Льды холодных судеб

Время тянулось. Пора было решить что делать дальше. «Если я выйду отсюда сейчас, то замёрзну или всё-таки нет?» — в который раз задавалась вопросом девочка.

Это галлюцинации. А может быть сон. А может быть смерть?! — назойливо шептала тревога.

Ребёнок сжался в комок рядом с выходом из пещеры. Совсем ещё юная, в неизвестном месте, одна. Возможно даже находящаяся в состоянии смерти. Виски пульсировали болью. В ушах стоял непереносимый шум. С каждой секундой состояние ухудшалось.

— Хватит! — крикнула она и резко встала.

Пора взять себя в руки! Она сжала кулаки и вновь выглянула наружу. Из-за странностей зрения не было понятно какое время суток. Обратив взор к небу, девочка увидела плотные тучи. Снег нещадно сыпал, охватив толстой пеленою всё воздушное пространство.

Ждать до утра было опасно. Так же опасно как и выдвигаться в такую погоду. Но сидеть и в бездействии накручивать себя... ещё хуже.

«Если это сон, если я не чувствую холода, то почему нет?» — хмуро подумала девочка и прыгнула в ледяную бездну.

Босые ноги коснулись промёрзшего камня. Не удержав равновесие, хрупкое тело повалилось на бок и кубарем покатилось с горки. Рёбра явственно ощутили боль, но девочка не успела и вскрикнуть как с головой погрузилась в сугроб.

Тело будто кололи сотни мелких иголочек. Боль пульсируя стихала. Всхлипнув и сжав зубы, она заставила себя подняться. Длинные волосы промокли и неприятно потяжелели. Снова жёлто-зелёные пятна. Едва различимые стволы высоких сосен качались как маятник.

«Хоть бы деревеньку... Хоть бы домик чей-то найти...» — бились тревожные надежды в голове.

Резко остановившись, ребёнок согнулся напополам. Из глаз брызнули слёзы. Сердце снова с болью сжалось и стало наращивать обороты. Что-то явно шло не так. Что за диковинная болезнь поразила её?

Бесконечные стволы сосен. Бесконечный путь. Она то шла, то практически ползла через высокие сугробы. Иногда лежала в бессилии. Но каждый раз подгоняла себя. Иногда в голове вспыхивали мысли о том, что этот лес не закончится. Что не найдутся жители, готовые ей помочь. Тогда руки опускались, накатывали с новой силой слёзы. Сердце вздрагивало и сильно билось о грудную клетку. Накатывала тошнота. Зрение ухудшалось, мир мигал словно лампочка, то выдавая резкие очертания предметов, то размывая и затемняя всё донельзя.

И вот, когда каждый шаг стучал молотом в голове, а мир казался сплошным пятном, сердце сжалось сильнее чем раньше. Девочка вскрикнула и рухнула в объятья мороза.

Тяжёлые веки лениво приоткрылись. Что-то зашелестело, а может быть даже зашипело. Глаза ослепило непонятное сияние.

— О-о-ох... — простонала девочка, каждой косточкой тела ощущая тяжесть и боль.

— А-а-а... Очухалась. Ну-ка, выпей. — раздался чей-то голос, показавшийся неприятно громким.

Губ коснулся край глиняной чаши. К горлу подступила волна тошноты, но кто-то твёрдою рукой заставил проглотить странную жидкость. Лёгкие неприятно защекотало. Болезненный кашель снова впился когтями в горло.

— Ага, ясно. — снова раздался голос, но уже более похожий на человеческий. — Сейчас станет легче.

Приступ кашля резко прекратился и девочка шумно вздохнула. Смахнув пот со лба она смогла наконец-то открыть глаза. Потихоньку картинка мира стала восстанавливаться, свет становился всё менее ярким, превратившись в конце концов в свет свечи на столе. Головная боль тоже поутихла, но чугуном осев где-то на задворках пригрозила возвращением.

— Говорить можешь? Понимаешь меня? — спросил слегка грубоватый женский голос.

Ребёнок повернул голову в сторону говорившей. Ей оказалась женщина, судя по морщинам немолодая. Седые волосы были собраны в аккуратные косы и спускались до пояса.

— Д-да... — неожиданно хрипло ответила девочка.

— Хоть это радует. — кивнула старушка. — Звать тебя как? Помнишь своё имя?

На секунду все мысли замерли. Имя, имя...

— Мора — через боль вытащила воспоминание она.

— Ты смотри. А не всё же так плохо, да? — постаралась улыбнуться женщина, но глаза смотрели всё так же строго и внимательно, будто выискивая что-то в Море. — Кажется ты не нашенская... Но говорить можешь. Ладно. Сладим. Сейчас тебе бы неплохо в лохани отмокнуть. Вставай.

И бесцеремонно содрала одеяло из мягкой шерсти. Помогла подняться и придерживая за плечи повела в местную баню.

