Голос моего сердца

Кайл

Знаете, что самое сложное в жизни человека, который привык всегда и везде куда-то спешить? Остановиться. Казалось бы, ведь порой, во время тура мне страшно хотелось поскорее «отстреляться» и вернуться домой. Это чувство проходило, стоило мне оказаться на сцене, но временами, сидя в номере, я думала – ну, когда, когда я уже окажусь в своей родной кроватке и укроюсь своим одеялом. Или дома у Итана – эту квартиру я тоже уже давно воспринимала, как родное место.

Однако, остановившись, я всегда не знала, чем себя занять. Как будто меня связали по рукам и ногам, а после бросили в болото. Мол, выплывай, как знаешь, или оставайся барахтаться.

Так вышло и в случае с моим незапланированным больничным. Четыре дня я маялась, не зная, чем себя занять в квартире Дэвисов. Оба брата, будто сговорившись, в один голос отказались отпускать меня к себе. И мои слабые попытки отметить, что Итан целыми днями работал и мне было банально скучно раздавил железобетонный аргумент в виде Айзека, который, будучи моим менеджером, тоже оказался малость не у дел. Ему явно стоило найти себе ещё одного подопечного. Так, на всякий случай. Нет, не буду об этом думать. Только не в таком ключе.

Возможно, так на меня действовали лекарства. От них я раздражалась больше обычного. А ещё чесалась – оказывается, помимо сыпи, препараты вызывали ещё и зуд. На шутки Айзека о том, что мне просто следовало начать мыться я могла лишь вяло огрызаться.

Друг вообще был подозрительно бодрым и казался довольным жизнью. Как будто не сидел со мной целыми днями дома, а, как минимум, наслаждался отдыхом на берегу где-нибудь в Майами. Или на Бали – тех самых, сказочных. Или ему просто так сильно нравилось нянчиться со мной? Вливать лекарства, помогать с ингаляциями, растирать спину разными пахучими мазями – для профилактики, как он отметил.

Айзек ни словом, ни действием не дал понять, что наша совместная ночёвка и мои приставания как-то задели его. Парень вёл себя как обычно – как мой самый лучший и временами немножко занудный друг. В какой-то момент я засомневалась – а была ли та ночь вообще? В смысле – не приснилось ли мне, как я по-хозяйски обнимала его, называя чужим именем? А что, есть же такая вещь, как сон во сне. Может, это был именно тот случай. Или же Айзек был слишком хорошо воспитан, чтобы напоминать девушке о её оплошности. Я тоже молчала, и постепенно вытеснила тот случай из головы.

- Готова? – спросил Айзек, наблюдая, как я кручусь на кухонном островке, наливая себе кофе и параллельно просматривая новостную ленту.

- Почти, - кивнула, не отрывая взгляда от экрана телефона.

Там мою пропажу обсуждали как никогда бурно. Виданное ли дело – тур отменён, от меня ни слуху, ни духу, даже новых фото в инстаграме нет! Такая тишина – самая благодатная почка для слухов и сплетен. Они от этого прорастали быстрее, чем огурцы в тепличке. Причины моего молчания были самыми разными – от простуды до рака. Кто-то вообще меня уже как будто похоронил. Жуть.

- Некоторые пишут, что я беременна и улетела в Америку, чтобы по-тихому сделать аборт, - хмыкнула я невесело, листая ссылки.

- Зачем ты всё это читаешь? – раздался голос над моей макушкой.

Вздрогнув, я подняла глаза, замечая, что Айзек смотрел не на меня. Друг, который был выше меня на полторы головы, нагло уставился в мой телефон, при этом хмурясь, от чего он больше походил на себя старого, в режиме «гастроли» – того, который всегда щеголял в костюмах и редко улыбался.

- Эй! – воскликнула я, щелчком кнопки блокируя экран, - Личное пространство! Слышал о таком? Я же в твой телефон не лезу! – кивнула на аппарат, который Дэвис сжимал в руке.

Брюнет усмехнулся:

- Может, потому что ты не дотягиваешься?

Он был прав – из-за разницы в росте я могла только прожигать взглядом корпус телефона, залипая на простой чёрный чехол. Но я не была бы собой, если бы не попыталась что-то предпринять, а именно – подпрыгнуть, чтобы доказать, что тоже могу влезать в чужое пространство. Айзек хихикнул, поднимая руку с телефоном выше и моя попытка с треском провалилась.

- Коротышка, хватит скакать. Собирайся. Нам пора уже ехать.

