«Противоположности»

Блошиный рынок в самый час пик. На улице невыносимо жарит солнце от чего-то тут то там можно увидеть мельтешение панам, спортивных кепок, и шляп. Люди словно тараканы снуют со всех уголков базара. Стоит ужасная шумиха, наполненная самыми разными звуками. Вот у одного господина упал наземь дорогущий сервиз рассыпаясь в стеклянную крошку. Женщина, которая надрывает горло потому что стащили её сумку посреди бела дня. Собачий лай который больно режет уши параллельно звяканью всяких монет и прочего хлама. Рядом колышется старая чебуречная разнося по базару тяжёлый запах жира и просроченного фарша. Все толкаются и топчутся по чужой обуви. Громко кричат да так что слюни разлетаются во все стороны. Тот, кто получил свою порцию выносит чебурек высоко поднятым над головой от чего жир струится на головы толкающимся. Одним словом — кавардак!

Среди всего этого фарса невозможно не заметить одного человека — Мин Юнги собственной персоной! И кто только не знает этого чудака. В своём городе он известный коллекционер, реставратор и барахольщик. Часто посещает блошиные рынки и скупляется там на довольно кругленькую сумму. Придаст живучести и свежести любому предмету которого коснётся. Новый цвет. Новое назначение. Новую жизнь.

Вы видите старое зеркало с трещиной на левом боку — Юнги видит позолоченную раму и неотъемлемую часть интерьера.

Старая тренога которая десятки лет собирала пыль на чердаке — Юнги видит повод сходить на рыбалку.

Бесполезная на ваш взгляд вещь — Юнги перечислит вам сто и одну причину почему эта вещь так полезна и нужна.

Людям нынче сложно разглядеть красоту. Привыкли, раз трещина, слезла краска, стерся рисунок всё — это уже ни на что не годится. Оно ненужное, бесполезное барахло, которому место только на свалке. Привыкли что, если новое и дорогое — это обязательно предмет, который несёт пользу. И совсем не важно, что это, но если оно высоко в цене и новенькое, то непременно нужное.

Юнги к несчастью? Впрочем, не важно, частично относится к таким людям. Он видит пользу и красоту во всём что способен узреть человеческий глаз. Да будь то даже позолоченный унитаз (Казалось бы, зачем вам сидеть на золотом унитазе? Вероятнее всего, чтобы во время справления нужды чувствовать себя королем) ему он будет сто процентов нужен. От того его дом частично завален разными штуками, в пользе которых можно легко усомниться.

Старомодный человек со своими вкусами и взглядами на жизнь. Мир идёт в ногу со временем. Новые технологии. Продвинутая медицина. Новые придуманные вещи, которые разбирают как пирожки. Новые возможности в конце концов. Юнги ― старый. Пока мир впереди он на тысячу шагов позади и ему так хорошо. Никуда не спешит. Чересчур спокойный. Чересчур диковинный. Он живет в своём мире и ему там уютно что бы кто не говорил.

Всегда в шляпе! Неважно на улице ливень, палящие солнце, холод пробирающий до костей, плевать — шляпа это святое! Старая. Застиранная и плохо пахнувшая. Шляпа с запахом долголетия и пыли. То же можно сказать о его одеянии. Старинный убогий фрак серого цвета. Такой старый, что даже моль не хочет им, лакомится. Брюки ― длинные, от чего покрывают носки туфелек на каблучке. Широкие как река Хан и, некрасивые как заспанное лицо по утрам. В руке длинная парасоля. Потрёпанная и в большую клетку, но с позолоченным и выгравированным наконечником, что немаловажно. Вечная сопровождающая своего хозяина. Служит ему уже десятки лет мало того была прислужницей его дедушке и отцу.

Он питает любовь к подобному ещё с детства. Его дед был известным купцом и коллекционером. Когда он умер по его стопам пошёл отец Юнги, также уважаемый человек в округе. Когда и отца не стало Мин перенял на себя это ремесло с надеждой что в будущем эту традицию продолжит его сын, потом внук, потом правнук. Он по сей день верит что столь интересное занятие не будет забыто.

Вот и сегодня Юнги наведался на рынок. Он словно сорока выискивает среди всего этого хлама что-то интересное. Новенького на рынке надуть ― раз плюнуть! Продавцы знают, как заговаривать зубы так, чтобы человек принял обычную железку за золото. Но на Мин Юнги эти искусно-сладкие речи не действуют. Он уже давно во всём этом крутится поэтому люди, знающие его, даже не пытаются что-то предлагать. Сам подойдёт. Вот и сейчас глаз пал на холодное колюще-рубящее оружие.

«Чудесная вещица, надо брать!» — думает про себя Мин грациозной походкой кошки приближаясь к металлической красавице.

— День добрый, господин! — здоровается брюнет, снимая головной убор. Длинное перо плавно ложится на ряд складных ножей и вскоре опять красуется на шляпе.

— И вам, мой дорогой! Что-нибудь приглянулось? ― спрашивает продавец довольно щурясь. Это ведь сам Мин Юнги, а значит вскоре в его кошеле появятся желанные купюры.

— Можно взглянуть поближе на эту шпагу? Уж больно интересная там гравировка.— Никаких проблем. Слово покупателя – закон для меня! — соглашается мужчина подсовывая оружие ближе.

Вооружившись лупой, брюнет старательно рассматривает завитушки на рукояти и гарде. Само оружие поражало своим изяществом, блеском и красотой. Такая шпага хорошо бы вписалась в его поместье, поэтому Мин параллельно продумывал куда бы её повесить по приходу домой.

Чон Хосок из тех людей кто непременно выберется на улицу если там светит солнышко. Он никогда ранее не бывал на блошиных рынках, более того считал это занятие невыносимо скучным. Ну в чем вообще смысл скупать старое ненужное барахло, когда можно купить новое и намного лучше? Для него это оставалось нераскрытой тайной. Но сегодня то ли планета повернулась другим боком, то ли наворожил кто, но Хосок приперся на базар сам не ведая почему и зачем. Он лениво перебирал ногами вдоль наполненных рядов и странно косится на всё происходящие. Там на лице было написано: 

«Мне здесь не нравится, так какого лешего я сюда приперся?!».

Разочарованный он решил, что попусту тратит время, а на семь вечера у него поход в клуб, поэтому долго не думая развернулся к выходу. На долю секунды он задержался и, этого мгновения хватило чтобы уловить интересный блеск. Увлечённый странным свечением блондин пробирается сквозь столпотворения людей. Но подойдя ближе с грустью понимает, это всего лишь обычный свисток.

«Свисток?! Серьезно... блять, только зря кроссовки истоптал». ― думает он.

Но какой-то непонятный интерес тянет его к столу, поэтому Чон сдается и подходит. Старый пыльный стол слегка покачивался от наваленной на него всякой всячины. Руки неосознанно тянутся и начинают перебирать странные побрякушки и предметы. Хосок застревает на рынке еще на час.

Закончив изучение шпаги Мин довольно прячет лупу и интересуется ценой.

― Милейший господин, чего просите за эту вещицу?

