САМАЯ БЕЛАЯ НОЧЬ

Когда я вышла в коридор, то увидела немую сцену - как в театре. Агния застыла перед открытой дверью и внимательно рассматривала нашего гостя. Тот тоже не сводил с нее взгляда. Едва заметно нахмурившись, так и остался стоять в двер-ном проеме с букетом пионов в руках.
- Вы еще не познакомились? - громко спросила я, чтобы нарушить явно затянувшуюся пау-зу. - Агния, это Федя. Федя, привет! Это Агния.
Они продолжали молчать и странно смотреть друг на друга. Я чувствовала эту напряженность между ними и не могла взять в толк, в чем дело.
Наконец Федя ожил и протянул букет.
- Вот, - сказал он, - это... это вам. Варя, ты говорила, что в твоем доме всегда стоят живые цветы.
Обращался-то он ко мне, но не переставал смо-греть на Агнию. Она и приняла у него букет.
- Все верно, - тут же встряла я. Мне надоела эта странная ситуация.
Я подошла к Агнии и шепнула ей на ухо:
- Отомри.
А затем взяла из рук Агнии букет и понесла его на кухню. Неужели Федя произвел на мох соседку такое неизгладимое впечатление, что она словно язык проглотила? А я-то думала, Агния это сделает после крышесносного торта... У меня внутри вдруг шевельнулось какое-то странное, неприятное предчувствие.
Пока я меняла цветы в вазе, на кухне появи-лась бледная Агния. Федя был пока в ванной - мыл руки.
Где же доставка? - глухо спросила она.
- Как тебе Федя? - повернувшись, поинтере-совалась я шепотом.
- На какое время ты заказала? - уточнила
Агния, пропустив мой вопрос мимо ушей. Я внимательно рассматривала ее лицо. Агния выглядела так, будто привидение увидела, а не красиво-го парня.
- На семь, - ответила я и взглянула на на-стенные часы. - Сейчас уже привезут.
В доказательство моих слов раздался звонок.
Харви, который крутился под ногами, с громким лаем кинулся в коридор.
Пока я разбиралась с доставкой и привычно болтала с курьером, мысли об Агнии и Феде меня не оставляли. Что сейчас происходит между ними на кухне? Когда я с двумя пакетами в руках вернулась к ним, Агния с Федей сидели за столом друг напротив друга, похоже, так и не проронив за все это время ни слова. В воздухе висело на-пряжение. Я постаралась разрядить обстановку.
-Сегодня у нас тайская кухня, - нарочито
веселым голосом произнесла я. -
Федя, как ты
относишься к том яму?
Федя наконец отвел взгляд от Агнии и растерянно посмотрел на меня.
_ Том ям? - переспросил он. - Да нормально отношусь.
Агния, уставившись на стол, ковыряла вилкой скатерть.
- Ну и замечательно,
- немного сварливо
произнесла я. - Надеюсь, это не слишком остро.
Ситуация мне совершенно не нравилась. Дей-ствительно, зачем я попросила Агнию остаться?
Странно как-то все. Теперь между нами возникла неловкость.
Я принялась доставать еду из пакетов. Агния наконец, словно отмерев, вскочила из-за стола и стала мне поспешно помогать. Федя наблюдал за нами.
Пока мы накрывали на стол, Агния спросила:
- Варя, а где вы с Федей познакомились?
На улице, - быстро ответила я.
- Как мило, - отозвалась моя соседка. Впро-чем, таким тоном, что можно было понять, что ничего милого она в этом не находила. - Федя любит знакомиться с девушками на улице?
Агния впервые обратилась непосредственно к
Феде. Замерла на месте и посмотрела ему в гла-за. Парень выдержал ее тяжелый взглял. Да что с Агнией такое? Впрочем, откуда мне знать: мо-жет, она так реагирует на всех красивых парней.
- Это я лоблю знакомиться на улице, - не дав Феде ответить, сказала я. - Мне понравился Феля, я к нему подошла. Что в этом такого? Он играл онлайн в карты, а я подсказала, что надо выкинуть козырную даму... Дедя, кстати, ужасно играет в «дурака».
- Почему это я ужасно играю? - оживился наконец и Федя.
- Потому что без меня ты ту партию продул бы, - поддела я его.
Агния в нашей беседе не участвовала. Поджав губы, она сидела за столом и смотрела куда-то мимо нас.
Я зажгла свечи, моля бога, чтобы Назара не было дома и он не торчал в окне. Если он наведет на меня лазерную указку и опозорит при пар-не, который мне искренне понравился, я за себя не ручаюсь. Я рассердилась: даже в такой важный день, когда у меня первое свидание, Кушнер лезет в голову со своими глупыми выходками.
После спора о «дураке» обстановка немного разрядилась. По крайней мере, мы с Федей стали разговаривать так же легко, как раньше. Агния преимущественно отмалчивалась.
