XIV
***
— Поверить не могу, что это уже происходит. Сегодня — выпускной вечер. Мы больше не школьники! Представляешь, Кортни?
— Я давно перестала чувствовать себя школьницей, так что ещё как представляю.
К своим почти восемнадцати годам я так и не научилась краситься адекватно, а впереди ждало серьёзное мероприятие, поэтому сейчас мне помогала Кортни, уже двадцать минут порхавшая надо мной.
— Что у вас с Эмерсоном, я так и не поняла? Вы мутите или у вас свободные отношения?
— У нас отсутствие отношений, Кортни. Он мне нравится, но я для него, очевидно, очередная, как он там говорил, пустая лампочка.
— Вот же гонд…
— Спокойней, Тейлор. Всё в порядке. Я как-нибудь переживу всё это. А как в колледж перееду, так вообще о нём забуду! Поселюсь в общежитии, и от Кайла Эмерсона в моей жизни не останется и следа.
— Ты будто себя убедить пытаешься, а не меня.
— Вполне возможно так и есть.
— Чудная ты, Миллер.
Завершив последние штрихи, Кортни сообщила, что она закончила творить. Теперь я была полностью готова: чёрное обтягивающее платье до колен с открытыми плечами и длинным рукавом, нюдовый макияж, длинные стрелки, высокий хвост с небольшими прядками у лица и чёрные туфли на каблуке (на удивление, удобные). Кортни с восторгом оглядела меня и заявила, что будь она парнем — от меня бы уже ничего не осталось. Что ж. Сочту за комплимент.
Такси довезло нас до школы как раз к нужному времени.
Внутри было много декора, фотозон, а так же танцпол и столик с внушающим количеством выпивки и закусок. Последнее заинтересовало меня больше всего, поэтому я подошла к столику, с любопытством разглядывая ассортимент.
— Мне нравится когда ты пьяная, но постарайся запомнить этот вечер.
Медленно оборачиваюсь, и встречаюсь глазами с Эмерсоном. Мой взгляд скользит вдоль его тела, и чем больше я на него смотрю, тем сильнее захлёбываюсь в собственной слюне: белая рубашка с чёрным галстуком, чуть расслабленным у основания, чёрные брюки и пиджак. На кисти швейцарские часы, а на ногах идеально начищенные туфли.
— Леди, — он немного опускает корпус в поклоне,
— Должен сказать, выглядишь обворожительно.
— Ты и такие прилагательные знаешь?
Кайл, как обычно, чуть усмехнулся в ответ на мою колкость.
— Хочу потанцевать с тобой прежде, чем твоя память покинет тебя под действием алкоголя.
— Эй! Это было всего раз.
— А до этого ты особо и не пила.
Эмерсон оплёл пальцами мою ладонь, и вывел куда-то к краю танцпола.
— Прежде чем танцевать, нужно пригласить на танец, и получить одобрение.
— Я его получил, — коротко и сдержанно раздался над ухом басс, когда Кайл уверенно и неспешно вёл меня в танце.
— Я ведь и слова не сказала!
— Я получил одобрение от самого себя. Мне этого достаточно, чтобы начать действовать.
— А если я не хочу танцевать с тобой?
— Хочешь.
— Откуда такая уверенность?
— Ты уже танцуешь со мной. Если бы не хотела — залепила бы пощёчину и гордо ушла к фуршетному столику.
— Аргумент.
Тихо усмехнулся. Чувствую, как его ладонь, лежащая на моей талии, притянула меня к нему чуть ближе положенного для танца расстояния.
— Когда же ты прекратишь играть со мной, Кайл?
— О чём ты?
— Каждый раз, когда я пытаюсь перестать думать о тебе, ты делаешь всё возможное, чтобы я снова думала о тебе.
— Да.
— Тебе не приходило в голову, что мне плохо от твоих издевательств?
— Теперь проявление внимания так называется?
— Эмерсон, внимание проявляют в том случае, когда это обоюдно. Когда у внимания есть продолжение. И когда к этому стремятся оба, а не один.
— Я знаю.
— Послушай, Кайл, это правда не смешно.
— Я говорю с тобой абсолютно серьёзно.
— Знаешь, я устала от того, что между нами происходит. Я в который раз пытаюсь донести до тебя, что я не очередная твоя лампочка. Неужели ты не слышишь меня?
Он остановился, но не отпустил меня, и не отстранился. Его губы медленно потянулись к моему уху:
— Я слышу. И потому пытаюсь сказать, что нашёл в тебе Солнце.
— Ч-что? Ты о чём?
— Миллер, я не умею говорить все эти нежности, так что пылких речей от меня не жди. Ты итак понимаешь, что я хочу сказать тебе.
Он слегка отстранился. Лишь так, чтобы видеть меня.
