FAULT

Впервые с Ли Минхо познакомиться довелось в старшей школе во втором классе. Он перевёлся из-за более крепкой программы и в принципе подавал неплохие надежды, являясь любимчиком преподов. У него голова, видимо, изначально в математике-физике-химии-информатике шарила. Он за первый год принял участие во многих олимпиадах и с одной (по физике) горделиво принёс родителям медальку, благодарственное письмо и венок. Может, что-то ещё. Джисон точно не помнит, потому что в тот момент залип на его смущённую котейскую улыбку и неуклюжие маленькие шажки, которые пришлось сделать, потому что директору нельзя не сфотографироваться с таким учеником.

Прикиньте. Даже у директора — этого старпёра с вечно слетающим париком — есть фотка с Ли Минхо. А у Хан Джисона — нет.

Минхо стал навязчивой мыслью не сразу, хотя внимание привлёк ещё до того, как перешагнул порог класса. Джисон как вчера помнит: сидел с Чаном, соседом по парте, пытался уговорить его сыграть в «крестики-нолики», потому что на химии его максимум — в носу поковыряться и козюльку так в полёт отправить, чтобы она ровно на волосы впереди сидящей одноклассницы попала (но это, конечно, в выпускном классе от совсем скуки скучной), как тут дверь открылась, зашёл завуч (из-за чего пришлось поднять жопу с резко ставшего удобным стула), а потом и Ли Минхо.

Представились. Пригляделись. Принюхались. Забылись.

Джисон думал, что ему плевать. Ну новичок и новичок — сам когда-то таким был. Тем более, компания вокруг Минхо как-то самостоятельно образовалась и Хан туда никак не вписывался. Там были умники — прошаренные понимающие друг друга ребята, трудяги и любимчики. Джисон с подобными знакомыми не ладил, а если и новичок Ли Минхо такой, то чего время зря тратить? Им не о чём говорить, их интересы в разных областях.

Но Хана к нему всё ж потянуло. Минхо источал какую-то непонятную добрую ауру, в которую нужно было срочно окунуться с головой. Хотя этот хмурила очень мало улыбался с самого начала и немного пугал своими резкими шутками. Одноклассницы шушукались о том, что он кот. Джисон смотрел на них исподлобья, беря перерыв между тиктоками, и только фыркал. Потом, через время, фыркал снова, потому что эти дуры велись на образ «холодного принца», а Минхо в это время таскал с собой пакетики с кошачьим кормом, писался восторгом от шоколадного пудинга и рисовал стрёмную морду орущего человечка, а не хуи. В общем, стоило увидеть это и всё рушилось не в пользу Джисона. Ли Минхо его конкретно так заинтересовал.

Не просто симпатичным личиком — да, это пришлось признать и вздохнуть. Он не мог долго отрицать настолько естественный факт. Хотя обидно кошмарно. Джисон тоже, вообще-то, парень симпотный. Не с обложки Кельвин Кляйнов, но сойдёт для второго класса старшей школы. Да и Минхо тоже не оттуда. Так казалось, по крайней мере, до школьной ярмарки, пока его не сфотографировали для стенда с благотворительным печеньем, выручка с которого ушла в приют для животных. Фотка парня в фартуке с котом в руках и печенюшкой-лапкой в зубах привлекла много кого. И можно считать, что Минхо и правда был на обложке — о нём заговорили не то, что девчонки и парни — тараканы в углах заверещали. И как вот его, такого хорошенького, игнорировать потом?

Джисон тоже не смог. Настолько, что воспользовался моментом, когда соседка Минхо по парте слегла с ангиной, и занял её место под растерянный-расстроенный взгляд Чана. Джисон его любит крепкой братской неразлучной любовью, но личную-то жизнь как-то обустраивать тоже надо, а не то так и останется в мальчишках до восемнадцати лет. Чан данный поступок оценил мало. Минхо — только хлопнул глазами пару раз и сначала как-то отсел чуточку подальше, остерегаясь. Джисон, будучи тоже животным настороженным и внимательным, его без лишних слов понял, хотя на всякий случай всё равно купил дезодорант в тот же день и утром следующего, перед школой, брызнулся отцовским одеколоном. Чан сказал, что от него пахнет мужиком. Минхо как-то странно почёсывал нос. Джисон молился, чтобы день поскорее закончился и лишь бы он не странно пах.

Дело, как оказалось, не в запахе. Это просто он в другом большой дурак: чтобы подружиться с кем-то, надо ведь разговаривать, а изначально интровертная сущность не позволяла этого сделать ни в каком виде. Да и парни, сидящие перед ними, Со Чанбин и Ким Сынмин, с которыми Минхо уже спелся, не давали показать себя приличное время. Эти двое, зубрилы и почти что отличники, отлично сошлись со старательностью Ли — куда там ленивому неумёхе Джисону пристроиться?

Однако, местечко нашлось. Его юмор и выходки оценили по достоинству. Правда, к этому моменту уже вернулась соседка Минхо и пришлось вернуться к Чану, потому что с той скандалисткой дел иметь не хотелось. Ей, ясен пень, нравилось находиться рядом с самым обсуждаемым второгодкой школы.

И Джисону тоже нравилось, вообще-то.

Назло этой девчонке он и не прекратил общаться с Минхо: передавал ему через неё письма, сложенные вдвое; противным голосом или пародией на Дораэмона спрашивал, куда её сосед ушёл, если его не оказывалось в классе; занимал место, когда она сама куда-то убегала со своей девчачьей сворой... Джисон буквально доёбывался. Он хотел её изжить не просто из класса — со свету. Чтобы раз и навсегда. И чтобы на её месте за партой выжглось синим пламенем его имя: одновременно как проклятье от неё и как обозначение нового хозяина данной территории.

Только, ворвавшись в новый учебный год в начале февраля,Учебный год в Корее начинается ближе к последней трети зимы. Джисон увидел не одиноко сидящего Минхо, а Минхо, к которому нагло липла эта шмакодявка. Прижималась, мразь, к его руке, клала голову на плечо, заглядывая в телефон, и хихикала («хихи» ебать) ему в ухо. Джисона фантастически тошнило и выворачивало с этого. Он стучал карандашом по столу, грыз его кончик и всё же поглядывал вбок, на эту дурную, которая из-под носа уводила у него мужика.

сучка

Минхо начал встречаться со своей соседкой по парте во время зимних каникул. Она звала его прогуляться, потом он сам предлагал. А Джисон отправил ему парочку мемов с котами и школой, подумав, что этого хватит, но кроме стандартного «хехехехе» Минхо ему ничего не отвечал. На свиданку позвать его и вовсе возможности не было: родители подумали, что круто будет отдохнуть в Австралии. Было круто — чего уж. Если бы ещё не инсектофобия, то Джисон бы оценил этот отпуск на крепкую троечку. Из десяти.

Образовательные поездки — норма для их школы. Смотаться на поезде в Пусан и пропасть там со свежими морепродуктами и попытками понять их диалект на неделю? Джисон прекрасно отдохнул от своей семьи и отравился кальмаром в поезде на обратном пути. Он ни черта не помнит экскурсии и прогулки с классом, только то, что они с Чаном били тараканов в одном дешёвом хостеле и что еду приходилось покупать самостоятельно, потому что в тех некоторых местах, куда их водили, даже палочки в руки брать было страшно. К гадалке не ходи — Джисон зарёкся отправляться в подобные поездки. Слишком рискованно для своего здоровья. Он уж лучше перетерпит родителей и брата с его девушкой (она милая — гнать не на что так-то), чем попросится куда-то со своими односрачниками. Ему хватило Пусана — баста.

— Поедем?

Джисон буквально чувствует, как его ухо дёргается, вовсю подслушивая сквозь другие разговоры голос Минхо. Тот звучит воодушевлённо и даже как-то взволнованно — несколько необычно для него. Обычно он куда более равнодушен. Но ладно, Джисону даже нравится.

— Да вроде я везде была...

— Ты не понимаешь.

Джисон с ним согласен. Офигенный парень предлагает поехать вместе за счёт родителей по достопримечательностям под Сеулом — зачем отказываться. Надо подскакивать, уже звонить родителям и умолять проспонсировать транспортировку своей задницы.

— С родителями ведь одно ездить. С классом по-другому.

Ну и это тоже, да. Но основное — офигенский парень приглашает вместе поехать в, буквально, романтическое путешествие. Учитывая, что Джисон не раз бывал в таких поездках и понабрался опыта, он знает, сколько раз можно остаться наедине. Там этих «наедине» на месяц вперёд хватит. А если повезёт на редкую комнату на двоих в хостеле или гостинице, то жизнь и вовсе удалась.

— Не знаю даже...

Джисон готов отгрызть ей голову. Соглашайся, дура! Это твой парень — твоя возможность без какого-либо родительского надзора остаться с ним тет-а-тет! Он чуть в жопу тебя не целует, а ты!..

С чего это Хан за неё в своей голове?

В эту поездку, так как всё же выпускной класс, школа решила предложить им весьма лайтовый вариант, от которого, по правде, Джисон сам капельку пришёл в восторг. Поехать в Йоджу — тихонький городок недалеко от Сеула? Не был бы график забит экскурсиями — было бы ещё лучше. Но даже так поездка предполагает умиротворение. Хан был там один раз, и ему понравилось. Храм Силлыкса, такой маленький и уютный, похожий на небольшое, хорошо сохранившееся классическое поместье, вызывал желание остаться на прохладных досках на крыльце и послать весь мир куда подальше. Джисон вернулся бы туда только лишь ради поваляться. Там правда чудесно. Да и сам городок очень милый. Скромный такой, с кучей керамики (одна из её столиц в Корее — чего уж), узенькими улочками и приятной обстановкой. И людей почти нет. Ну правда — самое то для отдыха. И цена вкусная.

А ещё Джисон на неделе подслушивает, что у его соперницы уговор с родителями: сдаст тестирование по физике выше последнего полученного балла — поедет, не сдаст — каникулы с репетитором. Желания, правда, у неё особого не видно. Но Хан всё равно подстраховывается и, пока учитель не видит, подменивает её бланк в стопке своим. Сам он в физике идиот и сдаётся преподу обычно либо с жалкими попытками что-то выдавить из себя, либо с парочкой лёгких решённых задач. Тут пришлось поднапрячься и списать на середнячок с ошибками. Очень грубыми, дебильными, отвратительными ошибками. Ладно хоть почерк скопировать примерный удалось. В общем, это самое серьёзное преступление Джисона.

И лучше он уже точно что-то не провернёт.

Соседка Минхо повозмущалась недолго и чисто для вида: оценка её вполне устроила вместе с лицом расстроенного парня. Джисона аж совесть кольнула. На дуру похуй с её похуизмом. А вот Минхо, судя по реакции, действительно хотел поехать. Он сдал деньги заранее, через день после оглашения поездки. Хорошая компания стала бы для него просто дополнением. Если быть точнее, он наверняка хотел лишь провести время со своей девушкой там, где нервные родители их будут беспокоить сильно меньше. Джисон уверен, что за девчонку отец с матерью трясутся, лишь бы её не обидели и не тронули как-то неправильно, а к Минхо предки не знают, как подступиться и уточнить, всё ли в порядке, не нужны ли деньги на презервативы. Фу, они точно ещё таким не занимаются — о чём Хан думает?

Ким Сынмин и Со Чанбин, к слову, тоже не едут. Зубрилы остаются дома, чтобы лучше подготовиться к экзаменам, и просят только привезти им по сувениру.

— Помочь? — Джисон подходит к автомату со снэками, в котором застряла бутылка с соком. Минхо вздыхает, цыкнув от раздражения, и кивает, доставая руку, которой уже пару минут пытался дотянуться до своей неполученной покупки.

— Если не сложно.

Джисону и не сложно. Он садится на корточки. Руки у него всегда тонкими были — какие тут трудности могут возникнуть? Да и загребать ими хорошо что угодно умеет. Надо только правильно извернуться и ткнуть эту бутылку пару раз, чтобы упала.

— Спасибо. — Минхо радостно улыбается, когда Джисон протягивает ему сок.

— Не за что. — Хан осматривает содержимое автомата. Ему срочно нужен мармелад и виноградная газировка. — Ты едешь в Йоджу?

— Угу, а ты?

Джисон старается не смотреть на него, сосредоточенно набирая нужные номера и пропихивая мелочь в отверстие. Приврать ради приличия? Он уже попросил денег у родителей и отдал их сразу после оглашения результатов тестирования — за ним закреплена бронь. Только Чан из класса в курсе, и его лицо было странно странным, когда Джисон рассказал ему.

— Думаешь, стоит?

Он решает сыграть в дурака. Вряд ли Минхо в курсе всех подробностей. А если в курсе, то Джисон просто быстро переобуется и со спокойной душой выкрутится — там ничего сложного нет. Стыдно, конечно, но надо ведь сыграть нормального человека, а не говнюка?

— Поехали, это же весело. — Ли несильно пихает в плечо ладонью, когда Джисон выпрямляется, забрав своё добро.

Минхо действительно воодушевлён грядущим путешествием. Его глаза, и без того всегда влажные, сверкают азартом, губы чуть поджаты, чтобы не улыбаться слишком широко — выражение лица в целом очень притягательное. Минхо очень красивый парень. И красивый всегда: когда грустит, когда радуется, когда ест, когда думает... Джисон не может это игнорировать. Как и, собственно, то, что он почти что подстроил этот момент. Кончики ушей беспощадно покалывает жаром — стыдно. Перед Минхо — не перед его соседкой. Она вонючка, раз, получив, обесценивает то, к чему так упорно стремилась. Минхо готов к её ногам весь мир согнать, а ей насрать. Ещё ведь и цокнет, закатив глаза, и отвернётся.

Ну ничего: раз ей не надо, то Джисон с радостью себе прикарманит:

— Поехали.

Прикарманит.

Что под этим прикарманит имеется ввиду?

Место за одним столом? Этого, наверное, будет мало. Джисону комфортно сидеть с Минхо, даже лучше, чем с Чаном. Когда вонючка слегла с ангиной и они оказались вместе, то к концу этого соседства Хан часто внутри себя хихикал. Ему доставляло удовольствие наблюдать за тем, как Минхо карандашом везде рисует стрёмную мордашку, как, задумавшись, вперивается взглядом в учебник и пропадает, как от скуки начинает под столом качать ногой, задевая коленкой Джисона и получая ответ почти сразу... Минхо крутой сосед. С ним просто хорошо, пусть поначалу было и не очень спокойно и нервно.

Просто соседства явно мало. Дружба... У Джисона язык не совсем поворачивается назвать их друзьями. Они точно что-то меньше — типа хорошо ладящих одноклассников, которые вряд ли когда-то подерутся, даже если сильно поругаются. Это вообще не про них. Да и дружба... Хотел бы Джисон ходить с ним в гости друг к другу, делать домашку, устраивать ночёвки и смотреть фильмы? Да. Очень даже да. И гулять вместе, ездить на пляж летом, а зимой — на каток...

Только вот, блин, это не как дружба в голове выглядит.

В голове Джисона они обнимаются, бросают неловкие шутки, оставшись наедине, мнутся, стесняясь друг перед другом, держатся за руки и, ну... целуются... Прям вот... целуются так, как обычно целуются мужчина и женщина...