В какой-то момент я поняла, что мы болтаем с Федей на какие-то отвлеченные темы и ничего конкретного я о нем не знаю. А сама уже успела рассказать, где учусь, чем увлекаюсь, что люблю и что ненавижу... Как говорится, все обо мне да обо мне. И я спросила:
- А ты, Федя, учишься или работаешь?
Федя как-то странно покосился на Агнию и ответил:
- А я нигде не учусь и не работаю. Прожи-гаю жизнь.
Неожиданный ответ. Я даже жевать медленнее стала. А Агния как-то затравленно посмотрела на парня.
• И татуировки эти в тюрьме сделал, - добавил Федя.
- Ух ты! Как интересно, - только и пробормотала я в ответ, разглядывая расписанные руки парня.
Может, интуиция меня все-таки подвела и зря я пригласила к нам Федю? Нужно было спрятать особо ценные, колющие и режущие предметы. От греха подальше.
- . А за что сидел? - поинтересовалась я.
Наверное, у меня был весьма озадаченный вид, и Федя сжалился надо мной и рассмеялся.
- Варя, это шутка. Я свободный художник.
Разрабатываю интерфейсы для компьютерных игрушек. Сейчас у меня нет никаких проектов, поэтому я решил махнуть сюда. Немного разве-ЯтЬСЯ.
- Так ты художник? - почему-то обрадова-лась я. Люблю, когда меня окружают интересные творческие люди. - Агния тоже пишет картины.
- Вот как, - снова с интересом посмотрел на
Агнию Федя. - Что же вы пишете, Агния?
- Все что угодно, - с вызовом ответила Ле-манн. - Могу написать ваш портрет, Федя.
- Я буду вам очень признателен, Агния, - отозвался Федя, не сводя с нее взгляда, - всегда мечтал попробовать себя в роли натурщика.
Мне казалось, что между ними сейчас заискрит воздух. Внезапно я почувствовала себя лищ-ней. А Агния еще боялась, что это она окажется пятым колесом... Не знаю, что произошло здесь. пока я встречала курьера, но разговор показался мне слишком странным.
Взгляд Агнии теперь был прикован к окну.
- Честно, не знаю, что я здесь с вами делаю, - наконец произнесла она, не глядя на нас с Фе-дей. - У вас вроде как свидание. Я пойду в свою комнату, нужно кое-что доделать.
Не желая слушать мои возражения (а я после этого странного разговора уже и не особо возража-ла), Агния поднялась из-за стола и, глухо буркнув:
«До свидания, Федя!» - ушла к себе в комнату.
Не знаю, что с ней сегодня, - растерянно обронила я, когда мы с Федей проводили Агнию взглядами. - Она сама признавалась, что бывает не особо дружелюбной, но тут явно побила все рекорды.
-Да ничего страшного, - ответил Федя, продолжая есть как ни в чем не бывало. - Варя, ты рассказывала, что у тебя в планах открыть свое производство одежды..
Мы проболтали около двух часов. Все съели, выпили, насмеялись. Вечер начинался очень на-пряженно, но окончание его вышло душевным.
Агния ни разу не показалась из своей комнаты.

Только в десятом часу мы вышли с Федей в коридор. Пока парень обувался, я постучалась в комнату Агнии.
- Мим? - промычала она.
- Федя уходит! - громко сказала я, намекая, что ей неплохо было бы выйти и попрощаться с ним по-человечески.
Дверь приоткрылась, и в коридор выглянула Агния.
- Федя, вы уже уходите? - еле слышно спросила она.
- Уже уходим, - согласился Федя. Он как раз завязал шнурки на черных кедах и выпрямился.
Что ж... Прощайте, Федя, - сказала Агния.
Прощайте, Агния, - отозвался Федя.
И мне снова стало казаться, что воздух стал тяжелым, предгрозовым, будто вот-вот загремит и засверкает.
- Я провожу Федю, - быстро сказала я, обу-ваясь, - и с Харви заодно прогуляюсь.
- Угу, - пробормотала Агния и закрыла дверь своей комнаты.
Мы с Федей переглянулись.
Во дворе я смогла перевести дух. На улице было тепло и пахло вечерним солнцем. Над головой про-плывали облака, подкрашенные багрянцем.
- Тебе повезло с погодой, - сказала я, обычно в это время грозы, а сейчас такая благо-дать... Мне самой непривычно. Ты надолго к нам?
-Как сложится, - неопределенно ответил Федя, - может, навсегда.
Я улыбнулась. Навсегда - это очень хорошо.
Любло это слово. Жаль только, что обычно «на-всегда» ничего не бывает.. Мы вышли со двора и побрели по широкому многолодному проспекту.
Харви важно шагал впереди, не оглядываясь.
- Хочешь, я как-нибудь покажу тебе город? - предложила я.
- А Агния? - спросил Федя. Он изо всех сил пытался скрыть интерес к ней, но я-то видела, что происходит между ними... И как менялось Федино лицо каждый раз, когда он произносил ее имя.
