Последний заказ

– Все должно быть сделано тихо и как можно быстрее. Лучше бы тела вообще не нашли.

Джимми Пирс беспокойно расхаживал вокруг дубового стола, изредка поглядывая на неподвижную фигуру, расположившуюся на стуле перед ним. Однако, когда его глаза случайно пересекались с рыбьим взором посетителя, спокойно и внимательно следившего за каждым движением, по спине молодого редактора газеты «***Ньюс» пробегала невольная дрожь. Обычно он не был столь робок с собственными сотрудниками. Даже, напротив, держался довольно нагло, пользуясь авторитетом недавно почившего отца, от которого в наследство и получил «дело». Но этот человек с его стеклянным взглядом, ровной осанкой и тараканьими усиками заставлял Джимми ощущать леденящий дискомфорт, который, должно быть, испытывает человек при виде ядовитой змеи.

– Так вот, кхм, Генри... – произнес наконец редактор, собравшись с силами и прочистив горло, – Ситуация сложилась не из приятных.

Джимми снова поймал выжидающий взгляд рыбьих глаз и, чтобы скрыть свою неловкость, начал деловито перебирать бумаги, сваленные на краю стола.

– Вы читали наш последний номер? Нет? Очень рекомендую, там есть одна крайне интересная статья, – произнося это, он вытянул из-под груды макулатуры листок, испещренный пометками, собираясь передать его собеседнику.

– Я ознакомился с заголовками, мистер Пирс.

– А... Ну, значит, вы представляете, о чем идет речь, – разочарованно протянул редактор. Бумага полетела в разрозненную кучу своих собратьев, образовавшуюся из-за не слишком искусных попыток Пирса аккуратно выудить указанный документ из стопки. – Сотрудник на последнем «предприятии» совершил грубую ошибку, которая ставит под удар всю контору. Мы не должны закрывать глаза на столь грязную работу.

– Вы не обязаны посвящать меня во все детали. Все, что мне необходимо – это имя и место.

– О, – снова смутился Пирс, – я лишь подумал, вам будет полезно знать, что придется иметь дело с коллегой.

Его посетитель вежливо склонил голову, подтверждая это предположение. Редактор вновь пошарил по столу и протянул гостю цветастую рекламную афишу, с которой приветливо улыбалось миловидное женское личико. Тонкие паучьи пальцы бережно ухватили бумажку за край, и подернутые мутноватой дымкой глаза быстро забегали по не отличавшимся оригинальностью фразам. Спустя минуту взгляд читавшего вновь обратился на Джима.

– Работает в баре «Канарейка», – зачем-то пояснил последний. – Там часто собираются нужные люди, и до последнего случая она вполне неплохо справлялась. Но теперь в деле замешана полиция, в конце концов, через девчонку могут выйти и на нас, поэтому лучше подстраховаться.

Его собеседник снова понимающе кивнул.

– Она довольно опасна. Я ни в коем случае не сомневаюсь в вашей квалификации, но все же будьте начеку.

– Не беспокойтесь, мистер Пирс, – поднимаясь и как-то странно потирая руку, произнес таинственный гость. – У меня ошибок не бывает.

На этой эффектной фразе диалог был закончен, и вскоре высокая фигура посетителя скрылась за дверью.

«Самодовольная ящерица» – передернув плечами, подумал Пирс.

«Олух», – произнес про себя Генри Смайт, выходя из здания «***Ньюс». Рука, беспокоившая его в течение всего разговора с начальником, снова болезненно заныла, и он с легким сожалением взглянул вверх на окна кабинета, который покинул несколько минут назад. «Пусть это и не самая благородная работа, все же чертовски жаль», – не дав себе продолжить эту мысль, он решительно зашагал по тротуару в направлении бара «Канарейка».

Последний находился в паре кварталов на углу улицы, ночью отведенной под скопление мусора криминального, а днем буквального. И поскольку солнце еще не село, блестящим ботинкам Генри пришлось пережить неприятное знакомство с осколками битого стекла, обрывками бумаги и обильным количеством грязи. Он обошел здание кругом и обнаружил маленький закоулок, ведущий к черному ходу. Удивительно, но это место оказалось еще грязнее главной улицы. Задняя дверь оказалась незапертой, но зайти внутрь Смайт не решился, да и особой нужды не было. На этом предварительный осмотр прекратился.

