Между нами сон [18+]

Дом у Митчеллов был двухэтажный, с каменной кладкой, высеченной из серого гранита. За ним раскинулся собственный задний дворик, скрытый высоким забором из темного дерева. Возможно, этот дом и не похож на те, в которых живут главные герои подростковых фильмов от Netflix, но в его уютной простоте чувствовалось нечто особенное. Если бы одноклассники Селены увидели в каком доме живет девушка, то все сомнения по поводу финансового положения ее семьи отпали бы мигом.

Зайдя в дом сегодня, мы были обескуражены – никто нас, кроме громкого радио на кухне, не встречал. Спокойно отодвинув чемодан в сторону и сняв верхнюю одежду, мы пошли прямо по коридору на звук проигрывателя и застали очень милую сцену: Матиса – мама Марка – мыла овощи, в то время как Кларк – отец Марка – нарезал стейки. Иногда их взгляды встречались, и они еле заметно улыбались. В этой мимолетной встрече скрывалась вся та нежность, глубокая и тихая, которую им удалось сохранить сквозь года совместной жизни. Ничего особенного, казалось бы, но эти взгляды ощущались как нечто личное, почти интимное, словно Кларк и Матиса мысленно передавала друг другу послания, которые предназначались только им. Почувствовав нарастающий стыд перед родителями Марка, я уже собиралась взять парня за руку и увести обратно к выходу, как тут же Кларк обернулся и заметил нас.

- Дети мои!

- Папа! – отец крепко сжал сына в объятиях и начал легонько постукивать по спине, одновременно спрашивая, как у него дела.

Марк и Селена были точной копией своего отца: те же острые черты лица, тонкие губы, карие глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами, те же густые тёмные волосы. От матери им достался только аккуратные прямой нос и чистая кожа. Но сильнее всего поражала удивительная схожесть Марка и Кларка. В них одинаково все, начиная от телосложения и заканчивая характерами, кроме цвета глаз. У Марка они имели лёгкий светлый оттенок, как у Матисы, в то время как у Кларка — глубокий, темно-карий цвет. Каждый раз, когда я смотрела в его глаза, я начинала забываться, словно под гипнозом.

- Дорогая моя, как же я рада тебя видеть! – Матиса бросилась мне на шею. Ее объятия были теплыми и крепкими, как бывает только у матерей.

- А где Селена? – спросила я, слегка отстранившись.

- Должна быть в своей комнате.

Матиса несколько раз окликнула Селену, известив о приезде брата, но в ответ лишь слышалось, как в сковородке обжаривались овощи. Обычно Селена встречала брата вихрем звонкого смеха и крепких объятий, а сейчас – ничего. Неестественная тишина начинала пугать. И, судя по напряженным лицам всех присутствующих в комнате, не только меня одну.

- С ней все в порядке? – напряженно спросил Марк. Родители лишь пожали плечами, молчаливо признавая собственное незнание. За весь день они сами не видели Селену.

- Наверное, спит еще, - предположила Матиса. – Она вернулась только под утро.

- А где она была?

- Засиделась у подруги, - ответ прозвучал слишком легко, практически наивно. Все, кроме меня, казалось, поверили в него.

Расспросы о Селене резко сменились чередой вопросов о нашей жизни в городе. Было понятно, что Кларк и Матиса не очень хотят обсуждать младшую дочь по какой-то неведомой нам с Марком причине.

Через час мы узнали, что Митчеллы в этом году решили самостоятельно организовать праздник, исключительно в семейном кругу. Еще несколько родственников должны были приехать чуть позже. Всех их я, кончено, знала, но довольно давно не видела. Именно в этом и заключается особая сила восемнадцатилетия – это такой важный, запоминающийся праздник, который захотят посетить все близкие имениннику люди.

Марка отправили на улицу подогревать угли, а меня, как я ни упрашивала Матису, на кухню не пускали, повторяя, что мне нужно отдыхать после дороги. Сидеть и наблюдать за тем, как другие готовят – только дразнить себя, поэтому я решила поднять чемодан на второй этаж.