— У тебя температура? Щёки красные. — Минхо прикладывает костяшки ко лбу, из-за чего Хан издаёт нечленораздельный икающий звук, сглатывает скопившуюся во рту слюну, наконец услышав, как сердце бьёт по ушным перепонкам, и мотает головой, отступая.

— Всё нормально. Пока.

И позорно сбегает.

Почему он не заметил этого раньше? Потому что никогда не испытывал отвращения к любым формам любви? Вполне может быть. У него в семье как-то очень спокойно воспринимали подобное и даже, чего уж, объясняли, что странного в этом ничего нет. Непривычного — да. И это касалось не только ориентации, а буквально всего: другой расы, стиля в одежде, вкусов и предпочтений, какой-либо особенности в организме... Родители Джисона вообще не боялись таких тем и даже старались зайти дальше. До сих пор в дрожь бросает от разговора про половое созревание. Но Хан хотя бы не чистил историю браузера, боясь смешков в свою сторону из-за глупых вопросов. Да и прям-таки подробности ему были мало интересны.

Помимо родителей, ему «повезло» с окружением. Чан нормальный — самый адекватный, пожалуй. Но с ним в жизни Джисона появился его земляк — Феликс, который задавал немного странные вопросы про Со Чанбина и который почти сразу спелся с горшочным другом Хана. Горшочным не в том плане, что тот, как цветок, вечно сидел дома, а в том, что делил горшок с Джисоном в самом прямом смысле из возможных. В детстве Хван Хёнджин нагло срал не в свой туалет, а сейчас продолжает срать в душу. К сожалению, закинуть ему на голову горшок с его же говном, как раньше, не получится — только если укусить или вбросить идиотскую гейскую шутку. Хёнджин сразу как миленький притихает и отворачивается, издавая тихое фырканье. А Джисон, победивший и довольный, хвалит себя в своей голове.

В общем-то, просто не было места подумать о том, что геи или кто там ещё — что-то, что вызывает неприятные эмоции, или что-то, что может непосредственно коснуться его.

А когда появился Ли Минхо, это неожиданно стало беспокоить и вскрываться. Не быстро, не сразу по щелчку пальцев — очень даже постепенно. Хотя, возможно, Джисону Минхо сразу приглянулся, просто чуйка довольно долго удерживала от более близкого знакомства. А после уже перестала работать и всё. Здравствуй, гей-жизнь.

— Ты импостор. — Хёнджин выпрямляет ногу на диване, ударяя пяткой в бедро, смотрит из-за своего телефона с прищуром. Джисон поднимает голову неохотно и почти сразу кладёт ладонь на голень, поглаживая.

— Малыш, ты совсем мне не доверяешь.

— Ой, иди нахуй, Хан. — Хёнджин закатывает глаза и подтягивает ноги к себе, сгибая.

— Я думаю, импостер Хёнджин. — Феликс давит зевоту, морщится, качнув головой. — Я видел его в медблоке, а потом он пропал.

— А если это кто-то из онлайна? — мычит Джисон. — Чан-а, кто тебя грохнул? — Он хватается за плечо друга, сидящего рядом на полу, и мотает его из стороны в сторону.

Им редко удаётся собраться всем вместе у кого-то дома. Чан чаще заглядывает в гости к Феликсу, Феликс — к Хёнждину, Хёнджин — к Джисону (хорошо, что не посрать), Джисон — к Чану. По двое ещё не так плохо. Да и Джисону в принципе нравится больше такая компания тет-а-тет, чем коллективные посиделки: можно мирно сделать домашку на пару и поболтать ни о чём, послушать и быть услышанным. А от троих и больше уже начинается что-то странное не только для них, но и для их семей. Они слишком громкие. Сестра Чана однажды наорала на них. У неё был экзамен на носу, а они на первом этаже так ржали над какой-то комедией, что уже не просто мешали — раздражали. Сёстры Феликса только просили быть потише и сильно пугались, если слышали удары по стенам: это просто Хёнджин со своей неловкостью ударялся о них головой. Им же слышалось, что дом словно рушится. У Джисона брат не жаловался — наоборот. Это он втихушку иногда приносил им пиво. Но потом ехидно лыбился, если родители начинали задавать вопросы. Подставить брата Хан не мог: этот говнюк бы потом ему до конца жизни припоминал. У Хёнджина братьев и сестёр не было — только собака. И она была гораздо страшнее чего-либо и кого-либо. Мелкая агрессивная чихуахуа однажды из-за шума разодрала штанину школьных брюк Джисона и почти укусила Феликса. Хёнджин в такие моменты бесполезен. Он сам своей собаки, с которой в остальное время сюсюкается, боится.

Ну и, сверху этих проблем, ещё и родители частенько бывают возмущены шумом. Джисон их прекрасно понимает. Ему самому не нравится, когда приходят их друзья и начинают орать на весь дом. Только сказать ничего против не может: мелкий ведь ещё.

Сегодня же что-то пошло не так. Они собрались у Феликса в гостиной и шуметь не собирались от слова совсем. Всем лень. Решили только тряхнуть стариной и вспомнить про Among Us, уничтожив две средние пиццы и влив в себя газировку. Теперь Джисон искренне не желает поднимать свой зад с нагретого собой же дивана. Он что, дурак?

— Какая там программа в Йоджу? — Хёнджин утаскивает себе пакет с мармеладными червячками, перебравшись в кресло, и Джисону приходится лечь и вытянуть руку, чтобы утащить себе одного.

— Храм Силлыкса, крепость Пасасон, музей керамики, вроде ещё лепить что-то будем... Не знаю. — Хан откладывает свой телефон на журнальный столик и потягивается, закинув в рот мармелад.

— Я думаю тоже поехать.

Этого Джисону не хватало.

— Тебе вредно думать, Хван.

— Как и тебе, Хан.

— Он хочет, вроде, с Ли Минхо поехать, — зачем-то выдаёт Чан.

— Йай! — прежде, чем подумать, выпаливает Джисон.

И краснеет по самые уши. Он себя до отвратительного просто выдал, подскочив на диване и слишком громко среагировав. Конечно же, Хёнджин пакостно хихикает за спиной, развалившись в своём кресле, а Чан только хлопает глазами, всё так же сидя на полу, и лицом выражает одно: «Это было очевидно — нет?»

— Влюби-ился, — противно тянет Хван.

— Да пошёл ты! — Джисон бросает в него подушку, попавшую под руку, но это только сильнее развлекает и без того наглого сральщика. Куда он такой неприятный уродился? И как вообще они всё ещё общаются? Если он до сих пор обижен за горшок на голове, то это тупо: сам ведь первым начал в чужой гадюшник наваливать.

— Хан-а, всё нормально. — Феликс машет рукой, призывая успокоиться.

— Ни в кого я не влюбился, — почти выплёвывает Джисон, засопев.

— Ну не влюбился, — соглашается Хёнджин, выдыхая и выдавая короткие смешки, — но он тебе нравится?

— Какого хера мы это обсуждаем?

Он довольно резко поднимается и слишком громко уходит в ванную, хлопая дверью так, что, кажется, дом немного трясётся. Сердце неприятно гудит в ушах, спина стала липкой — жарко, хотя на нём только школьная рубашка. Джисон поворачивает замок пока помнит, запираясь изнутри, и решает умыться, потому что мозги кипят.

Это тупо. Ему не нравится Ли Минхо. Уж точно не как парень или кем там он может быть. Джисон самый обычный человек без всяких там склонностей к гомосексуальности или что там ещё есть. Он ведь смотрит на девушек. Ему нравятся девушки: они красивые, милые... С ними неловко бывает общаться, потому что, Джисон признаёт это, он не совсем понимает их, но они явно ему симпатичны. Парни вообще не такие. Да, с ними намного легче общаться, но... Джисону ведь не нравится Чан. Или Хёнджин. Или Феликс. Они его школьные прикольные друзья — всё. Он никогда не думал о них, как о парнях, с которыми можно что-то романтическое построить или что-то вроде.

Да если так подумать, Джисон и о девушках так не рассуждал.

И до сегодня это его ни капли не беспокоило. Он аромантичный? А как же недавние мысли про Минхо? Они там все вот эти типичные для парочек вещи делали... Асексуальный? Возможно... Джисону нравятся пошлые шутки, но он не пользуется отсутствием семьи дома, чтобы подрочить или глянуть порно. Пару раз пробовал, только его правда не особо привлекает возможность заняться с кем-то сексом. Он не думает об этом.

Может быть, именно поэтому ничего не подозревал о своей возможной гейской части?

— Да пиздец... — Джисон смотрит на себя в зеркало, зачёсывая упавшие на лоб волосы. Его родители последние два года донимают с вопросами об университете, а он не может даже с самим собой разобраться. Кто Джисон вообще такой?

— Эй...

Хан вздыхает, дёрнувшись из-за стука в дверь. Он поступил по-детски, сбежав. Снова. В конце концов, это его друзья, которым можно довериться и спокойно всё обсудить. Они поймут. Феликса же все молча понимают с его неразделённой любовью к Чанбину.

— Простите. — Джисон открывает, пристыженно опустив голову.

— Всё нормально. — Феликс обнимает, притянув к себе за плечо, и похлопывает по спине. Он вздыхает, а Хан понимает, что Чан и Хёнджин, кажется, остались в гостиной. — Ты как?

— Запутался.

— С Минхо? — Ли несильно отстраняется и, получив притупленный кивок в ответ, поджимает губы. — Ты разберёшься. Тебе надо просто побольше времени на это. Только не отрицай очевидное, ладно?

— Можно спросить, — Джисон облизывает нижнюю губу, смотрит в сторону, понимая, что может задеть, — как ты понял, что тебе нравится... Чанбин?..

И даже думать о том, что Феликс на это обидится, было глупо. Он только пожимает плечами. Возможно, кому-то постороннему ничего ясно не будет, но Джисон — не посторонний, а Феликс — не глупый. Если поначалу он явно смущался задавать вопросы о Чанбине и шкерился, то потом понял свою очевидность. Да даже без этих вопросов Джисон бы понял, что Феликс к его с Чаном однокласснику неравнодушен. Он будто бы в класс к ним на переменах только ради Чанбина и заглядывает. И ведь даже подходил пару раз поговорить с ним — всё было ясно.

— Он помог мне донести учебники до учительской и угостил потом печеньем. — Феликс розовеет, опустив глаза. — Сказал, что я выгляжу уставшим. — Он как-то непонятно улыбается, будто почти засмеяться хочет, хотя выражение лица остаётся напряжённо-грустным, понурым. — У меня и до этого к нему что-то было, но тогда как-то... Я был тронут этим.

Будь Джисон на его месте, а на месте Чанбина — Минхо, он бы тоже был тронут. А если бы там был не Минхо... Джисон не понимает, как это работает, но он бы был тронут сильно иначе. Значит, всё-таки, есть что-то романтическое? Значит, Минхо небезразличен ему именно так вот?

— Это сложно объяснить, но, думаю, ты поймёшь. — Ладонь Феликса несильно хлопает по плечу, сжимает, обозначая поддержку, и почему-то правда становится легче. Джисон благодарит взглядом, кивает.

— Спасибо.

Хёнджин и Чан эту тему остаток вечера не поднимают, предпочитая молчать. И Джисон благодарен. Когда разберётся или если возникнут вопросы, тогда к ним и подойдёт. Или нет. Он не уверен, что захочет говорить об этом, хотя разговоры и делёжка опытом явно пойдут ему на пользу. Да и думать о подобном рано: Джисон в себе недостаточно покопался. И недостаточно познакомился с Минхо, чтобы сделать хоть какие-то более-менее точные выводы.

Уже наученный школьными поездками и путешествиями с родителями, Джисон сам собрал свою сумку на грядущую неделю отдыха. И так как август — это месяц «сдохни от жары или умри от жары», объёмной его авоська не вышла. Носки, трусы и мыльно-рыльное заняло места больше, чем пара футболок и маек и двое шорт и тонкие штаны. Мама такие сборы одобрила и протянула немного денег. Папа добавил. Брат попросил привезти ему какой-нибудь дебильный магнитик.

Как и Хван Хёнджин, который вызвался проводить его до станции — соседи всё-таки.

— Ка-ароче, — начинает сральщик, закинув руку на плечи. Джисон дёргается, издав придушенный звук. До станции улицу пройти остаётся, и этот говнюк делает всё, чтобы опозорить как можно сильнее, — не кури и не пей, понял? Если хёна рядом нет, то и разгуливаться не за чем.

— Как я достану сиги и алкашку в незнакомом городе, по-твоему? — фыркает Хан.

— Будто ты с собой ничего не взял!

Кончики ушей обезоруживающе краснеют. Ну, попросил он брата купить мелкую электронку и закинул её в носок, а носок завернул в трусы, чтобы уж точно в первый же день не спалиться — и что? Сигареты брать опасно — учителя мигом поймают со своими чувствительными носами.

— А это... — Хёнджин осматривается по сторонам, остановившись перед пешеходным переходом. Джисон задерживает дыхание: сейчас будет высер. — Презики и вазелин? — наклонившись к уху, уточняет.

Спасибо Господу, что Хван всё-таки не едет с ними. Хоть что-то хорошее в своей жизни сделал, хоть как-то карму свою почистил.

— Решил приберечь для тебя, чаги. — Джисон искренне улыбается ему, и Хёнджин только хлопает своими ресницами, строя из себя идиота и открывая рот, готовясь парировать. — Не забудь подготовиться к моему возвращению, хорошо? — И вишенка на торте — дружеское похлопывание по попе.

Хван отпрыгивает, ошпаренный возмущением и неприличным поведением в публичном месте. Хан, довольный собой, только поправляет сумку на плече и переходит дорогу, увидев зелёного человечка на светофоре, пока его дражайший друг ступает следом и что-то бормочет, явно призывая к пробуждению совести. Но Джисон как уложил её спать в детстве, так она и спит — и хорошо. (Просто иначе бы Хёнджин, возможно, продолжал срать на чужом унитазе.)

— Тебе что-то привезти? — Хан перекидывает сумку на другое плечо и разминает затёкшее, морщась.

— Свою задницу обратно привези. — Хёнджин шмыгает носом, снова оказываясь рядом.

Вопрос, почему они до сих пор не разосрались окончательно, всё ещё волнует Джисона. Иногда есть ощущение, что вот чуть-чуть дожать тут шутку — и всё, Хван пошлёт его далеко и надолго, если он сам не сделает это первым. Но нет. Кажется, они просто смирились с противными частями друг друга вместо того, чтобы что-то решать и загонять себя в рамки. А общаться не прекратили из-за назойливых родителей, которые много лет дружат и которые настойчиво вбивают им, что лишнего знакомства не существует. И по правде, Джисон уже просто не представляет своей жизни без Хёнджина. Его горшочный друг должен оставаться рядом во что бы то ни стало.

— Прости, кстати, — подаёт голос Хван снова, когда до станции остаётся совсем чуть-чуть, — за подъёбку у Феликса.

— Всё нормально. — Джисон дёргает рукой. И в груди чешется. Хочется и обсудить это с Хёнджином, и пока попридержать этот разговор. Всё-таки, он как будто бы понять его может больше, чем Чан или Феликс вместе взятые.

