Друзья

Синоптики для разнообразия сделали правильный прогноз. На улице стояла удушающая жара, а в 'кабинете' Инны Алексеевны сохранялась приятная прохлада. Я нервно переплетала пальцы, сидя в уже знакомом синем кресле. Психолог в это время отошла поговорить по телефону, очень вовремя зазвонившему, когда я пришла.

- Чего ты так переживаешь? - недоуменно поинтересовалась Роза. Она сидела на подлокотнике кресла напротив и подпиливала ногти, хотя я прекрасна знала, что это не в ее характере.

«Потому что тот факт, что меня еще и на лето к ней оставили, говорит о том, что на родители мне все еще не верят!» - раздраженно ответила я. Судя по тому, как дампир поморщилась, ответ получился слишком громкий и резкий.

- Да ладно, она же психолог, а не психиатр, - беспечно отмахнулся Стайлз, тут же возникнув рядом со мной. - Хотя одно от другого недалеко, - глубокомысленно заметил пятью секундами позже.

«Издеваешься?!» - я резко поворачиваюсь в его сторону. Парень мгновенно поднимает руки в жесте 'хорошо-хорошо, только не убивай'. - «Получается, что все мои попытки изображать нормального подростка прошли в пустую» - тоскливо пояснила я, сгорбившись.

Психолог закончила разговор и, положив мобильник на столик между креслами, села напротив.

- Извини, - произнесла она, улыбаясь. Я выдавила какое-то подобие улыбки в ответ. Я не имела представления, что делать дальше. Продолжать играть примеренную роль? А к чему это приведет?

- Как я уже говорила, ни к чему хорошему, - напомнила Гермиона. Выглядела она как-то устало и подавлено, точно отображая мое настроение. - Я тут подумала... Может, стоит поговорить с ней начистоту? Рассказать обо всем, вдруг она поймет и поможет найти решение? - предлагает гриффиндорка.

- Единственное решение - уложить Лину в дурдом, - ехидно комментирует Энди из "Колдовской истории". Ее тут же наградили ворохом осуждающих взглядов. - Что? Правда же.

Я не сдерживаюсь и вздыхаю. Инна Алексеевна мгновенно цепляется за это и озабоченно спрашивает:

- Лина, все в порядке? Ты ведь знаешь, что можешь всем и всегда со мной поделиться.

От этой заботы меня подташнивает. К тому же из-за жары разболелась голова и боль все не желает проходить. Мне просто хочется спрятаться ото всех людей и всего мира, завернуться в одеялко и просто заснуть. Желательно еще и не проснуться, чтобы было спокойно, тихо, тепло, уютно и без проблем, которые обязательно решать. Только вот в реальной жизни так не бывает. Здесь я должна разгребать все неприятности и проблемы.

- Эй, - моей руки мягко, поддерживая, касается Ирка. Она заглядывает мне в лицо. Уголки ее губ приподнимаются в улыбке. - Ты можешь перестать мучаться и путаться в собственных отговорках. Просто поговори с ней открыто, хватит прятаться. Хранить секреты тяжело, я-то знаю.

Я перевожу взгляд на окно - шторы задернуты, оттого свет в комнате приглушенный, словно бы обволакивающий. Если я сейчас все расскажу, то перечеркну все свои прошлые старания и слова. Если нет, то скорее всего буду ходить сюда все три летних месяца, а может и больше. Мама тонко чувствует, когда лжешь или что-то скрываешь. И она не отстанет, пока не добьется правды.

- Хорошо, - отрывисто говорю я, внимательно посмотрев на собеседницу. - Только поклянитесь, что это останется между нами, - психолог уже разомкнула губы, чтобы возразить. - Не надо делать вид, что не понимаете. Я знаю, что Вы обсуждаете каждую нашу встречу с мамой.

Я видела, как Лина одобрительно кивнула. Это меня немного подбодрило.

- Договорились, - неожиданно соглашается Инна Алексеевна.