Вечером того же дня наш герой сидел за столиком у самой сцены, стараясь придать своему лицу восторженно потрясенный вид. Справедливости ради, он действительно был приятно удивлен если не вокальными навыками (о нет, только не вокальными), но общим впечатлением от намеченной жертвы. Девчушка, хоть то и дело давала петуха, была очень мила. Сложно было представить, что это очаровательное существо работало в том же «бизнесе», что и Генри. Впрочем, подумал он с усмешкой, по-видимому, и в этом деле она не была так уж хороша.

Когда выступление было окончено, и артистка удалилась в гримерную, Смайт подошел к грузному охраннику, с просьбой передать мисс Блаббер визитную карточку. Тот, хмыкнув, вразвалку проковылял к двери, трижды постучал, крикнул: «Лиззи, к тебе поклонничек», – после чего последнему было дозволено войти. Последовал короткий обмен любезностями и киллер, думаю, пришло время называть вещи своими именами, пустил в ход все свое холодное обаяние. Во время этой весьма недолгой встречи гримерная оказалась подвергнута скрытому, а потому не слишком тщательному осмотру, а на следующий день, после еще одного концерта, с ключа от туалетного столика был снят слепок.

Третий визит состоялся несколько раньше предыдущих. Солнце еще не скрылось за горизонт, а изящная рука в белоснежной перчатке уже трижды стукнула по двери заведения, и в небольшом окошке немедленно появились глаза привратника. Его суровый взгляд быстро скользнул по букету роскошных георгинов (Генри успел купить их в более приличном районе по дороге сюда), а после и по бумажнику, который вновь прибывший в этот момент вытаскивал из внутреннего кармана. «Я к мисс Блаббер», – смиренно произнес Смайт, стараясь напустить на себя вид пылкого влюбленного, подкрепляя свои актерские способности купюрой. Привратник оказался не чужд драматическому искусству и, по-видимому, всецело уверовал в вечную любовь посетителя. Но приверженность правде пересилила, и ему пришлось признаться, что певица еще не явилась. Генри выказал желание подождать. На свет появилась еще одна купюра, и улыбающийся охранник проводил посетителя в гримерную актрисы.

В прошлые разы ему не удавалось толком рассмотреть окружающую обстановку, профессиональный взгляд цеплялся только за важные мелочи, но сейчас, ввиду отсутствия хозяйки, можно было хорошенько осмотреться. Отвратительно розовая комнатка с полосатыми обоями поросячьего цвета, заставленная и завешанная различного рода безделушками. Возложив цветы на маленький столик, Смайт приступил к стремительным действиям. В ранее запертом ящике был обнаружен пистолет и коробка с патронами. Спустя пару минут револьвер навсегда закончил карьеру огнестрельного оружия и перешел в разряд бесполезных пугачей. Все было готово к последнему представлению.

Решающий момент был назначен на следующий вечер. Смайт, сдерживая зевоту, в очередной раз прослушал набивший оскомину репертуар. «Если у меня и не было личных счетов с этой девицей, то к четвертому просмотру этой ерунды причина для убийства все же вырисовывается», – мелькнуло у него в голове на последнем мучительном пассаже. Теперь нужно пройти в гримерную, подарить цветы и пристрелить, пока она ставит их в вазу. Дальше пожарный выход, машина и тихое местечко, где тело еще долго не найдут. Он вздохнул. «Немного жаль. Но это последнее дело, надо выполнить работу и не оплошать».

Дверь в гримерную открылась, и певица расплылась в кокетливой улыбке, приглашая гостя зайти внутрь. Как и положено в таких случаях, Смайт сначала осыпал комплиментами ее выступление, а далее, смущаясь и запинаясь (вот подлец), перешел к восторгам уже от самой исполнительницы. Цветы были вручены, и раскрасневшаяся девушка поспешила на поиски вазы с водой, а ее хладнокровный обожатель расположился в безвкусном плюшевом кресле у столика. Смайт не хотел, чтобы певица видела оружие. Конечно, мгновение до выстрела невелико, но успеть закричать все же возможно, лучше перестраховаться. Он спрятал руку с пистолетом под цветастой скатеркой и выжидал, когда жертва появится из ванной комнаты. И она появилась. С револьвером в руке.

