический ход, но брюнета это вообще не колеблет. - Ну, пожалуйста, блин, Дань.
- Я тебя подвожу, а ты говоришь мне спасибо, окей? И всё. Никаких конфликтов.
- Дебил... - вздыхает и резко дергается. - Черт, она уже вышла!
У подъезда стоит милая девчонка. Оглядывается и через несколько мгновений наконец замечает уже другую, новую Bugatti, ибо "Я что, дурак, на покоцаной тачке гонять?". Темно-русые волосы, завязанные в красивую косу до пояса, симпатичное платьице, легкое такое, розовенькое, маленькая сумочка, небольшие каблучки и смущенная улыбка в добавок.
- Милая, да? - и сама чуток улыбается блондинка, подзывая собственного секретаря жестом руки. - Она очень хорошая. Может, и целка ещё даже, я бы не удивилась.
- Какая-то она... странная, - глубокомысленно изрекает и делает задумчивое лицо. - У неё прицепа там, случайно, нет?
- Идиот, она на год младше меня. Нет у неё никаких детей.
- Да ладно? А выглядит так, будто на все 10 старше.
- Заткнись, - шикает блондинка и задняя дверь наконец открывается. - Привет, Наташ. Я тут чуток с вами побуду, ладно? Данька обещал подкинуть меня до центра.
- З-здравствуйте, Татьяна Александровна, - в явном сметении заикается Наташка. - И Вам здравствуйте, Даниил Андреевич.
- Слышь, Тонь, а я тоже должен по имени отчеству обращаться?
- Не должен, и ты, Наташ, не должна. Вы на свидании, ей богу. Так что на данный момент Даниил Андреевич не твой начальник, окей? Просто Даня.
- Данил, - поправляют её.
- С каких пор ты стал Данилом? Хотя, ладно, как хочешь. Всё хорошо, Наташ?
- Д-да, спасибо. - Шатенка мнется на заднем сиденье, явно не зная, что и как сказать. - А можно вопрос?
- Валяй, - так великодушно разрешает водитель.
- А почему Вы называете Татьяну Александровну Тоней? Это же... другое имя.
- Как другое? Тонька и есть Тонька.
- Н-но...
- Забей, Наташ. У него свои тараканы. Считай, что это кличка, которую он самопровозглашенно мне дал.
- Тоня звучит как-то мягче, что-ли, нежнее, чем Таня, поэтому... моя Тонечка, - с умным видом кивает Данька.
- Дурак, - улыбается златовласая, не забыв шуточно толкнуть друга кулачком. - Нежнее тут ему.
****
Цепкий девичий взгляд скользит по крепкой мужской фигуре. Мокрые взъерошенные волосы цвета вороного крыла, по лицу стекают капельки пота вперемешку с водой, белая футболка, тоже целиком и полностью промокшая, слишком выгодно облепляет мускулистый торс, а чёрные боксеры кажутся только чернее из-за всё той же воды. Одни серые носки разбавляют эротичную картину. Одни они и сухие.
Стоит, прижимает к себе свёрток полотенца, из которого выглядывает малипусенькая золотистая макушка с комично большими ушами. Орёт, скотина, на всю Ивановскую. Мужчина впихивает свёрток ей в руки и трясёт башкой, словно псина, отряхиваясь от воды.
- Пушистый пидорас, - буквально выплевывает оскорбление, рассматривая собственные жилистые руки, испещренные десятками глубоких длинных царапин. - Утоплю когда-нибудь.
- Да ну? Ты ж так любишь котят, Дань. Сам говорил мне, помнишь? Иначе зачем ты его забрал, а?
- Просто обожаю. А ты могла бы и помочь вместо того, чтобы стоять и угарать.
- Не могла. Я, в отличие от тебя, не у себя дома. Мне жалко портить шмотки.
- Да у меня твоих вещей больше, чем своих. Переодеться ты бы по-любому смогла.
- Ну, ты же мужчина. Или ты хотел, чтобы меня так исцарапали? - хлопает своими ресничками и опять косит под дуру, что, на самом деле, обожает делать.
И, Господи, это всё также мило, как и в первый раз.
- Иди сюда, - тянет руку брюнет, подтаскивая её к себе за талию.
Девчонка недоуменно смотрит на него пару секунд, а после блаженно прикрывает глаза и открывает ротик, когда её губ с напором касаются чужие. И это так приятно... Не только потому что давно у них ничего не было, но и потому что он, безусловно, лучший любовник на её веку, а она, безусловно, лучшая любовница на его веку. Вот и всё. Никаких секретов.
Отстраняются друг от друга, запыханные, с блестящими глазами, только когда между ними начинает визжать одно мелкое существо. Нахрен котят, серьёзно. Нахрен их всех.
Тут же в её голову возвращаются здравые мысли. У него не стоит. Не стоит начинать, зная, что ничего не выйдет. Совсем не стоит, как бы ни хотелось.
- Так... как свидание прошло?
- Что? - непонимающе хмурится Данька.
- Ну, ты так и не рассказал, как тебе свидание с Наташей.
"Какая нахуя Наташа, когда у меня на уме только твои губы, идиотка?" - уж очень хочется сказать, но, увы и ах, нельзя.
- Наташа... ну... она пиздела много.
- Чего?
- Ну, говорила, в смысле. Прям не останавливалась. Что-то там о дизайне, о работе твоей короче. Я послушал только то, что она рассказывала про тебя, а остальное время тупо палил на её сиськи. Но они у неё маленькие, а в том платьице вообще казалось, что их нет. Короче, хуйня какая-то.
- А как человек она тебе как?
- Не знаю. Тонь, единственная тёлка, кого я воспринимаю, как человека, - это ты.
- Ну почему, Дань? Почему всё так плохо? Почему ко мне ты нормально относишься, а к остальным...?
- Ты другая, - серьёзно выдаёт Данил и затяжно смотрит ровно в её глаза.
- Хватит, - вздыхает и отводит взгляд, неловко закусив губу. - Сегодня, в пять, у тебя второе свидание с Наташей. До этого времени ты должен переодеться и начать наконец думать головой. Я надеюсь, ты не оплошаешь.
****
- Опачки, - хитренько щурится девчонка, не в силах подавить лыбу. - А чем это мы тут заняты?
- Угадай, - огрызается явно раздраженным голосом и даже не думает прекращать "процесс". - Я себе уже мозоли натёр.
- Мм, - заинтересованно тянет блондинка и обходит громоздский дубовый стол босса, чтобы рассмотреть картину поближе. - Как жалко...
- Мне тоже себя жалко.
- Не тебя, Дань, - шепчет, склоняясь пониже, и легонько проходится пальцами по всей длине. - А твой член. - Брюнет, всё ещё тяжело дышащий из-за нехилой злости на всю дерьмовую ситуацию, вполне недвусмысленно заменяет свою ладонь её. - Что, всё настолько плохо? Не пробовал воспользоваться помощью своей новой девушки, а?