Наша комната находилась напротив комнаты Селены. Остановившись перед дверью в ее спальню, я задумалась, там ли она. Если да, то почему до сих пор не вышла, почему не бросилась в объятия брата? Хотя Марк и Селена не близнецы, но между ними ощущалась невероятно прочная связь, будто они разделяют одну душу на двоих. Марк единственный понимал сестру полностью, понимал ее чувства и переживания без слов. Селена же, в свою очередь, доверяла только брату. Только он знал все ее секреты, единственный, кому она не боялась показать себя уязвимой и обратиться за помощью.

У меня же с Селеной сложились совершенно другие отношения. Еще с университета я придерживаюсь принципа «проще быть невидимкой». Именно поэтому за всю жизнь у меня было всего лишь одна подруга и один парень. И то, даже они появились в моей жизни совершенно неожиданно. С Алекс мы познакомились на первом курсе университета, на вводном курсе для первокурсников. Для меня тот период был переломным: после восемнадцати лет жизни в родительском гнездышке я переехала в другой город и начала самостоятельную жизнь. Индивидуальный вводный урок от Александры Тавиш оказался куда более эффективным, чем все часовые лекции об истории университета. Только вот дойдя до самой интересной части – ночной жизни кампуса, – я вежливо отказалась и заперлась в своей комнате. В тот же вечер Алекс появилась перед дверью моей комнаты с чемоданами и намерением стать моей лучшей подругой в ближайшее время. А три года спустя я встретила Марка. Поэтому, если Селена не хотела иметь со мной ничего общего, то мне так было даже удобнее, ведь в доме Митчеллов мне и так хватало внимания.

Но в этот раз все было иначе. В моей голове сперва зазвучал чужой голос, шепчущий, что мне нужно открыть дверь, что меня за ней ждут. Пару секунд спустя этот голос сменился на уже более знакомый. На голос самой Селены. Только он уже не шептал, а громко молил о помощи. Не успела я опомниться, как моя рука схватилась за дверную ручку. Но прежде, чем я успела надавить на нее, дверь сама распахнулась, и передо мной появилась Селена. Она вся дрожала, волосы были растрепаны, а лицо скрывали руки.

- Селена...

- Уйди.

Продолжая прятать лицо, Селена попыталась обойти меня, но я, неожиданно даже для самой себя, схватила ее за локоть и резко развернула к себе. В тот момент я онемела. Ее обычно непроницаемый взгляд, полный отсутствия какой-либо заинтересованности, теперь был наполнен неподдельным страхом. А лицо, на котором никогда не было места эмоциям, было залито слезами, оставившие от себя дорожки потекшей туши. Селена, с трудом сдерживая рыдания, изо всех сил пыталась вырваться из моих рук.

- Иди умойся, - сказала я эти два слова, заместо язвительного комментария, которыми мы обычно обмениваемся.

На мгновение Селена застыла и перестала сопротивляться, совершенно не понимая, о чем я говорю. Держа ее за локоть, я повела девушку в ванную комнату и поставила перед зеркалом. Тогда она осознала, что я имела в виду: Селена и не догадывалась, какая уродливая маска образовалась на ее лице. Напрочь забыв о средствах для снятия макияжа, она начала судорожно умывать лицо водой, настолько сильно, что на коже начали появляться яркие красные пятна. Все это время я стояла, облокотившись на дверной косяк, и наблюдала за девушкой издалека, пока я не заметила ее руки, покрытые синяками. Первой мыслью было: над ней снова издеваются в школе, как тогда шесть лет назад. И я снова не смогла ее уберечь. Под эффектом момента, я захлопнула дверь, за несколько больших шагов подошла к Селене и крепко схватила ее за левое запястье.

- Что это?! – та резко вырвала свою руки из моей хватки.

- Тебя это не касается!

- Спрашиваю еще раз, - я снова схватила ее за запястье, но уже сильнее. – Что. Это. Такое.

Прошло несколько секунд, а мы продолжали все так же стоять, уперев взгляд друг в друга, и молчать. Мои терпение было на исходе, и я уже собиралась задать свой вопрос в третий раз, как Селена внезапно рухнула на кафельный пол и разрыдалась. Мурашки пробежали по моей коже – я никогда не видела, как плачет Селена. Никто, пожалуй, кроме Марка, не видел этого. Как и не видел сломленную, разбитую и потерянную Селену.