- А что Агния? - не смогла я скрыть ревности в голосе. - Она не местная.
Мы отошли совсем недалеко от моего дома, когда я увидела Назара. Он шел как ни в чем не бывало в сторону нашего двора и смотрел по сто-ронам. А потом, разумеется, увидел нас. Издале-ка. Хорошо, что Харви его еще не заметил, инаце уже кинулся бы навстречу наперерез толпе.
Не знаю, чем я руководствовалась, вдруг остановившись, но точно не здравым смыслом.
Я схватила Федю за руку, развернула к себе и ки-нулась парню на шею. Обняла его крепко-крепко.
Феля, явно растерявшись, немного скованно обнял меня в ответ.
- Варя, в чем дело? - тихо спросил он.
Как с Федей приятно обниматься! Может, мой поступок и не был таким уж опрометчивым...
Просто появление Назара подтолкнуло меня к действиям. И я решила поступить смело.
- Спасибо, что пришел сегодня, - искрение сказала я. Обнимала Федю и, щурясь от вечернего солнца, смотрела в сторону Кушнера. Он уже приближался к нам. Нарочно надев солнцезащитные очки, прошел мимо. Харви, счастливо взвизг-нув, дернулся в его сторону, но я потянула поволок на себя. Когда Назар зашел за угол, я наконеп отлипла от Феди.
- Да не за что, - ответил Федя. Он явно был обескуражен таким напором. - Спасибо, что по-звала. И накормила.
Я улыбнулась. Если не считать неловкости между ним и Агнией, вечер прошел хорошо. По крайней мере, мне так казалось...
. Но Федя вдруг
сказал:
- Знаешь, ты меня больше не провожай. Не надо.
- Не надо? - растерялась я.
- Да. Вон мой автобус, - кивнул на остановку Федя.
- Ну... хорошо, - откликнулась я и помаха-ла ему на прощание. Федя в последний момент вскочил на подножку автобуса. Двери с шумом закрылись. Федя напоследок даже не посмотрел в мою сторону... Мы с Харви еще немного погуляли и вернулись домой.
Агния сидела на кухне с отсутствующим видом и пялилась в одну точку.
- Агния, и что это было? - спросила я, усаживаясь за стол. - Тебе не понравился Федя?
Торт так и не пробовала, а язык проглотила..
Соседка внимательно посмотрела на меня, и р опешила. Глаза у нее были красные и припухшие словно она проплакала весь вечер, пока мы с Фе. дей, смеясь, болтали на кухне.
- Что случилось?
лась я.
- не на шутку перепута-
- Варя, это очень личное, - тихо ответила Агния.
Рядом с ней на столе стояла чашка с остыв-шим крепким чаем. Агния сделала глоток и по-морщилась. Потом встала из-за стола, вылила остатки чая в раковину и сполоснула кружку.
- Сегодня лягу спать пораньше, устала, - сказала она и направилась в свою комнату.
Я, оставшись на кухне, растерянно уставилась на синюю клетчатую скатерть. Вдруг у Агнии в семье неприятности? Она редко кому-то звони-ла, но, может, сегодня ей сообщили какую-нибудь неприятную новость?
Харви, сидевший под моими ногами, вдруг за-стучал когтями по полу, закрутился, как юла, и понесся за красной точкой. Я, рассердившись, встала из-за стола, подошла к окну и задернула шторы.

***

Наутро Агния не вышла к завтраку. Это было очень непривычно, учитывая, что обычно она всегда вставала раньше меня. Я даже решила, Что Агния заболела, но заходить к ней в комнату не решилась. Вспоминала вчерашний вечер, когда моя соседка в расстроенных чувствах ушла из кухни. Какой-то странный и напряженный разговор тогда между нами состоялся.
Я позавтракала одна невкусной яичницей, помыла посуду. Работы на сегодня не было, а до следующего экзамена еще четыре дня. Заняться особо нечем, да и настроение не то... Погуляв с Харви, немного послонялась по квартире, снова повалялась в кровати с планшетом, выпила растворимый кофе на крыше...
Феля не писал. Устав
от безделья, я созвонилась с одногруппницей Ка-ролиной, той самой, что шьет яркие сарафаны из коллекции «Вырви глаз». Мы немного потрепа-лись. Из разговора с подругой я узнала, что вечером намечается студенческая вписка, где будут все наши. Эта новость меня обрадовала. Какой-то неприятный осадок разьедал все внутри, хотелось отвлечься. Агния из комнаты по-прежнему не выходила. Я слышала, что она не спит, в комнате негромко играла музыка, - что-то из старого несовременного рока... Харви вертелся под дверью и иногда обиженно поскуливал. Наконец я решилась и постучалась к соседке. Музыка за-молкла, и Агния крикнула:
- В чем дело?
Я упрямо молчала.
Тогда Агния снова крикнула:
- Заходи!