Сжимает руку ровно так, как ему нравится, водит от основания до головки, дразня кончиками пальцев уздечку и периодически перебираясь к яичкам.
- Да она слово "секс" без запинки выговорить не может. О чем речь вообще? - Всё ещё рычит, всё ещё зол, но уже откидывается на кожаное кресло, прикрывая глаза от долгожданного удовольствия. - И, знаешь, вообще не факт, что у меня на неё встанет.
- Ну, я бы не была так категорична. Кажется, сейчас твоему дружку очень даже нравится моя рука, так ведь? Значит, надежда всё-таки есть.
- Да... Надя-то у меня есть, но не даёт.
- Она Наташа.
- А не поебать ли?
- Идиот, - вздыхает, сжимает ладонь чуть сильнее и больше напирает на головку, прекрасно чувствуя партнёра. - Предложи ей, иначе такими темпами через пару недель начнёшь буянить. Знаешь ли, твои психи совсем не легко успокаивать. И почему это ты в психованном состоянии не трогаешь только меня? Твои подчинённые уже задрали: "Татьяна Александровна, Даниил Андреевич опять разнес кабинет".
- Ну, ты же женщина, - уже хрипит Данька, чтобы в следующее мгновение накрыть ее ладонь своей и парой резких движений довести себя до разрядки. - Я не могу тебя ударить.
Чуть приподнимает уголки губ и разваливается в кресле окончательно, довольный, точно кот, наевшийся сметанки.
- Серьезно? - Златовласая нашаривает в ящике стола пачку салфеток и обтирает руку. - Ты отправил в реанимацию 17 секретарш и 4 уборщицы. И это только женщины, Дань.
- Просто... это ты, Тонь. Других объяснений у меня нет. - Речь мужчины прерывает стук в дверь и оба сразу переводят взгляды на ручку.
- Даниил Андреевич, можно к Вам? - доносится снаружи тоненьким девичьим голоском и парочка прекрасно узнают этот голос.
- Да, Наташ, входи, - отмахивается брюнет, а блондинка запоздало понимает кое-что.
Салфетки прямо на столе. Открытый магазин. Запах спермы в помещении.
А Наташка уже тут как тут. Стоит, смотрит на них, рот открывает, а сказать-то ничего не может. Тонька наконец берет себя в руки. Мастер наебалова она или кто?
- Как хорошо, что ты зашла, - интригующе улыбается и манит жестом. - Нам надо переговорить по-женски. А Даниил Андреевич подождёт, так ведь?
- Да куда я денусь? - разморенно и крайне лениво тянет сам Даниил Андреевич, даже не удосужившись открыть глаза.
- Ну, мы пошли. - Быстренько утащить секретаршу и дело с концами. Уже поодаль, за закрытой дверью офисной кухонки, Татьяна начинает разговор. - Слушай, Наташ, это, конечно, не моё дело, но... Ты видела его, да? - и шепчет так заговорчески, так правдиво, что бедная Наташка, конечно же, всецело попадает в сети очередного наебалова. - Он... как бы тебе сказать... Он же мужчина, понимаешь? У него организм требует, ну, близости. Дошёл до того уже, что самоудовлетворяется у себя в кабинете. Тебя принуждать, видите ли, не хочет. Я зашла к нему, в ужасе была. Аж, что сказать, не знала. Он мне там и пожаловался...
Всё. Наташка повержена. Стоит, вся растроганная, доверчивая, наивная, грех не воспользоваться. Чуть ли слезы не выступают от душещипательной истории.
- Я... я понимаю... Вы, наверное, правы... Н-но я же не могу так прямо прийти к нему, сказать это...
- Да ну, Наташ, и не надо прямо говорить. Поверь, он сам до этого дойдёт. Ты же девушка - это он должен делать первые шаги. Просто не считай, что ему только это и нужно. Ты же видишь, он старается, волнуется... - А лицо-то какое жалобное, сочувствующее. Оскар тащите! Оскар! Лучшую актрису века награждать будем.
- Спасибо Вам, - наконец тепло улыбается шатенка, смущённо поправив волосы. - Вы так помогаете...
- А как иначе? Женская солидарность.
Наташка счастлива. И всё, в принципе, хорошо. А Тонька лишь вздыхает. Интересно, а Даньке вообще будет комфортно с такой чувственной натурой?
****
- Наташ, сгоняй за образцами. Мне нужно видеть их цветовую гамму. Я не могу определить, что лучше лишь по...
- Татьяна Александровна! - перебивает девушку вдруг вбежавший парнишка. - Там... там... Беда!
Блондинка мгновенно хмурится, предчувствуя самое худшее, и, да, совсем не ошибается в доводах.
- Даниил Андреевич опять...!
- Поняла, - на этот раз перебивает она и тут же пытается успокоить Наташку, которая явно ничего не поняла, но очень распереживалась после сочетания имени босса и слова "беда". - С ним всё хорошо, Наташ, не волнуйся. Приду - расскажу.
Вскоре она уже там, уже распахивает заветную дверь, которую приходится сразу же захлопнуть. С внутренней стороны врезается что-то громоздское и тяжёлое, а по всему этажу разносится оглушительный грохот. Девчонка недовольно цыкает.
Когда за дверью наконец более менее стихает шум, вновь открывает её, но на этот раз осторожнее. Вроде, никаких летящих предметов не намечается. Пока что.
- Ты...! - в негодовании шипит и тыкает пальцем в сторону объекта, вызывающего раздражение. - Даня, сколько можно, а?! Что на этот раз случилось?! - Теперь летит бутылка дорогущего виски и разбивается о стену не так далеко от её головы, благо, осколки никак не задевают. - Если ты сейчас же не извинишься за это, - уже не на шутку злится и показывает на остатки, бывшие некогда бутылкой, - считай, что меня в твоей жизни больше нет. Совсем не думаешь, что она могла попасть в меня, нет?!
Мужчина, чьи глаза просто искрят дикой яростью, крепко стискивает кулаки и сжимает челюсти. Дышит глубоко и часто, чуть ли не рычит, а смотрит прямо ей в глаза.
Уже не страшно. Это в первое своё бешенство он её напугал, а уж сейчас... Полоумный, блять!
Скалится, не выдерживая херачит со всей дури по тяжелому дубовому столу, отчего тот падает, разнося грохот на всю округу.
- Немедленно извинись, Воронцов, - ледяным тоном произносит блондинка, скрещивая руки на груди. - На коленях.
С подобных заявлений брюнет лишь сильнее психует, но остатками разума прекрасно понимает: она абсолютно точно исполнит все свои угрозы. Поэтому ничего удивительного в том, что меньше чем через минуту он уже склоняет голову к её ногам, не находится.
- Прости, - хрипит, крайне стараясь не зарычать. - Прости, черт, прости, Тонь. Прости меня. Прости. - Размеренно бьёт кулаком паркет, не поднимая головы, и прокусывает губу в кровь. - Я мудак, я знаю. Сделай с этим что-нибудь, пожалуйста. Я не хочу, блять, не хочу тебе вредить, Тонь.