— Такая красавица хороших денег стоит. 10 тысяч вон, и она ваша! ― молниеносно вскрикивает продавец будто бы и ждал этого вопроса.

— Сколько?! — вскрикивает вслед за ним Мин от чего на него сразу таращатся десять пар глаз. — Господин, смилуйтесь это слишком много.

— Право ваше. Найдётся новый покупатель.

Мин стоит в напряженной позе долго обдумывая покупку. Мужчина в нетерпении потирает руки. Покупатель почти на крючке только надо дожать.

― Ладно. Я беру её.

― Продано! ― радостно верещит продавец.

Юнги с тяжелым сердцем отдает названую сумму и сунув шпагу под мышку решает еще немного задержаться на рынке. Кажется, у этого наглеца еще много хорошего оружия, может получиться купить еще что-то по скидке. Вновь вооружившись лупой, он чуть подается вперед, рассматривая кривоватые клинки.

Вконец Чону надоедает торчать возле разного вида дряни, и он рывком подается прочь. Неожиданно нижнюю часть ягодицы пронзает колющая боль и вот он уже чувствует, как его задницу обдувает ветер. Медленно повернувшись Чон обнаруживает немаленькую порванную полоску на джинсах, а напротив стоит какой-то придурок со шпагой, повернутой острым концом к его заду. Хосока мгновенно одолевает злость и он, вцепившись за одежду стоящего разворачивает к себе. К нему поворачивается парень с лупой возле лица от чего один глаз большой другой маленький. Блондин взвизгивает и у стоящего неподалеку господина падает наземь чебурек пропитывая асфальт жиром. Отодвинув лубу с лица Юнги замирает в ожидании.

— Посмотри, что ты сделал с моими штанами, несчастье ты такое! ― кричит Хосок демонстрируя свою проблему.

Юнги наклоняется к узору труселей рассматривая их через лупу.

— Хм-м, интересные жучки. Я таких раньше не видел. По чем брали?

— Это цветочки! И да, хватит пялиться на мои трусы. Со штанами, что делать будем?— Иголка нитка знаете, что это такое?

— ...— Я понял. Подождите секунду, — странный парень открывает свой затертый чемоданчик и вытаскивает оттуда книгу: «Шитьё с нуля». — Вот, с помощью этой чудесной книги вы сможете решить свою проблему.

— Чего? Ты сейчас смеёшься надо мной? — ошарашенно спрашивает Чон.

— Смеяться я люблю, даже очень, но, сейчас я полностью серьёзен. Одну минутку, — шляпник кладёт свой чемодан на стоящий сзади стол и открыв его достаёт футляр с рисунком змеиной кожи.Вскоре в его руках уже лежат очки серебристой оправы. Парень вынимает из нагрудного кармана платочек и начинает скрупулёзно протирать линзы всё время хукая и подставляя их к солнцу. Хосок стоит рядом с открытым ртом и молча наблюдает за дивным парнем, который очевидно не от мира сего. Убедившись, что линзы блестят как слеза девственницы черноволосый осторожно двумя пальчиками, опускает окуляры на нос. — Я готов!

— К чему?

Парень улыбается во все тридцать два и смочив палец слюной начинает внимательно выискивать что-то в книге. Его глаза быстро бегают по писаному тексту, а пальцы ловко переворачивают страницы. Хосок стоит как заворожённый и бесстыдно таращится на виновника. Казалось бы, самый обычный ничем не примечательный человек. Среднестатистический рост. Тощая фигура от чего складывается впечатление, что человек недоедает. Тонкие стройные ноги. Слишком стройные и тонкие. Да любая девушка Сеула почку бы продала за такие ножки. Чёрные смоляные пряди волнами спадающие на длинные ресницы. От того те постоянно дрыгаются в попытке убрать непослушные волосы. Одет в старинный фрак и каблучки?..

— Нашёл! — вдруг вскрикивает брюнет.

От неожиданного визга Чон прикусывает язык мысленно кляня незнакомца и себя за то, что вообще сунулся сюда.

— Что ты там насёл, сумаседсий?

— Вот посмотрите, — Чон переводит взгляд на длинный костлявый палец тыкающийся в учебник.

— Что это?— Инструкция по шитью. Здесь я загнул вам краешки страниц с нужными терминами. Что такое иголка и нитка. Как ими пользоваться. Здесь даже есть несколько видов швов. Вот послушайте: косые, прямые, крестообразные, петлеобразные, петельные, спец...

— Я и без тебя знаю, что это такое. Не дурак.

— Как же? Но вы же промолчали!

Чон выдерживает тяжелую паузу прежде чем...

— Что лучше тактично промолчать или нецензурно выругаться?

— Я не приветствую грубую форму общения, — странник поднимает свою костлявую руку на запястье которой покачиваются часы. — Прошу меня извинить, но я должен откланяться. Спасибо вам за увлекательную беседу! — скинув шляпу в прощальном жесте человек уходит с рынка.

— Что... Подожди! Вот негодяй... Стой, кому говорю! — Чон срывается с места фокусируя взгляд на покачивающимся пере, но вскоре из-за столпотворения людей теряет его из виду. Он ещё долго стоит на месте протаптывая землю пока наконец решается подойти–спросить.

— Здравствуйте, аджосси! — здоровается.

— А?

— Добрый день, говорю!!! — кричит в само ухо.

— Чего кричишь, дурень?! Не глухой я. Ну, по какому делу пожаловал?

— Человека ищу, милейший.

— Сыщик что ли? ― спрашивает мужичок, окинув Чона подозрительным прищуром.

— Нет. Мне нужен человек в шляпе с большим пером. Старый безвкусный фрак, а в руках чемоданчик такой же безвкусный. Чуть не забыл, шпага черт бы её побрал! У человека под мышкой была острая палка, которой он сотворил вот это вот: ― жалуется блондин, указывая на порванные на ягодицах джинсы. Видели такого?

— Ну конечно я видел. Это же Мин Юнги известный и, уважаемый человек в нашей округе.

— Где я могу его найти, о милейший?

— Его-то? Да черт его знает! Этого малахольного везде носит, но обычно он сидит в своем поместье. Не любит людей и дневной свет. Можешь сходить к нему домой коль так надо. Вероятнее всего там сейчас находится.

— Понял. Адрес случаем не подскажите?

— А чего не подсказать-то? Подскажу. Тудим-сюдим и узришь большой двухэтажный особняк. Дорогущий такой хоть и старый как мои портки. Его легко узнать, не ошибешься.

— Ах, спасибо, аджосси!

— Постой-постой, ― мужчина опускает Чону на плечо свою старческую морщинистую руку, останавливая. ― Спасибо в карман не положишь. Информация денег стоит.

— Не будьте таким жадным, аджосси! ― возмущается Чон встряхивая руками.

― Каждый преследует свои цели. Вот ты, например, хотел найти человека, а я заработать пару вон. Я помог тебе? Помог! Вот и ты, мелочь, помоги мне старому немощному старцу.

―Ай-ай-яй, аджосси. Ладно, — Чон вытаскивает из джинс пару мятых купюр и кладет на запиленный стол. У старика глаза загораются как новогодние гирлянды.