— Если что, я на связи. — Он несильно пихает плечом в плечо. — Не знаю, что за овощ этот Минхо, но ты знаешь, что я всегда на твоей стороне.

— Мгм, спасибо.

Щёки покалывает от румянца. Хорошо хоть, что можно смахнуть на жару, иначе бы Джисон не выдержал.

Чувства — тема в принципе сложная; тем более, когда испытываешь что-то впервые и не понимаешь, что происходит не только в голове, но и в теле. Он потрясающе хорошо жил, пока просто не допустил мысль о том, что ему может кто-то нравиться в романтическом плане. И даже если бы то была девушка, Джисон бы паниковал не меньше. Наверное, даже больше, потому что для окружающих всё было бы ясно как день. Парень общается с девушкой — хочет с ней замутить. Просто как дважды два. Легче было бы только самому признать факт своих романтических чувств. А тут — парень. Красивый, умный, приятный, милый, располагающий к себе парень. И Джисон повёлся на него, как девчонка.

Хочется прям посреди дороги сесть на корточки, сжаться в комок и завыть от собственного бессилия.

Как ему контролировать это? Есть вообще смысл? Или стоит просто принять себя со своими идиотскими чувствами и попытаться как-то сгладить это?

— О! Джисон-а!

Голова сама собой поднимается на знакомый голос. К ним подбегает Минхо, размахивая рукой и улыбаясь. Как начищенный медный таз сверкает — не меньше. Он громко выдыхает, смахивая пот со лба, и дёргается, похоже, задев на носу небольшой ярко-красный прыщ. Джисон его понимает: сам время от времени страдает.

— Привет.

— Привет. — Минхо бросает взгляд в сторону, на Хёнджина, и его улыбка становится какой-то менее уверенной. — Это?..

— Я Хван Хёнджин, учусь в параллельном классе. — Хван вежливо неглубоко кланяется. — И друг детства Джисон-и. Он о вас немного рассказывал.

— Ли Минхо. Приятно познакомиться. — Минхо и сам торопливо делает поклон. Выглядит каплю смущённым, однако спокойствие сохраняет вполне удачно, и Джисон этому сильно завидует. Хёнджину хочется надавать по шее за длинный язык, но слова становятся семенами...

— Вам пора идти. Позаботьтесь, пожалуйста, о Джисон-и. И хорошей дороги.

Что же, по сути, Хёнджин справился куда лучше, чем Джисон думал изначально. И лучше бы так было всегда, конечно, но прекрасно, что он не стал выделываться и говорить лишнего.

Только Джисон не знает, как успокоиться, потому что его сердце заколотилось охренеть как быстро, как только взгляд пересёкся со взглядом Минхо.

Теперь он красный, как придурок, и на жару это уже свалить выйдет вряд ли. Да и свою неловкость — пальцы, поправившие и без того нормально сидящую кепку и потом растеревшие потную шею, и отведённый в сторону притупленный взгляд — объяснить можно разве что смущением из-за поведения Хёнджина. Ну, хотя бы так. Хоть как-то, лишь бы не стать ещё большим придурком в глазах Минхо.

— Пойдём?

Благо, Ли его без слов понимает и бодро, как ранее, улыбается. Поправляет лямки своего рюкзака на плечах и топает в обитель шумной людной станции. Джисону остаётся только вздохнуть. Нужно срочно собраться. Он не тряпка — вполне себе взрослый самостоятельный парень. На финансовом обеспечении родителей пока что, но всё же!.. Может, это не любовь вовсе, никакая не романтика — просто сбой в голове случился. Такое тоже ведь возможно? Обманул самого себя, убедил в чём-то идиотском, загнался в ловушку...

Так как они не слишком мелкие и не подростки (вообще-то ещё да — поздние, но подростки), было принято решение доехать до Йоджу на электричке с пересадкой. Джисона этот вариант устроил и сильно порадовал. Автобусы не могут похвастаться достаточным комфортом и исправно работающими кондиционерами, а ещё водитель вполне может оказаться тем ещё придурком. Зато электричка — Рай Райный. И удобные просторные сидения, и ноги можно запросто вытянуть, и пройтись немножко размяться возможно, и в туалет сходить, и в комфорте поспать, и без особой дурацкой трясучки — прелесть. Джисон бы всё отдал, чтобы только так путешествовать (если придётся). Никакие самолёты и корабли обыкновенную корейскую электричку не победят.

— Будешь? — Минхо достаёт из своего портфеля пачку печенья, и Джисон соглашается, кивнув и промычав. Он бы и от кофе не отказался, так-то. Какого-нибудь дешёвого из автомата или, лучше, конечно, айс-американо. Но ему только мечтать об этом и остаётся. И спать — в дороге других интересных вещей быть не может.

Подушка надувается за пару минут, и Джисон устраивается поудобнее, подложив её под шею. Ехать не так уж долго — около полутора часов, но поспать за это время можно вполне себе неплохо. Да и так будет сильно спокойнее перенести дорогу рядом с Минхо.

подумать только какую возможность просрала его девушка

Хан дёргает головой, зевает, стараясь не очень широко раскрыть рот. Ему не надо думать о таких вещах: какие-то странные эмоции вызывают. И хорошо и плохо одновременно. Вроде круто, что он так её опрокинул с поездкой, а вроде она же и не хотела, а Минхо вон как воодушевлён и рад.

Рад, что хоть кто-то с ним поехал Джисон с ним поехал.

Хоть бы настроение так подпортилось просто из-за факта поездки, а не потому, что Джисон эгоистичного идиота кусок.

— Держи, — Минхо неожиданно пихает в приоткрывшийся во время второго зевка рот печенье, и Хану ничего не остаётся, кроме как удержать его зубами и напряжённо выдохнуть. Сосед только издаёт смешки, начавшиеся с тихого хрюка. Уши Минхо розовеют, и он сам как-то неловко дёргает руками, явно смутившись вырвавшихся из себя звуков.

И это при том, что Джисон слышит такое не первый раз. У Минхо в принципе часто случаются такие «попытки сдержаться» или хотя бы посмеяться тише, чем хочется. И не всегда, но бывает такое, что он хрюкает — это выходит непроизвольно. Но смущается этого Минхо всегда. У него в принципе смех очень громкий и узнаваемый. Как-то Джисон рассмешил его своей идиотской шуткой на биологии, и остаток урока Минхо провёл где-то не там: весь раскраснелся, сдерживался, густо краснея и подрагивая, пока Хан подливал масла в огонь и накидывал ещё больше добивок, и потом, в коридоре на перемене, отпустил себя, оглушив всех окружающих. Это льстило. До сих пор льстит, на самом деле. И гораздо больше, чем реакция кого-то другого. Да и как-то успокаивает: Минхо не против сортирных шуток, а очень даже за. Просто Джисон, в попытках привлечь внимание, не знал, как извернуться, лишь бы на него посмотрели. Казалось, надо быть гением — не меньше. А всё вон как сильно проще оказалось.

Джисон веселит его просто своим глуповатым видом. Но, по правде, он не против быть клоуном, если это значит, что Минхо будет рад и станет несколько счастливее хотя бы в моменте.

— Спасибо. — Хан подхватывает печенье пальцами и неспешно грызёт, начав с угла.

Кажется, даже уши не покраснели. Всё в порядке? Он таки просто надумал себе лишнего?

— Можешь у меня на плече или коленях поспать, — предлагает Минхо.

нихера не в порядке

— Не, спасибо, — тихо бросает Джисон, прежде чем отвернуться к окну.

Как ему уснуть теперь? Минхо явно не из тех, кто будет странную фигню творить со спящим человеком, но всё же стрёмно. Джисон сам может во сне куда-то не туда упасть. Не раз просыпался на плече Чана. И не раз засыпал с тем рядом, когда они смотрели что-то. Про Хёнджина и говорить не стоит: сначала пытались друг друга подушками придушить, зато утром, ещё до того, как просыпались, в обнимку почти что лобызались, чем вызывали умиление со стороны родителей. Выходит, главная опасность Джисона сейчас не Минхо, а сам Джисон.

Ему нельзя спать. Дорога выйдет говном. Точнее, её последствия могут быть не самыми приятными. Хану бы очень не хотелось проснуться в неловком положении и остаток этой поездки избегать Минхо. Он, вообще-то, ради него всё это и затеял!

Минхо запихивает ещё одно печенье в рот, из-за чего его щека смешно выпирает в сторону, и достаёт из рюкзака карманного формата книгу. Уже неплохо — ему есть, чем заняться, разговоров много не будет, Джисон сможет взять передышку.

Устроившись поудобней, чуть съехав в сиденье, он скрещивает руки на груди, закрывая глаза. Через час с небольшим они будут в Йоджу и сразу же пересядут в автобус, который довезёт их до гостиницы. Там нужно будет обустроиться. Они никуда вечером не пойдут, только если, отпросившись у учителя, сходят куда-то недалеко прогуляться. Джисон не против дойти только до парка — на большее сил не хватит. Там должно стать попрохладнее, да и у реки уж точно жаром не обдаст.

Есть только одна проблема. Возможно, Джисон окажется в одном номере с Минхо. Он не против, но против. Просто... С одной стороны, у него появляется больше возможностей остаться наедине с предметом своей симпатии. С другой, ему страшно. Вдруг он не совладает с собой и сотворит глупость? Или Минхо заметит что-то и потом всем раструбит, что Джисон гей, хотя это не так? Доверять можно только себе — этому родители как в подростковом возрасте научили, так оно и осталось. Джисон не может подвергать своё психическое здоровье опасности. Не сегодня. Никогда в принципе. Хотя он уже это сделал, когда всё же познакомился с Ли Минхо. Ну вот что ему мешало игнорировать его? Он сидит в другом ряду, у него своя компания, его мозги и сила воли гораздо лучше Джисоновых — сам по себе Минхо лучше. И дёрнуло Джисона схапать этот крючок, попасться прям в руки вряд ли удачливому рыбаку.

Что же херовых людей так тянет на хороших, а хороших — на херовых. В этом смысла, как в айс-американо в Антарктиде для погреться (хотя даже бы там Джисон продолжал хлебать его в три горла).

А может, в этом есть какой-то свой прикол? Хорошие могут быть такими хорошими, что аж зубы сводит, и херовые помогают им немного раскрепоститься и стать посвободнее хоть в чём-то: совершить маленькую административку, попробовать алкоголь в клубе и покурить за углом школы... А херовые (не все, конечно — есть говнюки, которым место на нарах лучше расстилать сразу) чувствуют зов совести и чуть подуспокаиваются: другие херовые не дадут им того же, что хорошие. Хорошие по головке погладят, приласкают, обнимут — тут херовым быть совсем уже не хочется.

Джисону в отношении Минхо херовым тоже быть не хочется от слова совсем.

Но и лучше становиться как-то... Он не уверен, что это будет выглядеть естественно и ненавязанно. Всё же, Джисон не тот, от кого можно ожидать романтических поступков: клоун ведь. Ничем, кроме идиотских шуток и импульсивного шума внимание привлечь не может. Учителя его не любят, одноклассники не стремятся позвать куда-то, про параллель и младших говорить вообще не стоит — одни друзья и есть. Чёрт, Джисон бы сейчас всё отдал, чтобы обняться с Хёнджином и поплакаться ему в футболку, чтобы тот его по головушке погладил и успокоил, мол, плакай-плакай — ссать зато меньше будешь.

Стоит признать, что Джисон далеко не тот, в кого можно влюбиться по щелчку пальцев. Он противный. Очень противный, капризный, неуверенный и эгоистичный ребёнок. А Минхо мало того, что красивый, так ещё и хороший: ответственный, умный, добрый и, ну, романтичный, несмотря на внешнюю холодность. Хотя и эта холодность спадает, если познакомиться с ним ближе. Или просто надо сразу быть котом: Минхо их любит за просто так.

Джисон заранее продул в этой битве. Он и заусенца Минхо не стоит.

Но если Минхо всё же посмотрит на него...

Хочется зарыться в футболку, как черепаха — в панцирь. Щёки теплеют. Как тогда Джисону реагировать? Радоваться? Он скорее скажет какую-нибудь обидную херню на эмоциях и в свою защиту выпалит, что не является геем. Извинится тысячу и один раз и сбежит. А потом, в безопасном месте, станет сокрушаться и жалеть, злиться на самого себя и плакать, обняв огромного плюшевого Дораэмона, пропахшего пылью (дедушка с бабушкой дарили его ещё на пятилетие). И ведь даже смелости потом не наберётся подойти и сказать правду, потому что тупо и по-ссыковски как-то сначала убегать.

Нужны ли вообще хоть какие-то отношения Джисону?

ха нет

Он может прожить без них. Его это не интересует, пусть и душа типа романтичная. Тем более, где отношения, там и секс или что-то около него. Джисон любит прикосновения, и поцелуи (в щёки, макушку, шею или куда там ещё — да даже в губы) его в принципе привлекают — он не против, если они не будут нести сексуального подтекста. Но просто от мысли, что его могут трогать иначе, воспринимать его, как того, с кем можно переспать, и ему нужно будет отвечать тем же, горло само по себе сжимается, ладони потеют и волосы на затылке встают дыбом. Это не то, чего ему хочется.

Хочется быть защищённым и ощущать себя в комфортной среде, а что угодно с пошлым подтекстом только пугает и отталкивает. Он лучше десятку самых страшных хорроров залпом посмотрит, чем это.

Но всё же...

Минхо хочется держать за руку. Прятать это осторожно, чтобы никто не увидел, и переглядываться с ним, вечно улыбаясь, сжимая ладонь ещё крепче. Хочется разглядывать его костяшки, пальцы, ногти, линии вен — просто смотреть, запоминая, и думать эгоистично, что это только Джисона. Больше эти руки никому не принадлежат. Помимо Джисона, они могут только ласкать за ушами котиков и не более. Ох, да, у Минхо очень милые коты...

Конечно же, во сне он всё-таки накренился в сторону Минхо и, еби хер в рот чертей, напускал на его футболку море слюней. Стыдно? Крайне. И ужасно неловко, потому что Джисон был готов дать ему буквально что угодно, но не свой образец ДНК. Срань. Ситуация абсолютная срань.

— Всё в порядке, правда. Это же не соус какой-то или масло, — успокаивал Минхо.

агада ЭТО СЛЮНИ БОЖЕ

Его это и правда будто бы не взволновало. Какие-то одноклассницы вместе с девочкой из параллели среагировали острее, указав на них пальцами и захихикав. Джисон раскраснелся, опустив голову. В уголке губ и на подбородке до сих пор ощущалась эта прохладная липкая дорожка, стягивающая кожу.

Будь тут Хёнджин, он бы пошутил, что Джисон времени не потерял и «вылизал-пометил» своего краша.

Но Хану-то этого не надо!

— Так, вы вдвоём на четвёртом этаже в сорок третьей. — Учительница передаёт Минхо в руки ключ-карту. Джисон быстро оглядывается по сторонам. Никого другого рядом не оказывается — прекрасно.

— Больше никого нет?.. — больше у самого себя, чем у кого-то другого, спрашивает Хан.

— С девочками уж селить не буду, — возмущается учительница, прежде чем уйти к этим самым девочкам с оставшимися картами.

