10
У Юнги все валится из рук на ровном месте. Впервые альфа чувствует, как по телу пробегают холодные капельки пота, а руки трясутся и холоднеют.
Парень обыскал все отделы, все комнаты в доме и абсолютно все уголки, даже в туалет заглянул, но фотографии так и не нашел. Шуга со страхом оглядывается по сторонам, вздрагивая от любого звука, словно он убил человека, а не потерял любимую фотку обнаженного брата. Да, компромат, но на кого именно альфа уже и не знал. Почему же тогда эта фотография всегда хранилась в любимом дипломате блондина? Все просто: Юнги любил возвращаться в прошлое, в те дни, когда все было проще и тяжелее одновременно.
Реклама:
Скрыть
— Чего потерял? — позади согнувшегося пополам Юнги возник Кюнха, внимательно заглядывая за плечо своего жениха.
Альфа вздрагивает, резко выпрямляясь при этом и успевая ударить голову о край выступающей мебели, шипя.
— Иголка закатилась куда-то, — отнекивается Шуга, почесывая ушибленное место. Омега смотрит в полном недоумении, ибо какая нафиг иголка в руках Ким Юнги вообще может быть? Парень даже носки за собой не убирал, слишком ленился.
— Зачем тебе она вообще нужна была? — скептически интересуется парень, смотря на недовольное лицо своего жениха.
— Дырку зашивал, — фыркает блондин, пытаясь пройти мимо омеги, но тот не дает ему и шагу ступить, заслоняя путь.
— Чью? — язвит Кюнха, заставляя Шугу истерично засмеяться. Неужели он все же нашел эту фотографию?
— О чем ты? У меня носок порвался, — отмахивается Шуга, указывая на босые ноги.
— Это тот, что в мусорном ведре лежит?
— Вот, говорю же, я пытался зашить, — кивает в такт своим же словам альфа, вновь порываясь на выход.
— Юнги! У нас нет швейных принадлежностей! — всхлипывает омега, отворачиваясь от блондина.
До альфы не сразу доходит, что и правда, иголок в их доме уже давно не водится, а все из-за вредной привычки омеги выкидывать порвавшуюся вещь сразу в урну. Однако эти всхлипы со стороны любимого никак не действуют на совесть Шуги, лишь раздражая нервные рецепторы и пробуждая агрессию.
— Может, прекратишь этот спектакль? — рыкнул Юнги, впечатывая кулак в стенку, а после выходя из помещения, прихватив с собой куртку. Ему нужно успокоиться, а в доме с женихом он этого сделать не сможет. Решение приходит само собой — Чимин.
***
Чимин сладко потягивается в мягкой кроватке, наслаждаясь ритмичным постукиванием некогда выпитого роскошного алкоголя по вискам и щурясь от слишком яркого света электрического светильника на прикроватной тумбе.
На самом деле, парень уже пятый раз засыпает и просыпается, но назойливая головная боль нещадно продолжает настаивать о прекрасном времяпровождении вместе.
— Чудесно, — тянет брюнет, раскидывая тяжелые кисти по кровати, стараясь дышать ровно, а не через раз, словно его тут душат, — Кого там нелегкая принесла?
Омега не спешит подрываться с места и бежать открывать входную дверь, ибо ему слишком плохо и без нежеланных гостей. Даже возможность того, что это стучат родители, Чимин отчаянно отвергал, позволяя мучителю пинать хлипкую дверь до характерных тресков.
— Да открой ты эту чертову дверь! Я знаю, что ты дома, мать твою! — раздался озлобленный крик брата с той стороны. Чимин фыркает, переворачиваясь на другой бок и совершенно не желая открывать, даже вставать было слишком лень. Нет, он, конечно, хотел встретиться с братом и расспросить его о тайне интимной фотографии, но дятел в голове не позволял даже адекватно съязвить, что уж говорить о чем-то большем по типу допроса.
— Изыди! — рявкнул в ответ омега, переворачиваясь на другой бок и утыкаясь носом в подушку. От наволочки несло вчерашним одеколоном, детским мылом и высоким градусом, кажется, Чимин много крутился во сне, оставляя после себя специфичный шлейф.
— Ты как со мной разговариваешь, мелочь? — раздалось над ухом брюнета, а после тонкие холодные пальцы вцепились в волосы, утыкая чиминову голову сильнее в подушку. Юнги недовольно поджал губы, прокручивая в свободной руке связку запасных ключей, другой же рукой надавливая на больную голову младшего.
— Пусти, задушишь! — прохрипел Чимин в подушку, дергаясь наверх, словно это чем-то может облегчит его положение.
— Будешь знать, как мне дерзить, — парировал блондин, отпуская голову из собственного захвата и оседая на пол.
— Чего злой такой? — недовольно бубнил Чимин, присаживаясь на кровати и потирая виски.
— Ничего, — бросил Шуга, вытаскивая пачку сигарет из кармана, — В гости зашел просто.
— Что-то на работе? — забеспокоился младшенький, выхватывая подкуренную сигарету из пальцев брата. Юнги фыркнул, тут же поджигая другую.
— Не важно, — отрезал альфа, откидывая голову на кровать, ощущая, как по полу тянет холодом. Юнги думал о многом и одновременно ни о чем. Парень запутался в своих ощущениях и чувствах, а мозг то и дело услужливо подкидывал картинки: от приятных до не очень.