- До дивана, я смотрю, ещё не дошёл? - разглагольствует, подходя ближе к кожаному диванчику, который чудом избежал тяжёлого кулака, и тут же плюхается на него. - Иди сюда.
Мужчина послушно поднимается с колен и присаживается рядом с ней. Злится или нет, уже не понятно. Промежуточное состояние между психами и мертвецким спокойствием.
- Даня, - говорит тихо-тихо, чуток устало и тянет чужую голову на себя, в итоге прижимая к груди. - Мы идём к психиатру. Завтра. Вдвоём. - Темноволосый мгновенно дергается, но не отстраняется. - Тише, Дань, тише. Мне-то врач вряд-ли нужен, а вот тебе, милый, давно туда пора. Я с тобой так, за компанию, проследить, чтобы не сбежал.
- Зачем? - Не грустно, не испуганно и совсем не раздражённо, а как-то никак, безэмоционально.
- Думаешь, я всегда рядом буду, а, Дань? Ну, представь, жена у тебя, дети, а тебя вдруг каратит. Переубиваешь их? Это ненормально, так неправильно. Нам надо как-то искоренять эту тотальную зависимость друг от друга.
- Не хочу.
- Прикинь, влюблюсь в араба поуши, замуж за него выйду и уеду с ним на его Родину.
- Я его убью. Никаких арабов нам не нужно.
- Нам? Дань, а если мне нужен араб? В этом и проблема, понимаешь? Как-то... как-то мы слишком... прикипели, что-ли, друг к другу. Надо учиться жить поодиночке.
- Не хочу.
- Надо, Данечка, надо, - вздыхает и трет переносицу, бросая взгляд на явно обиженного такими заявлениями друга. Лежит себе так удобненько на её груди, трется там лицом, чуть ли не носом в ложбинку утыкается. - Что у тебя случилось-то? По какой причине сорвался?
- Трахаться хочу нереально.
- А с Наташей как?
- Проверили. Не стоит. Она в сметении, но, вроде, ничего не говорит, а я изначально не ждал, что на неё встанет, поэтому... Похуй, Тонь, похуй.
- Окей. Значит, завтра покупаем тебе резиновую бабу.
- Не гони, Тонь.
- А я серьёзно.
****
Блондинка задумчиво смотрит в окно, мягко почесывая за золотистым ушком. Котёнка на руках довольно мурчит и, в принципе, таким раскладом вполне довольна, а вот она сама...
Волнует. Ее пиздецки волнует происходящее в последнее время.
Прошло чуть больше недели с того срыва и, сказать честно, лучше б Даня всё это время психовал, чем... чем это.
Данька был спокоен, как гребаный покойник. У Даньки было всё заебись с Наташкой и Данька даже планировал с ней что-то серьёзное. Исправно ходил к психиатру, исправно принимал прописанные препараты, исправно выполнял свою работу. Полностью отказался от алкоголя, опять же, по совету лечащего врача и постепенно бросал курить. Бабу только резиновую не ебал, а так вёл себя слишком и очень слишком смирно. Видно, всё ещё спускал в кулачок.
Впрочем, не это важно. Всё, вроде, было хорошо, но... Нет. Всё было не так уж и радужно. Данька... Это не был тот Даня, которого она знала. Не то чтобы он как-то поменял к ней своё отношение... Просто стал другой.
Странно и страшно. По-хорошему, она должна поддерживать его, но... Какая нахрен поддержка? Ей и самой как-то не очень.
Давит. Вся ситуация давит. Не должна она ощущать какое-то раздражение из-за того, что Даня стал слишком серьёзно заявлять о своих чувствах к Наташе. Не должна. Но ощущает.
Это как тревожный звоночек. Пора сливаться.
Думала-то, что любимый лучший друг хорошую бабу себе найдёт и она наконец с чистой совестью сможет успокоиться. Хуй там! Никто и подумать не мог, что ей не понравится, что теперь Дане кто-то по-настоящему нравится. Это, на самом деле, очень и очень плохое знамение. Доигрались.
Видеть его не хочется, Наташа тоже подбешивает своим счастливым ебальником. Так и хочется поднасрать этой дуре, чтоб лицо попроще сделала. А что? Начальница она или кто? Видно, слишком хорошо относится к подчинённым, что они такие счастливые. Непорядок какой-то.
Короче, единственным, кого ещё хочется видеть, остаётся котёнка. Котёнка попривык, обжился. Даня, понятно, хуй на него забил, но домработница исправно ухаживала за животинкой, что уже было неплохо.
Подбивает, конечно, забрать котёнку себе, но, зная Даньку... Он этого кота у неё отсудит, если по-хорошему не отдаст. Еще и припишет статью за кражу. Это, понятно, всё невсерьез, однако по угару он точно это сделает. Хотя Данька-то уже не Данька. Другой. И странный. Такой Даня ей не нужен. Нужен обычный.
Вздыхает, полностью откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза.
Что теперь делать, неясно. А что тут сделаешь? Всё ещё не понятно, что за херня происходит. Она ревнует? Серьезно? К Наташке? Все восемь лет не ревновала к сотням его баб, а теперь вот те нате? Может, потому что раньше он никогда не говорил, что чувствует к этим бабам что-то?
Любит она его что-ли? Да нет, не любит. Ну, как друга, наверное. Однако дружеской ревностью совсем не пахнет. Да и сам Даня... Дане похуй. Для Дани она лучший дружбан, собутыльник и бла-бла-бла. Ну, что за бред с романтикой-то?
- Спишь? - звучит над ухом и девушка мгновенно дергается, распахивая глаза. - Прости, что напугал.
Молчит, смотрит на него. Явно уставший, с работы, хотя и пришёл раньше, чем должен бы был. Она ж специально пришла так, чтобы его не застать.
- Что случилось? - аккуратно спрашивает и хмурится.
- А должно что-то случиться, чтобы я пришёл к себе домой? - вроде, и язвит, но лицо и голос совершенно не выдают этого, будто эмоции атрофировались. - В сон что-то клонит, поэтому решил поспать до свидания с Наташей. И, чтоб не париться и не ездить ко мне каждый раз, можешь забрать кота к себе. Я возражать не буду.
Блондинка замирает. Внутри происходит революцию за пару секунд её молчания. Что значит "можешь забрать кота себе"? Что это, черт возьми, значит?
- Не могу, - усмехается и перекладывает котёнку с собственных колен на диван. - Это плата за разбитую тачку, а в долгах оставаться не хочу. - Встаёт, подходит ближе к безэмоциональному трупаку и, привстав на носочки, чмокает в нос. - Надеюсь, свидание пройдёт хорошо.