— Слушай, а может тебе ещё чего подсказать? Я здесь каждый день кручусь, много чего вижу.

— Но-но, аджосси, не надо быть таким наглым. Ну всё, пошел я. До свидания! ― и прежде чем старик успевает разлепить рот, Хосок уже быстренько ретируется с рынка и теряется в толпе.

Отойдя на приличное расстояние, блондин выдвигается на поиски старой постройки. Он даже не знал, что здесь в Сеуле такие существуют. Это ведь большой город. Столица как-никак! Высоченные величественные мегаполисы. Красивые усадьбы предназначены для богатеньких людей с толстыми кошелями. Дорогущие заведения в красных ковровых дорожках и швейцар при входе, который галантно придержит дверь и, в случае чего подаст вам руку, если под ногами лужа, а у вас, о Боже дорогие туфельки! Люди здесь уже давно ездят на роскошных автомобилях, и усаживаются туда в неимение роскошных одеждах. Юнги же напоминает человека того времени, когда люди передвигались на стареньких повозках, запряженных лошадьми. Ну вообще не вяжется, правда?

Задача оказалась со звездочкой, да еще и продвинутого уровня. Хосок уже час блуждал улочками прикрывая ягодицы руками. Шпага оставила после себя немалый след, а постоянное хождение привело к тому что шов разошелся сильнее и, теперь на весь Сеул высвечивали хосоковские труселя с цветочками. Люди часто оборачивались, обдавая блондина странными взглядами. Мужчины по старше прыскали со смеху придерживаясь за большие животы, а молоденькие леди по-девичьи пищали прикрывая намащенные губы ладошкой. Хосок шел красный как перец кляня дурацкий рынок и дурацкого виновника его проблемы.

«Ну Мин Юнги! Ну черт смердящий!»

Наконец отойдя от современного города и бестактных людишек, юноша вышел на более бедную часть столицы и вот уже вдалеке заметил нужный ему особняк. Устаревший и огромный он возвышается над менее примечательными домиками где вероятнее всего живут граждане с меньшим достатком. Побитая дорожка зигзагом выложена из камня. Кое-где природный материал раскрошился и лежал тяжёлой крошкой. Обшарпанные стены снаружи нагоняли тоску и единственное чего хотелось так это убраться оттуда на скорости вылетевшей пробки из-под шампанского. Великие окна с потрескавшимся слоем коричневой краски были прочь-напрочь застелены шторами. Ни малейшего просвета, а значит внутри непроглядная ночь? Вокруг царило безмолвие, и только ветер свистел в пустых трубах нагоняя страха. Само поместье тоже молчало. Хосок поежился.

«Есть ли кто дома?» ― задавался он вопросом, поэтому недолго думая решился нарушить пугающую тишину.

Рука невольно потянулась к массивной тяжёлой двери, на которой лениво покачивался колокольчик. Взгляд нечаянно пал и под ноги, где лежал коврик: «Гостей не принимаю, идите к черту!». 

 — Ну-ну, — хмыкнул блондин, подергивая ниточку. Колокольчик издал свой характерный звон и продолжил качаться на ветру. Некоторое время ничего не было слышно, но тут дверь со скрипом отворилась и на улицу высунулась голова, а вскоре показалось и всё тело. Тощая высокая фигура обтянута во фрак. Продолговатое лицо и усы. Черные как уголь, и закрученные как огурцы.

— Бонжюр, уважяемый! — поклонился мужичок, касаясь носом своего тощего колена. — Мёсьё Мин уже жьдьот вас. Прошю за мной, ― дворецкий отступил назад, вытянув худую руку в приглашающем жесте. Чуть помедлив Чон медленно переступил порог и двинулся за ним. Ступая за дворецким Чон еле сдерживал улыбку от его хождения. Мужичок странно передвигался от чего ягодицы смешно покачивались. Будто бы он специально вилял задницей, чтобы соблазнить гостя. Но вскоре Хосоку надоел дворецкий, и он решил разглядеть в коих владениях живет Мин Юнги.

Дом по-настоящему был огромным, хотя с улицы выглядел меньше. Волшебство какое что ли? Он был похож на исторический музей, или лавку антиквариата. Взгляд метнулся в сторону великих окон, которые были плотно застелены габаритными шторами цвета темный хаки, что он видел с улицы. Из-за прочности занавесов не пропускающих свежего воздуха, в доме стоял тяжелый запах и духота. Между деревянной рамой и стеклом можно было заметить тонкий слой пыли и выросшей зеленой плесени.

Высокие потолки украшали толстые красные балки придавая поместью своеобразной грубости. В самом центре висел тяжёлый подвесной канделябр с оплавленными огрызками свечей. Какие-то уже догорели, уродуя люстру засохшими потеками воска, а некоторые ещё медленно тлели. Каменные полы украшали широкие теплые паласы разновидных орнаментов. Долговечность ковра выдавали только застаревшие пятна, глубоко впитавшиеся в волокна, и потускневший временем цвет. Стены устланы широкими обоями с мелкими узорами цветов. Везде развешаны картины разных возрастов. Позолоченная рама, старое натянутое полотно, и комочки пыли, удерживающиеся на качелях из паутины. Вот и вся их роскошь.

В самом центре гостиной расположился большой громоздкий камин из белого крупного камня. Его украшала выступающая балка обделана изящной резьбой и служащая полкой, на поверхности которой стояли разные декоративные статуэтки. Рядом металлическая дровница и прочее снаряжение. В самом очаге толстый слой пепла и пара не догоревших поленьев, распавшихся в крупные угли. Рядышком кресла обтянуты велюровой обивкой и много подушек в каждом. Подушки могли похвастаться самой разной вышивкой и цветовой палитрой. Края их были отделаны тесьмой и мягкими шариками, поэтому были приятными на ощупь. Недалеко возвышался старинный сервант в потолок, стоящий на высоких ножках. Он таил в себе не один десяток самых разных сервизов и тарелок. Там же хрустальные вазы, винные бокалы, роскошные приборы и прочие элементы, надлежащие столу.

— Мёсьё Мин, к вам пришёль гость, ― от неожиданного скрипящего голоса дворецкого Чон встрепенулся. Он так увлёкся рассматриванием чужих владений, что и не заметил, как они пришли.

— Мерси боку, Жан. Пока можешь идти, — мужчина низко кланяясь удаляется, покачивая ягодицами. Еще некоторое время слышен звон его каблуков, цокающих по каменным плитам. — И снова здравствуйте, мой дорогой! Я знал, что вы придете, но не думал, что так поспешно. Что ж... ― владелец сложил ладони друг к другу вытянув указательные пальцы, ― вы уже прочитали книгу, которую я вам дал? Да вы не стойте, присаживайтесь где вам угодно.

— Нет. Я и не собирался читать эту ересь, ― едко отвечает Хосок плюхаясь в чужое кресло. Плюх был слишком сильным от чего кресло сдвинулось. В комнате раздался режущий звук дерева о плитку.

— Зачем же вы тогда пришли ко мне? ― поморщился от выходки гостья брюнет, стягивая с головы шляпу. Вскоре из нагрудного кармана был вытащен платок, и парень легко промокнул им лоб. В доме правда очень душно.