Джисон задыхается. Никогда ему эта преподша не нравилась — ладно хоть он может себе представить жизнь без химии. Но, ладно, сам виноват отчасти. Ведёт себя так, что на него достаточное количество учителей зубы точит. И неудивительно, что среди них могло пойти мнение, что он способен позажиматься с девчонкой в удобный момент. Хотя, по правде, в школе есть другие, более яркие и припизднутые на эту тему кадры.

физрук к примеру

— Пошли? — Минхо спускает портфель с плеча, берёт за лямку, поворачиваясь в сторону лифтов. Джисон лишь вздыхает, кивнув. Надо дотерпеть до вечера и смотаться на прогулку, пока есть возможность: в следующие дни их погоняют по всему городу и толково не покормят — и так отдыха нормального не выйдет, так ещё и Минхо под боком.

Гостинка удивительно хорошая. Возможно, тут нет постельных клопов и тараканов. Ну или хотя бы постельных клопов — уже этому Джисон будет крайне рад. Он чешется от одного упоминания своей одноклассницы со средней школы. Они тогда отправились с классом в Танджин, и — Хан подслушал случайно — у неё были женские дни в первую ночь в хостеле. Бедняжка приняла весь удар постельных клопов из-за этого на себя: оставшихся троих девочек в комнате насекомые, судя по всему, даже не заметили.

В общем, судя по чистеньким коврам, новеньким лифтам и отсутствию резких запахов, место им в этот раз подобрали за отданные деньги роскошное — далеко неидеальное, но вполне сносное и для жизни на пять дней подходящее. Больше Джисон тут бы уже точно не протянул и скорее откинул бы ноги.

Тем более в одном номере с Минхо.

пять дней только пять дней и всё сам на себя это нагнал

Если у него сейчас спросить, что бы он изменил в прошлом, Джисон бы заставил себя сидеть на жопе ровно и продолжать мирно жить, игнорируя соседку Минхо по парте. (Хотя как это делать, если она раздражает своим откровенным похуизмом и липучестью к предмету восхищений? Хан её в параллельной вселенной наверняка уже загрыз и утащил Минхо к себе в пещеру, закинув на плечо.)

Комната оказывается не очень большой. Две односпальные кровати, две тумбы, шкаф, стол, комод, телевизор, балкон, ванная и (это определённо хорошее место) кондиционер — прожиточный минимум. Джисон занимает место у окна. Кровать жёсткая, но по сути плевать: они так будут изматываться, что главным будет только принять горизонтальное положение и смыть скопившуюся за день грязь и пот. Ну и прохладу в комнате поддерживать, лишь бы не расплавиться. На этой неделе обещают резкий скачок температуры вверх.

— Пойдёшь мыться?

Минхо выкладывает на стол своё съестное немногочисленное добро, а на кровать скидывает, судя по всему, чистое и... трусы... Чёрные трусы в мелкий белый горошек, серые в квадратик, коричневые в клетку... Твою-то налево перемать... Это далеко не боксеры или что-то вроде — семейники, похожие на совсем короткие шорты. Мило.

— Иди первым.

Джисон поворачивается к своей сумке, устроившись на краю постели. За ушами горит. Приходится быстро подумать о чём-то другом, чтобы смущение не перешло на щёки. Минхо удивительный, правда. Такой неземной, но такой человек очеловеченный человечный.

— Ладно. До магазина потом сходим? После ужина? — Ли подхватывает чистое, поворачивается в сторону ванной. Джисон только мычит, не поднимая головы — иначе только хуже сам себе сделает. И так уже себе ям на всю жизнь вперёд понавырыл. — Оке-ей, — растягивает Минхо.

Дверь тихо хлопает, замок щёлкает. Джисон громко выдыхает, через полминуты заслышав плеск воды.

Смешно. Его брат над ним бы уже заманался смеяться, узнай обо всём. Джисон сам, осознанно, всё устроил так, чтобы остаться с Минхо тут вместе, желая просто потусить, провести побольше времени вместе и намекнуть: «Твоя девушка... не любит тебя». Ха! В итоге сидит в номере один, весь красный и смущённый, думает, что делать со своими чувствами (освободить иль подавить), и грустит.

Какова вообще вероятность, что парень, встречающийся с девушкой, ответит на чувства другого парня взаимностью?

и че вообще делать в случае взаимности

Минхо вырубился.

Вот пока Джисон ополаскивался и думал, что с его животом не так (прихватило: то ли просто спазм, то ли что-то не то съел), так и уснул, перед этим, судя по сумке на полу рядом с тумбочкой, скинув все вещи обратно. Заманался в дороге, пусть и не долго ехали. Ещё и под кондиционером. В качестве профилактики, Джисон осторожно накрыл его тонким одеялом по пояс. Всё ж таки простыть во время школьной поездки обидно. И ещё хуже — летом.

Минхо спит на животе, подмяв под себя подушку, тихо сопит. Его губы приоткрыты, видно верхние резцы (ну кролик же!). Влажные волосы, уже почти высохшие, торчат в разные стороны. Иногда он вздыхает. Вдыхает в себя очень много воздуха, задерживает буквально на секунду и медленно шумно выдыхает. Джисон поднимает голову в такие моменты, думая, что он проснулся, и ожидая увидеть открытые глаза. Но ни черта. Минхо спит как убитый почти два часа и просыпается за полчаса до ужина. Всё это время Джисон молча старался на него не пялиться: то в телефон залипал, то пытался сам поспать, то просто пялился в окно, лишь бы не загонять себя ещё глубже в пучину сомнений.

Когда Минхо поднимает свою голову и пока его глаза почти что закрыты, Хан наконец смотрит на него. Ничего странного в этом нет — просто наблюдать за своим соседом. И Минхо даже бровью не ведёт, хотя это больше, наверное, спросонья, чем из-за невнимательности или чего-то ещё. Он просто трёт глаза и пытается проснуться, пока Джисон бессовестно пялится на него.

мило

Из милого там торчащие в разные стороны волосы, слипшийся глаз, припухшее лицо, шмыги носом и ленивое кряхтение. Минхо похож на какого-то старичка, проспавшего в не очень удобной позе и теперь мучающегося от тянущих болей. Джисон в массаже полный ноль. У него и силы-то нормальной нет, но размять что-то да точно сможет, если сам предложит (он ссыкло — не предложит).

— Я долго проспал? — Голос Минхо хриплый и ниже обычного. Он прочищает его, мычит, издавая непонятные звуки и растягивая гласные.

— Часа два, — кивает Джисон, наконец переведя взгляд в потолок. Слышит, как Минхо зевает и, судя по всему, снова заваливается на кровать, не успев толком подняться. — Ужин скоро.

— Ужин... — повторяет Ли бессмысленно. — Ты куда-то ходил?

— Неа. — Джисон снова смотрит на него. Минхо вытянул перед собой руку, и теперь она свисала с кровати, пока он упирался носом в плечо. — Пойдёшь со мной потом?

— После ужина? — Джисон мычит, кивнув. — В магазин?

— И до парка. Как раз прохладнее станет.

На том и решают. Минхо не особо сопротивляется возможности пройтись позже, только потягивается, кряхтит и наконец поднимается. Уходит в ванную — почистить зубы и в туалет, судя по последовавшим от него оттуда звукам.

Джисон медленно вдыхает и так же выдыхает.

Минхо хочется потрепать по волосам, пригладить их и, обняв, поцеловать его в щеку. Может, сказать что-то милое, бросить приторное «чаги» ему под ухо, чтобы приластиться и вздохнуть от облегчения. Минхо точно бы обнял его в ответ, да?.. Ну, если бы Джисон не был ссыклом и нормально сказал ему о своих чувствах. Хотя вопрос это всё ещё спорный.

Но, опять-таки, как тут уже сомневаться в своих чувствах, если он думает слишком наивно и романтично?

Джисон влюбился в своего одноклассника, который встречается с их одноклассницей — сюр. Отец бы посмеялся над этим, прежде чем ободряюще похлопать по плечу и, покачав головой, поддержать. Он бы точно не стал фукать или выгонять из дома, просто бы успокоил и дал совет, что делать дальше, подсказал бы... Маме Джисон о таком вряд ли скажет. Она будто и не поймёт. Он не знает, почему так думает, но уверенности в этом больше, чем в собственных чувствах.

Но, в любом случае, ближайшую неделю ему можно полагаться только на самого себя.

— Ты устал? — Минхо перепроверяет, закрылась ли дверь, и только потом оборачивается к Джисону, ступая с ним по коридору к лифту. Хан дёргает головой.

— Типа того.

— Как скисшее кимчи. — Ли несильно хлопает по плечу. — Может, заболел?

— Неа, просто жара дерьмо.

Оправдания лучше сейчас не найти — серьёзно. Скинуть всё на жару и со спокойной душой жить дальше, при этом прячась вместе со своей неспокойной душонкой. Жаль, в другие времена года такое не срабатывало.

— Как знаешь. — Минхо пожимает плечами, нажав кнопку лифта.

У Джисона в груди ёкает и горло невидимой рукой слегка сдавливает. На Минхо эта отговорка не сработала. И это очень, очень плохо. Минхо сейчас либо усомнится в нём, либо подумает, что всё, песенка спета — можно оставлять Хана, потому что тот уже не заинтересован в общении с ним. Но это ведь не так. Вообще не так. Надо возвращаться к прежней безалаберности и внутреннему спокойствию. Быть таким же скрытно ревнивым идиотом.

— Твой друг беспокоился о тебе. — Ли проходит в лифт и жмёт кнопку с цифрой один.

— Переживал, что всё веселье мне уйдёт. — У Джисона получается издать короткий смешок, на который уже и Минхо улыбается.

— А чего он не поехал?

— Он, знаешь, — Джисон ведёт плечом, — такой, довольно-таки, тяжёлый в управлении. Я бы не хотел все пять дней следить за ним.

— Не маленький ведь уже — сам справился бы.

— Не этот дурковатый... — Губы Хана дёргаются в нервной усмешке. Хёнджин, что бы ни говорили многие, не даёт их компании мирной жизни. Больше всех орёт, когда что-то идёт не так, и часто ведёт себя довольно вызывающе, хотя Джисон, по правде, далеко от него не ушёл. И вот прикол — они ж два интроверта. Но на пару, кажется, могут за часа три снести весь Сеул подчистую, если появится желание.

— Сам-то, — не сдерживается от подколки Минхо, так что уши Хана позорно краснеют.

Он прав — нечего врать. Они с Хёнджином два сапога пара.

— Но, кажется, вы хорошие друзья.

— Ну да...

— Я думал, у тебя нет таких прям друзей-друзей, — осторожно говорит Минхо, и Джисон поднимает голову. Сверху звякает — лифт приехал на первый этаж. — Просто ты вроде с кем-то общаешься, но часто и один сидишь. — Он отталкивается от перил, о которые всё это время опирался, и идёт прочь из лифта, уже чуя запах будущего ужина.

— Я почти не бываю один.

— Да, и предпочитаешь поменьше общаться.

Хан сдерживает громкий выдох. Какого он в себе не может разобраться, а Минхо, от которого последнее время старательно прячется, уже знает о нём какой-никакой минимум? Джисон, вообще-то, личность сложная, многогранная и так легко не поддающаяся — так какого хрена?

— О-о, кимчиччиге!

ай плевать еда

Пугает больше даже не сам факт того, что Минхо уже о каких-то поведенческих аспектах Джисона в курсе, а то, что тот говорит об этом. Молчание было бы прекрасным. Джисон чувствовал бы себя в безопасности и находился бы в иллюзии, где Минхо слепоглухонемой. Только, к сожалению, всё совсем не так.

Минхо видит изменения в нём и попытки скрыть это, пытается подковырнуть, чтобы то ли просто узнать о случившемся, то ли чтобы помочь. Джисон больше ко второму склоняется: не в стиле Ли просто спросить и выслушать. А если разговор состоится, то Минхо быстро сложит два и два. Скорее всего, просто промолчит и сделает вид, что всё в порядке. Ну а что ему ещё делать?

Как бы вообще Джисон поступил, случись с ним нечто подобное?

Квокки при малейшей опасности сбегают. И он бы тоже сбежал. Унёсся бы в своё убежище и трясся как не пойми кто. Джисон без понятия, как отвечать на такие вещи так, чтобы не чувствовать себя потом отвратительнейшим образом. Он буквально одним словом может смести все вот эти розовые воздушные замки и стать из самого лучшего, что с кем-то происходило, самым худшим. И если он боится брать на себя такую ответственность, то на других её возлагать как-то не слишком круто. Как-то это... некрасиво...

Отпрашиваться у учителя долго не пришлось — она отпустила их с первого раза, видимо, слишком уставшая и объевшаяся. Ну правда: когда они подошли к ней, она сидела, откинувшись на спинку стула, и как-то тяжеловато дышала. Неудивительно. Перед ней на столе было пять почти пустых тарелок.

Минхо урвал ещё какую-то булку с сыром со стола и, довольный, поспешил вперёд, к выходу из гостиницы. Джисон только моргнуть и успел.

До парка Йонволь минут десять ходьбы — не больше уж точно. Больше выйдет только если заглянуть в магазин, что они, собственно, и сделали. Минхо докупил себе кофе со льдом, а Джисон отхватил драже и сок. Ужин вышел плотный — чего-то очень калорийного не хотелось. Вообще, Йонволь будто создан для дружеских или семейных посиделок: тут много закуточков с хорошим видом на реку Намхан. Парк небольшой, правда, так что более чем прекрасно слышно проезжающие мимо машины. Но когда Джисон был тут последний раз, это место запало ему в душу. Тут много тропинок, мостов, дорожек, лавочек со столами, памятников и прочего — что хочешь делай. Ещё он видел кролика. Не в смысле Минхо с его забавными верхними резцами, а в смысле настоящего кролика. Серого, с белым коротким хвостом. Он жевал траву, когда его обнаружил брат, а потом, немного сдвинувшись, смотрел на реку Намхан. Джисону, как активному и неугомонному ребёнку, было сложно удержаться от того, чтобы не подойти ближе. Конечно же, он напугал кролика и тот сбежал. Но это было интересно. Как будто на какое-то время Джисон оказался в сказке. Наверняка в этот раз при встрече с кроликом его посетит приятное чувство дежавю.

— Куда пойдём? — Минхо оглядывается по сторонам на входе в парк, и Джисон указывает на дорожку прямо.

— Там выход на мост.

— Ты тут был? — Ли спешит за ним по пятам, запихивая в рот остатки булки.

— Когда мне было лет восемь, — кивает Джисон, слыша следом протяжное мычание.

если так подумать то это чем-то похоже на свидание

Уши трогает жар. Его голова дурная такие мысли подкидывать — не иначе.

Но ведь да. Будь кто-то из них девушкой, прохожие бы подумали, что они вместе. Ещё и обстановка весьма располагающая: как раз солнце садится и Джисон ведёт его к весьма красивому месту прямо на берегу. Там можно тихонечко занять место и, пока никто не видит, миловаться. Правда в детстве брат Джисона пользовался этим, чтобы издеваться над ним и пугать тем, что выкинет его в реку — одна из причин, почему он отказался учиться плавать, между прочим. Грёбаные старшие дети. Всегда младшим какую-то травму оставляют в угоду своему веселью.