Непринуждённо улыбается, что даётся ей ценой огромных усилий, и разворачивается, чтобы побыстрее свалить. Сзади резко хватают за руку и подтягивают обратно. Быстро и неожиданно. Поцелуй выходит смазанным, неосторожным и каким-то рваным, но целуют с таким напором, что ноги сразу подкашиваются, а сознание машет белым платочком. В чужом взгляде на долю секунды проскальзывает раздражение, но тут же бесследно исчезает, будто и не было. Ее великодушно отпускают, однако продолжают смотреть в спину, пока она на ватных ногах идёт к входной двери. Открывает, чтобы наконец выйти, и непроизвольно оборачивается, ловя пристальный взгляд.
Господи, ну, разве можно так смотреть? Что ж ты, Данечка, хочешь этим сказать?
****
- И я, значит, ей говорю, мол... - радостно щебечет девчонка уже который час, совершенно не планируя затыкаться, впрочем, как и всегда.
Брюнет лениво ведёт автомобиль, рассматривая ночные городские пейзажи, и старательно делает вид, что слушает, периодически кивая невпопад.
- А как там Татьяна Александровна поживает? - само по себе слетает с языка, да и контролировать не хочется, ибо незачем.
Шатенка недоуменно хлопает ресницами, замолкает на пару секунд и, когда снова начинает говорить, в голосе появляются нотки недовольства, на что мужчина кладёт основательный болт.
- Всё у неё хорошо. Работает, улыбается, смеётся. Всё как обычно.
- Что, даже не интересуется, как у нас с тобой дела продвигаются? - спрашивает и чуть улыбается незаметно для самого себя, но более чем заметно для спутницы, которую это конкретно задевает.
Ей, значит, так никогда не улыбается, а, когда речь о Татьяне Александровне, весь расцветает в искренности.
- Не интересуется, - хмыкает, отворачиваясь к окну.
- А обедает с кем?
- С Алексеем Петровичем, начальником охраны.
- Это что ещё за хрен с горы? Лёшка, что-ли? Он к ней клинья подбивает?
Девчонка резко оборачивается, смотря на него. И, Господи, что ж такое-то? Данил в последнее время вообще эмоций как таковых не высказывал, а тут с таким энтузиазмом и негодованием интересуется личной жизнью ее начальницы?
- Она ему давно нравится и вот, как видите, дело сдвинулось с мёртвой точки. - Сильные руки сжимают руль до побелевших костяшек, а взгляд их обладателя леденеет. - Я думаю, они будут неплохой парой, да и Татьяна Александровна уже в том возрасте, когда хочется стабильных отношений с надёжным человеком. - Брюнет непроизвольно вдавливает газ сильнее и заметно психует где-то у себя внутри. - А Алексей Петрович хорошо обеспечен, всегда сможет защитить, умный и старше её всего на 11 лет, более того, искренне любит её. Что ещё женщине нужно для счастья?
- Он...! Он слишком добрый и вообще не такой уж и богатый, а ещё у него двое детей от прошлого брака! - как ребёнок ищет недостатки мужчина хрен знает для чего.
- Добрый он только с Татьяной Александровной, к тому же обожает детей. А то, что свои есть, так это не проблема: они живут с его бывшей женой. И, может, он и не так богат, как Вы, но разъезжает на новенькой ауди. Этого более чем достаточно для шикарной жизни.
- Нет, не достаточно! - рявкает, резко вдавливая тормоз, чтобы следом выйти и от души попинать колесо собственного авто. - Уволю нахрен этого Лёшку и нихуя он её не сможет обеспечить!
Шатенка чуть пугается, но всё также сидит в машине, сложив руки на груди. Слишком странная реакция на откровенную провокацию. Слишком не такая, какая, по идее, должна быть. И это бесит в сотню раз сильней. Да кто такая эта Татьяна Александровна для него?!
****
В офис широкими шагами врывается генеральный директор. Идёт весь такой серьёзный, сосредоточенный. Наташка удивлённо хлопает глазищами, а после медленно покрывается румянцем, не в силах скрыть смущенную улыбку. И кто бы мог подумать, что босс придёт к ней лично, чтобы пригласить на обед?
Однако, когда мимо стола проходят с таким же бесстрастным лицом, наваждение пропадает. Хотя по-настоящему бесстрастное лицо в этом помещении только у одного человека, у Татьяны Александровны. Стоит у окна, примеряется с образцами. Мол, на солнечном свету всё выглядит по другому. И совершенно ей плевать, что к ней неумолимо приближается армагеддон.
Блондинке прилетает смачный шлепок по заднице и даже это не заставляет её обернуться.
- Даниил Андреевич, я могу принять это за домогательство, - монотонно произносит и поднимает кусочек лиловой ткани выше собственной головы, рассматривая под другим углом. - Блин... Говно цвет, - расстроенно вздыхает и ловким броском выкидывает в мусорку. - Вы по делу или, как и всегда, маятесь бездельем?
- Дура, что-ли? Цирк мне не устраивай, пойдём на обед.
- Я уже пообещала Лёшке, что иду с ним, - хмыкает и берет другой кусочек, усердно щурясь, пытаясь там что-то высмотреть.
- Мне не нравится этот Лёшка, - недовольно цыкает мужчина, складывая руки на груди. - Он...
- А мне нравится, - перебивает златовласая и наконец оборачивается на него. - Не устраивайте цирк, Даниил Андреевич. У меня личная жизнь строится.
- Говно у тебя личная жизнь, ясно?
- И кто бы мог быть в этом виноват? - язвит, даже не скрывая, и тут же фыркает. - Я хочу Лёшу. Завалить и трахать до умопомрачения. А потом выйти за него и нарожать детишек. И тебя к своим детям ни за что не подпущу. Тебе это ясно? - коверкает, тыкая наманикюренным пальчиком в сильную грудь. - А ты продолжай ходить к психиатру, тебе это на пользу идёт. И, если еще раз начнёшь психовать, меня не зови. - Весь офис, включая Наташку, уже с открытыми ртами наблюдают за тем, как начальница дизайнерском отдела отчитывает ген директора как мальчишку, а блондинка всё продолжает. - Возьми Наташу, сходи на обед с ней. Ты же так и делал в последнее время, разве я не права? Наташ, хочешь сходить с ним на обед? Конечно, хочешь. Вот и идите. А у меня Лёша, к которому ты, Даниил Андреевич, не посмеешь и пальцем прикоснуться. А, если всё-таки посмеешь, приду к тебе в кабинет и заставлю смотреть, как мы с ним трахаемся.
- Всё сказала? - скучающе зевает брюнет.
- А ты хочешь ещё?
- Вот и славно. Погнали обедать.
Хватает подругу за руку и с невозмутимым ебалом тащит за собой, забив на все яркие возмущения и отборный мат.
- Да что Вы себе позволяете?!
- Заткнись, - отмахивается Данька, заталкивая возмущенную в свой кабинет. - Ни с каким Лешей ты встречаться не будешь.
- Какого хера, Дань?! Какого хера?!
