Меланхолия в Блаженстве Битвы
Она всегда умела выбираться из передряг целой и невредимой. Всегда умела появляться, словно из ниоткуда в самый нужный момент, спасая то одного, то другого. Дейран верил в ее удачу, привык к этому, как привыкают к восходу солнца, наивно полагал, что, если бравому командору Пятого Крестового Похода вдруг не повезет, он просто пожмет плечами и отпустит шутку поязвительнее (ведь какой удачный случай подвернулся!)
Смешно. До одури смешно и противно от самого себя. Сучка-судьба опять с чувством протопталась по нему тяжелыми железными сапогами, явно одолженными у Сиилы, устало сидящей на ступеньке неподалеку. Негласным решением она теперь старшая, пока Рианна не вернется обратно. Даже Регилл не сказал ничего против. Пожалуй, он тут самый спокойный из всех. Интересно, его вообще можно чем-то потрясти?
Дейран хмыкает и ловит на себе понимающий взгляд Ланна. В разных глазах монгрела, где-то в самой глубине зрачков, плещется страх пополам с отчаянием, и граф отчетливо ощущает, как вскипает внутри глухая бессильная злость. На все и вся. На кинетика, в котором, как в зеркале, отражаются сейчас его собственные чувства, на Ирмангалета, нагло сперевшего драгоценную командорскую тушку, стоило только голове Ансельм остановиться ударившись о бортик арены, на эту чокнутую Даль'Варек, так беспечно позволившую себя пленить («Она теперь "драгоценный раб"» — сказала им Сиила, после бурного разговора с Зеклексом. Тифлинг был бледнее мела и непроизвольно ёжился под горящими глазами воительницы), на Длань Наследницы, который пообещал оберегать «Защитницу» и так бездарно провалил эту миссию, на Алушинирру с ее жестокими законами, из-за которых Рианну понесло в Блаженство Битвы, и, пожалуй, в самую первую очередь, на самого себя, за свою тотальную беспомощность.
Вольжиф меряет шагами комнатку, нервно хлеща себя хвостом по ногам. У Дейрана уже рябит в глазах от метаний тифлинга, но язвить нет ни сил, ни желания. К нему подходит Эскель и молчаливой тушей валится рядом. Волк сам по себе от природы не особенно разговорчив, но понятлив до жути. Граф до сих пор не знает, как вообще Риа умудрилась уговорить его стать владельцем крупного лобастого щенка, за пол года вымахавшего в здоровенную зверюгу с тяжелым взглядом, но прямо сейчас он ей отчаянно за это благодарен. Эскель поднимает умные желтые глаза на хозяина и тыкается носом в голень. Аасимар машинально треплет животное между ушей, зачем-то прислушиваясь к каждому звуку из-за дверей, ведущих на арену.
Скрип передвижной панели в стене заставляет всех мгновенно ощетиниться оружием. Зеклекс осторожно высовывается из тайного прохода, готовясь при малейшем намеке на опасность нырнуть обратно. Выждав пару секунд, он решается выбраться полностью, предусмотрительно открыв проход пошире, чтобы успеть сбежать. Сиила делает шаг вперед не убирая длинного меча, который держит двумя руками.
— Что тебе надо? — голос воительницы, обычно приветливый и веселый, сочится холодом. Впрочем, тифлинга это не сильно смущает. Он важно оправляет пояс с сумкой и негромко, но крайне учтиво отвечает:
— Рианна Даль'Варек просила вас о помощи. Она будет биться с чемпионом Блаженства Битвы — Гельдерфангом. Вы согласны выйти с ней на арену?
В воздухе повисает секундная тишина, которую разрывает резкий голос Регилла:
— Когда? — гном, как всегда, олицетворение прагматизма и краткости. Зеклекс с достоинством кланяется и бросает, перед тем как вновь скрыться в стене:
— Будьте готовы через пару часов.
Дейран внезапно дрожащими пальцами разряжает арбалет, стараясь не смотреть по сторонам лишний раз. Он успел заметить мелькнувшие в глазах Ланна надежду и облегчение, и теперь испытывает иррациональное желание спустить болт в проклятую монгрельскую рожу. Вольжиф подпрыгивает на месте с нетерпеливым возгласом, Регилл строго осаживает его, а Сиила (впервые за несколько часов неизвестности) заливисто смеется. Аасимар садится у стены и опускает веки. Еще немного подождать, еще чуть-чуть. Это ведь совсем не сложно, правда?