Пока они подбирались к мосту, зажглись фонари. Их тут предостаточно. Безопасность и всё такое, хотя десять лет назад тут почти ничего из подобного не было. Ну и хорошо, что поставили. Джисон только за освещение тёмных территорий — это заставляет чувствовать себя в безопасности. Не от москитов, конечно, но от каких-нибудь сумасшедших — точно.

Деревянный круглый мост ныряет под другой, более крупный — тот, что уже из бетона и по которому спокойно ездят машины и ходят люди, перебираясь с одного берега на другой. Его явно отремонтировали как минимум, если не переделали полностью. Однако, вид от этого хуже не стал и романтика никуда не делась.

— Ты меня утопить решил? — шутит Минхо.

И становится легче.

Джисон улыбается на его короткий смех, выдохнув. Это не свидание никакое — мучать себя не стоит. Просто дружеская прогулка, просто отдых.

Но было бы правда неплохо осторожно спрятаться тут и, поглядывая на машины, проезжающие по большому мосту, стоять, притиснувшись друг к другу. Даже от молчания Джисон бы не отказался — ему спокойно просто от наличия Минхо рядом. И это очень странно. Он, вроде как, должен паниковать, потому что его влюблённость заранее обречена и глупа, но на душе и правда мирно. Всё же ошибся? Разволновался от лишнего надуманного?

ну и хорошо, мне же лучше

Минхо открывает свой стаканчик со льдом, мнёт плотный пакет, разглядывая рисунок на нём. Джисон предпочитает отвернуться, занявшись своим соком. Руки у Минхо... Они небольшие. Ладонь широкая, крупная в сравнение с пальцами. И на средних и безымянных чётко выраженные узлы между вторыми и третьими фалангами. Когда Джисон сидел рядом, у него было предостаточно времени, чтобы разглядеть их чётче и заметить, как Минхо не нравятся собственные руки. Он сжимал эти узлы, будто пытаясь вдавить их, поджимал пальцы, пряча длину, и шкрябал после этого ногтём большого бок карандаша, тихо вздыхая. В такие моменты хотелось осторожно ткнуть в тыльную сторону его ладони и спросить, всё ли хорошо. Минхо бы точно ответил, что да, и отмахнулся. Но Джисон бы только убедился в своей догадке о его комплексе.

Американо льётся в стаканчик из пакета, закрывается крышкой и встряхивается. Джисон поднимает голову на стук льда. Как раз в тот момент, когда Минхо почти виснет на перилах и делает первый глоток, обхватив трубочку губами. Щёки опять покалывает.

да сколько ж можно

— Тут хорошо. — Ли прикрывает глаза, дёргает головой, смахивая волосы.

— Да... — Джисон принимает слабый ветер в лицо, чувствует исходящую от реки прохладу лодыжками. Нужно было надеть длинные носки — мало ли простынет.

— Жалко, она с нами не поехала. — Тихий вздох бьёт по мозгам. Джисон почти что застонать готов.

— Главное, что ты поехал. Отдых точно лишним не будет. — Он смотрит на другой берег. Глаза начинает покалывать из-за линз. Надо не забыть снять — они и так уже настрадались после сна в электричке.

— Возможно. — Минхо издаёт короткий смешок, стучит носком кроссовка по доске. — Слушай... я не напряг тебя своей просьбой поехать?

— С чего бы? — Джисон поворачивает к нему голову, удивлённый и смущённый.

— Ты уже был здесь, — Ли пожимает плечами, — и тебе, наверное, скучно будет...

— Мне было восемь, — напоминает Хан. — Тут много чего изменилось.

— Но у тебя, возможно, были репетиторы или, там?..

— Если не хочешь со мной тусоваться, то так и скажи, — уже начинает злиться Джисон.

Ну правда! Он что, зверь какой-то, который сразу покусает чуть что не по его? Или кто? Когда Джисон вообще успел дать намёк на дурное своё поведение?

— Просто она вроде как-то не особо хотела ехать. — Минхо ведёт плечом, будто стряхивая что-то. — А ты будто согласился, потому что я тебя попросил.

я согласился потому что хочу быть с тобой

А Джисон мудак. Мудак из мудаков, которого ещё поискать надо. Сам всё спланировал, подстроил в угоду себе и заставил Минхо чувствовать себя виноватым. Придурок придурочный. Может прямо тут утопиться, чтобы не мучать землю своим бестолковым паразитическим существованием.

— Нет. — Джисон громко вздыхает, вытягивает голову, нахмурившись. Он отставляет сок на перила и прячет рот за ладонью. Плечи от напряжения ведёт. Стыдно пиздец как сильно. А Минхо только смешки роняет, помолчав с пару секунд.

— Ты как ребёнок, который прячет украденную конфету за щекой и говорит, что это не он.

— Ты невыносим! — Джисон, покраснев полностью, осуждающе смотрит на него. С ребёнком его мог сравнить только Хёнджин — и то в шутку, назвав приторным «малыш» или мерзким «мелкий». Кому-то другому или чего-то среднего было не дано. — Я просто устал! Последние дни были тяжёлыми!

— Ты не выглядишь уставшим, хён. — Минхо возвращается к своему кофе, но в глаза не смотрит. Всё его внимание направлено на воду, ласкающую узкую песчаную полоску. Джисон моргает. Чёлка Минхо свисает вниз. На кончике носа видно тёмную точку — тот болючий прыщ. Да и на щеке их парочка затесалась. — Ты задумчивый.

Ещё у Минхо брови... Как там девчонки говорят? Неоформленные?.. Типа, на верхнем веке ещё эти волоски есть. И сверху, над бровью, тоже имеются лишние. Волоски иногда торчат в разные стороны, и Джисон хочет их педантично пригладить пальцем. И волосы поправлять ему тоже хочется...

— Холодно становится. — Минхо отталкивается от перил. — Пойдём погуляем ещё и спать.

И правда. У него и вовсе одни сланцы на ногах — замёрзнуть у воды легко можно.

Первое, что сделал Джисон с утра, пофукал внутри себя на оправу очков Минхо. Та совершенно не подходила ему по форме лица и только портила вид. Видь он её почаще, привык бы, но, объективно, эта узкая, с закругленными краями оправа ему от слова совсем не шла.

Вообще, в тот день ничего такого не произошло. Они просто съездили до крепости Пасасон и чуть не умерли от жары. Джисон заметил, что и без того чувствительные глаза Минхо умирают, и отдал ему свою кепку, потому что тот забыл свою в гостинице. Потом, перед ужином забежав в номер, чтобы скинуть вещи, Хан почувствовал запах не своего шампуня. Оказалось, кепке не потребовалось много времени, чтобы хоть чуть-чуть пропахнуть Минхо. Это смутило пиздецки, но Джисон позволил себе задержаться и стыдливо, аккуратно тянуть воздух в себя маленькими порциями. Он и до этого чувствовал запах Минхо, только то было как-то иначе. Тот запах был смешан то с кондиционером для белья, то с пастой из шариковых ручек и пыльным мелом, то с многообразием уличных ароматов, то с освежителями воздуха... А этот... Это был его с Минхо запах. Так бы пахло то место, где они прожили бы достаточное количество времени. Так бы пахла подушка Минхо, потому что на ней спал бы и Джисон, прижавшись к нему. Возможно, какая-то часть одежды, мебель...

Джисон помешался. Если Минхо об этом узнает, то нахуй со всем отвращением точно пошлёт. Да Джисон сам себя готов послать за такие самоуничижительные мысли.

Почти расплакавшись от бессилия, Хан всё же спустился обратно, чтобы поужинать. Нельзя было подавать никаких признаков, что с ним что-то не так. Он обязан унести этот секрет с собой в могилу. Да и это вовсе не проблема Минхо — только Джисона. Сам позволил этим чувствам так далеко зайти, сам и будет расхлёбывать.

Ночью, правда, всё равно, отвернувшись от соседа по комнате, продолжал вынюхивать кепку, с каким-то сожалением обнаруживая, что запах становится всё слабее и слабее.

Утро второго дня выдалось куда более неприятным. Джисон так же увидел не подходящие Минхо очки, сдержался, чтобы не выкинуть их, когда они остались на тумбочке у кровати, и терпеливо вздохнул. Не от того, что ему тяжело даётся бытовое соседство, а от того, что мысли в голове шумели хуже какофонии во время перемен в школе.

Добил крик из коридора вперемешку с тупым гоготом:

— Вы чего устроили, а?!

Оказалось, что помимо них, старшеклассников, тут также отдыхали и средние классы, более дикие и неугомонные дети. Джисон не упустил возможности, приоткрыв дверь, подслушать их, и закатил глаза, узнав, что их поймали на несоблюдении комендантского часа и подглядывании за номером, где, кажется, жили какие-то девушки. Ну и ну... А гостиница казалась весьма спокойной и нескандальной. Хотя, всё зависит от её постояльцев. Просто Джисон никогда особо таким не занимался, предпочитая удерживать свою компанию при себе, чтобы в случае чего не получать выговор из-за этих придурков.

Ладно уж, это всё было несколько лет назад. Сейчас куда важнее умыться и спуститься в столовую.

После завтрака их повезли в музей культурного наследия, который, тварина такая, по всему склону холма вширь раскинулся.

— Ща сдохну... — Хан падает прямиком на траву в тенёчке, не боясь извазюкать свои штаны, и лениво достаёт бутылку воды, решая всё же иссушить её, бедную полулитровую, до конца.

— Это завораживает. — Минхо останавливается рядом, смотрит на небольшие домики, между которыми проложены дорожки. Джисон может только беспомощно втягивать в себя смоляной запах и смотреть наверх, на беспощадно палящее солнце сквозь иголки сосны, под которую уселся. — Ты можешь представить себе, что ещё сто лет назад это всё было в ходу?

— Разве Корея тогда не под Японию прогнуласьВ первую половину прошлого века Корея являлась Колонией Японии, о чём и говорит Джисон.? — Хан вертит головой в разные стороны. — Нас ебали как хотели.Можете считать это отсылкой к моей работе «Через Восточное море», в которой как раз-таки упор на корейско-японские отношения в первое половине прошлого века пхпхпх

— Ты понял, о чём я.

Минхо садится неподалёку, опирается ладонями о траву позади себя, громко вздыхая. Погода сегодня получше, чем прежде, но сгореть из-за ветра можно за пару секунд, если не быстрее. Пришлось между завтраком и автобусом быстро добежать до аптеки и купить сразу два тюбика с мазью против загара. До сих пор её запах ощутим — мерзость. Двадцать первый век на дворе, а нормальный запах для этой полезной срани так и не придумали. Спасибо хоть не мышьяк или чем там себя дамочки травили, чтобы фарфоровыми быть.

— Что будешь на мастер-классе делать?

— Хуй, — слишком быстро выдаёт Хан и тут же цокает, отвернувшись, чтобы скрыть покрасневшее ухо. — Не знаю — миску?..

— Для кого-то?

— Да просто чтобы было. — Джисон пожимает плечами, смотрит вперёд. Будь его воля, вообще бы на этот мастер-класс по глиномеске не пошёл, но деньги уплочены и мамуля ждёт косое-кривое творение своего чада. Подвести её никак нельзя.

— Я думаю сделать ей какую-нибудь небольшую миску. Типа под сахар или что-то вроде, чтобы именно для сухого было — нормально, как думаешь? — Минхо закрывает свой глаз и осторожно водит по веку кругами. Видимо, линзу неудачно поставил.

— Всё ок? — Джисон смотрит на него. — Ты который раз уже так...

— Да. Просто, видимо, соринка попала...

— Давай посмотрю.

У Джисона вообще нет увеличения, как у микроскопа, так что искать там какую-то малипусенькую соринку ему бесполезно от слова совсем. Однако, глаз у Минхо сильно влажный и слегка покрасневший от раздражения. И ему охренеть как повезло, потому что Джисон тоже в линзах и потому что Джисон откровенно рукожопый с ними.

— У тебя нет контейнера с собой или жидкости? — Он роется в сумке, выуживая со дна небольшую коробочку. Отец купил её ещё лет пять назад, когда мама в третий раз вздыхала с того, что ребёнок притащил выпавшую, до того неправильно надетую линзу буквально на пальце. С Джисоном это случалось слишком часто, да. А так, теперь всегда набор под рукой: зеркало, контейнер, мелкий тюбик для жидкости, пинцет и (он добавил от себя) пакетики с одноразовыми влажными салфетками.

— Нет.

— Я КливеломМарка раствора для контактных линз. пользуюсь.

— Я тоже. — Минхо улыбается, закрывая уже явно занывший глаз, смотрит, как Джисон обтирает руки салфеткой. — Просто не так давно начал носить и...

— Возможно, там была мелкая соринка, — тихо бормочет Хан, — а может, не той стороной вставил...

— Я приглядывался и так и не понял, что не так.

— Можно?..

Минхо без проблем задирает голову и даёт раздвинуть свои сжимающиеся веки в стороны. Линза, укатившаяся с радужки в сторону, выдаёт себя, и Джисон, поджав губы, очень осторожно, стараясь не задеть подрагивающее глазное яблоко, тянет её вниз. Минхо напряжённо вдыхает побольше воздуха, дёргается, айкает, шипя подобно дворовому коту, и растирает зазудевший сильнее прежнего глаз.

— Прости-прости-прости! — Хан поднимает руки. Он случайно всё же задел то, что не нужно было, и теперь Минхо, пару раз ударив пяткой траву, медленно дышит — чтобы не выдать, что ему неприятно.

— Всё хорошо.

Джисон оглядывает его, находит линзу прилипшей к футболке и спешит забрать её, чтобы обмочить в жидкости. Это антисанитария, так-то. Но вроде ещё ничего плохого не случалось. По крайней мере, Хан всё ещё жив. А он куда более отвратительно за своими линзами в самом начале ухаживал.

Минхо не нужно много времени, чтобы прийти в себя и спокойно вернуть линзу самостоятельно.

И до Джисона поздно доходит, что он был чересчур близко к нему. Это не противозаконно, конечно, но чуть-чуть... Джисон не должен был так бестактно приближаться к нему, даже если Минхо младше всего на месяц с хвостиком.

Запоздалое смущение атакует с невероятной силой. Он с неебически тупым лицом возился пальцами в глазу Минхо, и это никак нельзя было скрыть от него. Стыдоба. Причём надо было ведь суметь подобраться так близко без какого-либо сопротивления. Многие девчонки его успехам точно позавидуют.

Хотя, тут дело не в этом...

— Спасибо. — Минхо смотрит вперёд, аккуратно моргает, пока Джисон мычит и собирает всё обратно. — Так что насчёт миски? Думаешь, девушкам такое нравится?

— Мне кажется, девушкам в принципе в любом возрасте кажется милым всё, что парни делают своими руками. — Хан закидывает коробочку обратно в сумку, не особо беспокоясь, куда она там закатится. — Меня мама попросила хоть что-то на память сделать.

— Типа глиняной таблички с твоей ладонью и пяткой? — не сдерживается от шутки Минхо, за что тут же получает кулаком в плечо. Он смеётся, снова издав короткий хрюк, пока Джисон краснеет дальше уже по другой причине. И зачем надо было рассказывать Минхо о том, что мама заставила всю их семью оставить на холсте отпечатки ладоней и ступней после того, как увидела у своей подруги, не так давно родившей, гипсовую табличку со следами её ребёнка...

— Это будет кринжово...