— Сам не знаю. Наверное, отдать вам книгу. Мне не к чему эта бабская дребедень.

— Давайте перейдём на «ты»? Не против? ― вдруг предложил хозяин дома пряча платок на свое место. Шляпа осталась неподвижно лежать на столе.

— Не против. Мне так даже проще. Кто этот доходяга?

— А, это? Это Жан. Он француз и мой дворецкий.

— Недурно. А ещё кто у тебя есть? Может быть садовник? Хотя сада то я и не заметил. ― зашкирился Чон.

— Больше никого, ― спокойно ответил парень. ― Жан не живет здесь, потому что его парень очень ревнивый, но часто приходит. Как тебя зовут?

— Чон Хосок, ― представился блондин как бы невзначай задергивая прядь за ухо. Висячая сережка затряслась.

— Как прелестно! А мое имя ты вероятнее всего уже знаешь?

— Знаю. И мне пора, ― вскочил с места Чон от чего по гостевой снова раздался режущий звук. ― Это... кстати, продиктуешь свой Е-мейл?

— Е-мейл? ― Мин выпучил озадаченно лицо,

― Не уверен, что понимаю, о чем идет речь.

— Ну может быть номер? ― не унимался светловолосый.

— Без понятия зачем тебе, но, если так нужно, ладно. Номер моего поместья «39»! ― гордо вскрикнул он.

«Чееерт... Откуда он такой взялся?!» ― про себя подумал Чон.

― Мне нужен твой мобильный номер, дурачок. Ну, чтобы звонить, переписываться, обмениваться мемами.

Хозяин уставился на гостя словно на умственно отсталого. Он всё еще не понимал, чего от него хотят.

— Прости, я не знаю, что такое мем. Да и телефона у меня нет.

— Ну... мем это... ну знаешь такая смешная картинка. Ну прикол такой. Смеяться из него нужно! ― раздражённо буркнул Хосок, ― ах ладно, просто забей. Как ты тогда общаешься с миром?

— Как-как? Выхожу на улицу и общаюсь. Всё просто. Но я не очень-то люблю людей. А если мне нужно отправить письмо ― есть печатная машинка.

― Но это ведь прошлый век! Деревенщина... Ладно, я засиделся. Ну пока, ― попрощался Чон уходя из комнаты. 

Сквозь порванные джинсы светились труселя с цветочками от того хозяин поместья еле сдержал смешок.Подозвав к себе дворецкого дал ему указания провести гостя. Уходя Чон подумал про себя что, он ещё обязательно вернётся в этот дом и к его обитателям. Не прогадал. Он возвращался туда на протяжении целого месяца пока не понял, что его тянет не простое любопытство, а кое-что другое. Любовь? Наверное...

Подумать только, два совершенно чужих человека живущие в одном мире, и в одно время. Смотрят на жизнь под разными углами. Современный мир, на дворе 21 век, а Юнги застрял где-то там, в далеком прошлом в то время как Хосок, берет от жизни всё и даже больше. Он спокойно проживает свою жизнь веселясь и радуясь каждому дню. Ему знаком абсолютно любой вид техники, какой сейчас писк моды, что популярно слушать и т.д. когда Юнги напротив ― чуждо. Но жизнь распоряжается так что две противоположности вдруг тянет друг к другу с неистовой силой. Юнги ― потому что ему в какой-то степени осточертело одиночество. Хосок ― потому что привязался к диковинному парню, живущему в старом особняке, да еще с французом-дворецким. Жан конечно привлекал его меньше, хотя тоже был неплохим парнем. Даже коврик под ногами уже давным давно был убран. Хосоку в этом доме теперь стали рады всегда.

Вот и сейчас Чон опять стоит под огромной дверью, звонит в колокольчик и ждёт тихую чудаковатую походку дворецкого. Долго ждать не приходится. Двери отворяются почти сразу будто бы дворецкий так и ждал сигнала дернуть за ручку.

— Мёсьё, приветствую вас, ― заученно кланяется он.

— Привет, Жан. Юнги дома? ― спрашивает блондин, отряхивая ноги на улице.

— Хозяин сегодня в приподнятом настроении и ждьот вас. Прошю.

Чон заходит в дом. Следует за мужичком, не отрывая глаз от его неестественной походки и ждёт встречи со своим хёном. Юнги, как обычно, сидит в кресле с велюровой обивкой лениво развалившись.

— Мерси, Жан. Будь добр, принеси нам кофе, ― просит он.

— Слюшаюсь, мёсьё, ― дворецкий уходит на кухню греметь посудой, прикрывая за собой дверь.

Юнги еще какое-то время сидит в кресле внимательно изучая Хосока, а потом резко подрывается с места. Спешит на встречу цокая своими маленькими каблучками. Заключает его руки в своих и кружится, вовлекая Хосока за собой. У Чона уже макраме перед глазами, а Юнги всё кружится и кружится словно томат во время цветения. Наконец он останавливается тяжело выдыхая. Уши окрасились в красный, а на лице играет красками румянец. По лицу расплывается лучезарная улыбка и, брюнет выдает:

— У-ух, вот это зарядочка! Давно так не веселился!

— Ага, — держась за голову ноет блондин.

— Пойдём я хочу показать тебе кое-что, ― юноша сплетает их пальцы в один замок и не дожидаясь ответа тащит за собой.

Хосок даже не успевает ни возразить, ни согласиться. Молча следует за хёном придерживая голову. По пути Мин зажигает свечу и уверенно выходит с гостиной. Их встречает длинный темный коридор. Топленый воск тонкой струйкой течет на руку и каменный пол. Чон опасливо следует рядом минуя восковую полоску, тянущуюся ещё с гостевой. В тишине дома вдруг раздается скребущийся звук, больно отдающийся в перепонках. От неожиданности светловолосый подскакивает и Юнги роняет свечу. На полу расцветают восковые брызги и быстро застывают.

«Надо будет сказать Жану помыть пол» ― думает про себя брюнет, поднимая свечу.

— Хён, что это было?— А, это? Да так, мышь, — спокойно отвечает Мин.

— Мышь?! И ты их не боишься?

— Почему я должен бояться этих милых хвостиков? Очень хорошие соседи. Почти не скребутся и сыра не просят. Правда воруют.

— Сыр?

— Да какой сыр. Золото. Эти дрянные мыши воруют золото. Недавно нашёл в проеме возле стены золотой перстень, а на той неделе бабушкины серьги. Она была бы очень недовольна этими мышами. Ну ты представляешь? Думаю, они много всего в стены натаскали и если дом развалится, то получится вполне себе приличный сундук сокровищ.

— Используй мышеловки.

— Я не приветствую жестокость. Это ведь живодерство! Нет, пускай берут. Сразу видно ― ценители искусства.

— Мыши?

— Мыши-мыши. Ну всё пойдём.

Хосок постоянно оглядывается по сторонам хотя в темноте мало что можно узреть как натыкается на что-то. Колено начинает ныть, а коридор наполняется тяжелым грохотом. Что-то упало.

— Хён, а это что?

— Подставка под зонтики, — безразлично ответил Мин пожимая плечами.

