Часть 20
Утро.
Наверное, это утро было самым ужасным в моей жизни.
И не потому, что я сильно напился и ничего не помню, а потому, что оно началось не с бутылки воды и таблетки, а с крика:
- С добрым утром, милый, подавись, сволочь! - да-да, Марта так поприветствовала меня с утра. При этом вылив воду мне на лицо.
- За что? – спросил я, морщась от ее крика, так как голова моя лопалась на две части.
- За что? Тебе сказать за что? – с каждым словом она повышала голос на октаву. – Напился - так вел бы себя прилично. Так нет же, на жопу приключений искать надо!
Я не мог найти смысла в ее словах и с непониманием смотрел на нее.
- Объясни по-человечески, ни хера не понятно, - сказал я, взглянув на свою взбешенную девушку.
Черт, даже как-то непривычно ее так называть.
- Не помнишь, значит. Ну хорошо. Просила вас не нажираться. Так нет же, вы дома напились, так еще Третьяка с Гончаром подцепили где-то. А в половину первого ночи вы решили ехать в клуб. В пять вы были уже дома, причем приперлись всей кучей. Вы мне, козлы, спать не дали! И ты, козел в квадрате! – после этих слов мне прилетела пощечина, - Это тебе за: «Закрой свой рот, женщина, твой день - восьмое марта», - следом прилетела вторая, - А это за вылитый мне в лицо стакан, урод, - рявкнула она и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.
В голове это отдало головной болью.
Еще немного полежав, я решил вставать.
Натянув спортивные штаны, я вышел из комнаты и направился в ванную.
Черт, если бы я был пьяным, я бы даже не заметил, но когда ты трезв и мало понимаешь, мне кажется, любой на моем месте испугался бы спящего мужика на унитазе.
Но это еще не самое ужасное.
В ванной спали брат Марты, Саша, и Марк. Вроде ничего необычного. Но тот факт, что они были голые, заставил меня заорать:
- Ебаные педики, какого хера? Почему именно в моей ванной? – на мой рев отреагировали все.
Гончар свалился с сортира и заверещал, Марта забежала в ванную, но тут же закрыла глаза.
Я обнял ее и прижал к себе.
Когда наши голубки открыли глаза, сначала с непониманием осмотрели все вокруг, но как только они увидели, как они спали, оба стали брыкаться, орать и материться.
Когда сюда зашЛИ наш физрук и Третьяк, я уже перестал удивляться всему.
НИкогда не думал, что буду бухать с физруком.
***
Прошло около полутора часов, и мы уже все сидели на кухне с опущенными головами, а Марта читала нам исповедь о том, какие мы твари и вот до чего доводят пьянки.
- Мелкая, не ори, прошу, башка трещит и без тебя, - первым бессмертным был Сашка.
- Рот свой закрой, алкаш проклятый! Вы орали, теперь моя очередь, - рявкнула Гарт-младшая.
Больше никто и не посмел открыть рта. Просто сегодня Марта была очень злой, поэтому молчали все. Даже физрук.
И речь как раз зашла о нем.
- Ладно вы, алкаши заядлые, но вы-то куда, Сергей Викторович? Вот и подтвердился стеб о пьяницах-физруках, - хотя бы сейчас ее взгляд смягчился, и уже косо, но мы на нее поглядывали.
***
Ближе часам к трем из квартиры все рассосались, и мы остались вдвоем с Мартой.
Она была обиженна, причем сильно.
Как только за парнями закрылась дверь, она тут же развернулась на сто восемьдесят градусов и отправилась в комнату, предварительно громко хлопнув дверью, что снова отразилось на мне головной болью.
Я хотел извиниться, но эта вредная особа закрылась изнутри.
- Мааарт, откроой, - протянул я, прислонившись лбом к двери.
- Пошел вон, - крикнула девушка мне из-за двери.
Мне было очень интересно, куда мне нужно было идти из своего дома?!
- Кукла, живо открыла мне дверь. Ты же знаешь: если я разозлюсь, тебе несдобровать, а точнее, не только тебе, но и двери, - меня уже постепенно начала бесить эта ситуация.
- Что хочешь делай. Ломай двери, меня убей, выгони, только отстань от меня. Не хочу с тобой разговаривать, - послышался голос из-за двери.
А голос такой тихий, обиженный, мне даже потихоньку становилось стыдно.
Прислонившись головой к двери, я сказал:
- Март, прости, солнце, - я раскаялся. Мне стало стыдно за свои действия.
Именно то, что я успел за такой короткий промежуток времени обидеть ее уже не в первый раз, заставило меня задуматься.
- Марта, милая, правда, прости! Я идиот, знаю! Выйди ко мне, - попросил я, глядя на дверь и прислушиваясь к звукам за ней.
Я услышал шаги, приближающиеся к двери.
Щелкнул дверной замок, дверь приоткрылась, и из-за нее показалась Марта.
Она смотрела на меня такими глазками. Словно кот из шрэка.
- Иди ко мне, – попросил я и раскинул руки для объятий.
Наверное, с минуту она подумала и неуверенным шагом направилась ко мне.
Когда она уткнулась носиком мне в плечо и обняла за шею, я уже расслабился и прижал её к себе.
- Прости меня, - прошептал я ей на ушко, зарываясь лицом в ее волосы.
- Все нормально, только не пей так больше, ладно? – попросила она.
Ну как ей отказать?!
Я пообещал, пусть она этого даже и не просила.
- Ты чего-нибудь хочешь? – спросил я у нее, на что Марта с хитрым прищуром взглянула на меня, а ухмылка дала понять, что она чего-то хочет.
- Да! Гулять хочу, - сказала она, смотря мне в глаза.
А что мне делать оставалось?
Пришлось повиноваться.
И не зря.
Мы весело провели время: посидели в кафе, погуляли по городу, покатались на колесе обозрения.
Сколько было визга, когда она увидела, на какой мы высоте.
Я же, как настоящий мужчина, держался, хоть ссался не хуже Марты.
Вообще, хорошо провели время, ей все понравилось, но больше всего она была в восторге, когда увидела артистов, играющих на улице.
Нет, это были не попрошайки. Они просто дарили людям музыку и радость.
Марте так точно.
Она с приоткрытым ртом смотрела на них, а в глазах читался реальный восторг.
Она не могла отвести глаз от них: похоже, настолько ее поразило их выступление.
Меня, кстати, не меньше.
Когда мы все-таки ушли из парка, где они выступали, Марта счастливо улыбалась.
- Как красиво на самом деле, - проговорила она, смотря куда-то вдаль.
- Выступление? – спросил я, посмотрев на нее.
Она кивнула.
- Но и не только оно. Музыка завораживающая, а голос у мужчины шикарный. Я в восторге просто, - чуть повысив голос, крикнула она.
Я улыбнулся.
Она такая красивая, когда улыбается, хотя... она всегда красивая.
Когда я взял ее за руку, она сначала дернулась, а потом расслабилась.
Пошли мы с ней на мост.
Время было половина седьмого, а темно, будто за полночь.
Обнявшись, мы смотрели на небо.
Так хорошо.
И не говоря ни слова, я развернул ее к себе и поцеловал.
И снова она вздрогнула, но потом, обняв за шею, прижалась ко мне.
- Я люблю тебя, - прошептал я ей в губы.
- Не порть момент, балбес, - проговорила она, а я улыбнулся.
- Дура.
- Придурок.
- Люблю тебя.
- И я тебя.