— А по-моему, мило. — Ли смотрит на него, наконец закончив смеяться привычным «ха», улыбается, слишком уж счастливый и довольный. — Может, мне тоже что-то лучше маме сделать, чем ей.

— Может, — пожимает плечами Джисон.

— Если бы у тебя была девушка, то ты кому бы?..

— Маме. — Он слишком серьёзно смотрит на него.

потому что «твоя» дура точно такого не заслуживает свистульку ей и в путь

Минхо только мычит, кивнув, и снова смотрит вперёд.

— Прости. — Джисон громко вздыхает. Слишком резко и некультурно. На кол его.

— Если я тебя напрягаю, так и скажи. Или если у тебя плохое настроение, то я могу походить с кем-то ещё.

— Дело не в этом. Просто, — Хан задерживает дыхание, думает, дёргая губами и беспомощно смотря вперёд. Что сказать? Соврать ему снова? Сказать правду? Или не договорить? — Просто я, кажется, запутался...

— О? — ожидаемо. Минхо не оставил бы его без допросов об этом. Не из любопытства — просто такой вот страждущий помочь.

— Точнее, влюбился, но знаю, что это неправильно. Только проглотить не могу. — Джисон прижимает колени к груди, кладёт на них голову, вздохнув. Это оказалось сильно легче, чем он думал. Минхо не поймёт. Не должен, по крайней мере. И если Джисон очень аккуратно сейчас сделает шаг конём, то поставит хороший фундамент на защиту и ему станет чуточку легче. Просто легче от того, что об этом думает Минхо.

— Неправильно в плане, что этот человек занят или что он, ну... парень?.. — осторожничает Ли.

ёп твою сразу в два пункта попал господи почему с ним так сложно

Хотя... Что Джисона страшит больше? Что Минхо занят или что он парень? Второе не такое уж страшное, на самом деле. Даже плюс. А вот первое... Из этого просто вытекает куча фактов, от которых хочется беспомощно забраться в угол и заныть.

— Что этот человек занят, — кивает Джисон.

— Ты думаешь, он счастлив там, в этих отношениях?

Счастлив ли там Минхо? Да может и да... Он улыбается своей соседке и смущается, когда упоминает о ней, как о своей девушке. Но, кроме этого, Джисон видит, как он расстраивается, не получая от неё ответной реакции, и слышит, как она иногда говорит что-то вроде «он слишком прилипчивый» или «уже раздражает» в его сторону. А потом по-лицемерному улыбается, когда Минхо снова оказывается рядом.

И при всём этом Минхо там как будто бы действительно комфортно... Но, боже, его девушка отвратительна!

— Не знаю. — Джисон дёргает плечами, опуская глаза и разглядывая траву. — Я вижу их. Но от его партнёра... Мне кажется, его партнёр даёт недостаточно и тот человек заслуживает больше.

— И ты бы хотел дать это?

— Да. — Хан сжимает губы, неожиданно даже для себя посмотрев на Минхо. — Я... У меня впервые так, понимаешь? И я боюсь того, насколько это по-больному может выглядеть со стороны. Как будто я ёбнулся. — Ли тихо смеётся.

— Первое время так и бывает, нет? Ты на поводке у чувств.

— Я представляю нас вместе, Минхо. — Джисон неровно выдыхает. Охренеть какая двусмысленная фраза и охренеть какая смелая для такого ссыкла, как он. — Думаю о том, как мы бы на свидания ходили и как бы жили вместе — не могу остановиться.

— Это нормально, хён. — Минхо кладёт ладонь ему на плечо, улыбается очень мягко. — Ты не хочешь ничего плохого — просто хочешь, чтобы тому человеку было хорошо. Но...

— Но я не могу решать за него, с кем ему быть, — подытоживает Джисон, опуская голову.

— Ты мог бы проверить?.. Типа, ну...

— Нет. — Хан сжимается посильнее, кладёт ладонь на шею, растирая на ней кожу и с трудом сглатывая воздух. И так дышать тяжело из-за жары, а тут ещё и волнение стягивает горло. — Если я влезу, то могу только хуже сделать.

Он может намекнуть как-нибудь. Если намекнёт, если Минхо поймёт это и просто откажет (это, определённо, самый лучший вариант развития событий, все другие — говно), то Джисон просто переживёт эти чувства, хотя всё так же будет взволнован ими. Он не сможет отпустить всё по щелчку пальцев и без слёз — сопляк и ссыкло ведь. У него есть те, кто сможет поддержать и не оставит просто так, а от Минхо требовать нечего.

Но Минхо может среагировать остро. Это на словах сейчас он кажется нормальным, а по факту и нахер пошлёт, и по школе слухи пустит. И будет Джисон либо под одеялом дома прятаться, либо в окно выходить, как в сопливых девчачьих фильмах. Хотя чего такого, верно? Просто втюрился неудачно — каждый встречный такую историю рассказать может.

— И то правда. — Минхо издаёт вздох и поднимается, оттолкнувшись от земли. — Пойдём.

никуда я с тобой не хочу...

У хозяйки керамической мастерской оказались белки в домашних любимцах.

И смотря на них, Джисон не может не прикрепить к одной особо гиперактивной своё имя с припиской «когда мне говорят себя не накручивать». Эта пушистая персона эксплуатирует колесо в просторном вольере, смешно скачет в нём, иногда притормаживая, либо, просто вцепившись в поверхность, лежит, позволяя тренажёру крутится дальше по инерции.

а надо просто слезть но ей по кайфу походу

И как этой шебутной белке по кайфу вот так беситься в этом колесе, так, видимо, и Джисону по кайфу накручивать себя всё больше и больше.

почему из всех именно Минхо?

Джисон мог бы влюбиться в Чана или Феликса — тоже ведь хорошие парни. И знает он их намного лучше. Но они... Чан добрый и сердобольный и сразу, как и в своей семье, поставил себя на роль брата. Джисону до сих пор кажется, что это Чан старший и на приличное количество лет. А с Феликсом... Феликс слишком милый и хорошенький. Будь он девушкой, парни от него не отходили бы ни на шаг. Джисон бы тоже, наверное... Но для парня такие качества несколько несвойственны. В том смысле, что это не плохо, просто сам Джисон на такое не клюнул бы. Ему не нравятся такие парни.

как быстро ты понял что тебе нравится а что нет

А вот такие парни, как Минхо... Те, которые выглядят просто и которые имеют обычные «мужские» черты характера вроде скептичности, стойкости и сдержанности — вот, видимо, такие Джисону и по душе. С ними просто. Точнее, с Минхо просто. И хорошо. И комфортно. И он может защитить, и Джисон тем же ответить в силах — простая арифметика. В общем, с Минхо элементарно много чего сошлось. Только не понятно, хорошо это или плохо.

Мама сказала бы, что любой опыт важен. Опыт влюблённости в парня, когда ты сам парень... В его важности Джисон очень сильно сомневается. Он наверняка смог бы спокойно прожить без этого.

Смог бы — без сомнений.

А если посмотреть с другой стороны?

Если относиться к этому сильно проще, чем оно есть, то как будто бы и даже типа мило. В его жизни появился человек, к которому он настолько быстро и сильно прикипел, а это дорогого стоит. Не каждому в жизни даётся подобная роскошь. Это значит, что Джисон нашёл свою родственную душу или вроде того — человека, с которым куда угодно и не страшно, с которым можно расслабиться и не бояться осуждения за обычное человеческое. Правда ведь?

если его вырвет на меня то я помогу ему

или если он бзднёт так что вся школа задохнётся... бля я пожму ему руку

Это так тупо, что аж страшно.

И от волнения коленки потряхивает.

И чёрт, кто бы мог подумать, что глина, щекочущая ладони на гончарном круге, может так расслабить? Это немного мерзко и похоже на дерьмо, но лишь в самом начале. Потом мысли как-то сами собой затягиваются, глаза неотрывно смотрят на глину, на то, как она запоминает любое движение пальца и податливо меняет форму, оставаясь прохладной. Да, в мастерской прохладно. И Джисон бы вечно, хихикая внутрь себя, выделывал бы здесь члены. Пару раз в самом начале он переборщил, надавив слишком сильно, и конец глины замотался в стороны, непроизвольно вызывая смех. Так вышло не только у него, но он, кажется, больше всех разъёбывался с этого.

как пиздюк ей-богу

Но Джисон не против быть пиздюком, потому что Минхо рядом тоже не сдерживал смешков, хотя старался сильно больше. У него и тарелка у самого первого нормальная получилась — чего уж.

Джисон не завидует. Правда не завидует. Он хвалит его, получая после каждого слова одно спасибо за другим, улыбается, потому что Минхо подхватывает шутку, пока ведущая мастер-класса помогает ему. И Джисон не может не подметить, что Ли выглядит мило-забавно в замаранном плотном фартуке и с поднятыми вверх грязными руками. Его девушка и правда многое упустила.

стоило приехать хотя бы ради глиняных писюнов на гончарных кругах

— Помочь? — Минхо ногой пододвигает табуретку ближе, садится, не сводя глаз с круга.

— Если это бесплатно, — соглашается Джисон.

Он уже собирается убрать руки, потому что глина никак не хотела поддаваться и принимать нужную форму, как Минхо накрывает ладони своими и осторожно показывает, давит на пальцы, наклонившись ближе.

блять

Джисон предпочитает поджать губы и задержать дыхание, сконцентрироваться на грёбаном куске глины перед собой, на том, чтобы придать ему вразумительную форму по указаниям Минхо. Но это тяжело. Это и так было тяжело, до того, как Минхо вызвался помочь, а сейчас становится всё более и более непосильным.

Просто то, что было лишь образом, сейчас приобретает новые дополнения. Ладони, которые до этого доводилось только разглядывать, теперь имеют ощущения. Они довольно твёрдые, уверенные, стараются направить туда, куда нужно. Больновато, хотя, Джисон уверен, никакой боли Минхо ему причинить не хочет. Так получается, потому что у самого Хана руки каплю одеревенелые от нервов. И он вообще не понимает, что делать и как реагировать.

Радоваться? Смущаться? Сбежать? Подсесть поближе?

Джисону не давали инструкцию к жизни, а если бы она была, то там явно не оказалось бы отдельной главы «Как действовать, если симпатичный тебе человек помогает тебе лепить миску на гончарном круге».

— Не дави слишком сильно, просто зафиксируй руки. — Минхо придерживает, обхватив пальцы своими. Направляет, учит. Его руки будто бы больше, хотя ни черта не так — у них ладони примерно одинаковые. Джисон облизывает губы, поджав их. Ему нужно слепить обычную миску — всё. Нужно сконцентрироваться на этой мысли, видеть только эту цель. Ничего другого в этом мире не существует.

— Блять... — в сердцах шёпотом выругивается он, когда снова перебарщивает с силой нажима.

— Всё нормально. — Минхо давит на глину сверху, добавляет воды с помощью тряпки, и всё под его управлением быстро возвращается на круги своя. — У тебя просто руки мягкие — для другого.

У Джисона никогда таким образом щёки не краснели. По-адски. Аж колет до костей, подогревает каплю пота, налившуюся на виске.

для другого

О чём Минхо вообще? Шутит, что Джисон белоручка? Что ему следует заниматься другими делами и что керамика — просто не его? И зачем так беззлобно сказал об этом? Будто бы просто к слову пришлось или что ещё. Это точно не шутка. И не подъёбка — тоже.

Поддержка?.. Ебал Джисон в рот такую поддержку. Она звучит чересчур двусмысленно и чересчур смущающе. Лучше проглотить горсть глины и подавиться ей, лишь бы умереть в страшных муках, не думая о добром, лёгком тоне голоса Минхо, который сказал, что его руки для другого.

Что же, Джисон понимает многих влюбившихся девчонок. Минхо слишком добрый и хороший, чтобы не влюбиться в него. И ведь даже не особо стыдится того, что сейчас может глупо выглядеть, помогая Джисону. Вообще не переживает о мнении других и возможных слухах, просто оказывает помощь другу.

я не хочу думать об этом как о дружбе

Джисону хочется расслабиться, улыбнуться и поцеловать его в щеку, поблагодарить за поддержку. Хочется измазать его в глине, засмеяться и дать измазать себя, чтобы спрятать своё смущение на щеках. Хочется в открытую флиртовать с ним, заботиться и давать делать ему то же самое, чувствуя внутри щемящее приятное чувство, от которого бы всё переворачивалось и хотелось бы жить с новой силой, вилять невидимым хвостом, как послушный наивный пёс. Джисон хочет этого с Минхо. Только вместо приятного щемящего чувства он ощущает лишь давящую глотку печаль. Он не может проглотить её или выплюнуть — она застряла.

— Уже лучше вышло, хён, да? — Минхо, не отрываясь от глины на кругу, улыбается. Его скулы слегка розовые, на виске скопился пот.

Джисон вовремя себя одёргивает, чтобы не выдать своё волнение. Тело деревенеет ещё сильнее, и жар, скопившийся изнутри, сильно душит. Минхо его без ножа режет. Или режет так, будто он — подтаявшее сливочное масло. Джисон действительно слишком мягок рядом с ним. Даже самый тупой нож запросто отделит от него кусок и размажет по чёрствой булке реальности. Как же... бесит... Лучше бы его намазали на мягкую свежую булочку, у которой мякоть подобна одеялу.

с каких пор я так тупо думаю

А вообще, почему Минхо выглядит смущённым? До него дошло, что со стороны всё двусмысленно? Он не такой умный, каким кажется. Точнее, он всё ещё умный, но, похоже, в социальном плане у него есть некоторые поломки. Если бы у Джисона был волшебный розово-сопливый гаечный ключ, это можно было бы исправить. Но у Джисона нет такого ключа. Или нет доступа к голове Минхо, чтобы устранить неполадки.

Так что повесили нос и долепили этот вертящийся на блюде хуй.

— Где ты был? — Джисон упирается ладонями в кровать, поднимая своё бренное тело и неохотно садясь. Минхо закрывает дверь в номер, шаркает тапочками и шуршит небольшим пакетом — ходил в магазин.

— Принёс тебе пожевать на фильм. — Пакет поднимается выше. Джисон моргает.

чего

Оказывается, всё так, как он и понял. Минхо выходил прогуляться до магазина, пока Джисон пытался не умереть после слишком длинного дня, и принёс ему мармелад, чипсы, газировку и на утро — кофе со льдом, точно такой же, какой покупал себе в первый день. Стоит ли говорить, что Хан отвернулся к окну, чтобы спрятать выступивший румянец? Потянулся и наклонил голову, чтоб наверняка. Какой кошмар. Минхо заметил, что Джисон смотрит какой-нибудь фильм перед сном, и принёс грёбаные вредные хрени, которые он любит.

придурок

— Спасибо. — Джисон старается выразить всё своё довольство на лице. Вообще, это неправильно. Это он хён — это он должен платить за Минхо и угощать его. Но, боже... Джисон не чувствует оскорбления в свою сторону. Скорее, покалывающее тепло. О нём позаботились. И это охренеть как ценно. Если бы у Джисона был хвост, он бы на его тяге смог покинуть атмосферу — так бы быстро вилял им. — Я завтра угощаю.

