Эпилог
Кайл
- Айзек, погоди, куда ты меня тащишь? – спрашивала я, кажется, в десятый раз.
- Ты всё увидишь, - упрямо повторял мой парень.
Господи, прошёл уже месяц, а я до сих пор не могла к этому привыкнуть. Мой парень. Айзек Дэвис. Лучший друг и менеджер. Он по-прежнему работал со мной, рьяно отстаивая мои интересы. Конечно, лейбл предлагал нам работать не вместе, чтобы, цитирую «не лоббировать интересы Кайл только потому, что она твоя девушка и не требовать того, что разорит компанию, лишь бы она была довольна», но мы отказались. В конце концов, Айзек был профессионалом, а я так и не научилась капризничать, как положено разбалованной звезде. Наша работа, по сути, не изменилась. Просто при поездках в другой город мы брали не два, а один номер. Экономия. Лейбл, наоборот, должен быть нам благодарен.
- И всё же – куда мы идём?
Понять, что он задумал, мешала повязка, что прятала мои глаза от мира. Или мир от моих глаз – тут всё зависит от точки зрения.
- Терпение – добродетель, - хмыкнул Айзек.
- Ой, ну тебя, - фыркнула я, - Не тебе говорить о терпении, мистер «может, всё же одного свидания хватит, чтобы уже перейти к десерту?»
Дэвис фыркнул:
- Меня можно было понять – я столько лет ждал, чтобы сделать тебя своей. Так, ладно, мы приехали. Подожди, я сейчас помогу тебе.
Хлопнув дверцей, Айзек помог мне выйти из его машины. С тех пор, как мы начали встречаться, от своего авто и водителя я отказалась – Айзек заявил, что не позволит никому другому возить меня даже в магазин за продуктами. В нём проснулся дикий собственник. Видимо, он действительно долго ждал.
Дэвис вёл меня куда-то, держа за обе руки и негромко предупреждая, если нужно было перешагнуть через что-то или на моём пути появлялась ступенька. Шум улицы стих, вообще все звуки смолкли, и я чётко различала наши шаги в этой тишине. Сколько мы так шагали – непонятно. В темноте чувство времени как-то потерялось. Но в какой-то момент Айзек остановился и негромко сказал:
- Можешь снять повязку.
Я, чуть помедлив, всё же стянула её с головы и удивлённо огляделась. Поле, трава, трибуны. Так...
- Мы на стадионе, - отметила я очевидное, - Айзек, почему мы на пустом стадионе?
- Это не просто стадион, - сказал Айзек, - Это «Уэмбли».
Я ещё раз огляделась. Да, точно, это был он. Просто я никогда не видела его под таким углом – на поле, а не с трибуны. Господи, какой он всё же огромный.
- Но что мы здесь делаем? – задала я резонный вопрос.
Айзек, глядя на меня своими тёмно-карими, почти чёрными глазами, сказал:
- Я решил, что должен сказать тебе это именно здесь.
- Сказать что? Айзек, что случилось?
Я начинала нервничать. Что происходило? Господи, он же не собирался делать мне предложение? Это слишком рано! Я не готова! Никаких коленей, колец и прочего! Господи, пожалуйста!
- Через месяц здесь пройдёт музыкальный фестиваль. Будет столько звёзд, что листа формата А4 не хватит, чтобы всех вместить. Сливки сливок. Их настолько много, что фестиваль растянется на три дня, - чуть помолчав, Айзек сказал, - И ты тоже в этом списке.
Что? Нет, простите, ЧТО?! Что он сейчас сказал?
- Я...я спою на этом стадионе? – выдохнула я едва слышно.
Дэвис широко улыбнулся:
- Да, ты споёшь здесь.
Я прижала пальцы к губам, не веря в происходящее. Айзек знал, как сильно я мечтала выступить именно на этом площадке. Это было тем самым желанием, которое я загадывала каждый год.
Айзек...он подарил мне мою мечту.
За секунду преодолев разделявшее нас расстояние, я обняла его за шею, буквально повисая на нём. Охнув, он тут же сомкнул свои руки на моей талии, чуть приподнимая меня в воздух.
- Спасибо. Спасибо тебе за это, - шептала я, даже не замечая, что плачу, - Спасибо, что делаешь это. Спасибо, что любишь меня.
- Не благодари, - также тихо ответил он мне, прижимая меня к себе, - Ты же знаешь – я всё для тебя сделаю.
- Как и я для тебя.
Чуть отстранившись, я встретилась взглядом с его горящими глазами. Кажется, весь месяц этот огонь ни на секунду не покидал их. Было невероятно приятно и даже гордо осознавать, что причиной тому была я. Как и он был причиной того, что я, кажется, совершенно забыла, что значит плакать. А также поняла одну простую вещь.
Я всегда окружала себя шумом, потому что ненавидела тишину. И за всей этой какофонией голосов и звуков не слышала самого главного. Лишь оставшись в этой самой тишине, поняла, что заглушала самое главное. Голос моего собственного сердца. Когда я осталась одна, намеренно разогнав всех, только он один не испугался ничего и остался. И мне стало ясно – моё сердце говорит именно его голосом.
Поэтому, приподнявшись на цыпочках, я коснулась его носа своим и шепнула:
- Я люблю тебя. Всегда буду любить.
И ни секунды не сомневалась в искренности своих слов.
Конец.