– Разве это прилично, приходить к девушке с пушкой наготове?

– Я же принес цветы, – справедливости ради заметил киллер. – Бросьте вашу игрушку, она не выстрелит.

Голос его звучал спокойно и уверенно, хотя внутри все сжалось. Пистолет был другой. Но даже это не было бы проблемой, если бы не судорога, в самый неудачный момент сковавшая руку с его собственным оружием.

– Врете, – возразила девушка. – Иначе вы бы уже пристрелили меня.

– Не люблю спешить, – он лихорадочно перебирал варианты, как выйти из щекотливого положения. Быть убитым на последнем задании, вот это номер! – Как вы догадались?

– Я так и знала, что Джимми пришлет кого-то. Скользкий глист! Обидно, что это вы, такой милый парень. Я уже напридумывала себе невесть что. Хотя я должна была догадаться, что такие усы не могут быть настоящими.

Смайт обиженно заморгал и провел свободной рукой по верхней губе.

– Нет-нет, это мои... – протянул он чуть менее уверенно, чем собирался.

– Ой, простите, голубчик, я подумала, что вы решили замаскироваться, – смутилась мисс Блаббер.

Несколько секунд она стояла в нерешительности, должно быть, решая, попытать ли удачу с пистолетом или попробовать позвать на помощь. Несмотря на судорогу, он, конечно, мог бы пристрелить ее прямо сейчас, и едва ли она успеет сделать ответный выстрел. Но спускать курок очень не хотелось, и причина была не только в боли, к ней примешивалось что-то еще. Что-то непонятное. Из размышлений его вывел словесный поток, обрушенный на него певицей:

– Вы понимаете, тут такая штука, я ведь не собиралась его убивать, вернее, конечно, собиралась, но не во время выступления. Получилось-то все случайно. Эта дуреха Джесси должна была подать мне пистолет для ковбойского номера, ну вы знаете, со шляпой. Я забыла его в гримерке, а нужно уже выходить, ну я и прошу, значит, Джесси принести. А она, идиотка, вместо того чтобы взять из ящика, полезла в мои вещи. А на вид-то их и не различишь почти! Ну я и пальнула, счастье еще, что попала ровно в заказанного человека, так что, в общем-то, работа сделана. А то, что полиция теперь спрашивает, откуда пистолет, тут уже и Джимми мог бы... Чего это вы взялись синеть?

Лицо Смайта теряло цвет с той же скоростью, с какой его собеседница выстреливала в него излишними подробностями. Глаза, и без того на выкате, казалось, вот-вот окажутся на полу. Тонкие пальцы свободной руки намертво впились в ручку кресла. Все существо киллера приобрело единое выражение необыкновенной муки. «Артрит», – только и сумел выдавить он.

Певица какое-то время стояла в нерешительности, все еще держа палец на курке, и Смайт уже мысленно попрощался с жизнью, которая, впрочем, и так по ощущениям должна была с минуты на минуту его покинуть, как вдруг девушка опустила пистолет и стремительно выбежала из гримерной. Киллер облегченно вздохнул. «Конечно, смешно завершать такую блистательную карьеру на столь глупой ноте, но все же это не худший исход. А может, даже и лучший», – подумалось ему. Боль все не отступала, он попытался размять закостенелый сустав, но сделал только хуже. Новый приступ заставил его согнуться пополам и прикусить губу. В это время дверь снова отворилась. «Должно быть, полиция», – пронеслось в голове.

Но на пороге снова стояла мисс Блаббер. На этот раз вместо пистолета в руках у нее красовалось ведерко из-под шампанского.