— Юнги! — не выдержал Чимин, привлекая к себе внимания. Брюнета передернуло, когда блондин поднял свой взгляд, устремляя его на взъерошенного Чимина. Такой взгляд омега видел лишь однажды, года два назад, и вспоминать тот день ему действительно не очень хочется…
* Два года назад *
— Юнги, там Кюнха опять в истерику впал, ищет тебя, мне звонит, — недовольно произнес Чимин, врываясь в бывшую комнату брата без стука. Сенсорный экран с грохотом приземлился на твердый паркет, отчего по нему изящной паутинкой узоров расползлись трещины. Юнги смотрел сквозь дымку смога, которая плавно витала в воздухе, ведь парень даже не удосужился приоткрыть форточку. В его глазах была пустота, словно из него вынули батарейки или что-то сродни этому. Вены на бледной коже проступили с новой силой, рисуя причудливые по красоте завитки, прячась за кромкой спортивных шорт, что прикрывали нагое тело. Шуга задумчиво мотал на руку веревку, заранее снятую с балкона.
Чимин сконфужено улыбнулся, инстинктивно делая шаг назад и ударяясь об угол двери.
Юнги пугал.
— Ну, чего же ты? — Шуга действовал притворно и слишком ласково.
— В общем, позвони своей пассии, — заикнулся Чимин, делая разворот на девяносто градусов и тут же влетая в ближайшую стену, ибо Юнги, ибо сильней.
— Я говорил тебе уходить? — опаляя ниже шеи, тянет блондин. Острая коленка просовывается сквозь ноги, буквально усаживая брюнета задом на ногу.
Чимин ежится от двояких ощущений, ведь буквально час назад они неплохо провели время вдвоем, а сейчас парня словно подменили. Однако брюнета пробила новая дрожь сродни животной, когда Шуга слегка повел коленкой вперед, ощущая, как собственное семя полосит по серой ткани. Чимин никогда не имел привычку сразу идти в душ, позволяя себе понежиться во внутренней теплоте, употребляя противозачаточные. Юнги об этом долгое время не знал, пока Чимин не спалился.
Реклама:
Скрыть
— Пусти, мы только недавно закончили, — пропищал Чим, откидывая голову вперед и утыкаясь лбом в стену.
— Не мы, а ты, я еще нет, — усмехнулся альфа, стягивая с брата свободную футболку, вновь обнажая тело для себя.
Еще одной любимой вещью Чимина была футболка на голое тело, ведь натягивать вещи полностью сразу после секса — не его конек.
— Юнги, — плачет младший, сдирая старые обои ногтями, — Я больше не могу, я устал.
— Оно и лучше, — кривится блондин, швыряя брата на тумбу. Чимин вскрикивает, хватаясь ногтями за края тумбы, стараясь не навернуться вниз от резкой смены опоры, но Юнги вновь подпирает обмякшее тело собой.
По коже неприятно скользит веревка, стягивая тело в несколько незамысловатых узлов и заворачивая узором ниже, в бок; затем за одну руку, а после и вторую. Юнги вяжет его как профессиональный садист, не забывая интересоваться болевыми ощущениями и самочувствием в целом. Чимин не понимает ровным счетом ничего, однако на его удивление особого дискомфорта он не испытывает, хотя все его тело находится в заточении свыше двадцати аккуратных узлов.
— Люблю, когда ты пассивный, — облизывается блондин, натягивая одну из веревок и заставляя две соседние сжать сосок и вырвать из омеги звонкий всхлип.
— Мое личное бревнышко, — шепчет Шуга в самые губы брата, резко откидывая того назад и входя без замедления.
Чимину не совсем больно, но ужасно жарко и страшно. В глазах брата плескается разврат, а руки поочередно натягивают веревки, стягивая соседние до покалывания, но не вызывая особой боли. Чимин мечется, понимая, что сейчас действительно не отличается от бревна, позволяя Шуге входить в темпе, что нравится ему. Юнги злится, набирая особый ритм и отстукивая сердцем в грудную клетку. Он запутался. Он устал, но Чимина не перестал желать. Все зашло слишком далеко, а самые развратные фантазии проявлялись лишь на родного брата, как, например, эта. Чимин дергается, скуля сквозь зубы, когда очередная натянутая веревка плотно смыкается на члене, не позволяя кончить. Брюнет слишком устал, а его тело не готово получать так много разрядок за такое малое количество времени. Но Юнги было немного не до этого. Перевернув парня лицом к себе, Шуга ловко закинул его икры к себе на плечи, входя намного грубее и глубже. Омега плавился, подрагивая в кончиках пальцев и ощущая онемение в конечностях. Попа саднила, прося владельца сбавить обороты и прекратить эти эротические терзания, но до старшего было не достучаться. Брюнет ловит отблеск метеоритного дождя одновременно с всепоглощающей тьмой, а Юнги с рыком кончает, прикусив плечо брата до кровавых отметен. Юнги устал, он слишком запутался.
* Наше время *
Брюнет невольно съежился, окунаясь в воспоминания о долгом восстановлении своего тела от болезненного укуса и побаливающей задницы, но был вырван из раздумий вздохом брата.
— Чимин, — тихим шепотом произнес альфа, смотря в стену напротив, — Давай сбежим, м?