- Знаете... - начинаю я и тут же запинаюсь. - Мне всегда нравилось читать книги, смотреть фильмы. Всем, должно быть, знакомо это чувство, когда восхищаешься героем, хочешь быть похожим на него. Я же полностью окуналась в историю. Видела этим персонажем себя, участвовала в происходящих с ними событиях. Все чаще и чаще я чувствовала историю, словно являюсь ее неотъемлемой частью. Приятное чувство. Со временем я даже начала предугадывать, что мог бы сказать тот или иной персонаж в определенной ситуации. Всех своих знакомых я замучила разговорами о выдуманных мирах и прочим. Я стала жить этими историями, я не могла от них отказаться. В общем-то... Вскоре я отказалась от общения с теми немногими людьми, с кем раньше неплохо ладила. Мне и так было хорошо, у меня были они. Мои друзья. Мои персонажи. Я стала их видеть. Они возникают тогда, когда подходят, говорят со мной, дают советы, помогают. Не знаю, как это правильнее объяснить, чтобы Вы не сочли меня сумасшедшей. Они были со мной всегда, окружали теплотой, общением, тем, чего мне хотелось. Они и сейчас здесь, - с нежной улыбкой я смотрю на друзей. Они понимают и всегда понимали. - Например, позади Вас стоят Фред и Джордж, строят гримасы. Рядом со мной, - похлопала со своему подлокотнике кресла. - Стоит Стайлз. На Вашем подлокотнике сидит Роза. У окна стоит Лина, скрестив руки на груди. Там же Танька. С другой стороны от меня Ирка и Гермиона. У стеллажа с игрушками Энди, она балуется с водяным пистолетом. Джон увлечен чтением одной из Ваших книг. Фэш разбирается с часами, а Василиса просит его не портить имущество. Китнисс одобрительно кивает, она сидит на ковре между нами. Их много и они все здесь, - заканчиваю рассказывать я.

И вправду персонажи заполняет все пространство. Вот рядом с Китниссс возникает Элиссон, они начинают обсуждать особенности стрельбы из лука и делятся опытом. Драко и Гермиона снова спорят и обмениваются колкостями. Роза и Трис решили померяться силами, а их возлюбленные, Дмитрий и Тобиас, негромко над этим посмеиваются. Клэри испытывает на Эмме новую руну, а Энди бросила пистолет и теперь приплясывает неподалеку, умоляя Сумеречную охотницу и ей такое нарисовать. Ирка отошла к Василисе, теперь они спорят по поводу своих сил и возможностей. К спору подключается Перси Джексон и теперь они с юной Хортицей обсуждают своих родителей. Шерлок пытается доказать Стайлзу, что у них с Малией не может быть ничего путного, на что парень шутит по поводу неуправляемых шипперов.

- То есть... - произносит моя собеседница. Но я по глазам вижу, что она растеряна и вовсе не собирается ничего предполагать.

- То есть они часть меня, - подсказываю я. - Мое сознание вызывает их. Это как сторонняя помощь, но все мысли и знания исключительно мои.

Забавно. Пока я не начала озвучивать всю сложившуюся ситуацию вслух, я не хотела воспринимать действительность. Теперь же я все поняла и на удивление спокойна.

- Значит, то что ты раньше говорила о друзьях, касалось персонажей... А не реальных людей? - уточнила психолог. Я киваю, не в силах говорить что-то больше. На душе стало гораздо легче, но одновременно я чувствую себя вымотанной. - Однако эти персонажи - это ты. И то, что говорят они - это твои мысли, просто оформленные под характер персонажа? - снова киваю. - Теперь стало понятнее. Спасибо, что открылась, - Инна Алексеевна улыбается, будто ребенок, получивший подарок просто так.

- И? - спрашиваю я. - Что посоветуете?

- Отпусти их, - просто отвечает она. Откидывается на спинку кресла и невольно оглядывается, памятуя мои слова о близнецах Уизли. Я вижу, как они в упор строят рожицы женщине. Улыбаюсь.

- Я подумаю, - смотрю на часы. - Наш сеанс подошел к концу, могу я идти? - не дожидаясь разрешения, встаю и направляюсь к выходу. У самой двери застываю и неуверенно оглядываюсь. - Вы ведь не расскажите родителям?

- Конечно, - я буквально ощущаю ее понимающую улыбку. Выбегаю в подъезд, зная, что это наша последняя встреча. Сегодня психолог позвонить маме и скажет, что все улажено.