***
Гремит заклинание и на офигевшего от такого поворота сюжета инкуба с потолка летят огромные, раскаленные добела железные шары. Гельдерфанг издает нечленораздельный звук и вертится ужом, пытаясь уберечь свою демоническую задницу от смертельных увечий. Рианна стоит вскинув руки, в которых задорно играет огнями магический посох, и хохочет, заливисто и весело. Ее алые волосы мечутся от порывов горячего ветра, который уже сорок минут гуляет по арене. Дейран тяжело перезаряжает арбалет и выпрямляется. Где-то за спиной хрипло ржёт вновь живая Ансельм — фея из Первого мира. На фоне всеобщего хаоса, высокая фигура Риа в ее развевающейся, прожжённой в некоторых местах мантии смотрится особенно колоритно и как-то по-демонически. А раскосые, миндалевидные глаза небесного цвета, без единого намека на белок, посверкивающие маниакальным весельем, заставляют задуматься о бренности бытия и мысленно составить завещание. Граф с величайшим удовольствием наблюдает, как обреченно матерящийся Гильдерфанг исчезает под самым большим шаром. И нет, ему нисколечко не жаль. Такая вот он скотина, ага.
— Скорее! Добей его! — кричит Зеклекс, торжествующе размахивая кинжалом над окровавленным Ирмангалетом, старательно и профессионально завывающим о своей судьбе горемычной на всю арену. Эльфийка окидывает эту парочку задорным взглядом и в ней опять что-то меняется, окатывая соратников волной непередаваемого веселья. Дейран смеется вместе с ней, опьяненный этим диковатым чувством вседозволенной шалости. Достойная награда за долгие десять часов ожидания в неизвестности.
— Да вы же идеально дополняете друг друга! — кричит командор и пространство заполняет ослепительная вспышка, сопутствующая слиянию двух вопящих что-то нечленораздельное тел. Занавес.
***
— Наконец-то все позади, — выдыхает аасимар. Руки сами тянутся обнять, но он резко одергивает себя и замечает немного ворчливо: — Как ты только умудрилась дать себя схватить?
— Это была такая изощренная попытка сказать «Я очень волновался», да? — Риа весело щурит свои невозможные синие глаза, и граф усилием воли заставляет себя отвести взгляд.
— Естественно я волновался! — он делает небольшую паузу — ...Я же мог пострадать! Я ведь уже говорил, как мне не нравится Бездна, так? К тому же, без тебя она кажется в два раза опаснее и мрачнее. — добавляет он несколько тише и серьезнее
Командор опускает веки, скрывая за ресницами потеплевший взгляд, и улыбается.
— Эти твари наивно надеялись, что именно я заперта с ними! — замечает она самодовольно — Мне пришлось доказывать обратное.
— Какая жалость! — губы Дейрана сами собой расползаются в дерзкой усмешке — Бедные демоны. Мне их даже жаль. Где-то очень глубоко в душе. Что? — замечает он искрящийся смехом взгляд эльфийки
— У тебя получается просто ужасно, Дей! — улыбается она в ответ, светло и искренне, как умеет только она одна. Граф буквально кожей ощущает неприязнь к себе любимому, исходящую от кинетика, и с трудом задавливает самодовольную улыбку.
— В любом случае — решительно закругляется он, посчитав, что лишний интерес отряда им ни к чему — Мы снова вместе и даже в относительно здоровом состоянии. Кажется, у меня возникло что-то вроде... болезненного привыкания к твоему присутствию. Не смертельное недомогание, но довольно неприятное, — быстро уточняет он, уловив неприятный холодок внимания где-то в районе легких. Поток интереса медленно ослабевает, и Дейран с облегчением переводит дух. Пронесло на этот раз. — Надеюсь, мне больше не придется переживать из-за твоих внезапных исчезновений.
Рианна улыбается уголками губ, слегка печально, как кажется аасимару, и кивает головой.
— Я постараюсь, Дей.