– Я принесла льда. Давайте, что там у вас болит, – и прежде, чем он успел что-то возразить, у Смайта отобрали оружие и перчатки, а скрюченная конечность оказалась в окружении подтаявших льдинок. Мисс Блаббер вновь затараторила, – у моего папаши, мир праху его, тоже такая кондрашка случалась. Он у меня фермер, мир праху его, теперь корчует грядки на небесах. Мы с мамашей по десять раз на дню таскали ему куски холодного мяса из погреба. Не напастись было на паразита. Мир праху его. Снимайте пиджак, надо помассировать руку.

Смайт попытался мягко возразить, но под натиском болтовни мисс Блаббер пиджак как будто сам слетел с плеч и смиренно повис на спинке кресла. Боль постепенно утихала, а девушка, принявшись за разминку его предплечья, продолжила беседу, на этот раз позволив и противоположной стороне вставить реплику:

– Давно это у вас?

– Стало заметно только в этом году. Работа руками, сами понимаете. Возможно, что-то повредил на задании.

– Предприятии, – ехидно поправила певица. – Джимми мог бы дать вам отпуск, чтобы подлечиться. Но эта пиявка только и знает, что считать барыш.

– Это мое последнее дело. Я планировал потратить выручку на поездку в Хот-Спрингс, слышал, там чудодейственные источники. Быть может, там мне вырастят новую, – Смайт с кривой усмешкой покрутил распухшим суставом.

– Бедняжка! И из-за меня вам теперь не заплатят?

– Что вы, это не ваша вина. И от лица фирмы приношу вам извинения за свой непрофессионализм. Обыкновенно у меня все чисто. Первый класс.

– Вот видите, и с вами промашка вышла, я то и говорю, с каждым может случиться.

Смайт кивнул. Приятная, однако, девица. Болтушка, но для молчаливого Смайта в этой сбивчивой трескотне виделось что-то необыкновенно успокаивающее. Да, несомненно, так гораздо лучше. К черту Пирса с его заданиями! Он даст ей улизнуть, и девчонка затеряется в мириадах других певичек, сбежавших с опостылевшей работы. Блистательная карьера завершится на милосердии. С Хот-Спрингс, правда, по-видимому, придется попрощаться.

– Знаете что? Вам ведь наверняка не нужно, чтобы мое тело нашли?

– Наверняка не нужно, – последовало растерянное подтверждение.

– А как же вы докажете Джимми, что дело сделано?

– Поверит на слово. У меня промашек не бывает.

Мисс Блаббер хотела было возразить, но решила не спорить.

– Так вот, я давно мечтаю покинуть этот гадючник. Тут свиньи еще почище Джимми. Почему бы вам просто не сказать ему, что пришибли меня? Я смоюсь целая и невредимая, а у вас в кармане денежки и билет в горячие ванны.

Несколько минут Смайт сидел неподвижно, обдумывая это возмутительное предложение. Все-таки речь шла о кодексе джентльмена. Мог ли он поступить как последний вор, мог ли обмануть работодателя, доверившему ему дело? Ну нет, всему есть предел. С другой стороны, тут же пронеслось у него в мозгу, ведь Джимми Пирс приказал ему избавиться от собрата по ремеслу, к тому же от дамы, в конце концов, от очаровательного создания. Что за безжалостная подлость! Да и кто может поручиться, что через некоторое время его самого не постигнет та же участь?

– Разумно, мисс Блаббер, – произнес он, вставая и накидывая пиджак. То ли из благодарности за облегчение страданий, то ли по другой причине, Смайт наклонился к руке певицы и запечатлел на ней галантный поцелуй. – Спешу откланяться.

У самой двери его охватило уже не напускное смущение. Он обернулся.

***********************************************************************

Из груды скопившейся корреспонденции на письменном столе Джимми Пирса высовывался уголок открытки. Скорее всего, она полетит в мусорное ведро, так и не будучи просмотренной, и главный редактор газеты «***Ньюс» так и не прочтет насмешливую надпись, смысл который в любом случае вряд ли доберется до его не слишком быстро варящих мозгов. «Мистер и миссис Смайт шлют привет и благодарность из Хот-Спрингс, Арканзас». Оно и к лучшему. Никто не любит узнавать, что потратил деньги впустую.