И от этих простых слов всё веселье мигом слетело с меня. Точно. Сегодня тот самый день. Лекарства сделали своё дело – нет, не довели меня до ручки из-за приступов чесотки и высыпаний. Они сняли воспаление с моего горла. И мы могли, наконец, пройти нормальное обследование, чтобы узнать, что же со мной.

И, конечно же, рядом со мной был Айзек. Мой верный рыцарь, который, на слова Итана о том, что он никак не может отменить очередные съёмки, лишь махнул рукой и сказал, что сам отвезёт меня. Порой мне казалось, что другу я была гораздо важнее, чем собственному парню. Хотя, неудивительно – с Итаном мы были вместе три года, а Айзек терпел меня все двадцать.

Поняв, о чём именно я думала – как будто было много вариантов! – друг мягко обхватил меня за плечи, вынуждая поднять на меня глаза. Он был, как всегда собран, но при этом в его взгляд скользила улыбка. Едва заметная, она не касалась его губ, но я всё равно её видела.

- Всё будет хорошо, - мягким, успокаивающим тоном произнёс он, - Что бы сегодня не сказали, просто знай – мы всё преодолеем.

- Обещаешь? – спросила я, почему-то переходя на шёпот.

- Как и всегда, - кивнул брюнет, - Тем более – уверен, там ничего серьёзного. Так что – надевай кепку и очки, прячь лицо за шарфом – и погнали.

Забегая вперёд, скажу сразу – Ванги из Айзека не вышло. Предсказания явно не были его коньком. Но это я поняла позже, уже сидя в кабинете врача. А за час до этого, пробегая мимо парочки зевак, которые всё же разузнали, где я находилась и оккупировали двор возле дома Дэвисов, я мечтала о том, чтобы прогноз лучшего друга сбылся.

Знаете, как можно уничтожить жизнь другого человека? Не строя хитроумные планы и не воплощая в жизнь хитроумные сценарии. Нет, всё куда проще. Достаточно сказать несколько слов, которые поставят крест на его жизни.

- Мисс Янг, мы обнаружили небольшое образование на ваших голосовых связках.

Кажется, в этот момент я забыла, как дышать. Просто сидела на кровати, где меня незадолго до этого осматривали, делая УЗИ и проводя какие-то ещё манипуляции, и смотрела на доктора. Милая улыбчивая чернокожая женщина показывала мне на экране планшета, судя по всему, моё горло.

- Видите? – ткнула она стилусом на какую-то выпуклость.

Ничего я не видела. Ничего не понимала. Что, мать вашу, происходило? Поймав мой ошарашенный и вопросительный взгляд, доктор пустилась в длинные и путанные объяснения.

Если говорить языком медицинских форумов, у меня были узелки на голосовых связках. Вроде бы невинный, но не совсем понятный диагноз.

Если говорить языком врачей, это была киста. Страшное слово, от которого почему-то сразу же подумалось о химиотерапии, операции, скальпеле, выпавших волосах и смерти. Бррр, жуть какая.

Но, если говорить своими словами, просто и понятно, это уплотнение на голосовых связках. Из-за этого связки не могут равномерно вибрировать, что и вызывает проблемы с голосом.

- Не переживайте, это доброкачественное образование, - успокоила меня врач, тут же добавив, - Но его необходимо удалить.

Офигенный способ успокоить пациента, ничего не скажешь! Я продолжала молчать, переваривая новости и, если честно, не понимая, как реагировать.

- Как давно у Кайл киста? – спросил Айзек.

Я бросила в его сторону полный благодарности взгляд. Вот кто не терял спокойствия и оставался собранным. Друг внимательно слушал врача – так, будто это его жизнь зависела от того, что скажет женщина, а не моя.

- Не могу вам сказать, - покачала головой медик, - Мисс Янг, насколько я поняла из медицинской карты, раньше не обследовала связки? – я кивнула и док продолжила, - Образования фиброзной ткани на голосовых складках возникает из-за перегрузки связок. Им может быть как пара недель, так и пара месяцев. Мисс Янг не так давно переболела, инфекция могла спровоцировать рост клеток.

- И что же нам делать? – подала я голос.

- Нужно удалить кисту, - ответила мне доктор, - Вам требуется операция. Иначе, Кайл, вы можете потерять голос навсегда.

Навсегда. Это слово, как пощёчина. Я дёрнулась, словно медик и правда ударила меня по лицу. Я могу онеметь? Серьёзно?! Что в таком случае я буду делать? Я хотела оставаться в музыке. Я ведь больше ничего не умела.

Но операция...какое страшное слово. Пока я переваривала слова врача, Айзек снова пришёл в себя первым. Чуть сжав моё плечо, он спросил:

- Что из себя представляет операция?