― Что она делает здесь? Разве не должна быть в прихожей?

― А там есть... пять штук.

У чона закатываются глаза и во избежание возможных встречных препятствий в будущем, он вытаскивает себе один зонт. Тишину дома опять наполняет шум. На этот раз звенящий. 

— Хён, ну а это что было? ― почти в истерике спрашивает блондин.

— Колокол на подставке.

— Почему в твоём коридоре столько ненужного хлама?! Ни пройти, ни поехать!

— Это всё мне нужно!

— Назови причину. Хотя бы одну долбанную причину!— Он красивый и сто процентов мне нужен... но я ещё не решил зачем.

По дороге Хосок спотыкается во что-то еще миллион раз, но помалкивает. Он перестает обращать внимание на что-либо и спокойно плетется следом думая о своем. Вдруг в темноте мелькает рогатая голова. Это последняя капля в его нервной системе.

— Хёеен! Хёеен, мать твою что это?! — верещит Чон размахивая сломанной парасолей. Он так отчаянно защищается что стоящая рядом ваза летит наземь, разбиваясь в мелкие осколки.

— Ох, ну вот опять, ― разочарованно бормочет Мин. ― Почему ты такой неосторожный? С таким успехом ты мне весь дом разгромишь.

— Я тебя спрашиваю, что это ещё за хрень?

— Таксидермия. Иными словами — чучело. Чучело косули.— На кой хрен тебе чучело косули? ― удерживая сердце негодует блондин.

— Ну а что? Смотри какие у неё изящные роги! Настоящая красотка!

— Да я из-за этой твоей красотки чуть кирпичей не наложил! — возмущается Чон.

— Кто ж те виноват, что ты такой трусишка?

Хосок хотел уже было возразить, но Юнги открыл дверь пропуская его внутрь. Посредине просторной комнаты как настоящий музейный экспонат, охраняемый вереницей камер, стоит большой белый диван. Мягкий, с велюровой обивкой он слегка поблескивает из-за тонкой струны солнечного света, прорвавшегося сюда сквозь шторы.

― Ну-у, как тебе? Правда он прекрасен? ― щебечет Мин нежно поглаживая мебель.

— Хён, этот диван слишком стар. Зачем он тебе?

— Ничего не стар! Этот диван священный, на нем ещё мой дед спал, вот посмотри, ― Юнги тыкает пальцем на едва заметное коричневое пятно. Со временем жидкость впиталась глубоко в волокна, но всё ещё была заметна.

— Юнги, это ведь не то, о чем я думаю? ― морщится Чон.

— Фу, бесстыдник! И как не стыдно тебе? — покачал головой Мин, — это кофе. Мой дед очень ценил этот напиток. У него даже была своя собственная коллекция кофейных зёрен, привезённых с разных уголков мира. Кофе с утра — это было его каждодневным священным ритуалом, и в один из таких дней он пролил его на диван.

— Хочешь отвезём его в химчистку?

— Нет, ты что?! Это же память! Посмотри какой идеальный круг, — брюнет ткнул пальцем на кофейный узор и принюхался. — Мм-м даже запах ещё немного сохранился. Нет, мы определённо не будем ничего делать.

— Начинается... — застонал Чон.

— Я вообще планирую передавать этот диван с поколения в поколение. Сначала мой дед, а потом отец, — считал Юнги загибая пальцы. — Теперь я, а потом мой сын, а после моего сына его сын, а после моего сына его сына его сын, а пос...

— Хён, я понял, не продолжай. Не боишься, что пока очередь дойдёт до твоего правнука диван рассыплется?

— Цыц! Этот диван ещё нас всех переживет. Это ведь семейная реликвия. На нём ещё мой дед с бабушкой зажигали. Ох, как зажигали, аж искры летели!

— Хён, прекрати, мне не надо знать всех этих подробностей.

— Айщ, во люди пошли, всё об одном думают. Дед с бабушкой качали пресс, а не то о чём ты подумал! И откуда только у тебя такие грязные мысли? — не понимал брюнет, почёсывая голову.

— Да ты врешь! — подскочил Хосок.

— Ну почему сразу вру? ― с долькой обиды спросил Мин, ― сейчас я покажу тебе. 

Вытянув из какого-то темного угла лестницу, брюнет живенько полез на самую верхушку шкафа и достал оттуда небольшую коробку. От огромного количества скопившийся на ней пыли Хосок не удержался и чихнул. Пыль словно облако поднялась ввысь и нашла себе пристанище на лице Юнги.

— Оо-х, хен, прости-прости! Я открою окно!

— Стой! Не надо ничего открывать, — остановил Чона Мин аккуратно снимая пылевую маску.

— Как это не надо? Чёрт, мы ведь задохнёмся!

— А я говорю не надо, эта пыль тоже семейная реликвия! Двадцать лет в спячке пролежала, и ещё двадцать там бы пробыла, если бы мне не довелось доказывать кое-что одному придурку!

— Хён, да ты с ума сошёл! Это ведь просто грязь! Грязища! Грязюка! Гря...

— Не обзывайся. Это лечебная грязь.

— И что она лечит?

— Насморк. Если всё сделаешь правильно и по инструкции, то эта пыль мигом избавит тебя от соплей. На, понюхай, — сказал Юнги подсунув Чону под нос грязнущую тканевую салфетку.

— Фу Юнги, убери это или ты моей смерти хочешь?

— Ничего ты не понимаешь, зелёный ещё. Ладно, смотри, — отставив салфетку в сторону Юнги медленно вытащил из коробки затертую фотографию и протянул её Хосоку.

На фото тот самый белый диван, который стал главным украшением квартиры Мина. Фотоаппарат даже смог запечатлеть кофейное пятно на нем, сделанное накануне. На мягкой мебели лежит пожилой мужчина. Его тело напряжено и если присмотреться, то можно заметить дряхлые складки на животе. На ногах у него сидит бабушка в симпатичном спортивном костюме. Они улыбаются и по всей видимости получают удовольствие от происходящего. Памятное фото такое же старое как диван и слой пыли недавно сдутый со своего нагретого места.

— Невероятно...

— А ты не верил. Я кстати тоже из недавних пор пресс на нем качаю. Так сказать, медленно, но верно вливаюсь в семейный физкультурный поток! — Гордо воскликнул Юнги.

— Хён, ты то, и, пресс качаешь? — прыснул со смеху Чон согнувшись вдвое, — тебе лень застелить кровать, поэтому ты уже месяц спишь на мятой постели, а тут целый пресс. 

— А ну не смейся! Это другое. Кстати, у меня есть для тебя подарок, — заговорщицки зашептал Мин.

— Правда? — перенял его тон Хосок.

— Ну конечно, а когда я врал?— Почти всегда.

— ... Ладно, проехали. Ну так что? Готов?

— Конечно! Хён, а почему мы шепчемся? — Наконец спросил Хосок.

— А я по чем знаю? Кхе-кхе, — прочистив горло Мин продолжил привычным голосом. — Тогда закрой глазки.

— Мм-м, хён, а что это ты задумал, мой хитрый шалунишка? — игриво защебетал Чон и поддев пальчиками краешек одежды брюнета, коснулся его новоиспечённого пресса.

