Ну, так что?
Строить из себя жертву иногда бывает очень круто. Потому что обычно находится тот, кто по доброе душевной решает опровергнуть эти твои «злые мысли», доказать, что ты хороший, и вообще уделяет мало того, что внимание, так еще и внимание положительное.
Это очень тешит твое эго, не так ли. Когда ты выдавливаешь из себя слезы, когда желаешь, всем своим сердцем желаешь, чтобы кто-то сказал это заветное «Неправда. Ты классный. Милый. Красивый. Умный». Ну, или более развернуто, или более свернуто, в зависимости от того, кем манипулируешь.
Люди редко бывают полностью одиноки, но тем не менее все же бывают – возможно, ты один из них. А может и нет, кто знает. Мне-то откуда знать, это ведь ты сам должен решить... точнее, понять, сам ты в этой жизни, или все же есть кто-то. Кто-то рядом, кто стал настолько привычным, что ты просто уже его не замечаешь либо даже начинаешь раздражаться, принимая его услуги как нечто должное, да требуя полного... кольцевания его жизни на твоей личности.
Со стороны звучит противно и эгоистично, не так ли.
Но такое тоже бывает, и нередко. В мире вообще много чего случается, ничто не странно, ничто не адекватно, ничто не ненормально.
То, что мы называем странным-ненормальным-неадекватным-и-так-далее, на самом деле таковым не является. Как, впрочем, и то, что мы зовем не-странным-нормальным-адекватным-и-еще-пара-тысяч-слов, таковым (абсолютно «обычным», то бишь) не является. Потому что понятия «адекватный», «нормальный», «придерживающийся моральных принципов» выдумали мы сами.
И в этом нет ничего плохого.
Почему порицается «убийство ближнего своего»? Потому что это грозит проблемами. Как личностными (это уже обычно касается самих убийц), как и проблемами для человеческой стаи. Раньше, по крайней мере, второе явно было доминирующей темой. Но сейчас, когда нас почти восемь миллиардов, перенаселение произошло еще в конце семидесятых (кажется, стоило бы заняться поиском более точной информации на эту тему, но мы здесь ведь не за этим?), мы всего лишь размышляем о том, каковы шансы нормально понять этот чертов мир у нас, жалких людишек.
Хотя не такие уж мы и жалкие. Почему? Ну, например, потому, что не стоим на месте. А могли бы стагнировать и страдать всякой фигней. Но нет, мы идем дальше, даже если медленно, даже если на каждом шагу лажая. Но без лажи не будет успеха, ведь как тогда понять, что мы делаем неправильно, и что исправить, чтобы сия позорная ошибка больше не повторилась?
Ошибки строят нашу повседневность, нашу жизнь – незапланированные детки, как же, как же. Интересно, что было бы, если бы важные Земле люди... ну, скажем, не родились? Аборт. Несчастный случай. И так далее.
Но нет, наши дорогие Илоны Маски, Стивы Джобсы, великие музыканты, писатели и другие ребята живы и продолжают двигать мир вперед. Ну, или продолжали бы.
А ведь во время рождения великих людей, где-то сто процентов проводились еще аборты. И – кто знает, сколько возможных великих ученых убили их матери-отцы-кто-там-еще.
Я это к тому, что всегда есть еще куча-куча вариантов настоящего. А ведь был вариант, что в двенадцатом и правда случится конец света. И бам! Падает на Землю, значит, метеорит. И стирает к чертям всю эту самую Землю, которую мы так любим, чтим и уважаем.
Но он не упал. И поэтому ты – да, именно ты – вынужден вставать в шесть утра и переться на учебу-работу-что-то-еще.
Но положим. Тебе очень скучно на работе-учебе-и-чем-то-еще. Это грустно, и я очень сочувствую (на самом деле нет, но давай опустим этот факт, договорились?), но дело не в том. А в том, что бы было, если на Землю в несчастном двенадцатом (или нашем любимом двадцатом, о, братишка, мы о тебе еще поговорим) и правда бы грохнулся метеорит. И снес бы все на этой Земле так, чтобы... ну, если бы не все вымерли, так хотя бы большая часть, без которой меньшая – ничто.
Нет, правда, а что тогда-то? Новая жизнь? Или человек бы возродился? И пошел бы по новой, только теперь как в аушке про постапокалипсис? Ха-ха, представь: бипедальная обезьянка бегает с полу-сгоревшим смартфоном по пустыне-руинам, некогда бывших супермаркетом, да ищет, чем бы перекусить. И находит коробку Принглс. Старую, запечатанную, новую еще такую, красивую. А чипсов-то достать так и не умудряется. Ах, красота...
Но положим.
А что бы было, если бы конец света (а точнее просто нашего – ну, человечества - существования) произошел как-то по-другому? А какие там есть варианты... Сверхновая, черная дыра, внезапные проблемы с солнцем, чертова Нибиру (в нее кто-то верит? Я не особо смотрел космические ютуб-каналы в этом году, просветите несведущего), вулканы, землетрясения, цунами... Хотя, окей, ладно, землетрясение предполагает цунами. Потоп.
Ну, в этот раз у нас Ноева ковчега не будет. Будет ковчег Эппл, а к нему у тебя будет билет, где активирующую его часть нужно будет покупать отдельно, а потом идти в сервис и устанавливать. И платить снова. В общем, весело бы было, согласись.
Но хорошо, отложим потоп. Что там по вулканам?..