- Сказал же тебе заткнуться! - прикрикивает мужчина и хватает дамочку за плечи, хорошенько встряхивая. - Я выполняю все твои требования. Все. Хожу к этому ебаному докторишке, пью эти сраные пилюли, встречаюсь с Наташей, имя даже ее запомнил! Ты же этого хотела? Этого, Тонь? Я веду себя, как нормальный человек. Нормальный. Что тебя не устраивает? Ты скажи. Скажи, Тонь. Чего ты ещё хочешь?
Девушка замолкает, до боли прикусывая губу, и отводит взгляд. Она хочет, чтобы всё было хорошо. У них хорошо. У обоих, вместе или поотдельности, но обязательно хорошо. Только вот не знает, что для этого сделать.
- Меня всё устраивает... - шепчет, несмотря на то, что старается придать голосу уверенности. - Резиновую бабу ты тоже ебешь или даже на неё не стоит?
- Она умерла. Прикинь, фотку твою на её ебальник приклеил, думал, щас дело пойдёт, но как-то так вышло, что нанёс ей почти сотню ножевых.
- Оо... Романтично. Полегчало хоть?
- Нет. Наоборот, очень захотелось сделать так с оригиналом.
- Ты... А чего ты хочешь, Дань?
- Хочу как раньше.
- Тогда давай без лишний разбирательств. Просто забудем.
- Считаешь...?
- Считаю, что если мы продолжим выяснять отношения, то как раньше уже никогда не будет.
- Дура, - усмехается и щёлкает барышню по носу. - Закажи что-нибудь пожрать, а я пока к Лешке схожу, объясню, что он тебе не пара.
- Идиот, - закатывает глаза блондиночка, плюхаясь на удобный диванчик. - Специально возьму пиццу с ананасами. Подавись.
- Убью! - кричит Данька, уже из-за закрытой двери.
****
- Какие у них чудесные мидии! - вострогается девчонка, картинно всплескивая руками. - А какое вино! Боже, я никогда не пила подобного.
"Конечно, не пила", - думает Данька - "Чтобы попробовать такое, тебе пришлось бы продать квартиру".
Пьёт знаменитое Шато Лафит, чуть ли не жмурится от удовольствия и продолжает что-то бесконтрольно пиздеть. А он может лишь кивать, старательно делая вид, что ему не поебать. И как же всё это подбешивает. Ну, почему все его пассии всегда подражают Тоньке? Это так необходимо?
Раздражает, что пьёт это вино. Потому что не должна. Потому что это любимое вино Тоньки и Наташа это прекрасно знает. Специально ведь это делает.
Процентов 70 его бывших перекрасились в блондинок почти сразу, как замутили с ним. И ни одна не была натуральной. Натуральную блондинку он знает только одну. Тоня.
Пытались копировать её речь, мимику, привычки, манеры. Даже пластику под неё некоторые делали. И хрен поймёшь зачем. Завидуют?
И вот сейчас это снова происходит. Наташа нарастила ресницы, так как свои не такие длинные, как у Тоньки. Сделала ногти, так как свои не такие ухоженные и красивые, как у Тоньки. Волосы стала распускать и накручивать, так как своих шикарных локонов, как у Тоньки, нет.
И эта бесячая манера речи. Ну, не так она говорит, как Тоня. Ну, совсем не так, но очень старается. Зачем? Зачем это делать? Разве все эти тёлочки не понимают, что только бесят его всем этим? Идиотки, ей богу.
А эти наштукатуренные лица? Что-то там себе рисуют, мажут. И опять подделываются под Тоню. Это комплекс какой-то или болезнь?
Скулы выделила, так как у Тони они красиво выражены сами по себе, губы накрасила каким-то нежно-розовым, очень похожим на естественный цвет губ Тоньки, и брови выщипала, ведь у Тоньки-то они светлые и не то чтобы тонкие, но кажутся тоньше из-за цвета.
И, кажется, девки-то совсем не понимают, что из-за своей ненатуральности и перестают ему нравиться.
Пытается выглядеть уверенной и говорить также, ведь Тоня всегда считает, что она права, всегда знает, как и что говорить, и всегда держит себя, словно королева посреди свинарника. Однако, Господи, это выглядит ещё хуже, чем когда Наташа обычная застенчивая девочка. Заметно нервничает, постоянно поправляет волосы и одежду. Прокашливается, глаза бегают, даже капельки пота на лице от усердия проступают.
Перестала носить свои обычные шмотки, теперь ходит в более откровенных нарядах. Ведь Тоня ничего не стесняется, показывает себя в лучшем свете, одевается, вроде, и откровенно, но при этом как-то прилично, изящно, совсем не похабно или пошло. А вот новые наряды Наташки буквально пестрят неуместной пошлостью. Ее хочется раздеть, но вовсе не для того чтобы трахнуть. В подобных вещах девушка выглядит более развратно, чем если бы она сидела здесь голой. И, нет, нормальных мужчин подобное не привлекает. Ну, может, на "трахнуть разок" пойдёт. Правда, это тоже не его случай. Член-то не стоит.
А Тонька... Только ей мысли и заняты. Только о ней, почему-то, и хочется думать. Умная, красивая. Наверное, из-за наличия мозгов они и сдружились. Да, безусловно, она писаная красавица, такую ещё поискать, но... Его отношение к ней нисколько не поменялось бы, будь она страшненькой школьницей-задротом. Потому что с возрастом понимаешь, что дело-то совсем не во внешности.
Они и познакомились так. Странно познакомились. Незабываемо.
Помнит, молодой ещё был, 24 года, работал на износ, без выходных, без перерывов на обед. Просто-напросто выжимал из себя все имеющиеся соки. Чтобы подняться, чтобы стать тем, кто есть сейчас. Возвращался домой, понятно, поздно, если вообще получалось доехать до дома, чтобы тупо поспать. И это был один из тех дней, когда он, боже ты мой, смог выделить себе аж 10 часов на поспать. Поэтому с самым счастливым на свете лицом шёл на парковку, где и находилась его на тот момент Лада Приора. Домой хотелось нещадно, как минимум потому что не был он там дней пять, в течение который в сумме спал часов семь, когда просто вырубался за рабочим столом, но секретарь, сука пунктуальная, вовремя его будил.
Так вот, шёл к машине. И, честно говоря, меньше всего он ожидал увидеть то, что увидел.
Девчонка, мелкая совсем, школота. Волосы, если это вообще можно было назвать волосами, больше походили на сине-фиолетовую мочалку, грязную, лохматую, завязанную в недохвост мочалку. На лице большие квадратные очки с такими толстыми линзами, что то самое лицо искажалось до уже не смешного пиздеца. Клетчатая рубашка, снятая явно с чужого плеча, под ней чёрная футболка с рокерской символикой, вся изгаженная, ровно как и остальная одежда, и темно-серые штанцы, больше похожие на висячее дерьмо, типо парашутов. За спиной объёмный рюкзак, а в руках тонкая кисточка и разного рода краски. Напевала там ещё себе что-то под нос, нормально себя короче чувствовала.
И дело-то было даже не в этой девочке, а в том, что эта девочка разрисовывала его тачку. Ну, и он как бы немного прихуел. Ее даже не смутило, что он подошёл и сел рядом с ней на кортаны.