— Тебе понравится. Ну всё закрывай.

Хосок недолго думая расслабленно пал на белый диван и прикрыв глаза начал представлять в голове всевозможные пикантные утехи с Юнги в главной роли. Парень постоянно ёрзал на мягкой мебели, запуская руки под одежду. Тихонько постанывал, закусывая губу и тяжело дышал будто, пробежал марафон. И всё ради создания особенной любовной атмосферы.

— Хён, давай быстрее, у меня уже стоит! — закричал Хосок чуть не открыв глаза.

Убедившись, что Чон не подглядывает и полностью занят собой брюнет достал из тайника небольшую темно-синюю шапку-бини с вышитой золотым бисером ласточкой. Немного покрутив в руках убор Мин осторожно надел её на белую макушку и отступив на два шага назад стал любоваться Чоном.

— Всё! Можешь открывать. Я уверен, что ты потеряешь дар речи, когда увидишь мой подарок!Раскрыв глаза Хосок на десять минут завис, не отнимая руки со штанов.

«Так, ноги не связаны, свечей и романтической музыки нет, Юнги одет, что-то тут не так. Где обещанный подарок, который должен был лишить дара речи?» ― мыслил парень.

Юнги терпеливо переминался с ноги на ногу, но вот терпение его лопнуло как плева девственницы, и он собственноручно подставил Чону зеркало. Блондин смотрел в отражение и молчал ещё ровно десять минут, а потом вдруг испуганно выдал:

— Хён, что это?!

— Это? Это Хоби, уникальная вещь. Шапка моего прадеда. Правда здорово?

— Да что здесь здорового? Мне как будто старую кошку на голову положили! Она ведь древняя и давно вышла из моды!

— Глупец! — недовольно протянул Мин, — видишь эту ласточку?

— Причём здесь птица?

— Причём-причём, достал! Это ведь не просто птица, это золотая ласточка, которая раньше была весьма популярна. Так что не ной.

— Но сейчас такое никто не носит! — капризничал Чон, — меня ведь засмеют! Нет хён, прости, но я не могу её принять.

— Не нравится?— А как мне «это» может нравиться? Фу, она ещё и мышами воняет. Убери её

— Во дурак, ни черта ты не понимаешь. Ладно, не хочешь, не надо.

— Юнги, пожалуйста только не обижайся.

— А я и не обижаюсь. Сам носить буду, ― ответил Юнги красуясь в уборе.

— Что? Нет, хён, ты ведь меня позорить будешь. И вообще я ждал чего-то более пикантного нежели это. Я же создал для тебя подходящую атмосферу, но эта шапка, черт, у меня даже член упал!

— Извращенная фантазия у тебя, а виноват я. Замечательно!

— Хён, ты невыносим. Кстати, Чимин опять испёк яблочный пирог и приглашает в гости. Пойдёшь?

— Я не ем сладкого, ты же знаешь, — ответил Мин, не отнимая восторженного взгляда от зеркала.— Да кто тебя есть просит? Просто посиди с нами для приличия. А то ты совсем застрял в этой своей антикварной лавке.

— Ладно, заодно выгуляю свою обновку и покажу Чимину.

Чимин жил на окраине города в двухэтажном доме который был спроектирован по его же чертежам. Свежий горный воздух, речка да лес расположившийся вокруг здания. Пак известный архитектор и по его писулькам было построено не одно здание чем младший невероятно гордился. Большие стеклянные двери в пол и такие же окна на которых красовалась белая полупрозрачная тюль. Просторные комнаты наполнены лесной свежестью и дневной приятный свет. Сам дом исполнен в светлой палитре характерной вкусовым качествам Пака. Деревянный пол густо устлан теплыми мягкими коврами на которых расположился низкий столик и огромный полукруглый диван. Гостевая сразу переходила в просторную кухню сливочного цвета. Деревянный гарнитур, стол и стулья с мягкими подушками. То же изобретение Чимина. Стол украшала прочная льняная скатерть с персиками и небольшой сервиз состоящий с чайничка и пары чашек. С потолка висел плафон-тройка, освещая кухню мягким светом. Пак по натуре любил комфорт и уют, поэтому в его доме тоже можно было найти немало антикварных элементов интерьера.

Припарковав машину Хосок вышел на улицу. Юнги выскочил немного ранее. Худощавая тощая фигура покачивалась на ветру словно магазинная вывеска. Подставив лицо к небу Мин купался в солнечных ваннах и шкирился во все тридцать два. Он определённо любил это место. На втором этаже шелохнулись шторы, и вскоре из дома вышел Чимин.

— Юнги хён, ты как всегда при параде! — поздоровался Пак заключая гостя в объятия.

— Привет, пуговица, — сказал Мин потрепав младшего за волосы. — С нашей последней встречи ты заметно вырос.

— Хён, ты был здесь на прошлой неделе.

— Да? А по ощущениям будто месяц назад.

— Кстати, что это у тебя? — спросил Пак прощупывая шапку, — мягко.

— Это его новая шапка, и он решил её выгулять как собаку! Невыносимый человек! ― буркнул подошедший Чон.

— Нравится? ― поинтересовался Юнги щурясь.

— Да! Она такая миленькая и красивенькая.

— Ути мой сладкий оладушек, ― пропищал Мин дергая рыжего за щеки. ― Это... кхе-кхе, это ― уникальная вещь... На вес золота если поконкретнее.

— Семейная реликвия, — передразнил Хосок заканчивая предложение. — Куда не глянь у него везде семейные реликвии. Тьфу! Пошли в дом.

Скинув обувь в прихожей, парни быстро накинули тапочки и помыв руки последовали на кухню. Усадив дорогих гостей за не менее дорогой стол Чимин принарядился в фартук с рюшами и принялся порхать по кухне словно бабочка. То наполняя фарфоровые узорчатые кружки чаем. То нарезая яблочный пирог на скрупулёзно ровные кусочки он же архитектор. Пока Юнги рассматривал интерьер старого друга Пак уже успел положить каждому тарелку с прибором.

Время за чаепитием пролетело быстро и легко. Во время беседы было упомянуто, как Чимин и Юнги познакомились. Это произошло однажды на том самом рынке, который свел Юнги и с Хосоком тоже. Пак пришел на базар с целью купить себе новые бокалы, так как был великим ценителем вина, а Юнги оказался под рукой и с радостью подсказал. Чимин тогда пищал от восторга и стал частенько посещать тот рынок. Оттуда и взялись необычные предметы, наполняющие его дом. Когда живот начал болеть от съеденного пирога рыжий быстренько вымыл посуду и потащил Хосока наверх рубится в игры. Юнги решил скоротать время на диване и постепенно провалился в сон.

Мину снились различные декоративные штуковины, которые ему в любом случае будут нужны даже если Чон будет протестовать. Ему снился сон, в котором он словно король сидел на своем золотом унитазе, а на его голове возвышалась корона, переплавленная из канделябра. Да, он король! Он самый лучший в своём ремесле и его знает каждая городская вошь. Мин крутится во сне, чувствует, как кто-то трогает его корону. Разлепив веки, он тут же вжимается в диван как будто, он может защитить его. На брюнета своими огромными глазами смотрит лось. Из рта животного стекает вязкая липкая слюна, отдавая горными травами и речным мулом. Юнги медленно поднимает с пола тапок и начинает размахивать им перед мордой зверя в попытках отогнать.