— Я… Просто не совсем уверена, точно ли корректно понимаю твои слова.
— Да.
Кажется, в этот момент я перестала дышать. Я ему нравлюсь. Я ему нравлюсь? Чёрт возьми, я ему нравлюсь! Но почему у него такое серьёзное лицо? Неужели его расстраивает факт нашей обоюдной влюблённости?
— Ты выглядишь не особо… Радостным. Тебя это всё не радует?
— Я… Волнуюсь.
— Что?, — с моих губ слетела усмешка, пропавшая так же быстро, как и появилась,
— Ты не шутишь?
— Кэсси, я впервые за всю жизнь делаю заявление о чувствах. Что я, по-твоему, должен испытывать?
— Но… Ты же знаешь, что небезразличен мне.
— Знаю.
— Тогда почему волнуешься?
— Момент такой.
— Знаешь, ты немного…
— Я очень ценю твою болтовню, Миллер, но это немного подождёт.
Он стремительно приближает лицо к моему, и накрывает мои губы своими. Несколько мгновений у меня ступор, а после я расслабляюсь, и целую его в ответ. Наверное, впервые за всё время, что знаю Кайла, чувствую в его касаниях что-то более глубокое, чем страсть и животные инстинкты. Это так непривычно. Но очень приятно.
— Мы теперь пара?, — поднимаю на него вопросительный взгляд, когда он плавно кружит со мной под медляк.
— А тебе бы хотелось этого?
— Ну, если ты обещаешь быть чуть менее невыносимым, заносчивым и наглым, то я подумаю над твоим предложением.
— Что ж, я передам в центр управления твои правки, и мы посмотрим, что сможем с этим сделать.
— Ну вот как ты можешь быть таким?
— Каким?
— Вот таким. Мне хочется придушить тебя и одновременно с этим состариться вместе и умереть в один день.
— Давай не будем говорить о смерти ещё хотя бы лет восемьдесят?
— Ладно. Поставлю будильник на эту же дату и время через восемьдесят лет.
Кайл засмеялся, притянув меня к себе на максимум, и чмокнув в макушку.
— Если честно, я всё ещё не понимаю немного… Почему я?
— С тобой я чувствую себя так, как не чувствовал себя ни с одной девушкой. Я думал, что это пройдёт после того, как мы переспим. Но не прошло. Когда ты уехала… Миллер, я напомню, что всё ещё не умею говорить как актёр из мелодрамы, так что… Мне просто было хреново. Я переживал за тебя. И не понимал почему я всё это чувствую. Начал копаться в себе, и пришёл к выводу, что чувствую что-то другое, непривычное для меня. Не был уверен, что это та самая безграничная любовь, о которой все треплются, но явно понимал, что ничего подобного прежде не испытывал. А когда увидел тебя в Нью-Йорке… Понял, что больше не хочу терять. Ты в тот вечер напилась и пришла ко мне под номер, — он усмехнулся, вспомнив события того вечера,
— Мы с тобой побеседовали немного, и я понял, что твои чувства ко мне ещё не пропали. Значит, у меня был шанс. Я немного намекал тебе о том, что чувствую, но ты каждый раз думала, что я играюсь. Мне надоело играть, Кэсси. Я хочу, чтобы всё было по настоящему. Так что… Моё Солнце наконец-то рядом со мной.
— Да уж. Из меня выйдет превосходное Солнце, — я немного засмеялась.
— Почему ты не уверена в этом?
— Кайл, у меня всё ещё чёрные глаза. Неужели ты не боишься строить со мной отношения?
— Нет. Я в тебе уверен.
— Точно? Ты не пожалеешь об этом?
— Спроси меня об этом завтра.
— А что будет завтра?
— А завтра я отвечу тебе: «Спроси меня об этом завтра».
— Значит… Мы вместе?
— Да, Миллер. Как за такой короткий промежуток времени из тебя извергается столько вопросов?
— Спроси меня об этом завтра.
Кайл засмеялся..
— Зна-а-ачит, — протянула я,
— Я буду твоим Солнцем. Светить, конечно, у меня особо не получится, но…
— Почему это?
— Чёрный цвет не особо яркий, если ты не заметил.
— Разве? А по-моему он светит даже ярче, чем Солнце.
— Ярче? И насколько же?
— Как сто! Нет, как тысяча!
— Тысяча Солнц? Это очень ярко.
— Вот видишь, а ты сомневалась. Рядом с тобой — только в солнцезащитных очках и ходить.
— Ну да, ну да, — удовлетворившись ответом, я опустила голову на его грудь, а он в ответ положил подбородок на мою макушку.
— Я люблю тебя, — послышался тихий шёпот над моей головой,
— Мой маленький Мрак, сияющий тысячей Солнц.