Сидел так минут 20, залипнув на то, как она продолжает свой рисунок. Рисовала, собственно, на капоте. И рисовала что-то странное, абстрактное. Как выяснилось в конце работы, это была поза из камасутры, причём в каком-то чёрно-белом варианте.
Тёлочка оказалась пиздец странной. Он сходу определил диагноз. Психованая.
Между тем, как-то так вышло, что просидел он рядом с ней в полном молчании ещё добрые полтора часа, пока она не закончила. Нет, общение кое-какое было, невербальное, если это можно так назвать. Сидела-то она очень даже не одна, а с бутылкой дешёвого портвейна. Вот и передавали друг другу бутылку, отпивая и думая о своём.
- Подвезти? - ненароком бросил парень, когда спутница начала складываться.
- С пьяным водителем не поеду, - хмыкнула девчонка и, залпом допив остатки пойла, отдала ему пустую бутылку. - На, выкинь лучше, природу спасёшь.
- Эй, красотка, - усмехнулся брюнет, ловким броском запульнув бутылку в мусорку за её спиной, - Три часа утра, а ты одна. Не боишься дядей в синей форме? - Взгляд незнакомки заискрил интересом к невысказанному предложению. - Давай хоть до дома проведу. Или на такси поедем. А может, позвоним твоим родителям, а?
- Лучше позвони в мой деканат, скажи им, что они полные мудаки. Заебали. Все заебали, - запрокинула голову назад к небу и расставила руки по обе стороны, чуток истерично рассмеявшись. - Лет так через 5 сяду ректору на лицо, а потом засниму, как его ебут два негра. Может, тогда он поймёт, что не всё решают бабки. Ублюдок.
- Оо... Так ты студентка? Я бы тебе больше 13 не дал.
- Да ну? Сможешь 13 раз на ночь? - рассмеялась и сняла с плеча рюкзак, кинув ему. - Ладно-ладно, парень, ты прав: мне не по возрасту. Однако в нашем мире есть те, кто заканчивают школу экстерном, слышал о таком?
- Слышал, что есть в нашем мире пиздючки, которых в их-то возрасте и уже жизнь поимела. Ну что, пиздючка, домой?
- К тебе? - прищурилась и лукаво ухмыльнулась.
- Можно и ко мне, - отмахнулся мужчина и, взяв барышню под локоть, попёр куда глаза глядят.
Тонька-то... Тонька классная и всегда была классной. Настоящая, такая, какая есть. И даже в том дерьмовом виде была классной.
Как оказалось, надо было её всего лишь помыть. И всё, перед вами произведение искусства, вылепленное самим Богом, не иначе. И зрение у неё тоже оказалось нормальным. Просто сама она с придурью была, в принципе, как и сейчас, поэтому и носила эти стремные очки по фану.
Выгнали ее тогда с универа, ибо была она на бюджете, а местечка для ректорского сынка на бюджете не нашлось. Нажралась, душа запела, требуя выразить свой талант, а под руку попалась его тачка. Вот, собственно, и вся история.
От раздумий отвлекает звонок.
Вздыхает, трет переносицу, бросает взгляд на Наташку, что всё продолжает свои россказни. Так старается, красуется перед ним, даже не замечая, что ему глубоко поебать.
Мобильник всё трещит. Он смотрит на экран и тут же берет трубку. Тонька.
Ну, как не поднять трубку-то? Вдруг опять расскажет анекдот про двух геев в бассейне. Рассказывала его уже сотню раз, не меньше, но каждый раз смешно, потому что звонит в самые неожиданные моменты и просто рассказывает его. Снова. И так каждый раз.
Маякует Наташке, мол, подожди с пиздежом. Та недовольно цыкает и закатывает глаза.
- Данечка, - тянет игривым голоском прямо в трубку. - А ты слышал анекдот про двух геев в бассейне?
- Нет, - невозмутимо и твёрдо.
- Правда? - И уже сама ржёт, даже не начав шутку. - Тогда я расскажу. - И снова ржет, не может отдышаться и продолжить. - Фух... Блять, Дань, это очень смешно. Я так не могу.
Он и сам давится смехом. Просто потому что это Тонька. Просто потому что этот анекдот вечен.
- Слушай... - произносит блондинка, уже отсмеявшись. - Забери меня, а?
И он только сейчас понимает, что Тонька-то в хламы. Поначалу принял её странную речь за простой смех, но в данный момент более чем прекрасно всё понимает.
- Откуда?
- Мм... Помнишь тот бар, где мы отмечали похороны той бесячей бабки из соседнего падика твоей квартиры?
- Понял. Буду минут через 20. Всё нормально?
- Ну... да? Наверное. А ещё я кошелек забыла. Поэтому заплатишь за меня.
- Скоро буду, не теряйся.
- Жду, милый, - опять смеётся и сбрасывает.
Мужчина усмехается сам себе и достаёт кошелёк. Бросает на стол толстую пачку купюр и задерживает взгляд на спутнице. Та непонятливо хлопает ресницами и, кажись, ничего ещё не понимает.
- Попроси счёт, здесь хватит. Сдачу оставь себе, на такси там тоже достаточно. Мне пора, - буквально диктует брюнет и, закончив, поднимается с места.
- Данил! - пищит Наташка, подрываясь вслед за ним. - Вы... Вы куда?!
- Мне нужно ехать, что непонятного?
- Это из-за Татьяны Александровны, да? Опять она? - уже откровенно возмущается шатенка, в недовольстве всплескивая руками. - Вы не можете бросить меня здесь ради неё! У нас свидание!
- И?
- Да почему Вы так печётесь о ней?! Она Вам всего-то какая-то подруга! И всё! Просто подруга! А я Ваша девушка, Данил!
Тяжко вздыхает и смотрит на часы, планируя, как бы побыстрее свалить.
- Скажи честно, - говорит серьёзно и каплю раздражённо. - Чем она тебе так не угодила, а? Я знаю Тоню, как никто другой. Она прекрасно относится к своим подчинённым, просто, блять, холит и лелеет. Чего ты взъелась? Эти зависть, что-ли? Ну, красивая она баба, что теперь сделаешь? Только из-за этого её ненавидеть?
- Да Вы...! Вы её любите, ясно?! Только её! Вы просто врёте и себе, и другим! - Девчонка смахивает слезы и продолжает истерить, но он уже не слушает.
Отсутствующе палит за её спину с полминуты, а после удовлетворенно хмыкает.
- Знаешь, Наташ, ты, наверное, права, - усмехается и как-то даже неловко ерошит волосы на затылке. - Кажись, я и правда люблю её.
Всё. Наташка вдруг замолкает. Открывает рот, а закрыть так и не может. Смотрит на него, будто он сморозил, что-то совершенно невменяемое.
Мужчина опускает глаза, не в силах сдержать счастливую улыбку. Ну, не должен он типа улыбаться, щас же трагичный момент. Да и так улыбаться, когда собираешь бросить человека...
