Разбивая сердца
Ещё было темно, Офелия смотрела на кусочек черного неба, лёжа в постели. Джим спал, крепко обняв её. Она слушала его мерное дыхание, тоскливо глядела в ночь и успокаивалась понемногу. Утро должно было неминуемо наступить и бросить вновь её истерзанную, измученную душу в пучину дня. Офелия выдохнула, запрокинув голову назад.
Ей стало душно и жарко, от тепла тела Джима, от одеяла, спёртого воздуха и гнетущего предложения мистера Чапмана.
Она осторожно выбралась и пошла на балкон. В тонкой рубашке, босая, она постояла там немного, но не нашла необходимой прохлады.
Офелия вернулась в номер, зашла в ванную, включила холодный душ и стояла под ним так, пока не перестала чувствовать пальцы и даже ступни от холода. От чего ей так хотелось мертвенного холода?
Офелия физически ощущала жар сердца, как кипящая от любви кровь обжигает ее сосуды и вены. Она устала от стресса, страха и боли. Привычным движением рука Офелии взметнулась к груди, и на губах появилась улыбка.
Марк был так добр к ней, конечно, он и не мог быть другим. Его душа полна любви ко всем, добрый и светлый, он словно ангел. Такой притягательный и так редко улыбается. Кончиками пальцев Офелия провела по своим губам, представляя губы Марка.
— Офелия, ты в порядке? — раздался голос Джима.
Она вздрогнула.
— Да, я выхожу, — ответила она.
Джим стоял, прислонившись к стене и скрестив на груди недовольно руки.
— Посмотри на себя, — всплеснул он руками, как только Офелия вышла к нему. Писательница стремительно прошла мимо, не желая развеять нахлынувших воспоминаний и разговаривать с Джимом.
— Ты вся синяя, наверно, забыла полотенце. — суетливо продолжал Джим, он быстро нагнал ее, обхватив плечи девушки нагретым полотенцем.
Офелия вскрикнула, как от боли, и с раздражением вырвалась из рук Джима. Он непонимающе посмотрел на неё с некоторой обидой.
— Почему ты не спишь, Джим? — виноватым, усталым голосом прохрипела Офелия.
Джим пожал плечами.
— Я проснулся, а тебя нет. Я решил, тебе стало плохо.
— Всё в порядке, — постаралась выдать раздражение за сонливость ответила Офелия. — Иди спи, я посижу немного.
— Что думаешь делать с Чапманом? — потухшим голосом спросил он. Джим чувствовал такую вину и стыд, он хотел бы защитить ее, но не мог и не знал как.
Единственный вариант, что он нашёл, в тайне греющий его сердце, озвучить который он боялся: Офелия могла бы выйти за него замуж, и они жили бы где-нибудь в Канаде, открыли бы книжный магазин или что угодно, что нравилось бы ей, Офелии.
— Я думаю устроить вечеринку в поместье Джуди Гарленд. — погружаясь в необъяснимое раздражение, сказала Офелия.
Брови Джима поползли вверх, но потом он рассмеялся, хотя и несколько настороженно.
— Ты шутишь, — успокоил он себя.
— Нисколько, — самым мрачным голосом ответила Офелия. Она прошла в гостиную и достала сигареты. Ей хотелось раздеться до гола и бродить по темным комнатам, не включая свет, но Джим мешал её планам погрузиться в тяжёлое и горькое бдение.
— Ты с ума сошла, какая вечеринка? — тихо и нервно поинтересовался Джим.
— Я серьёзно, — резко ответила Офелия.
— По-твоему, сейчас лучшее время? — тоже с раздражением спросил Джим, повышая голос.
— Почему я должна подстраивать свои вечеринки под ужасные моменты в жизни? Мне плохо, я хочу повеселиться, — с жестоким удовольствием заявила Офелия.
— Нормальный человек должен взвешивать ситуацию, консультироваться с адвокатами. В конце концов, — Джим захлебнулся от возмущения, — может, ты решила принять его условия, что ж, тогда ты просто станешь его рабыней, а потом он, того и гляди, заявит, что всё писала его дочь, а ты была лишь подставным лицом!
— Господи, Джим, оставь меня в покое, дай хоть собраться с мыслями, — дрожащим голосом сказала Офелия и провела ладонями по лицу. Она закурила, и тонкие завитки дыма закружились у ее волос.
— Хватит! Это вредно, — Джим подлетел к ней, как коршун, выхватил сигарету и сжал ее, ещё тлеющую, в кулаке.
Офелия подняла на него глаза и увидела, что он был словно взбешённый бык, весь покрытый испариной, и даже в серых рассветных сумерках было видно, как он раскраснелся.
— Оставь меня одну, Джим, — спокойным ровным голосом сказала Офелия. Она умоляюще поглядела ему в глаза, но он не в силах был успокоиться. Развернувшись на пятках, Джим метнулся в спальню, схватил в охапку свои вещи и пошёл к двери.
— Джим, пожалуйста, я просто перенервничала, мне нужно побыть одной. Прошу, не будем ссориться.
— Мы уже поссорились! — огрызнулся он.
— Джим, — Офелия судорожно вздохнула, брови ее мучительно сдвинулись.
— Думаешь, он придет утешать тебя? Он со своей невестой! — отчаянно сверкнув глазами, сказал Джим и, хлопнув дверью, ушёл.