Часть 16(2)
Прошла неделя после аварии. Меня выписали, и сейчас я находилась дома у Тёмы.
Саша предлагал мне переехать к нему, но я отказалась.
После нашего с Громовым разговора он стал каким-то странным.
Даже тогда, когда он забирал меня из больницы, мы ехали молча всю дорогу.
Я пыталась с ним заговорить, но он умело прерывал все мои попытки.
У нас настали осенние каникулы. Из дома я практически не выходила, если только до магазина.
Запрета у меня не было, и меня это(скажу, не скрывая) обижало. Ведь раньше Тёма следил за мной, орал, если уходила без предупреждения, а сейчас что?!
Игнор.
И вот даже сейчас я находилась дома одна, а Громов, как всегда даже не задумываясь о том, что нужно предупредить – уехал.
Время было около шести часов вечера. Осень давала о себе знать, поэтому темнеть стало рано.
Наплевав на все(в то же время на Громова), я прошла в комнату и стала одеваться. Каникулы никогда не проходили так скучно . Раньше, когда мы еще жили в Питере, я со своими друзьями планировала все свои похождения еще за месяц до каникул, а тут?!
Поэтому, позвонив Ермолаевой, я предупредила ее, что припрусь к ней.
Натянув джинсы и блузку, я взяла свои очки и отправилась в прихожую.
Заколов челку, я надела куртку и повязала шею арафаткой. Обув кеды с красными шнурками, я схватила рюкзак и вышла из квартиры, оставив свет в своей комнате.
Уже через полчаса я сидела в квартире у своей подруги и болтала о всякой ерунде.
И наш разговор зашел о Тёме.
- Он вообще странный какой-то стал, - сказала я, поникнув от этих слов. Я всей душой желала, чтобы тот Тема, который был раньше, вернулся.
- Я тоже это заметила, - пробурчала Эля, разглядывая свою кружку с чаем.
- Уехал, даже ничего не сказал мне. Будто я не должна знать, где он есть. Я ведь переживаю, - прикрикнула я, а Ермолайчик улыбнулась моим словам.
- Сегодня Гончара же выписали. Мне Егорка говорил. Они собирались это отмечать в «Лавре» - сказала Элина, а я наоборот насупилась.
Лавр – это местный клуб, в принципе очень стильное место, но очень уж там много развратных личностей, которые то и дело заглядываются на таких парней, как Гончар, Громов и Третьяк.
И тут в мою «гениальную» головушку пришла мысль.
- Слушай, Ермолай, а почему бы нам не посетить его тоже? Пятница. Вечер. Второй день каникул, а мы дома сидим, не есть хорошо, матушка, - с хитрой улыбкой проговорила я, а Ермолаева с таким же хитрым видом взглянула на меня и, резко встав со стула, помчалась в свою комнату.
Это означало, что через час мы отправляемся в клуб.
Я не стала церемониться и оделась скромно, но со вкусом.
Черные лосины, длинный, безразмерный свитер бежевого цвета. Мои кеды не подходили для похода в клуб, поэтому я взяла у Ермолая сникерсы и остальную одежду, кроме кожаной куртки, которую я накинула сверху.
Рюкзак также не вписывался в этот образ, поэтому я взяла сумку и перекинула все с рюкзака туда.
Эля же подошла очень серьезно к выбору одежды.
Черное, облегающее тело платье, едва прикрывающее ягодицы. Светло-коричневого цвета пиджак. Черные, закрытые туфли на шпильке.
И уже через час мы были готовы.
А минут через десять Ермолай и я сидели в такси и направлялись в клуб, где и проходило сборище местных алкашей.
***
- Да-а-а, похоже, половина нашей школы будет хорошей прибылью этому клубу, - крикнула Эля, так как из-за громкой музыки было почти ее не слышно.
- По-моему, три самых главных алкаша будут отличной прибылью клубу, - проговорила я, смотря на столик, за которым и находились виновники сего торжества.
Внутри что-то кольнуло, когда на коленях у Тёмы я увидела Смирнову.
- Сука, - проговорила я с улыбочкой, хотя я была готова порвать ее прямо сейчас.
Так же изменилась в лице и Эля, увидев, что Третьяк мило беседует с Калининой.