- Мы расстаёмся, Наташ. Найди себе кого-нибудь получше, ладно? Не скажу, что ты супер, но и не такая уж плохая, поэтому... Удачи, короче.
****
- Ох ты ж блять... - убито шепчет девушка, зажимая виски пальцами. - Скоро там аспиринчик подействует, а? Я щас сдохну.
- Да ладно, потерпи минут 10, должно полегче стать. Это ж сколько ты выжрала вчера, что сейчас в таком состоянии? - На него бросают такой взгляд, что он сразу понимает: много. - И что за повод? Ты явно не праздновала. Бабка из соседнего падика воскресла? Черт, я ведь даже не знал...
- Упаси Господь... Нет, она всё также мертва, и слава богу. Я просто... замоталась. Решила расслабиться. - Врет и не краснеет, скотина. Он-то это видит.
- Между прочим, когда ты вчера позвонила, я с Наташкой на свидании был.
- А... - Блондинка поджимает губы и отводит взгляд. - Черт, прости...
С Наташкой... Господи, как же ей хочется, чтобы в их разговоре больше не возникало это имя. Ну, не хочет она знать, что у них всё хорошо. Не хочет. И на свадьбу их тоже идти не хочет. И вообще... Боже, как сложно жить с ревностью...
- Хочешь, чтобы я с ней расстался?
- Конечно, - налегке отвечает златовласая и мгновенно цепенеет. Что она сейчас сказала? Однако Данька, кажись, этому значения не придает.
- Тогда поздравляю: я это сделал ещё вчера.
- Ч-что? Почему? - А лицо-то какое искреннее делает, будто и правда переживает, волнуется, сочувствует... И почему никто не ценит? Оскар все ещё ждёт.
- Ты только сейчас присядь, - с заумным видом кивает брюнет, укладывая ей руки на плечи.
- Я и так лежу, Дань. Что случилось? - хмурится уже по-настоящему, переживает тоже.
- А ты сядь, так удобней.
- Ладно... - Посматривает на него, как на дебила, но всё-же садится. - И?
- Тонь, я тебя люблю.
- Ты чо, придурок? Я тут родить была готова, а ты опять хуйню несёшь, - вздыхает и закатывает глаза. - Ей богу, Дань, я не молодею. Сердечко уже не то, уже не надо так пугать.
- А если я серьёзно?
- А если ты серьёзно, то прекрати нести хуйню, ладно? Говори уже, что у тебя случилось. И, нет, я не буду возмущаться из-за Наташи. Такое бывает, не подошли друг другу и...
- Тонь, - чуть улыбается, поддевая чужой подбородок пальцами. - Я тебя люблю.
- Блять, только не говори, что ты опять довел кого-то до реанимации, пока я в отключке была... Или... О боже... Ты разбил ту статуэтку, которую я хотела подарить твоей маме на юбилей? Блин, Дань, я ж специально поставила её у тебя в кладовку, чтобы...
- Тоня, я абсолютно серьёзно с тобой разговариваю.
- Твою мать... Значит... З-залетела, что-ли? И от кого? От тебя не могла, у нас последний секс был месяца два назад... А после... Я же... ни с кем... Черт... Вчерашний?
- Вчерашний? И кто это был?
- Я не знаю... Не помню, но... У меня всегда так низ живота тянет, после того как с тобой пересплю, поэтому... Кто-то явно был. Неплохой, видно, парень...
- Так это я и был.
- Очень смешно. Дань, твой член, кроме рук, походу, больше ничего больше не воспринимает... Надо... надо абортативные покупать...
- Бля, Тонь, сколько можно, а? Ты, сука, вообще что несёшь?
- Так всё-таки не залетела? Тогда что случилось, ты мне можешь объяснить?
- Да нихуя, блять, не случилось.
- В смысле, не случилось? Тогда нахуй ты мне эту херню чешешь? Чтобы ты начал сентиментальщину нести, должен случиться вселенских размеров пиздец!
- Может, потому что я на полном серьёзе с тобой говорю, нет?
- Я понимаю, Дань, понимаю. Я тоже тебя люблю, доволен? У меня один любимый лучший друг. Что ещё ты хочешь услышать?
- Вот же ж ебанашка, - цыкает брюнет и поднимается с места, от души пиная журнальный столик, который ожидаемо валится на пол от таких потрясений. Благо, не стеклянный. Уже проходили. Все стеклянные до этого разбивались в первую неделю. - Как человека тебя люблю, как девушку, не как друга, понимаешь?
- Нет.
- Дура, блять.
- Ты можешь нормально объяснить?
- Да как, сука, с тобой нормально разговаривать? Я не знаю, как ещё это всё объяснить. - Мужчина беззвучно жестикулирует, не зная, как донести до неё то, что сам не до конца понимает. - Вот! Как Наташку! Как Наташку тебя люблю.
- Это... Это больше похоже на оскорбление, Дань. Ты ж на неё основательный такой болт кладёшь.
- Да не в этом дело! Бля... Что ж с тобой так сложно-то, а? Вот скажи, Тонь, ты замуж хочешь?
- Ну... не знаю?
- Выходи за меня, а?
- Зачем? Или ты опять хочешь переписать на меня всё имущество, чтобы у органов не возникало вопросов, откуда у тебя столько бабла?
- Пошла ты нахуй, Тонь! Сиди и думай теперь, что у меня случилось, - окончательно сдаётся Данька и весь раздраженный уходит в собственную спальню.
Девчонка недоуменно хлопает ресницами. Сам хуйни напиздел, сам обиделся. Ей богу, белочка, не иначе. Но, конечно, то, что с Наташкой он расстался, хорошо. Она хоть ревновать перестанет. Бесит эта ревность. Дерьмовое чувство. Видно, Данька ей всё-таки не безразличен, как мужчина. И это... стремно. И правду ведь говорят, когда заявляют, что дружба между мужчиной и женщиной невозможно. Рано или поздно кто-то влюбляется. Походу, в их паре это она. Дерьмо-дерьмо. Надо как-то исправлять.
****
- Дань, - аккуратно начинает блондинка, заглядывая в чужой кабинет. - Ты всё ещё обижаешься?
- Нет, - вздыхает и машет рукой, подзывая. - Когда это, мне интересно, я всерьёз на тебя обижался?
- Ну, мало ли...
- А ты всё ещё думаешь, что я шутил?
- Когда?
- Когда говорил, что люблю тебя, Тонь.
- Нет, я понимаю, что не шутил. Я ж тоже тебя люблю.
- Ага. Как друга. Очень мило. - Вновь вздыхает и откидывается в кресле. - Знаешь, что такое френдзона?
- Знаю, - кивает, а глаза чистые-чистые. Если б она издевалась, ему было бы легче, ей богу. Вроде, умная девушка, а тут тупит хуже Наташки.
- Так вот, Тонечка, я у тебя во френдзоне.
- Ну, это очевидно.
- Блять...