Она лежала на расправленном диване, что тоже меня удивило. За то время, что Агния живет здесь, она никогда не валялась в постели до обеда. Обычно с утра пораньше выходила на пробежку и бежала до набережной... На полу на сколько незаконченных рисунков - мужских аб. страктных силуэтов. Много разорванных и перечеркнутых листов вокруг. Видимо, Агния хотета что-то изобразить, но у нее не получалось. Видеть беспорядок в ее комнате было непривычно, ведь это моя прерогатива - создавать дома бар. дак, особенно когда работаю над чем-нибудь - тогда комната завалена лоскутами ткани, нитка-ми и выкройками..
- С тобой все в порядке? - осторожно спросила я, оглядывая комнату. - Ты даже в душ сегодня не ходила.
-Если честно, неважно себя чувствую, - не-громко ответила Агния. Она лежала на живо-те. Светлые волосы практически закрывали ее лицо. - Спала плохо.
- Ты мне еще вчера не понравилась.
Вчера это и началось, - буркнула Агния.
Может, врача вызвать? - обеспокоенно
спросила я. - Вдрут аппендицит?
- Такое не вырежешь, - туманно отозвалась
Леманн, - от этого меня никто не сможет спасти.
От чего - от этого? Я молчала, не зная, что теперь делать. Буркнуть: «А, ну ладно, отдыхай тогда». Или лезть под кожу со своими расспро-сами? Признаюсь, редко с таким сталкивалась.
Мон университетские подруги были моей копией - сами с радостью изливали душу. Так легче пережить что угодно. Но Агния явно была не из таких, она все держала в себе. Мы с Харви так и зависли на пороге комнаты. Пес, чувствуя плохое настроение Леманн, тоже не решался войти и уселся у меня в ногах. В комнате Агнии царила угнетающая, непривычная для нас обстанов-ка. Окно оставалось зашторенным, оттого здесь витал полумрак. Вдруг снизу зазвучала «Песен-ка Мамонтенка» в исполнении Жорика. Это по-казалось мне сейчас таким неуместным, что я рас-сердилась.
- Хорошо, - наконец вздохнула я, - если тебе понадобится какая-нибудь помощь, я к твоим услугам. До двух часов. Потом, наверное, все-таки съезжу в преисподнюю.
А вот тут Агния уже заинтересовалась. На то и был расчет. Леманн приподнялась на локте. Взъе-рошенные светлые волосы упали на лицо.
- Куда-куда?
- К родителям, - объяснила я немного нехо-тя. - В тот раз у меня так и не получилось до них доехать... Я ведь Федю встретила. И пошла с ним гулять
- У тебя проблемы с родителями? Вы в ссо-ре? - спросила Агния.
- Они из той категории людей, которые со всеми слишком хорошо общаются, - проворчала я, - с ними невозможно поссориться.
- Тогда почему ты назвала их дом преис-подней?
- Чтобы тебя заинтриговать, - ответила я, хотя была уже на грани и мне хотелось рассказать, какие отношения у меня с родителями, но р последний момент передумала. - С ними невоя-можно посСориться другим... А лоля меня в отор жизни нет ничего невозможного.
В то время как я собиралась к родителям, Аг. ния все-таки выползла из комнаты и умылась Она по-прежнему напоминала привидение. Когда Леманн пила кофе, я заглянула на кухню
. А вечером мы можем сходить потусовать-
ся, - предложила я.
- С кем это? - настороженно спросила моя соседка.
- С Каролиной из моей группы, - ответила я, - и еще парочкой знакомых девчонок. Я тебя со всеми познакомлю. Будет весело.
Агния замялась.
- Ну не знаю. У меня не то настроение.
Это было заметно по ее припухшим красным глазам.
- Я в принципе не особо люблю тусовки, - продолжила Агния, - мне кажется, я для этого уже слишком стара.
- Ты серьезно? - Я расхохоталась. - Точно, на кладбище уже пора ползти!
Агния криво улыбнулась. Сказала, что поду-мает, но я уже заранее знала ее ответ.
До Московского проспекта, на котором жили мои родители, я доехала в самом мрачном настро-ении. Заранее настроила себя на худшее: мама обязательно выскажет свое неловольство по поводу того, что я давно к ним не заходила. Брать
с собой Харви не стала - родители не любят со-вак. Я долго слонялась по двору под окнами ро-дительской квартиры, не решаясь войти. Перед разговором нужно как следует настроиться. Если к нему вообще можно быть готовым... Весь мой дуть до нужного этажа лифт неприятно гудел, что тоже не прибавляло настроения. Дверь долго никто не открывал, и я уже обрадовалась, что ро-лителей нет дома. В выходные они вполне могли укатить за город на дачу. Но, как только я собра-лась уходить, замки щелкнули и на пороге появи-лась мама.
Солнышко! - воскликнула она. - Что же ты нас не предупредила? Мы тебя в прошлый раз ждали, я пирог испекла, а ты не пришла...
В мамином голосе, как обычно, послышался укор.