— Договорились, — кивает Минхо, откидывая пакет с оставшимися покупками на свою кровать. Он достал оттуда перед этим свой айс-американо и поспешил развести его — точно так, как в первый раз тогда на мосту. — Можно я посмотрю фильм с тобой?

блять что нахуй срань

Пакет с чипсами так и повис в воздухе, удерживаемый дрогнувшими руками Джисона. Он уже игрался с этим креветочным вкусом на языке, предвкушал, как он смешается с газировкой и как придётся сначала весь этот крахмал вымачивать слюной, потому что хруст не позволит услышать ему персонажей и сосредоточиться на фильме. Минхо решил его добить. И ведь как! Проявил интерес к его интересам! У Джисона очко сжимается сильнее, чем от самых стрёмных ужастиков, которые ему доводилось смотреть. И тошнит. Сильнее, чем от «Человеческой многоножки»Нидерландский хоррор 2009 года выпуска. Есть мнение, что в основу идеи легли эксперименты фашистской Германии времён Второй мировой войны.. А чтобы мутило сильнее, чем «Человеческая многоножка», надо быть либо её частью где-то посередине, либо оказаться в той ситуации, в которой сейчас находится Джисон.

вау какое совпадение

— Я собирался глянуть документалку про Гренландию, — зачем-то бормочет Хан и двигается.

схуяли мы решили что ему можно? ему не можно! мы помрём!

Джисон без понятия, зачем подвинулся поближе к стенке, к окну. Кровать не отличается простором, и Минхо оставшуюся половину занимает так, что зажимает его, лишь бы самому не упасть на пол. Он держит кофе повыше, чтобы не пролить, прилично отпивает, пока Джисон, чтобы отвлечься, поднимает подушку на спинку для мягкости.

И... Чувствовать Минхо так очень непривычно. Очень смущающе, странно и неправильно.

я должен сказать ему нет и послать нахуй

— Прости за эту фигню на мастер-классе, — негромко говорит Минхо.

По позвоночнику пробегают мурашки. Джисон так равновесие не терял даже тогда, когда срался с Хёнджином до драки, а потом нервничал, потому что они обижались друг на друга и, побитые и прижатые к земле, не решались как-то помириться, всё ждали самостоятельного рассасывания ссоры. И ведь оно рассасывалось. Не быстро и не приятно, но рассасывалось и возвращалось на круги своя, оставляя кислый привкус: Джисон чувствовал, что надо извиниться, что надо уже поступать по-взрослому, только чем больше оттягивал, тем больше не решался подойти и сделать то, что нужно. А переживания всё росли и росли. Ровно до тех пор, пока Хёнджин заново не начинал подтрунивать — извиняться перед сральщиком желание пропадало.

Сейчас ситуация совершенно иная. Совершенно дерьмовая и совершенно не с Хёнджином, про которого Джисон знает всё от и до. Сделай Хван такую же «фигню» на мастер-классе, там же бы и по шапке получил. Хотя, зная его, он бы скорее прогнал с места и сделал всё сам. Джисон бы доверился ему. И было бы неплохо, если бы Минхо сделал так же, как мог бы сделать Хёнджин. Они бы не попали в такую идиотскую неловкую ситуацию.

— Какую фигню? — решает всё же уточнить Джисон. Мало ли он всё же неправильно понял, и Минхо имел ввиду совершенно иное?

блять он буквально снова сделал фигню только что боже

Лепить миску вместе было по-гейски. Но ещё более по-гейски — зажимать другого парня на узкой кровати. Хорошо, что окно под рукой: можно быстро выйти прогуляться. И хорошо, что этаж четвёртый.

— Ну, — губы Минхо чуть-чуть надуваются, глаза смотрят вниз, — за нарушение твоего личного пространства.

как мило

Всё-таки, он имел ввиду эту свою выходку с лепкой.

Джисон — мужчина. Он сможет выстоять это и даже бровью не повести, чтобы не выдать своё неустойчивое состояние. Минхо ведь ничего плохого ему сделать не хотел.

— Буду считать, что ты мне просто отомстил за то, что я ковырялся в твоём глазу.

вау

я удивительный долбаёб всем долбаёбам долбаёб

А Минхо не сдерживается и коротко смеётся, наконец посмотрев на него.

я посмешище клоун

— Я думал, что сделал что-то не то или что ты обижен на меня за что-то. — Минхо откидывается на подушку, сильно расслабившись.

Джисон дёргается. Да, его самого давило от своего же поведения в сторону Минхо. Но он и подумать не мог, что это может задеть его настолько. Просто Минхо не выглядел так, будто это доставляло ему существенный дискомфорт, вёл себя так, будто бы ничего особенного и не произошло, будто бы Джисон и не пытался держаться чуть более отстранённо, чем обычно.

— Например?.. — тихо уточняет Хан, надеясь не услышать то предположение, которое крутится в голове. Не заметил же Минхо его идиотские «глаза-сердечки», о которых так взволнованно щебетали девчонки на переменах? Джисон вот в его взгляде что-то такое видел, только так и не понял, о чём речь. И если бы рядом не вертелась соседка Минхо по парте, то так и не понял бы, что именно случилось.

только Минхо явно не такой дурак как я

— Ну, — Ли поджимает губы на секунду, смотрит в сторону, напряжённый и смущённый — боится сказать что-то не то, — например, из-за того, с кем я начал встречаться... Она тебе, — он издаёт неопределённый хриплый звук, — нравится?

— Блять, — тут же выдаёт Джисон, покраснев с ним одновременно. Минхо наконец смотрит на него, моргает, и Хан мотает головой, отсев в сторону, развернувшись к нему корпусом. — Нет! Она мне не нравится!

я почти спалился боже

Но такое стоило ожидать. Более чем стоило ожидать. Всё-таки, ты никогда не знаешь достоверно, что в голове у человека рядом, а уж про обычных одноклассников и говорить не стоит. И вряд ли Минхо хотя бы подумал о варианте, что Джисону может нравится он сам, а не какая-то девушка. Чёрт, да ты ведь никогда не ждёшь, что кому-то понравишься! Кто-то тебе — да, но даже допустить мысль, что в тебя самого, такого самородка-ублюдка, влюбится — странно!

— Боже... — Джисон громко выдыхает, прикрыв глаза и сжав кожу на шее, с силой ущипнув себя там. Скулы неприятно жжёт. Неловко. И Минхо тоже красный — тоже неловко. — Слушай, мне не нравится твоя девушка в том плане, в котором ты подумал. Даже наоборот, наверное, — тихо говорит Джисон, слыша, как сердце мудохает рёбра и хочет добраться до остальных органов, оставить на них синяки, чтобы ему совсем плохо было и чтобы, видимо, знал, что проёбываться так больше не надо.

надо что-то выдумать

— О, ясно, прости за это. — Минхо неловко улыбается, прочищает горло и заламывает пальцы, опустив голову. Джисон сглатывает вязкую слюну, ссутулившись. Он нагрубил — балбесина.

— Прости. Я не имел ввиду что-то плохое, просто... Мм... — Хан трёт шею, дёргает за короткие волосы на загривке, надеясь хоть что-то придумать, подобрать хоть какие-то более-менее логичные слова.

— Ничего, она не всем нравится. И не должна, в принципе. — Уголки губ Минхо всё ещё неественно натянуты, и он выглядит несколько разбитым. Давно Джисон столько стыда не испытывал.

— Я имел ввиду, что со стороны иногда кажется, что она, — он втягивает побольше воздуха, — не... любит тебя?..

— Оу... — Минхо моргает слишком часто, и возникает ощущение, что у него в горле что-то застревает, потому что больше никаких звуков не выходит. Он прекращает улыбаться, плотно сжимает губы, слышно короткий скрип — слишком сильно стиснул зубы.

спизданул бы что попроще Хан Джисон

— Извини, — понуро выдаёт Джисон, опустив руки и сжав пальцы одной в другой. Лучше бы продолжал делать вид, что всё нормально. Выдал бы абсолютно несусветную чушь, но сейчас никто бы из них не чувствовал тяжести.

— Я думал, со стороны всё выглядит получше, чем есть, — давит из себя Минхо. — Но, видимо, если в отношениях всё плохо, то это никак не скрыть.

ёбаный рот

— Думаю, правильнее будет расстаться с ней. — Минхо снимает свои идиотские очки, трёт глаза, шмыгая. Хочется обнять его, но, боже, это будет странно и неправильно. Это вызовет ещё больше вопросов и только сделает хуже. Поэтому Джисон обходится тем, что кладёт ладонь на его коленку и несильно трясёт.

— Если так станет лучше для тебя, — кивает он, — если ты думаешь, что это правильно.

Минхо ничего толкового на это не говорит, лишь ведёт плечами и, выдохнув, хлопает по месту рядом с собой.

Джисон не сопротивляется: ложится рядом, взяв телефон поудобнее и уложив пауэрбанк на животе. Минхо ненадолго отстраняется, делает кондиционер на пару градусов прохладнее. Их плечи и бёдра прижимаются друг к другу. Лучше поменьше об этом думать, чтобы не смущаться и не надумывать себе лишнего. Джисон концентрируется на телефоне: включает приложение, заходит в избранное, отыскивая отложенный фильм про Гренландию, и, сделав звук погромче, устраивается поудобнее, нашарив в пакете рядом чипсы. Минхо услужливо открывает их, стараясь не шуршать слишком громко.

один вечер это не повторится всё ок

да блять

Джисон хочет выйти в окно, пока не поздно. Он не сможет смотреть в глаза Минхо — не после того, как они спали чуть не в обнимку. Почему Джисон проснулся первым? Что за закон подлости?

Он убирает руку, закинутую на Минхо во сне, и осторожно приподнимается, убеждаясь, что тот всё ещё спит. Очки смешно заползли наверх, упёрлись в кожу под бровями. Выдохнув, Джисон подползает к краю кровати, в ноги, и наконец оказывается (громко сказано) на свободе. Нужно срочно умыться ледяной водой и дать себе пару мощных пощёчин — таких, каких бы ему от души навесил Хёнджин.

Надо было не выделываться и не мечтать о «поспать хотя бы разок вместе», притворяясь наивным тюбиком, а попросить Минхо вернуться на свою постель. Ну серьёзно. Почему Джисону это казалось нормальной идеей вчера? С чего он вообще взял, что спокойно переживёт утро? Понадеялся, что Минхо первым встанет? Ему не могло так повезти.

ужас

Уже хочется к маме на ручки и сосать большой палец, хныча и требуя спокойствия.

— Ты всего лишь поспал рядом с ним, полудурок! — громко шепчет на себя Джисон, со звоном приложив ладони к щекам и дёрнувшись, скорчив недовольное лицо.

Вода шумит.

Он парень. И его предмет воздыхания — тоже парень. Шанс, что он получит взаимность, невероятно мал. Стремится к нулю, если быть точнее. И даже если есть какой-то шанс, что Минхо может нравиться свой же пол в романтическом плане, то всё ещё остаётся вероятность, что он просто не признал эту часть себя, потому что во всём мире всё ещё имеются с этим проблемы, потому что какого-то хрена какой-то там незнакомой бабульке в конце улицы важно, чтобы жизнь каждого строилась так, как она привыкла. И Джисон соврёт, если скажет, что ему неважно чьё-то там мнение, пусть это и совершенно посторонний человек.

Всё-таки, хочется, чтобы родные для тебя люди не слышали что-то неприятное. И даже если им насрать, то Джисону не будет насрать. Ему важно, чтобы всё было хорошо во всех аспектах.

Так вот, если есть хоть какой-то шанс взаимности...

его нет

Объективно, Джисон пусть и не страшный, но он далеко не симпатичный. Такой... Середнячок. Тощий, патлатый, тоже без пяти минут очкарик, тупой как пробка... И чего уж — они оба подростки: чистой кожей не сверкают, только редкие усишки стараются вовремя сбривать. Но Минхо уж точно симпатичнее.

мне ничего не светит

Может, не так уж и плохо, что хоть одну мелкую постыдную мечту удалось исполнить. Ну а кто ещё сможет поспать с предметом своих воздыханий и действительно случайно закинуть на него руку во сне? Это смущает, но и радует.

Вздохнув, Джисон умывается и чистит зубы. Ему бы не помешало прогуляться, пока воздух после ночи ещё не нагрелся. Только лень сильнее. Да и учителя могут заволноваться из-за этого.

И Минхо не проснулся, чтобы предупредить его о своём уходе...

ты просто хочешь попялиться на него спящего

Джисон выплёвывает пасту, почти подавившись. Шея горит синим пламенем.

ХОЧУ И ЧТО

Не особо сопротивляясь, Джисон быстро смывает зубную пасту и, ещё разок плеснув воды в лицо, выходит из ванной, решительно настроенный сесть на кровать Минхо и пялиться на своего одноклассника во все глаза. Иначе когда ещё такая возможность выпадет, верно? Хоть немного, но Джисон имеет право помечтать и надумать себе лишнего — главное не переборщить и не влезть в личное пространство Минхо.

— О, ты всё?

ну твою же

Минхо, ещё раз потянувшись, идёт в его сторону. Обходит и закрывает за собой дверь в ванную, оставляя Джисона наедине с самим собой.

Пальцы сами собой стискиваются в кулаки, и неприятная зябкая дрожь проносится вверх, останавливаясь чуть выше загривка и гудя.

Что Джисон только что хотел сделать? Попялиться, как какой-то сумасшедший отакуЧеловек, который увлекается чем-либо и отдаёт этому всё своё свободное время. Чаще имеет негативный окрас.? Ну пиздец — что сказать. Он не хочет быть похожим на тех парней, которые чуть не в открытую пускают слюни на девушек и следуют за ним по пятам, чтобы собирать стаканчики из-под выпитого предметом их воздыхания кофе, и наделать столько фотографий, сколько душе будет угодно. Серьёзно. Джисон серьёзно болен.

грёбаный Минхо

И это только его, Джисона, проблема. Минхо не виноват в его чувствах. И уж точно не должен отвечать взаимностью или быть бесчувственным, чтобы Джисон мог исполнить свои пустые мечты и надежды. Это так не работает. И никогда не должно работать.

Сейчас бы и правда рядом Хёнджина, чтобы поговорить и получить от него затрещину. Подраться тоже было бы неплохо. А потом пообниматься и послушать, какой же он всё-таки тупица. Но всё же... Там всё же хотя бы не надо держать себя в руках и переживать о мнении.

Если бы Джисон влюбился в Хёнджина, то, наверное, было бы гораздо лучше.

да ну в пизду — нет

Их мамы бы не позволили им, обосновав тем, что они в любой момент могут убить друг друга. И Джисон с ними был бы согласен. Да и Хёнджин не из тех, с кем можно сунуться в любовь — это брат. Лучше и ближе, чем Инсон, на секундочку.

Так что Минхо... Возможно ли, что это не так плохо, как Джисон думает? Всё-таки, влюблённость, особенно подростковую, пусть и романтизируют, но в ней ведь есть что-то приятное. Например, Джисон никогда не думал, что сможет подумать о том, что прыщи выглядят мило. Да даже о том, что будет игнорировать их, не знал. Но ему действительно плевать на прыщи Минхо, а некоторые он считает даже милыми, потому что их обладатель забавно морщится и шипит, когда случайно задевает их. И стрижка под горшок или около того ему у других не особо нравится, зато Ли с ней похож на цветок, на его росточек, точнее. Это странно, наверное: думать о ком-то подобным образом.