Хотя зачем, стоп, зачем мы вообще сейчас размышляем о том, каким бы образом могли вымереть в двенадцатом? Чтобы я пошутил свои шутки? Хорошо, я это сделал. А теперь перейдем к шутке куда более крутой, которая запустила цепную реакцию на почти-почти весь двадцатый, который уже прошел. Интересно, сколько еще людей будут вздыхать от облегчения, и сколько еще будет путать «20» с «21» в конце цифровой даты?
Ну, много. Разумеется, мы почти все такие. Но вот к чему вздохи, я слегка не понимаю. Точнее я понимаю – некоторые вздохи, дабы поддержать Великую Шутку Два-ка Двадцатого (коротко «ВШДД»), а некоторые – из-за реальной веры.
А вы что, думали, что в полночь, то есть первый час два-ка двадцать первого весь мир вмиг расцветет, а дельфины, которые вернулись в Венецию, увеличат свою популяцию вдвое? Или что Дед Мороз назад христианство примет, чтобы Новый Год в два-ка двадцать первом бы таки случился?
Нет, ну, Дед Мороз может и принял, кто там знает. А вот насчет дельфинов (а особенно об их присутствии в венецианских каналах) я очень сомневаюсь. Но положим, мы тут не млекопитающих обсуждаем. Ну, точнее, млекопитающих, но не дельфинов. А нас. Людей. Ту самую вроде и заразу Земли, а вроде и ее отличительную черту. Ну, по крайней мере на ближайшие несколько галактик. Или больше. Кто знает...
Так вот.
Нет, мир не улучшился. Если, конечно, ровно в полночь трудолюбивый онколог-исследователь не нашел лекарство, лечащее рак, или, там, какой-то техно-ученый – способ преодолеть скорость света.
А скорость света мы не преодолеем, если я не ошибаюсь. А еще вселенная – это тор. Не персонаж, а фигура такая, очень трудная. Но похожа на пончик. Круто, правда?
Но давайте допустим, что миру улучшиться за одно мгновение так и не удалось, учитывая, что на сие и так было мало шансов. И вернемся к тому, о чем я хотел бы поговорить. А именно – о ВШДД. И что это за ВШДД-то такое?
Ну, расшифровывается это, как вы знаете, довольно просто: Великая Шутка Два-ка (еще, как вариант, Две Тысячи, но если так, то нужно добавить букву «Т») Двадцатого. Но вы ведь это знаете, а я знаю, что вы знаете. Вам больше, наверное, интересно, а что это за шутка-то такая.
Ну, дам вам подсказку. С чего начался двадцатый?
С горящей Австралии – раз. С войны США и еще какой-то страны, не очень помню – два. С хакерской атаки на Фикбук – три. Ну и, конечно же, с SARS-CoV-2, то бишь Covid-19, то бишь с коронАвируса, коронОвируса и прочие ошибки в его потоковом («народном») названии – четыре. Ну, и еще парочки сотен миллиардов личных и немного больше, чем личных, проблем у почти восьми миллиардов земных жителей.
И все это так интересно смешалось, что кто-то из этих восьми миллиардов такой возьми и брякни: «Две тысячи двадцатый – год катастроф. Две тысячи двенадцатый, учись, как надо делать апокалипсис». Ну, или как-то по-другому. В общем, потом начался карантин, который еще загнул Ведьмака от Нетфликса. А там был хайп... ну, по самому Ведьмаку и пейрингам оттуда. Мне это, как писателю (ну, его пародии), важно. И некоторым из вас это тоже было важно. Но вернемся.
В общем, все подхватили эту очень актуальную шутку и на проблемы, которые, пусть и в другом представлении, встречались и в прошлых годах, стали обращать куда и куда больше внимания. То есть выделять. Я уже не помню, как этот синдром называется, но вроде бы, когда ты во что-то веришь, то везде ищешь этому подтверждение. Даже если твое верование абсурдно (требую защиту чувств атеистов, и на этом конец цитаты). Или вполне адекватно.
Ты в него веришь, это важнее всего – и ищешь все, что бы его подтвердило. А людям так понравилась эта шутка, что они возьми, да и поверь. И давай искать проблемы в бедном двадцатом, который отличился лишь красивым номером, да чертовым ковидом, который да, и правда попортил Земле мирную жизнь. Я, кстати, им даже управлял – в Plague Inc*. Весело было.
Так, но к чему я клоню-то?
А к тому, что в каждом году случалось до фигища разных проблем. А помните тринадцатый? А четырнадцатый? Например, майдан. Мне об этом отец рассказывал, мы-то украинцы. А там такая жесть творилась... но помогла. Помог майдан, хоть и больно было. Всем. Без исключения. Ужас, пишу сейчас в стиле одного украинского журналиста-русофоба. Не подумайте, я таковым не являюсь (журналистом и русофобом, разумеется), но не суть.
В общем, бывали года и потруднее.
Ах, да, майдан... А помните Беларусь? А помните августовы выборы? Ах, красота какая... не знаю, мало верится, что это все поможет. Я в начале ведь и правда сидел, смотрел, мониторил, смайлики ставил, поддерживал своих оттуда знакомых. Но затем задолбался и послал все это подальше.
Но собственно!
Человек может поверить в любую ахинею, что была сказана в удачный момент. А чтобы этот момент выбрать, нужно либо очень хорошо человека (или группу людей) знать, либо долбить постоянно. В общем, пропагандировать.
О, привет, мы перешли на пропаганду. А все началось с чего? А, да, с размышления, а каково это – строить из себя жертву и желать того, чтобы тебя пожалели, да предоставили любовь.
Если хотите больше таких размышлений о мире, да обо всем, что в нем происходит – пишите в комментарии, что ли.
Ваш Тоха Санчез.