- А сегодня мне даже нечем тебя угостить, продолжила она, не пуская меня на порог квар-тиры.
- Я вам эклеры принесла, - вытащила я из-за спины коробку со сладостями.
- Да? Тогда отлично! Проходи. Отец, конеч-но, как всегда, занят, но уж на эклеры твои от-влечется.
Мои родители - врачи. Отличные специали-сты, между прочим. И я вроде как всю жизнь ими горжусь... Папа - кардиолог, врач высшей категории и кандидат медицинских наук. Мама - ги-неколог. Бабушки тоже трудились в сфере меди-цины, поэтому у нас что-то вроде династии, которую я первая прервала... Но в школьные годы и речи не могло идти о том, что я поступло куда-то, кроме медицинского. Мама с папой никол да не понимали моего увлечения модой. Не раз. решали экспериментировать ни со стилем, ни с прической. Класса до седьмого я беспрекословния их слушалась. Заплетала упрямые кудри в турую косу, носила скучные рубашки и расклешенные шерстяные юбки с белыми колготками и лакиро-ванными туфлями. У меня и мысли никогда не возникало, что может быть по-другому. И мами-но давление в детстве так остро не ощущалось.
Обращалась она ко мне всегда ласково, как и к своим пациенткам: «солнышко», «зайчик», «ко-Тенок».
Я знала: мама желает для меня самого
лучшего.
Когда у нас в школе началась химия, родители возлагали на меня огромные надежды. По их мнению, во мне обязательно должны были взыграть гены, а вместе с ними - и любовь к химии с биологией. Но вместо генов проснулся под-ростковый гормональный бунт. Мне не хотелось больше плясать под родительскую дудку, отзываться на «котеночка» и «зайчоночка», носить белые колготки, над которыми смеялись девчон ки в классе... И уроки химии мне не нравились.
Учительница по этому предмету была просто ужасной
- грубой, страшной женшиной, повто-
ряющей из урока в урок, что мы ничего из себя не представляем. И мне почему-то прилетало от нее чаще всего. Уж не знат, по какой причине я попала в такую немилость, но желание разбираться в химии у меня напрочь отпало. Я хвата-ла двойку за двойкой и всей душой ненавидела школу. Мама строгим голосом говорила, что так, зайчик мой, дело не пойдет, я подвожу ее, папу, бабушек и еще пару поколений заслужен-ных врачей.
А потом в нашем классе появилась Оля Мар-кушова, и она стала для меня спасением и на-стоящим лучом в темном царстве. Оля была яр-кой, интересной девчонкой, и мне хотелось с ней сблизиться. Маркушова распознала во мне родственную душу, поэтому мы быстро спелись. Оля носила яркие необычные наряды и аксессуары, классно держалась в компании других и всегда привлекала к себе внимание. Часто она одалжи-вала мне свои шмотки, и мама приходила в ужас, когда я после школы заявлялась домой в красных колготках. От Оли я узнала, что в жизни есть не только школа, репетиторы по химии и алгебре и домашние задания. Маркушова, чьи родители трудились в театре, показала мне другой мир.
Мы бегали по спектаклям, концертам и выстав-кам. Этот непривычный и немного богемный образ жизни завораживал. Мама падала в обморок от моего внешнего вида, причесок и новых увле-чений. Она не узнавала свою умницу-дочь и де-лала из всего такую трагедию, будто я ни много ни мало стала каким-то преступным элементом и увлеклась наркотиками. Но я не употребляла алкоголь, не курила, довольно сносно училась
(не считая химии) и даже с мальчиками не гуля. ла. А мама жаловалась подругам по телефону, что я вообще распустилась и ступила на кривую до-рожку, а у нее давление, между прочим, скачет и сердце плохое.
Эти разговоры меня обижали и казались страшно несправедливыми, ведь я не делала ничего ужасного. В девятом классе я решила: раз уж ругают, то за что-то. Тогда и возникли в моей жизни сорванные уроки и бесконечные вызовы к директору... Забавно, что Оля меня во всем поддерживала. Мы подговарили класс устроить бойкот химичке, активно прогуливали, а лет с пятнадцати еще и принялись посещать вечерин-ки, на которые нас проводила Олина старшая се-стра. Примерно в то же время я определилась с будущей профессией. На многочисленных ту-совках мне встречались стильные, интересные и неформатные ребята, и тогда я еще больше загорелась модой. Мы с Олей втайне от моей мамы даже записались в одно модельное агент-ство, и я приняла участие в нескольких показах и фотосессиях... Да, благодаря Маркушовой мои школьные годы прошли ярко, творчески и очень по-бунтарски. Жаль, что после наши пути разо-шлись. Оля поступила в театральный, а в первое лето на первом курсе укатила по студенче-ской программе в Америку, встретила там пар-ня, да так и осталась в Штатах. Некоторое время мы поддерживали связь, но потом Оля вышла замуж, родила двойняшек, занялась духовными практиками, и у нас совсем не стало общих интересов...