Я опустилась на пол рядом с ней, словно боялась спугнуть маленькую зверушку. Кафель подо мной был холодным, но солнечные лучи, пробивающиеся сквозь окно, нагревали отдельные его участки. Я не знала, что делать. Селена тот самый тип людей, которые хранят все внутри, и позволить чувствам выйти наружу – для них тяжелое испытание. Поэтому увидев ее плачущую, я боялась даже вздохнуть.

- Только семье ничего не говори, - Селена подняла на меня взгляд, полный мольбы. – Ни родителям, ни брату. Никому! – мы обе понимали, что я не смогу дать ей такого обещания, потому что какие бы отношения между нами не были, я за нее искренне беспокоилась.

- Давай сперва приведем тебя в порядок.

- Ты не обязана...

- Ты права, - я вздохнула. – Я не обязана. Но и оставить тебя здесь одну не могу, - я протянула ей руку, чтобы помочь встать, но та лишь испуганно смотрела на меня. Будь я на ее место, меня бы тоже удивило такое стечение обстоятельств. Девушка брата, с которой мы едва обменивались приветствиями, вдруг предлагает помощь. – Поэтому соглашайся, пока я не передумала.

В тот момент Селена впервые в жизни взяла меня за руку и не отпустила. И я поняла, что эта помощь, пусть и не было моим обещанием молчать об увиденном, но дало ей капельку спокойствия.

***

Десять минут спустя я вернулась на кухню – тесное, кипящее пространство, заполненное суетой и запахами готовой еды. Практически все родственники подъехали, чтобы отпраздновать совершеннолетие самой младшей в семье Митчеллов. Остались лишь последние приготовления и долгожданное появление самой именинницы.

- А я тебя потерял, - нежно прошептал мне на ухо Марк, притянув к себе за талию. Его дыхание, тёплое и слегка щекотное, обдувало мою шею.

Все мои мысли еще были заняты обессиленной Селеной, которой я пару минут назад замазывала синяки на руках тональным кремом. Этого оказалось достаточно, чтобы скрыть темные, практически фиолетовые пятна, но для большей безопасности мы выбрали длинное платье с рукавами, в котором Селена должна была выйти к гостям с минуты на минуту. Это было больше, чем простое беспокойство за младшую сестру Марка – что-то подсказывало мне, что все не так просто, как кажется. Я твердо решила рассказать Марку обо всем, но не здесь и не сейчас. Пока же нужно было отвлечь моего возлюбленного от тревоги, скрывающейся в моих глазах.

- Твоя мама не пускает меня на кухню, - я повернулась и обвила шею парня руками.

- Она никого туда сегодня не пускает.

- Неправда, тетушка Эмили там.

- А ты попробуй ее не впустить, - Марк провел носом по моей щеке, словно кот, который требовал ласки. Видя, что это не срабатывает, Марк тяжело выдохнул. – Ангел мой, ты гостья в доме моих родителей. Отдыхай.

Всю жизнь Марк был опорой для кого-то. Сперва для собственной матери, которая долгое время не могла найти работу, а потому оставалась дома и воспитывала сына, пока Кларк работал на износ. Спустя год после рождения Селены, Матисе предложили уникальную возможность, от которого она не смогла отказаться, надеясь, что муж, наконец-то, перестанет так много работать и станет больше времени проводить с семьей. Только вот в итоге дети потеряли обоих родителей в водовороте карьерных амбиций. Так Марк стал единственным защитником для своей сестренки, и всю свою любовь он перенаправил на нее. Эта опека продлилась дольше прежней и прогрессировала с каждым годом. И ничего бы не изменилось, если бы в жизни Марка не появилась я. Вместе с ним ко мне в придачу перешла и его чрезмерная забота. Он работал не покладая рук, обеспечивая нам комфортную жизнь и отдаляя меня от необходимости работать. Всегда интересовался моими проблемами и решал их мгновенно, чтобы по ночам я спала спокойно, не терзая себя тревожными мыслями.