- Ах ты, уебок, - выругнулась подруга, от чего я удивилась.
Просто из уст Ермолая слышать нецензурную лексику очень удивительно.
Переглянувшись с Элиной, мы сказали в один голос:
- Война!!
***
Мы стали веселиться от души. Танцевали, пили, и от этого было очень хорошо. До определенного момента.
Мы с Элей, уже «хорошенькие», смеясь, шли к своему столику, как врезались в двух парней.
Угадайте, кто это был?
Правильно! Третьяков и Громов собственной персоной.
Их глаза чуть не выпали из орбит, когда они увидели нас.
- Ты что тут делаешь? – крикнул Тёма и серьезным взглядом посмотрел на меня.
- То же самое, что и ты – отдыхаю, - в ответ крикнула я и стала танцевать, только меня прервали.
Громов, схватив меня за руку, потащил к барной стойке.
- Опять ушла, меня не предупредив, - прорычал Тёма, крепко сжимая мою руку.
- Соответствую тебе! – с язвинкой крикнула я.
- Тебя не должно касаться, куда я ухожу, ясно? – Тёма начинал злиться, и я тоже, поэтому искры в глазах меня сейчас не пугали.
- Да? Ну, так вот слушай сюда. Я тоже не обязана перед тобой отчитываться! – рявкнула я, смотря прямо в глаза Тёме.
- Я переживаю за тебя! – проорал Тёма, схватив меня за руку.
- А я типа нет?! Думаешь, мне похер, куда ты уходишь?! Я боюсь за тебя, идиота, когда тебя долго нет. Сижу как дура и жду, когда ваше величество соизволит явиться домой, - мое терпение лопнуло и, не сдержавшись, я схватила стакан с виски и выплеснула на Громова.
Развернувшись, я направилась к Элине, которая сейчас тоже ругалась, только с Третьяковым.
Оттолкнув его в сторону, я сказала Эле:
- Я домой, - и, развернувшись, направилась к столику, за которым мы сидели.
Схватив куртку и сумку, я направилась к выходу. Проходя мимо столика, за которым сидел Гончар, какие-то парни и все те же профурсетки в роли Калининой и Смирновой.
- О боже, а Гарт каким ветром сюда занесло? – пропищала Карина так, что я это услышала и, развернувшись, подошла к ней.
- Рот свой закрой, овца. Жить надоело, так я тебе сдохнуть помогу, - заорала я на нее, от чего она чуть не расплакалась.
- Марта, успокой.. – схватив меня за руку, хотел сказать Громов, но я не дала ему договорить:
- Убери от меня свои руки! Вообще, катись к черту! Трахайся со своей Смирновой, ко мне не подходи больше! – крикнула я и вырвала руку из рук Тёмы.
Я не знаю почему, но мне было очень обидно и, черт возьми, как бы я не хотела этого признавать, ревновала Тёму к этой сучке.
Выбежав из клуба, я на ходу стала натягивать куртку.
- Блядь! Марта, остановись хотя бы на минутку! – кричал Тёма, побежав за мной.
- Что тебе надо от меня? Как ваше величество и хотело, я домой! Правильно, пусть Тёма шляется, где хочет, а Марта пусть как дурочка сидит, переживает за него и ждет, когда же он вернется домой, - проорала я, плача.
Да-а-а, я расплакалась, как маленькая девочка. За все это время я так привязалась к Тёме, что ни с кем уже не хочу его делить.
- Что ты несешь? Тебе вообще должно быть похер на меня! Тогда в больнице, после этой гребаной аварии, помнишь, что ты мне сказала?! – и я поняла, на что он намекал. Он усмехнулся и продолжил, -
Так я тебе напомню. Привязанность. Это просто привязанность! Хотя это не черта, не привязанность. Уже какая-то зависимость от тебя. Боязнь потерять тебя, боязнь того, что ты уйдешь и не вернешься. Просто я люблю тебя, идиотку! Люблю! Только от тебя, сколько ни бился, не смог добиться того же, - от всех этих слов по телу прошелся электрический разряд. Я стояла как вкопанная и со стеклянными глазами смотрела на Тёму.
- Боже, - лишь и смогла сказать я. Резко развернувшись, я побежала куда-нибудь подальше от этого клуба.