Мама часто плакала. Я не оправдывала ее на-лежд - училась неважно, слишком ярко одевалась и красилась, еще и на фотосессии ходила...
Все они были более чем скромные, но маму сам факт сводил с ума. Она даже пару раз не пускала на съемки, ссылаясь на подскочившее из-за меня давление. Папа в этой истерии не принимал особого участия. Он всю жизнь слепо обожал маму, а мое воспитание его не интересовало. С отцом мы практически не общались. Зато между собой родители продолжали общаться ласково: «Сол-нышко, зайчик, котенок...» Они друг в друге души не чаяли, и, наверное, со стороны казались образцовой парой. А вот я в их присутствии всегда ощущала себя недостойной и лишней. Зато меня всегда поддерживали бабушки. Несмотря на преклонный возраст, они были более продвинутыми и современными, нежели мама. И пусть основной кризис в наших отношениях с родителями давно прошел - мама все-таки смирилась с моим выбором профессии, в наши редкие встречи я чувствовала себя неуютно, будто испортила ей жизнь.
Мама пропустила меня в квартиру и внимательно осмотрела:
- Солнышко, мне кажется или ты поправи-лась? Налегаешь на эклеры? - начала она.
Я непроизвольно схватилась руками за лицо, потрогав свои щеки.
-Но не переживай, тебе идет. Ты быта уже слишком костлявой, зайчик. А это тоже не ест. хорошо для молодой девушки и ее репродуктир. ной системы.
Это было в мамином репертуаре - незаметно оскорбить под предлогом благих намерений
-Сейчас поставлю чайник, и все вместе попьем чайку, - лепетала мама. - Саша! Там Ва-ренькая пришла, эклеры принесла. Как ты вовре-мя, котеночек. У нас с папой к тебе очень серьезный разговор.
Я знала, что ничем хорошим наши семейные «серьезные разговоры» не заканчиваются, и мое сердце тревожно застучало. Так и знала, что не нужно было приезжать.
Мы с мамой прошли на кухню. Пока я уса-живалась за стол, меня снова критически осмо-трели.
Что это на тебе сегодня надето?
Я непроизвольно сжалась. На мне был тот самый зеленый сарафан, в котором я накануне встречала Федю. Этот цвет очень шел к моим светлым волосам и зеленым глазам, но мама нашла к чему придраться.
Слишком яркое и короткое, - вынесла она вердикт. - К тебе мужики на улицах не пристают?
- Ах, если бы нашелся хоть один доброво-лец, - мрачно отшутилась я. Но мама мою шут-ку не оценила.
Громко запумел старый электрический чай-ник. Когда на кухню вошел папа, мы с мамой в напряжении молчали. Отец, как обычно, был весь в своих мыслях. И это просто чудо, что сегодня я застала его дома. Даже в отпуск он обычно пропадал в клинике либо, что бывало намного реже, на даче.
• Привет, папа! - бодрым голосом поздоро-валась я. Мне не хотелось сегодня ссориться, поэтому мамины упреки я пропустила мимо ушей, стараясь никак не реагировать.
- Привет, зайчонок, - задумчиво отозвался папа. - Ты как? Как твоя Агнесса?
- Агния, - поправила я. - Хорошая.
Вообще-то Агния ни с того ни с сего впала в депрессию, чем, честно говоря, меня испугала. Но я решила об этом умолчать.
Это вы о дочке Даниила Евгеньевича?
спросила мама.
О ней, о ней, - кивнул папа.
- Не водит мальчиков? - не отставала мама.
- Просто пачками, - откликнулась я, - брю-нетов, блондинов, рыженьких, мулатов... На любой вкус, в общем.
Зайчонок, мне это не нравится, - нахмури-
лась мама.
- Мулаты или блондины? - уточнила я.
- Такие разговоры.
- Брось, Ирина, разве не ясно, наш зайчонок шутит? - подал голос папа, задумчиво гипнотизируя чайник.
Наконец тот вскипел и отключился. Стало намного тише. Из открытого окна доносились детские счастливые крики и птичий щебет.
Мама разлила чай, поставила на стол коробку, моими эклерами. Чаепитие проходило преиму. шественно в тишине. Мама не спешила пачи. нать серьезный разговор, и это тоже было в ег репертуаре: заинтриговать и измучить неведе-ньем. Но я из упрямства молчала и ни о чем не спрашивала.
- А сессия твоя как? - спросил пала. Ему единственному надоело терпеть эту нелов-косТЬ.
- Сойдет, - туманно ответила я. А родители и не настаивали на подробностях. Им неинтересна моя будущая профессия. Вот если бы я училась на медицинском - другой разговор. - Сдаю с божьей помощью, - добавила я.
Хоть без долгов? - все-таки уточнил отец.
- Обижаешь, - откликнулась я.
Училась я на бюджете и, в отличие от школы, с большим интересом. Проблем в универе у меня обычно не возникало.