Благодаря ему, два года после окончания университета, я жила беззаботно, пока мной не овладели другие чувства. Чувства беспомощности, долга и утраты себя, как личности. Но сколько бы я ни пыталась поговорить об этом, Марк считал, что причина моих терзаний кроется в недостатке чего-то, что он сам может мне дать. И начинал работать еще больше. Так мы и застряли в замкнутом круге, где наши внутренние демоны танцевали ламбаду вокруг костра, сотворенный из наших сомнений.

- Она, кстати, искала тебя, - руки Марка продолжали лежать на моей талии, слегка поглаживая ее большими пальцами.

- Кто?

- Тетушка Эмили.

- И что же ей было нужно?

- Из меня она никаких сведений о наших отношениях выпытать не смогла. Собирается разузнать все от тебя, - Марк поцеловал меня в лоб, стараясь смягчить ответ.

- Вот черт, - прошептала я на одном выдохе. – Я надеюсь, ты собираешься спасти меня от твоей любознательной родственницы.

- И лишить ее возможности извести тебя? Ни за что, - он улыбнулся. В этой улыбке читалось и забота, и шаловливое озорство. – Я за такое представление еще и доплатить готов.

- Мерзавец! – я толкнула его в бок. – Ты же знаешь, что бываешь отвратительным?

- Только когда дело доходит до тебя, ангел мой, - Марк схватил меня за подбородок и поднял взгляд на себя. Его голос стал более серьезным. – Мия, послушай...

В тот момент, когда Марк собрался с мыслями, чтобы сказать мне что-то важное, сверху послышалось легкое потрескивание ступеней, и все наше внимание переключилось на именинницу. Селена спускалась плавно, излучая уверенность и спокойствие. Ее взор не был опущен вниз, она абсолютно точно знала куда нужно ступать, что добавляло ей еще большего шарма. Она была в облегающем нежно-розовом платье в пол с длинными рукавами. Темные волосы легкими волнами ниспадали на плечи, а макияж был минимальным – лишь подведенные глаза и тушь на ресницах. Ни ее внешний вид, ни поведение не выдавало того, что полчаса назад эта девушка задыхалась в собственных слезах. Никто не знал, как сильно она на самом деле боялась сейчас чего-то. Или кого-то.

И пока все любовались торжественным выходом именинницы, гости и не знали, что Селена одурачила их всех, устроив целый спектакль.

***

Родственников приехало куда больше, чем я ожидала. Обойти их всех и поприветствовать заняло почти час. Всех интересовало только три вопроса: чем я сейчас занимаюсь, как долго мы пробудем в гостях у родителей Марка, и сделал ли он мне уже предложение.

- Нет, не сделал, - в который раз повторила я.

- Негодяй! Давно пора, дорогая! Четыре года уже вместе! – тетушка Эмили, выглядевшая удивительно молодой для своих сорока с небольшим лет, сжала мою руку. – Знаешь, милая, раньше, если парень не делал предложение своей девушке спустя год...

- Его можно было считать болваном, - закончил Марк своим низким и бархатистым голосом и нежно обнял меня за плечи. Еще минуту назад я готовилась к худшему, а теперь радость внутри меня делало тройное сальто назад. Ужас сменился резким чувством облегчения – Марк все же не оставил меня на растерзание.

- А полнейшим болваном ты станешь, когда у тебя ее заберут, - кивков головы тетушка Эмили указала на меня.

- Она и сама не захочет уходить от меня.

- И откуда такая уверенность, молодой человек?

- Я над эти работаю, - Марк подмигнул мне и наградил улыбкой, за которую я готова была отдать жизнь.

Его слова, пропитанные нежностью и страстью, заставили меня забыть о всех вокруг. Никакого чужого мнения, проблем и сомнений. Только он, его горячий взгляд, заставлявший меня таять, и слова, эхом отдающиеся внутри меня. «Я над этим работаю». Эти четыре слова были обещанием и для него, и для меня. Обещанием, что он со всем скоро разберется. И от этого предвкушения перехватывало дыхание. А затем реальность обрушилась ледяной водой: я осознала, что он не сможет сдержать своего обещания. Как бы ни старался Марк, он не поможет мне понять, кем я являюсь для него, а он – для меня. Только я сама смогу разобраться в собственных чувствах, и никто другой.