Но это значит, что Джисону и правда нравится сам Минхо, а не то, что просто видят глаза.

ого

Он, оказывается, так сильно влип. И это ещё страннее.

Джисон прикладывает ладонь к груди, чувствуя, как сердце колошматит, наполненное страхом и возбуждением. Чувства спорные — неудивительно, что всё так намешалось. Вроде бы, должен прыгать от счастья, размахивать руками и всем кричать, насколько он счастлив, что искренне влюбился в человека рядом с собой, а нет... Он не может. Не просто потому, что не хочет, а потому, что это будет несправедливо по отношению к Минхо. Нельзя навязываться, иначе это... Это оттолкнёт Минхо. Так далеко и так сильно, что Джисон и сам с ног до головы ошпарится.

Выходит, ему остаётся только топтаться рядом и скрываться, если он хочет остаться рядом с Минхо.

Последний день поездки выдался почти что расслабляющим. Учителя сводили их в один из исторических ресторанчиков, и Джисон, кажется, переел лосося (все уши Минхо прожужжал, насколько тот вкусный). Потом они ещё сходили прогуляться по мосту и скинули в Намхан монетки.

Джисон свою скинул со смешанными чувствами. С одной стороны, возвращаться сюда даже через много лет не хотелось бы: много смущающих и одновременно капельку болезненных вещей произошло. А с другой... Вернуться сюда, чтобы вспомнить о Минхо и о том, что много чего с ним было схоже на свидания... Джисон скинул монетку с коротким звоном, подумав, что это и правда хорошее место. Пусть он не признался в чувствах, не почувствовал от предмета своего беспокойства хоть каплю взаимности и не взял его за руку хотя бы раз, но это правда была хорошая поездка.

мама была права

Возможно, он стал чуточку старше за эту неделю.

— Пойдём прогуляемся до парка. — Минхо выглядывает из-под полотенца, просушивая волосы, и Джисон почти сразу мычит, скатываясь с кровати

Он и сам хотел предложить. В конце концов, последний день здесь, а в парке Йонволь и правда очень хорошо, особенно вечером, когда темнеет. Сегодня ещё и не так жарко, как в прошлые дни, так что можно взять мороженое или попить и обустроиться там на лавочках, чтобы проводить солнце. Ну а Минхо подсушит волосы.

— Чем займёшься дома? — Минхо почти что спрыгивает с лестницы на входе в гостиницу. Кажется, у него хорошее настроение. Или просто, пока ощущает свежесть после душа, так воспрял.

— Пойду по репетиторам, — жмёт плечами Джисон. — А ты?

— Поеду к дедушке и бабушке. — Минхо улыбается. Неожиданно. Когда он упоминал родителей, так не улыбался. И даже когда говорил про котов... Про его девушку и говорить не надо. — У них своя небольшая ферма и виноградник.

— Ты странный. — Джисон не сдерживает ехидной улыбки. — Так радуешься работе...

— Мне нравится у них. — Минхо останавливается перед пешеходным переходом, ожидая, когда загорится зелёный. Джисон встаёт рядом.

— А родители?

— Я ведь их и так целый год вижу. Да и мои коты любят гулять по виноградникам.

— Ещё и котов с собой возьмёшь?

— Я в основном за ними и слежу — мои ведь.

Он похож на мамочку. В том плане, что гордится и радуется своим котам. Обычно про домашних питомцев говорят как-то более сдержанно. (Исключая Хёнджина — тот и вовсе перекрещивается при упоминании Кками и оглядывается по сторонам, надеясь, что его чихуахуа нигде нет.) Но это ведь только показывает, насколько Минхо их любит, да? Хотелось бы посмотреть, как он с ними взаимодействует: как гладит, как разговаривает, как кормит и угощает вкусняшками, как ворчит, прибирая лоток, и как, возможно, принюхивается, чтобы убедиться, что никто не пометил мебель или постель... Джисон не очень разбирается в котах, но знает, что они не только милые. Это всё ещё животные, которые могут заболеть и за которыми нужен присмотр, потому что они как дети. И даже хорошо, что Минхо похож на мамочку в отношении них.

— Почему рыжие?

— М?

Джисон кусает губу изнутри. Но ему действительно любопытно. Есть очень разные коты: не только по характеру, но и по окраске. Но Минхо взял рыже-белых, которых, если не приглядываться, отличить друг от друга очень сложно. Джисон потратил некоторое время, чтобы научиться отличать одного от другого. Но всё же правда: почему?

— Твои коты похожи друг на друга.

— А, — понимает Минхо и мычит. — Мне кажется, рыжие коты более тёплые. Когда зима и мало солнца, я смотрю на них и как будто бы... чувствую лето?.. Немного, но да, наверное.

странно ревновать к котам?

Они и правда счастливчики. Будь у Джисона выбор, он бы хотел быть котом Минхо. Вроде, даже Чанбин говорил об этом. Только если Чанбин явно хочет просто хорошей жизни, то Джисон — возможность всегда быть рядом с Минхо, всегда иметь возможность прижаться к нему и получить ласку.

— Ты и правда странный, — вылетает само по себе, непроизвольно.

— Ты тоже, знаешь? — весело отвечает Минхо, запрыгивая в круглосуточный магазин, в котором они всё время, проведённое здесь, и затаривались тем, за что дома обычно прилетает от родителей.

знаю я влюбился в тебя и это странно ты посчитал бы это куда более странным чем ассоциация котов с солнцем зимой

Они берут банановое молоко, и Минхо уже на кассе, пока Джисон расплачивается, зачем-то сильно растряхивает коробочки, улыбаясь так, будто бы там газированный напиток, будто бы он делает самую мерзкую пакость из возможных. За это ему прилетает кулаком в бок. Не сильно, но ощутимо, чтобы неповадно было всё трясти. Выронив пару смешков, он спешит за Джисоном к выходу, не забыв попрощаться с кассиром на его вежливое: «Хорошего вечера. Заходите ещё». Ну, они больше не зайдут. Может, на обратном пути, но сильно вряд ли.

В парке людей не очень много. Несмотря на спад температуры, видимо, всё же решили остаться дома. Пусть там и сидят. Джисон не готов чувствовать себя неуютно из-за возможного внимания посторонних на этом последнем «свидании».

Они поднимаются к, пожалуй, главной достопримечательности парка — громадной беседке, по ощущениям сделанной пару веков назад и давно покрывшейся местами мхом и нестираемыми пятнами. Она всё ещё выглядит хорошо благодаря реставрациям и уходу, просто запах и некоторые внешние моменты выдают её возраст. Да и эта часть уже посещена и не является интересной и любимой.

Минхо больше приглянулась маленькая смотровая площадка неподалёку, рядом с которой разместилось несколько столов под навесом. Ночью эта часть подсвечивается жёлтым тёплым светом. Джисону тут тоже нравится больше. В детстве они с братом сидели за одним из столов с родителями и уничтожали приготовленные мамой онигири. Джисон хотел поскорее уничтожить свою порцию, чтобы поскорее побежать искать других кроликов и всё же погладить хотя бы одного. Жаль, в этот раз тут так и не попался хотя бы один...

— Давай сядем. — Минхо садится на скамейку, выстроенную вокруг ствола дерева, бросает взгляд на девушек, фотографирующихся у перил на фоне реки и части города на том берегу.

о мы даже ни разу не сфотографировались

Минхо протягивает одну из коробочек с молоком, и Джисон кивает, тихо поблагодарив. Взболтнув её ещё раз, вставляет трубочку и наконец расслабляется, откинувшись на спинку. Ветер перебирает листья над головой, убирает волосы с лица. Джисон смотрит в сторону. Минхо облизывает губы, тоже откинувшийся назад, и лениво моргает, громко вздыхая.

вау

— Спасибо, что поехал со мной.

— Ага. — Джисон видит, как уголки его губ дёргаются вверх в улыбке.

— И спасибо, что честно сказал про неё. — Минхо поворачивает к нему голову.

Сердце, видимо, осознало, что просто стучаться бесполезно, и решило подскочить к горлу, чтобы придушить. Щёки щипает румянец, но Джисон не отворачивается, только на пару секунд бросает взгляд в сторону. Девушки уходят, даже не обратив на них хоть какого-то внимания. Ладони начинают потеть. Становятся мерзко холодными.

— Ну, я же твой друг, — дёргает плечом Джисон.

— Хороший друг. — Минхо улыбается чуть шире. — Чанбин и Сынмин не сказали бы про неё так никогда. И я не был бы уверен, стоит порвать или нет.

— Так ты всё-таки расстанешься с ней?

— Когда приеду, — кивает Минхо. — Позову её прогуляться и скажу. Не стоит с этим тянуть.

— Хорошо. — Джисон моргает.

Даже через линзы очков видно, какие у Минхо влажные блестящие глаза. Издалека это не особо заметно, но вот так, вблизи... Свет отражается янтарными каплями. Удивительно, что сердце от этого вида не бунтует, даже наоборот — успокаивается, возвращаясь на своё место, и только лишь разливает жар. Это непривычно. То, что Джисон так быстро успокоился и не отвернулся.

Может, потому, что ему, как ни крути, а всё же приятна мысль, что Минхо порвёт со своей девушкой и что она наконец сгинет? Стоит ли Джисону подсесть к нему в таком случае? Чана придётся оставить одного, но это не страшно: они всё ещё смогут говорить на переменах и обедать вместе. Не в разные страны разъезжаются, всё-таки.

значит я могу быть рядом да?

Джисон и сам улыбается. Видит, как глаза Минхо смотрят вниз. Он улыбается шире. Губы у него сухие, с еле видимой, почти зажившей корочкой. Минхо наклоняет голову немного вбок, свет в глазах двигается.

А Джисон, неожиданно даже для себя, движется к нему, опуская веки и касаясь губ своими. Щеку ударяет резкий выдох Минхо. По ощущениям...

это оказалось не так страшно

Они такие сухие, как Джисону и думалось. Чуть твердоватые из-за корочки плотной кожи и в то же время в целом мягкие. Будь у него хоть какой-то опыт, он бы поцеловал его чуть больше, зашёл бы чуть дальше, просто чтобы понять, каково это — по-обычному целовать того, кто тебе нравится, в кого ты влюблён. Но Джисон не умеет. Как бы ему ни хотелось, он не умеет и рисковать не собирается. Для первого раза вполне достаточно просто прикоснуться, чуть-чуть прижаться, чтобы не то, что Минхо не напугать — себя бы не напугать.

И нескольких секунд, вроде бы, хватит, да?

да

Видимо, он словил новый рекорд по входу в панику. Джисон и сам не понял, насколько сильно его заколошматило за эти несколько секунд недопоцелуя. Он забыл, как нормально дышать, раскраснелся так, будто бы солнце от всей души ударило его, вспотел, задрожал и почувствовал, как на глаза накатывают слёзы.

Он не должен был.

Минхо смотрит поражённо. Не моргает. Просто смотрит, приоткрыв рот, замерев, превратившись в статую, и пугает. Джисон чувствует себя Медузой Горгоной, обращающей людей в камни. Становится слишком не по себе и хочется уйти. Только и сам Джисон словно приклеился к лавке. Словно сросся с ней. Он издаёт тихий звук от собственной беспомощности, вспоминает, что нужно дышать, но ту же давится воздухом, потому что Минхо берёт его за руку и с силой сжимает пальцы.

— Джисон-хён...

— Прости, я не должен был. Я, — блеет Хан, сам не разбирая свои же слова, — просто...

— Всё в порядке, Джисон-хён.

Минхо тянет к себе, неожиданно обнимая за плечи. Так сильно, что Джисон не выдерживает и плачет.

Плачет, потому что не остановил себя, когда это ещё было возможно, потому что можно было не влюбляться в Минхо во избежание проблем, только надо было принять свою симпатию вовремя и разорвать связь. Он мог. И мог сейчас не целовать его. Он мог остаться другом. У него ещё минуту назад был шанс остаться рядом с Минхо, просто быть рядом с ним. А сейчас эта возможность просто разорвалась его же руками. Он слишком сильно проебался.

— Прости, Минхо, — громко шепчет Джисон в его плечо, шмыгая, всё ещё дрожа. — Прости, правда.

— Всё хорошо, хён. — Минхо водит ладонью по его спине. — Это я должен извиняться...

— За что?

Это глупо. Очень глупо и неправильно. Минхо ни перед кем извиняться не должен. Разве что перед своими котами за то, что оставил их на время поездки, когда мог всю неделю провести с ними. Перед Джисоном ему просто-напросто не за что извиняться. В произошедшем нет его вины. И то, что он сейчас испытывает... Будь Джисон на его месте, позорно сбежал бы. Сбежал бы так далеко и так быстро, насколько это возможно. А Минхо остался и ещё и обнял.

ты страннее меня

— Ну... — Минхо держит его за плечи, отстраняя от себя, поджимает губы, опустив взгляд. Боже. Это Джисон сейчас должен так перед ним сидеть. Только он должен так стыдиться. Почему всё наоборот? — Я не... Я не могу ответить на твои чувства взаимностью.

блять

— Прости.

Как бы Джисон ни готовился к этому отказу, а всё равно нутро сворачивается и болезненно пульсирует. Он ведь знал, что так будет, с самого начала. И готовился к тому, что его ударят, пошлют, пустят слух — сделают всё, чтобы унизить его и без того униженные самим собой чувства. Он был готов к самому худшему исходу, но не к этому.

— Ты не должен...

— Я мог заметить раньше. — Пальцы Минхо впиваются в плечи. — И что-нибудь сделать тоже мог бы. Я мог бы, хён... Но не сделал и списал всё на что-то иное.

— Ты не мог знать всё. — Джисон неровно выдыхает, отворачиваясь и стирая слёзы рукой. — И не обязан был. Это мои проблемы...

— Ты бы держал в себе это всё до последнего? — Минхо осторожно наклоняется ниже, тянется поближе, чтобы заглянуть в лицо, так что Джисон сам кивает. — Хён...

— Я знал, что вероятность маленькая, но всё равно не остановил себя.

— Эй, — Ли неожиданно обнимает его снова, выдыхая, — ты не виноват.

как и ты

Ощущения, на самом деле, непонятные. Джисон определённо взволновал и обеспокоен. Ему не по себе, его тошнит, мутит — в целом как-то сильно колдоёбит. Хочется остаться в одиночестве и хорошо проплакаться, подумать над тем, что произошло.

И в то же время его жжёт от приятного чувства близости с Минхо. Да, перед ним стыдно, но он сделал всё совсем не так, как Джисон думал. Минхо имел право сделать что угодно, среагировать так, как ему хочется. Джисон бы не осудил его за что-то плохое — молча продолжил бы винить себя и надеяться, что дальше это не зайдёт. Только у Минхо совершенно иные мысли. Он отнёсся слишком понимающе и даже не возмутился, что его поцеловали против его воли. Где такое видано вообще?

Хотя вполне вероятно, что Минхо сейчас тоже не по себе.

— Я вернусь в гостиницу. — Ли несильно хлопает по спине. — Ты со мной? Или останешься тут?

Джисон сглатывает, смотря в его глаза.

да пожалуй мне надо пройтись

Иронично, что в этом парке кролики всё так же уходят от него.