- Ну и славно, - не слишком довольно ото-звался отец. Он так и не смог смириться с тем, что я не пошла по его стопам.
Мама молча жевала эклеры и демонстративно не касалась темы моего образования.
Так что там за разговор? - все-таки первой не выдержала я, проиграв нашу с мамой «схватку».
Мама тут же переменилась в лице и отложила эклер. Они с отцом переглянулись.
- Сашенька, нужно зайчонку все сказать.
Знаю, что еще ничего толком не ясно...
_ Почему же? - Папа пожал плечами. - Уже все более или менее ясно, поэтому можно и ска-зать.
- Котенок,
- начала мама, - твоему папе
предложили работу за границей.
- Правда? - удивилась я. Отец никогда не говорил о том, что хотел бы переехать. Наоборот, считал себя патриотом и «топил» за отечествен-ную медицину. Хирургом он действительно был отличным. Про таких врачей говорят, что у них золотые руки.
- Правда, - кивнул отец. Он всегда был не очень многословным.
- А как же твоя клиника?
- Саща рассорился с новым руководством и уволился, - поспешила объяснить мама.
Это что-то новенькое! И на папу совсем не-похоже. Обычно с руководством у нас ссорится мама...
- Ай, ну их всех! - поморщился отец. - Ири-на, плесни мне стопку.
Мама поднялась из-за стола и тут же засуети-лась. Было ясно, что папе неприятно говорить на эту тему.
- А куда именно за границу? - решила уточнить я, потянувшись еще за одним эклером. Поймала себя на ужасной мысли, что совсем не расстроена из-за того, что родители теперь будут жить далеко.
-В Соединенные Штаты, - ответила мама не оборачиваясь, доставая из бара коньяк.
Я присвистнула.
- Далековато.
кой тоски. Может, позже накроет...
И прислушалась к себе - ни-че-го! Пока ника-
- Далековато, - согласилась мама, вернув-шись к столу, и поставила перед папой полную рюмку. Отец тут же махом ее опустошил. - Тебе
институтом.
нужно как можно скорее разобраться со свону
- Мне? - удивилась я. - А я-то тут при чем?
Как это при чем? - не менее искренне по-
разилась мама. - Не уедем же мы без тебя.
Это еще почему?
Мама растерянно заморгала.
- Ну как же, - наконец произнесла она тихо, ведь мы одна семья. е
Я тяжело вздохнула. Семья, у которой за столом и общих тем для разговоров-то нет.
Семья - это самое главное, - продолжила
мама.
- Доминик Торетто с тобой согласился бы, - кивнула Я.
- Это кто? - уливилась мама. - Актер ка-КоЙ-ТО?
- Певец, - угрюмо отозвалась я.
Не знаю такого, - проворчала мама; - я за
вами, молодыми, не поспеваю.
- Мама, но я не могу уехать с вами! Что мне там делать? Здесь вся моя жизнь
-Как раз в твоем возрасте очень здорово пересажать в другую страну. Быстро адаптируеть-ся. Уж куда быстрее, чем мы с отцом.
- А мои друзья?
- Заведешь новых.
- А мое образование?
Разве это образование? Зайчонок, не шути
TAK.
- А бабушки? - воскликнула я.
- Вот уж точно кому некогда будет скучать это твоим бабушкам, = как-то отстраненно улыб-нулась мама. - Они обе молодые, и у них кипит ЖИЗНЬ.
Это точно. Баба Валя недавно умотала в круиз по Средиземному морю, а баба Женя нашла мужчину на шестнадцать лет моложе себя и каждые выходные отправлялась с ним в походы по Карелии. Еще у меня было две прабабуш-ки, находящиеся в здравом уме и твердой памя-ти. Они обе жили в деревне в паре сотен километров от города и целыми днями пропадали на огороде.
Моя мама никогда тесно не общалась ни со свекровью, ни с бабой Женей - своей матерью.
Они, так же, как и мы с моей мамой, были совершенно разные. Я всегда удивлялась, как у моей продвинутой и легкой бабушки получилась такая занудная и порой токсичная дочь, как моя мама.
- Только я никому не нужна, - тяжело вздохнула мама, схватившись за виски.
Папа тут же стал заволновался:
- Ирина, котенок, все в порядке? Голова ся кружилась?
- Немного, - еле слышно отозвалась мама,-но сейчас мне лучше.
Я незаметно закатила глаза. Это в маминох духе - так раздражает. Я перевела взгляд на оти. который по-прежнему с тревогой вглядывался в мамино лицо.
- Папа, ты тоже считаешь, что мне нужно ехать с вами? - спросила я.
Отец снова сделался безразличным и пожат плечами. Казалось, ему, наоборот, глубоко фию-летово, поеду я в Штаты или нет.
- Ты же знаешь, что наша мама всегда права.
Она взрослее, опытнее, умнее...
Эту фразу я слышу от него всю жизнь. Можно было даже не спрашивать папино мнение.