- Ничего сверхсложного, - ответила женщина, - Хирург вырежет кисту маленькими ножницами. Операция проводится под общим наркозом. Занимает она около сорока пяти минут.

- Гарантии? – голос Дэвиса был сухим и деловым.

- Почти стопроцентные.

Почти?!

- Почти? – вторил друг моим мыслям.

А вот тут медик замялась:

- Понимаете, связки – инструмент весьма деликатный и непредсказуемый. Киста – частый спутник людей с голосовыми профессиями. В большинстве случаев операция проходит без происшествий. Но существует вероятность, что тембр и диапазон голоса может...измениться. В какую сторону – неизвестно.

- То есть я могу как стать Анджелой Георгиу, - назвала я имя самой известной в мире румынской оперной певицы, - Так и онеметь?

- Ну, я бы не стала судить так категорично, но в целом – да, - призналась доктор и поспешно добавила, - Поймите, многое зависит от вас. Как будет проходить реабилитация, а также, как скоро мы удалим образование. Мой совет – не затягивайте.

- Но гарантий всё равно нет? – уточнила я с упрямством мазохиста.

- Кайл, даже Господь Бог не даёт стопроцентных гарантий, - развела руками док.

- Но ведь на его карьере умение говорить никак не отразится, - буркнула я, надеясь, что за такие слова меня не настигнет карательная молния.

Я была в шоке? Я была в АХЕРЕ! То есть какой-то хирург полезет мне в рот, будет там копошиться и что-то вырезать – и при этом нет никаких гарантий?! А если у него рука дрогнет, и он чикнет по чему-то крайне важному? А если инструмент будет не стерилен и начнётся заражение? А если операция вообще окажется бесполезной? Слишком много «а если». Слишком мало уверенности.

Доктор ещё что-то рассказывала, но я почти не слушала. Со мной был Айзек, вот уж кто точно чуть ли не записывал за врачом. Я же сидела и думала – что делать? Какое принять решение? Без операции я точно потеряю голос. С операцией – может, потеряю, может нет. Эдакая русская рулетка, где на кону действительно стояла моя жизнь. Только вместо револьвера с пулей выступал доктор с маленькими ножницами. Почему-то в моей голове это был низкий пузатый мужик в грязном халате и огромных перчатках, который при этом ещё мерзко хихикал. Прям как в тех фильмах ужасов, которые так любил Итан и ненавидела я.

Итан...что он скажет, когда узнает новости? Как отреагирует? Нужна ли я ему буду такая, немая? Хотя, почему я вообще сомневалась в нём? Итан меня любит, ему не важно, буду ли я петь или до конца жизни изъясняться с ним жестами. Важно другое – что по этому поводу думала Я? А я... я не знала.

- Ты как?

Очнувшись от своих мыслей, я огляделась. Мы уже сидели в машине Айзека, и парень, стоя на светофоре, повернулся ко мне. Сглотнув, я хрипло ответила:

- Нормально.

По глазам видела – не поверил. Плевать. Я была не в том состоянии, чтобы заботиться о чужих чувствах. Я и в своих то до конца не могла разобраться. Но одно я понимала чётко.

- Отвези меня домой, - попросила негромко.

- Мы туда и едем, - ответил друг.

- Нет. Ко мне домой.

Дэвис нахмурился. Предсказуемо.

- Кайл, не думаю, что тебе сейчас стоит оставаться одной.

Я нервно хохотнула, не испытывая при этом ни грамма веселья:

- Поверь мне – выбрасываться из окна или травиться я точно не собираюсь. Просто хочу побыть одна. Тем более – я итак у вас загостилась.

- Ты же знаешь – мы всегда тебе рады. Особенно Итан.

- И всё же – я хочу домой. Пожалуйста.

Стиснув зубы, будто я своими словами причинила другу боль, Айзек всё же кивнул. Когда машина припарковалась возле моего дома, и я уже собиралась выйти из салона, Дэвис осторожно схватил меня за запястье, удерживая на месте.

- Кайл, только не делай глупостей, - в тишине салона его голос почти звенел от напряжения.

При этом он смотрел на меня так, словно точно знал, о чём я думала и какие решения принимала для себя. Что это – чутьё или годы дружбы, позволившие изучить меня вдоль и поперёк?

Сглотнув, я кивнула и, бросив:

- Созвонимся, - выдернула свою руку из чужой хватки и выскочила из машины.