Рогатый лениво водит глазами со стороны в сторону безразлично поглядывая на парня. Он тяжело дышит, раздувая ноздри и пожёвывает от чего слюна теперь стекает на диван. Наконец сдавшись парень устало садится. Рука по привычке тянется к головному убору, но не почувствовав под пальцами ткани Юнги резко оборачивается на рогатого вглядываясь в его морду. Пока Мин представлял себя королем лось незаметно стащил с него шапку и так увлёкся дегустацией что, зажевал её чуть ли не в само горло.

— Ах ты животина проклятая! Раскатал губу на чужое добро! А ну отдай! ― закричал брюнет и подхватив с пола тапок со всей силы шлепнул зверя по заднице. Неожиданное новое ощущение в области ягодицы напугало его, и лось словно обезумевший принялся скакать по дому круша всё на своём пути. — Йоб твою мать, ты психованный, а ну успокойся! ― верещал Мин, но лось не слушал.

Он продолжал носиться по помещению опрокидывая всё что попадалось под его могущественные ноги.На шум прибежали Хосок с Чимином. Увидев лося Чон испуганно забился под стол закрыв глаза, а рыжеволосый таращился на животное, не понимая это галлюцинация у него или в дом реально пробрался лось? Стук разбившейся фарфоровой вазы вывел его из транса и схватив кочергу младший принялся выгонять взбунтовавшегося зверя на улицу.

— Стой! Стой, Пак, этот монстр спиздил мою шапку! Черт, я его на паштет пущу! — кричал Мин.

Но младший не слышал, он продолжал искусно вымахивать железякой словно занимается этим каждый день. Хосок вылез из-под стола и пополз в сторону входной двери, чтобы отворить её и наконец выпустить животное. Спустя пару попыток преодоления страха Чон смог открыть дверь, и лось вихрем выбежал на улицу, а потом в лес. Блондин испуганно сидел на полу взирая на перевёрнутый летний столик. Это последнее, что перекинул рогатый прежде чем скрылся из виду.

— Что это было? — тихо спросил Юнги.

— Очевидно, лось, — ответил ему Пак рассматривая погром.

— И давно к тебе лоси в гости захаживают?

— Иногда. Почему он был такой возбужденный?

— Откуда мне знать? Возможно из-за того, что я надавал ему по заднице!

— Чего? — переспросил Чон.

— Ну а что? Эта животина сожрала мою шапку! Что мне оставалось делать?

— Я понял. Располагайтесь на диване, я сейчас приду, — ответил Чимин скрываясь на кухне.

Вскоре он вернулся с тремя хрустальными бокалами на тонкой ножке и бутылкой вина. Оставшийся вечер они провели в гостевой комнате отогревая задницы на тёплых подушках. Хрустальные бокалы — это те самые которые выбрал Юнги, поэтому Пак их очень любил и берег. Засидевшись до поздней ночи, компания устало разбрелась спать кто куда. Утром рыжеволосый проводил гостей и занялся уборкой дома. Приехав к поместью парни устало поплелись внутрь. В доме, как всегда, пусто, темно и неприветливо. Немного задержавшись в прихожей, юнги задумался и вскоре быстрым шагом направился в спальню. Ничего непонимающий Чон последовал за ним.

— Ну что чем займёмся? — игриво спрашивает Хосок, когда они вошли в комнату.

— А чем ещё могут заняться двое взрослых парней в спальне?

— И чем же? — интересуется блондин, пододвигаясь ближе. Сложив два пальца вместе, он медленно крадётся по тощей ляжке Мина.

— Будем снимать шторы!— Чего? — пальцы остановились на пол пути возле ширинки.

— Говорю, шторы нужно поменять. Я на той неделе прикупил новые, а времени их повесть всё никак не было.

— Или ты ждал меня, — разочаровано скулит Хосок.

— Ну конечно! Вдвоём заниматься этим куда приятней, верно?

— Ага. Не так я себе представлял романтику. Точно не так.

— Романтику устроить не проблема. Сейчас зажжем несколько свечей, я включу граммофон и вуаль, чем не романтика?

— О Боже, хён, у тебя какое-то странное понятие романтики. Почему бы просто не включить свет если на, то пошло?

— Экономия. — ответил Мин зажигая свечи, — сейчас ещё здесь и здесь. Готово! Ну как тебе нравится?

— Нет, — мотает головой Чон. — Мы как будто собрались спиритический сеанс проводить.

— Ну не будь таким скучным! Эти свечи перешли мне в наследство от дедушки.

— Как и множество различного хлама в твоём доме.

— Не говори так! От твоих высказываний мой дед вероятнее всего сейчас переворачивается в могиле.

— Без комментариев...

— Ладно, я принесу стремянку и приступим к работе. — не дожидаясь ответа Мин выскочил из спальни. Снаружи послышался грохот, потом ещё и ещё. Наконец в он вернулся, удерживая лестницу.

— Хён, что там упало?

— Ерунда, не обращай внимания. В этом доме много чего падает. Так, я лезу и снимаю шторы, а ты их ловишь. Всё понятно?

— А чего здесь не понятного? Лезь уже!

Зафиксировав лестницу Юнги начал медленно ползти в верх. Он всё время останавливался и смахивал со лба челку будто это действие было равнозначно походу на Эверест. Чон терпеливо топтался на месте соскребая ногтем отстающую краску с металла. Поднявшись на удобную высоту, брюнет приступил к исполнению задачи. Он долго копорсался возле штор, не имея и малейшего представления как их снять оттуда. Наконец ткань поддалась и большим пластом рухнула на голову Чона.

— Юнги! — заверещал Хосок выпутываясь из неожиданной ловушки, — ты мне укладку испортил! Черт, я два часа укладывал волосы!

— Успокойся, дыши я не думал, что так получится.

— Не думал-не думал! Ты почему не предупредил что они такие тяжёлые, а? — негодовал Хосок еле удерживаясь на ногах от нагрянувшей тяжести.

— Тю, как будто я мог знать об этом.

— Куда их ставить?

— Дай-ка подумать... — колеблется Мин опустив подбородок на большой и указательный пальцы. — Х-мм, я пока не придумал...

— Да ты издеваешься! — не дожидаясь ответа Чон попытался скинуть с себя тканевый груз. Поскользнувшись на свисающем краю шторы он кубарём полетел на широкую кровать задев по пути подсвечник. Несколько свечей упали на ложе и провиснувший над кроватью балдахин мгновенно загорелся. Выпутавшись из шторы Чон с ужасом заметил, что кровать в которой он недавно хотел получать ласки от Юнги теперь горела желтым пламенем.

— Йоб твою мать, Юнги, мы горим!

— Без тебя вижу. Не стой как истукан неси воду! — кричит брюнет торопливо спускаясь по лестнице.