- Не благодари, - Марк первым нарушил молчание. Он взял мою руку и переплел свои пальцы с моими.

- За что?

- За то, что освободил тебя от надоедливых расспросов тетушки Эмили, - я обернулась, и только сейчас заметила, что место напротив нас пустует. Тетушка Эмили исчезла, оставив нас наедине.

- Тогда в доме ты хотел мне что-то сказать, но не успел, потому что вышла Селена, - я вспомнила напряженное выражение лица Марка, и это состояние будто передалось мне. – Что-то случилось?

- Мне позвонили из компании, - начал он. Его голос звучал немного приглушенно, словно он боролся с самим собой. – С нами собирается заключить контракт крупная телекоммуникационная компания в Сан-Франциско. Вопрос идет на миллионы, - я замерла, совершенно не понимая, к чему он клонит. – Команда вылетает туда на совещание уже завтра. И им нужен я.

Четыре года. Четыре года наших неразлучных дней, каждый из которых был пронизан любовью. Мы не представляли какого это засыпать и просыпаться в разных постелях, не обсуждать планы на день за завтраком или свежие новости вечером за бокалом вина. Все это стало неотъемлемой частью нашего мира. Теперь я поняла, почему ему было так тяжело говорить об этом – он и сам не представлял, как такое может произойти с нами.

- Да, я понимаю, что мы никогда не разлучались надолго, - Марк заговорил с трудом, словно каждый слог давался ему с невероятным усилием. – И я даже не знаю, сколько продлиться командировка. Поэтому, если ты против, я позвоню и откажусь от этого предложения. Ты только скажи.

Его последние слова были для меня равносильны пощечине. Я и не догадывалась, насколько важное место я занимаю в его жизни, что он был готов пожертвовать своей карьерой ради наших отношений. Но я не могла позволить ему это сделать.

- Марк, - мой голос звучал спокойнее, чем я чувствовала внутри. – Езжай. Ты мечтал об этом проекте несколько лет. Ты им нужен, а этот проект нужен тебе.

Только тогда Марк выдохнул, словно сбросив тяжелый груз. Я видела, как напряжение сошло с его лица, а плечи опустились. Как же тяжело ему дался этот разговор. Я еще не успела переварить услышанное и осознать масштаб нашей будущей разлуки, но в тот момент для меня имели значение только его следующие слова:

- Я люблю тебя, - прошептал он, крепко обняв меня.

Нашу идиллию прервал незнакомый гость, появившийся у входа во двор. Марк мгновенно напрягся, будто ему и его семье что-то угрожает. Почувствовав эти изменения, я вырвалась из объятий любимого и инстинктивно повернулась в ту же сторону.

На стыке дома и внутреннего дворика спиной к нам стояли Селена и незнакомый парень. Он был одет в объемную серую кофту с капюшоном, которая, несмотря на размер, подчеркивала его высокий рост и широкие сильные плечи, светло-синие джины и белые кроссовки. Его густые каштановые волосы очень сильно выделялись на фоне столь светлой одежды. Неожиданно мне захотелось провести пальцами по его волосам, чтобы проверить, правда ли они такие густые, какими кажутся. Парень что-то объяснял Кларку и Матисе, пока те изучали его глазами и учтиво кивали головой. Но больше всего меня поразило то, как крепко Селена держала руку незнакомца, словно тот мог сбежать, стоит ей лишь ослабить хватку. Марк выглядел еще более напряженным, чем я: до этого момента он был единственным, за кого его младшая сестренка так цеплялась.

Получив, кажется, согласие родителей, парень аккуратно высвободил свою руку и, едва коснувшись спины Селены, подтолкнул ее к выходу. Перед тем как уйти, парень обернулся и медленно осмотрел дворик, будто выискивая кого-то. И вдруг наши взгляды встретились. Этого оказалось достаточно, чтобы незнакомец перестал изучать оставшихся гостей. За ту долю секунды, что мы были сосредоточены друг на друге, я запомнила только одно – его голубые, почти небесные, глаза. А потом парень исчез.