- Дань... Чего ты так расстраиваешься? Это из-за меня? - Нагинается к нему с обеспокоенным личиком, в глаза заглядывает. - Скажи, если что-то не так, ладно?
- Иди сюда. - Мужчина хлопает по собственным коленям и усаживает туда барышню. - Помнишь нашу первую встречу? - Девчонка кивает и он продолжает. - Сначала я подумал, что ты ебанутая, честно, но потом, когда мы засыпали вдвоём в моей квартире, я уже был полностью уверен, что нашёл своего человека. Ты... ты другая, Тонь, не такая, как все. И я поуши в тебя влюблен. Давно, наверное, влюблен, просто понял это совсем недавно. Потому что думаю только о тебе, потому что сравниваю всех девушек с тобой и потому что готов сделать всё, что угодно, чтобы ты просто улыбнулась. Ты... ты тупишь. Конкретно тупишь и меня это расстраивает. Я больше не хочу быть твоим другом, понимаешь? Не хочу, Тонь. Хочу иметь на тебя все права. Хочу, чтобы ты была только моей, окей?
Блондинка подозрительно молчит. Смотрит на него. Смотрит. И ничего не говорит. Проходит минута, две, а Тонька всё молчит. Он тоже молчит. Ну, пусть думает. Что ему ещё сказать-то? Серенады о любви он всегда успеет спеть.
- Дань... - наконец подает голос и брюнет шумно сглатывает, ожидая ответ. - Я не хотела говорить, но вчера... Ты только не злись, ладно? Вчера котёнка нассала на этот в пиджак, ну, тот, в которым ты сейчас. Я как-то забыла об этом, а ты его надел и... Ну, это пиздец, Дань.
- Ты ебанутая? Какого хуя я узнаю об этом только сейчас?
- Ну... я думала, ты будешь злиться и побьешь его.
- А сейчас я, блять, не злюсь? Да я нахуй удушу этого шерстяного!
- А может, не надо? Он же маленький, не понимает ничего...
- Зато я всё понимаю. Пойдём, поедешь со мной.
- Куда?
- Домой. Переоденусь, в душ схожу, шерстяного на шаурму пущу. У меня куча дел, Тонь.
- А я тебе там зачем?
- А я с тобой не закончил. Мы восемь лет знакомы, Тонечка, я всё прекрасно вижу по твоим глазам. Ты же наконец поняла меня, да? Конечно, поняла. Я дам тебе время подумать над ответом.
****
- Ты чем там занимаешься?
- А? - Блондинка вздрагивает и оборачивается. Газа испуганные, бегают. Стоит раком у комода, шарится там. - Я искала, во что переодеться.
- Ты же прекрасно знаешь, где в моем доме висят твои шмотки.
- Ну... я захотела одеть твои?
- Поэтому полезла в кухонный шкаф?
- Да, - кивает и задвигает ящичек, из которого доносится предательское "мяу". - А тебе тоже не помешало бы одеться. Я, между прочим, девушка молодая, здоровая, поэтому красивые обнажённые мужчины меня вполне возбуждают. Жаль только, что ты импотент.
- Ну, во-первых, я не импотент, - усмехается и подходит почти вплотную, расставляя руки по обоим сторонам от её головы. - Во-вторых, как выяснилось, член у меня стоит очень даже хорошо именно на тебя. А в-третьих, я безумно хочу услышать ответ на своё признание. - Тянется к нижнему ящику, открывает и достаёт за шкирку плешивое создание, поднимая на уровень собственного лица. - Ну, а если ты всё-таки продолжишь меня динамить, я начну угрожать тебе "этим".
- Н-не трогай котёнку...
- Придётся, дорогуша.
- Ладно... Ну, я... наверное... наверное, тоже тебя... это... люблю...
- Что значит "наверное"?
- То и значит.
- А когда будет не наверное, а точно?
- Ну, например, когда ты перестанешь угрожать мне котёнкой.
- То есть можно сразу его убить?
- Даня! - возмущённо вскрикивает блондинка и пытается отобрать котёнку. - Отдай!
- Нет.
- Что значит нет? Ты сам говорил мне, что я могу его забрать!
- Надо было соглашаться тогда. Сейчас это предложение уже недейственно.
- Ну, блин, Дань, не издевайся.
- Хорошо, предлагаю компромисс, - с серьёзным видом кивает брюнет и поднимает указательный палец вверх. - Это чмо будет жить с тобой, без проблем. Только вот ты будешь жить здесь.
- Чего?
- Переезжай ко мне, идиотка.
- С какого это хрена? - опять возмущается, складывает руки на груди, но он слишком долго ее знает, чтобы заметить лёгкий румянец на щеках и смущение в целом. - Меня вполне устраивает нынешнее положение вещей.
- А меня нет.
- Не твои ли это проблемы?
- Мои. Поэтому я это и решаю. Теперь ты живёшь со мной.
- Идиот, - вздыхает, закатывает глаза и наконец забирает котёнку из чужих рук. - Люблю твою непрошибаемость.
****
- Ну, давай, Тонь, - чуть ли не мурчит мужчина, оглаживая стройные бедра. - Я не железный, а ты уже второй час ёрзаешь у меня между ног. Войди в моё положение, а? А лучше, конечно, я войду в твоё.
- Отстань, - недовольно шикает блондинка и скидывает чужие ручонки. - Ты мешаешь мне думать.
- Оо... Думает она. О чем думаете, дамочка? Это важнее моего члена? Ну, ты же его любишь, Тонь. Не издевайся так.
- Всё из-за тебя, между прочим, - бурчит та самая дамочка и тяжко вздыхает, откидывая голову назад, на широкую грудь. - Вот, что мне теперь делать с Наташей? Она ж меня возненавидит. А я так не могу.
- Уволь ее и дело с концами.
- Дурак, что-ли? Она этого не заслужила.
- Заслужила. Более чем. - Брюнет презрительно фыркает и обвивает руки вокруг тонкой талии, прижимая ее обладательницу ближе. - Хочешь - я ее уволю. Хочешь - просто сделаю так, что ты её больше никогда не увидишь. Всё, что захочешь, только скажи.
- Это неправильно...
- Неправильно? Нашелся тут моралист, - усмехается, целует светлую макушку и укладывает на неё подбородок. - Поверь, главное, что мне плевать, правильно ты поступаешь или нет, а остальное - хуйня.
- Так всегда было.
- Так, в чем проблема?
- Не знаю...
- А знаешь, где сейчас Наташка на самом деле?
- В смысле? - Девчонка хмурится и оборачивается, чтобы смотреть ровно в его глаза. - Разве она не на рабочем месте?
- На рабочем, - кивает, подтверждая свои слова. - Только вот, теперь ее рабочее место во Владивостоке. Вчера ещё ее туда послал, навсегда.
- Ты... Зачем так жестоко?
- Заслужила, - разводит руками в неутешающем жесте и не сдерживает усмешки.
- Идиот, - вздыхает, но и сама улыбается, окончательно расслабляясь в чужих объятиях.
****