*****

Айзек

Домой я приехал злой, как тысяча чертей. От утренней весёлости не осталось и следа. Меня злила не сама ситуация, в которой мы оказались. Тут то как раз всё было нормально. Неприятно – да, страшно – в какой-то степени. В конце концов, у Кайл не нашли никакой смертельной болячки. А киста...ну, её можно вырезать. Это был не приговор.

Меня злило отношение самой Янг к этому. Вот она как будто подписала себе именно что смертный приговор. Вслух она этого, конечно, не сказала, но я видел. По глазам видел – в благоприятный исход она уже не верила. И никакие слова её бы не убедили. Поэтому и попросилась домой – чтобы никто не видел, что она сдалась. В этом была вся Кайл – свои беды она всегда переживала в одиночестве. На публике – только смелость и бравада, слёзы – лишь наедине с собой. Или со мной. но в этот раз она даже меня прогнала. Почему? Неужели из-за того недоразумения, которое произошло в ночь моего прилёта?

Второй раз уснуть тогда оказалось куда сложнее. Я помнил, как открыл глаза посреди ночи, и пока думал о сущности бытия, ко мне потянулась Кайл. Тёплая, почти горячая из-за сна и, возможно, небольшой температуры. Мне можно было ставить памятник за выдержку, потому что продолжать неподвижно лежать, когда она тёрлась об меня, как кошка, просящая ласки – это правда был титанический труд. А после, когда она назвала имя брата... что же, ничего другого я и не ждал. Итан давно уже поселился во всех её мыслях.

Утром я благоразумно сделал вид, что ничего не было. Хотя, казалось бы, какой козырь у меня в руках. Но вот беда – я любил своего брата. И не желал гадить там, где живу. И если я по своей тупости профукал нужный момент, это не значило, что нужно было спустя столько лет спохватываться и начинать вести себя, как мудак.

Дома я первым делом позвонил Крису. Рассказал последние новости. Тот вздохнул, но в итоге озвучил мои же мысли – делаем операцию, а там уже будем смотреть, как она пройдёт. В успехе ни он, ни я, не сомневались. В конце концов, Кайл не была первой певицей, которая слегла с таким недугом. И уж точно не была последней.

Когда я закончил разговор, вернулся Итан. Что-то в выражении его лица подсказало мне, что он уже знал. Конечно же, Кайл ему рассказала. Возможно, даже поплакала в трубку, пока он успокаивал её и говорил, что всё будет хорошо и они справятся с этим вместе. Так ведь всегда поступали любящие парни? Мне это было неизвестно – своих девушек я никогда не любил, а единственная, к кому у меня были такие чувства, принадлежала более расторопному Дэвису.

- Привет, - поздоровался он, а когда я кивнул, спросил, - А где Кайл?

- У себя дома, - отозвался я, следя за реакцией брата, - Попросила отвезти её туда.

Итан вздохнув, запустив пятерню в итак уже чуть растрёпанные волосы. Чуть подумав, он кивнул:

- Возможно, это даже к лучшему.

Я разозлился? Нет. Я рассвирепел. Не столько от его слов, сколько от тона, каким он это произнёс. В его голосе звучало... облегчение? Да, похоже, это было именно оно.

- К лучшему? – тихо переспросил я, - К лучшему? – уже громче, - Скажи мне, а с каких пор в подобной ситуации оставлять человека одного, наедине со своими мыслями и демонами – лучший вариант?

Итан поморщился:

- Не начинай. Говоришь так, будто Кайл – дитя неразумное и что-то с собой сделает. Она не маленькая девочка, справится.

Не маленькая? Справится? Что он вообще нёс? Где слова поддержки, заботы, любви, в конце то концов? Это что за проект «преображение», где меняют не внешность, а поведение человека?

- Справится с чем? Ей всего лишь нужно сделать операцию. Месяц, максимум два – и она снова будет петь.

- Произойти может, что угодно, - хмыкнул братец, - Врачи – не боги, они тоже ошибаются.

- Господи, надеюсь, ты ей ничего такого не наплёл, - покачал я головой, едва сдерживаясь, чтобы не вмазать ему.

Итан промолчал, но я по глазам видел – что-то такое он и сказал. Блеск. Мало мне того, что сама Кайл успела себя накрутить, теперь и этот. Неудивительно, что они сошлись. Два паникёра, которые в нужный момент отключали мозг.

- Ладно, мне завтра рано вставать на съёмки, пойду я.

С этими словами мой уже не так горячо любимый братец скрылся за дверью своей комнаты. Съёмки. У него всегда в голове были только съёмки. Кайл, девочка моя, что же ты в нём нашла?

И о чём сейчас думаешь?