Ясно, = сухо ответила я. - Могу я хотя бы
подумать?
Я уже точно решила, что никуда не поеду.
В конце концов, я совершеннолетняя. Пусть и не такая «взрослая, опытная и умная», как моя мама. Не поволокут же они меня к трапу самолета силой?
Конечно, подумай, котенок, - произнесла мама таким тоном, что было понятно: мои «думы» - это простая формальность, и никто меня здесь не оставит.
Из дома родителей я выходила с еще более испорченным настроением. Погода тоже портилась. Ветер то и дело пытался задрать юбку, отчего приходилось постоянно ее придерживать, лохматил волосы.. На душе стало так паршиво, будто уже все предрешено. С моими родителями всегда было так. Они вечно решали за меня, но в итоге я поступала по-своему. Правда, после этого мы могли долго находиться в ссоре, потому как мама и папа считали, что я поступаю наперекор и, разумеется, только для того, чтобы им насолить. О том, что у меня могут быть другие планы, интересы и своя жизнь, они почему-то не думали. Неужели родителям сложно хотя бы раз принять мое решение и встать на мою сторону?
Так и живу с осадком и свербящим чувство вины, будто я их подвела...
Когда я вернулась домой, то обнаружила, что
Агнии нет в квартире. Заглянула к ней в комнату - кроссовок и спортивной формы, которая обычно висела на спинке стула, тоже не было.
Ясно: Агния отправилась на вечернюю пробежку.
Даже в состоянии своей неясной депрессии ре-шила не отступать от привычного режима. Чокнутая она все-таки.
После разговора с родителями у меня, как это часто бывает, разболелась голова. Тогда я, пере-одевшись, завалилась спать, обняв Харви, который тут же разместился у меня под боком. Крепко проспала около часа, а проснулась от телефон-ного звонка.
- Да? - отозвалась я глухо. Голова после вечернего сна гудела еще сильнее.
-Варь, ты готова? - бодрым голосом спроси. ла Каролина. На фоне играла музыка.
_ К чему? - сонно поинтересовалась я. Харви по-прежнему дрых рядом со мной. В квартире было тихо.
будто я забыла ее имя.
- Ты серьезно? - Каролина так возмутилась,
Только доносившаяся ритмичная музыка вер-нула меня в реальность.
- А-а-а, ты про вечеринку... - протянула я. -
Каролин, что-то нет настроения.
Вот и поднимешь его, - сказала подруга.
Тут же в трубке послышалось нетерпеливое гудение машин.
- А вы на улице, что ли? - удивилась я, поднимаясь с кровати.
- Да, я чего тебе и звоню...
За окном еще было светло, но на небе уже по-явился полумесяц. Я прошлась по квартире и с удивлением обнаружила, что Агния до сих пор не вернулась. Формы и кроссовок по-прежнему не было. Обычно у нее уходит не больше часа на пробежку, а тут куда-то пропала..
Каролина что-то говорила мне в это время, но я все прослушала.
-Вообще прикол! - выдохнула напоследок
подруга.
- Какой еще прикол? - не поняла я.
Варя, ты меня не слушаетть? Говорю же, нас
не пускают.
-Не пускают? - снова удивилась я. Нужно

скорее отойти ото сна. - Кто не пускает? Там же все наши должны быть.
.. - Каролина что-то не-
_ Сейчас, погоди..
громко у кого-то спросила, а потом вернулась к нашему разговору. - Говорят, Назар такое рас-поряжение дал. Мы в блэк-листе.
- И я?
- Думаю, что ты, Мечетина, в первую оче-редь, - расхохоталась Каролина. Кажется, она совсем не расстроилась, а наоборот, была за-интригована тем, что произойдет дальше. Зная меня...
А меня лействительно накрыло. Сон как рукой сняло. От возмущения я вскочила на кровати, по-тревожив развалившегося на ней Харви.
- Кем этот гал себя возомнил? - закричала я.
- Теперь-то приедешь?
- ДОвОЛЬНЫм голоСом
спросила подруга.
- Еще бы! - пропыхтела я, спрыгивая на пол.
Харви с удивлением следил за моими метания-ми. Я подбежала к шкафу, распахнула его и при-нялась свободной рукой перебирать многочисленные вешалки. - Я этому барану Кушнеру его блэк-лист знаешь куда засуну? Распоряжение он дал, начальник...
- Отлично! - обрадовалась Каролина.
Ждем тебя у входа.
Я быстро собралась. Меня подгоняло негодо-вание, хотя обычно только с выбором наряда я могла провозиться весь вечер. Мне нужно там быть! Не только из-за Назара. Каролина права: тусовка - отличный способ развеяться и прогнать мысли о неприятном разговоре с родите-лями..
Наскоро погуляв с собакой, я привела разоча. рованного Харви домой. Закрыла за собой дверь, оставив квартиру в непривычно тихом серебри.
стом сумраке.
Сбегая по лестнице, думала, куда могла подеваться Агния.