Вода пахла лесными травами и ягодами, а шероховатая губка приятно скребла кожу. Боль из тела будто бы перетекла в воду. Стало немного легче. Вытеревшись заготовленными полотенцами, Мора надела тёплое синее платье. В комнате висело небольшое зеркало. Девочка протёрла его ладонью и посмотрела на себя. Чёрные волосы кудрями падали на плечи. Всё вроде бы знакомое, но что-то изменилось. Глаза были привычного голубого цвета, но нечто неуловимое цепляло, заставляло сомневаться. Мора приблизила лицо ближе к зеркалу как вдруг глаза вспыхнули и стали наливаться оранжевым цветом, перекрашивая белок в чёрный цвет.

— А-а-а! — Мора закричала, схватившись за голову. Снова жгучая боль пронзила виски. Снова волна тошноты и сухость во рту.

Девушка привалилась спиной к стене. Мир угрожающе закачался, окрашивая всё в уже опостылевшие пятна.

— Что, опять? Ну что ж с тобой делать... — запричитала прибежавшая на крик женщина. — Так, давай в зал, сядешь у очага, а я тебе принесу кое-что.

— Не... Не надо — засопротивлялась Мора. — Вы для меня так много сделали.

— Вот ещё что удумала! Умереть хочешь? — удивилась старушка и упрямо потащила ребёнка за собой.

На секунду Мора подумала, что лучше бы и впрямь умереть.

Страдальчески преодолев ступеньки, девочку провели через деревянные двери и вывели в зал, что освещался очагом, разбитым прямо в полу. Трещали угольки. Тихо мурлыкала лютня. Мора рухнула в мягкое кресло. Старушка отбежала от неё в другую часть комнаты, где стоял прилавок. Там сидел молодой широкоплечий мужчина. Он хмуро глядел в сторону Моры, будто подозревая её в чём-то дурном. Женщина что-то сказала ему, он кивнул, не отводя тяжёлого взгляда от маленькой гостьи.

Вскоре женщина вернулась с подносом и поставила его на маленький столик перед Морой.

— Давайте я вам заплачу! Вот, у меня есть кольцо... — девочка хотела было снять его с пальца и протянуть женщине, как так резво отпрянула в сторону, словно обжёгшись.

— Ты что! Убери, не вздумай никому его давать! Даже не показывай! — последнее она зашептала, расширив от испуга глаза. — А отблагодаришь меня позже. Просто поможешь по хозяйству. Ешь давай.

Она ушла, а Мора так и замерла. Что за странная реакция на кольцо? Другая страна — другие правила?

Старушка вновь вышла в зал и заговорила с тем самым мужчиной. Мора смогла расслышать лишь одну фразу «Ох... Беда не по лесу ходит, а по людям...». Да что же такого могло их обеспокоить столь сильно? И какой смысл помогать ей в таком случае?

И всё-таки прекрасный аромат из глиняной посуды заставил Мору отвлечься. Желудок заурчал, а в горле всё так же стояла сухость. На подносе стояла жирная похлёбка с мясом и овощами и кружка пряного вина.

Девочка быстро расправилась с едой, чувствуя как по телу распространяется приятное тепло. Горячее вино вскоре совсем расслабило её и почти убаюкало как вдруг она заметила какую-то активность в другой части зала.

— Э-гей! Смотри! — кричала какая-то девочка, на вид примерно того же возраста, что и Мора.

Она была одета в лёгкую броню и меховой плащ, который был откинут в сторону. Она взъерошила пепельные волосы и попросила барда сыграть что-то более ритмичное. В ход вступили гулкие нотки барабанов.

Девочка стала извиваться, качаясь то в одну сторону, то в другую. Кто-то пытался усадить её на место, но был отвергнут иностранными словами, смысл которых Море был неведом. Беловолосая закружилась в танце. Пластичность тела, плавность движений и это бесконечное обаяние закружило голову Моры ещё сильнее. Не смея отвести захмелевшего взгляда она заворожённо наблюдала за странной танцовщицей. Под конец взгляд её встретился с глазами Моры. В них так же явственно ощущался алкоголь, но сквозь него и её озорство проступало нечто более глубокое... возможно, болезненное. И взгляд этой девушки впивался в душу, моля о помощи.

Вокруг Моры закружились тени. Звуки постепенно отдалялись, оставив в конце лишь треск огня. Мора то бежала по зелёному лесу, то говорила с кем-то не слыша ни слова. Внезапно переместилась в богатый просторный зал. Золотые узоры, изящные картины,

красные шелка занавесок. Какие-то люди. Разговор, что не слышен, но отзывается странной тоской. Двое мужчин было с ней. Один мягко коснулся руки и приблизился к лицу. Глаза его, зелёные и такие до боли знакомые стали цвета огня и утянули в свой омут...

Мора будто вынырнула из холодной реки. Грудь сжимало, но не от сердечной боли. Горло душили слёзы и вскоре всхлипывания переросли в громкие рыдания. Что это было? Почему она проснулась от слёз? Кто это был? Сны стали рассыпаться, исчезать.

— Не-е-е-ет! Не уходи! Не бросай меня! — закричала Мора проваливаясь в пустоту.