Хосоку дважды повторять не надо. Он быстро выбежал из комнаты в поисках воды. Дом встретил его кромешной темнотой, в которой черт ногу сломит. Чон метался из комнаты в комнаты как ошпаренный по пути перекидывая встающие на пути предметы. Воды нигде не было. Вцепившись за расположенную на тумбе бра, блондин выдернул её с розетки прямо с проводами. Откинув ненужную вещь в сторону Чон побежал дальше, спотыкаясь о мелкие пуфики и табуретки.

— Чертов Мин Юнги, я убью его! — кричал парень в очередной раз спотыкнувшись.

Тут его взору попался висящий огнетушитель. Недолго думая парень сорвал его со сцены уволакивая за собой. Крюк, на котором висел огнетушитель, остался парить над полом на ошмётке полосатых обоев, но те выдержав его тяжести разорвались и полетели вниз. Вместе за ними начали сползать и другие утаскивая за собой массивные картины. Те с грохотом попадали на пол разбивая под собой хрустальные вазы.

Тем временем спускающийся Юнги не удержался на стремянке и вместе с ней упал на стоящий рядом столик. Боль мгновенно пронзила спину и всё тело. Несколько осколков больно впились в бок. Юнги лежал на полу, смотрел на полыхающий балдахин и ждал Хосока с водой. Наконец прибежал блондин запыхавшийся и красный как рак.

— Черт, Юнги ты где?!

— Я здесь, на полу, — застонал Мин.

— Какого черта?!

— Упал. Я это... кажется, что-то впилось мне в бок.

— Подожди немного, я сначала попробую потушить пламя, — Чон начал судорожно клацать огнетушитель, но он не поддавался. — Блять он не работает!

— Ну конечно не работает! — фыркнул Мин, — я же его купил для красоты!

— Какая к черту красота от этой железяки?! — откинув от себя нерабочий предмет Чон бросился к Юнги. Он осторожно поднял его на спину и поспешно вышел с комнаты. Мин повис на нем как тряпка, взирая на погром, который устроил Чон. Положив брюнета на диван Хосок стянул со стола скатерть наматывая на рану Мина.

— Нет-нет! Только не скатерть! Остановись, это ведь тоже семейная реликвия!— Заткнись и лежи смирно! — закончив перевязывать рану Хосок снова закинул брюнета на спину и направился к выходу.

— Чон, ты куда? ― заволновался Юнги.

— Очень странный вопрос исходя из того, что мы горим!

— Подожди, нужно вынести диван.

— Блять, ты псих? Какой к черту диван? Мы задохнёмся!

— А я тебе говорю, что нужно вынести диван! Это семейная реликвия! Я же должен его передать своему сыну, помнишь?

— Из-за этих твоих реликвий мы сейчас можем сдохнуть, ты это понимаешь?!

— Но диван...

— Свалился же ты на мою голову! Ладно, но только его!

Опустив Юнги на пол, они двинулись в гостевую. Дым уже овладел половиной комнат, от чего дышать стало труднее. Запах гари казалось поселился в ноздрях навсегда, и выедал глаза. Пока Чон открывал настежь входную дверь Юнги, натужившись, стал двигать диван, но он не зрушился с места даже на сантиметр. Юнги пыхтел, упирался ногами в пол, но так и не смог ничего сделать. Отворив тяжелую дверь Хосок тоже кинулся в помощь, но даже вдвоём ничего на вышло.

— Юнги, мы не вынесем его. Слишком тяжёлый.

— Нет-нет, у нас получится давай попробуем его поднять.

― Мэсьё, что вы делаете?! Дом горит, мы все погибнем! ― кричал Жан, ворвавшись в комнату.

― Перестань орать, истеричка, и лучше помоги нам! ― рявкнул Хосок.

― Я? Извините меня конэчно, но я старый больной чэловек.

― Жан, ну хорош пиздеть, тебе 38. Давай тащи сюда свою тощую задницу.

Не в силах выдвинуть что-либо дворецкий молча стал возле дивана и согнувшись в три погибели попытался поднять диван. От большого перенапряжения ткань не выдержала и на Жане репнули штаны обнажая белоснежные труселя. Почувствовав прохладу в области таза дворецкий испуганно отшатнулся.

― Божэ мой, какой ужяс! Что я скажю Луи? Он больше не примет меня в свой шельковый постель. Он больше не подставит мне под голову шельковый подушька. Он больше не назовет меня своим лясковым зайчиком. О, горе мне, горе! Кому я теперь такой нужэн? ― Жан разрыдался ниагарским водопадом и выбежал из комнаты цокая каблучками.

Юнги с Чоном переглянулись, но времени нет, дом горит так что успокаивать Жана они будут потом. Брюнет вновь стал возле мебели и подсунув руки попытался её поднять. Пальцы встретились с холодным пыльным полом, но разве в данной ситуации — это так важно? После некоторых попыток диван поддался, и они не без труда сдвинули его на целых два метра. На полу лежал старый затертый журнал с обнаженными женщинами.

— Ого! Да твой дед я гляжу зря времени не терял, — присвистнул Чон рассматривая находку.

— Да-а, вот уж не думал, что ему было интересно такое.

— Обнаженные цыпочки — это всегда интересно. Ладно, осталось ещё немного и, взяли!Оставшийся путь они больше не останавливались и наконец выперли дорогой сердцу диван на улицу. Уставшие, вымазанные гарью тела повалились на мягкий диван. Мин щурился от солнца поглаживая своё «боевое» ранение. Хосок вперил взгляд в небо, рассматривая плывущую орду белоснежных облаков. Они сделали это!

— Ох, теперь укладка точно испорчена... — горько пробормотал блондин, прощупывая волосы.

— Ерунда! — Мин подсунулся ближе взяв в свою ладонь руку Чона.

— Поцелуй меня.

— Шутишь?

— Не в этот раз.

Не дав Чону ответить Юнги бесцеремонно уселся на его колени и заключил в долгожданный сладкий поцелуй. Их языки сплелись в безумном танце исследуя полость рта друг друга. Юнги был аккуратным и ласковым, а Хосок податливым как глина под пальцами мастера. Руки по-хозяйски блуждали по телу друг друга одаривая его ласками и прикосновениями. Блондин нетерпеливо ёрзал на диване постанывая от нахлынувшего возбуждения. Было невыносимо тяжело сдерживать себя, поэтому не теряя и минуты они стали избавляться от ненужного слоя одежды.

Член уже давно стоял как Эйфелева башня, зазывая, уделить ему внимание. Поэтому, Чон осторожно уложив Юнги на спину медленно вошёл, скрепляя их тела вместе. Он двигался нежно и медленно постепенно наращивая темп. Диван под ними скрипел и покачивался как маршрутка во время тряски. Над головой всё также проплывали облака. Нестерпимо жарило солнце от чего на теле выступили капельки пота переливаясь как мыльные пузыри. Двое и без того разгоряченных людей купались в любви и страсти пока на заднем фоне полыхал особняк Мина.

Вероятнее всего они потом среди всего пепелища отыщут целый сундук сокровищ на который построят новый, более современный особняк. Главным украшением которого станет белый диван.