Мое Любимое Проклятие

Посвящается миру людей и миру ангелов. Мы уже тысячу раз пожалели о том, что нас выгнали из рая. Но до сих пор не сделали ничего, чтобы хотя бы попытаться вернуться туда...

- Ну и дура ты, Надька! Забирай свое барахло!

Мобильный телефон полетел на землю, разбившись. Это был уже третий. Я опять же промолчала и, пригнувшись, собрала части, что разлетелись по всей дороге. «Ну вот, я его уже точно не соберу».

Из-за чего, спросите вы, это произошло? Да совсем из-за пустяка - из-за музыки. А, и, конечно, из-за отсутствия наушников. Ну не могла я купить их, хотя деньги собирала уже давно.

Я обожала рок, обожала, когда мелодия звучала так громко, что я забывала обо всем. Вот это и не понравилось им - моим одноклассникам. Они были любителями или рэпа, или попсы.

К такому отношению я уже привыкла давно. Собрав запчасти своего старого мобильника, я громко вздохнула и, размахнувшись, забросила их в мусорное ведро. Этот телефон уже ничто не спасет.

Засунув руки в карманы куртки, я медленно побрела вперед. Думаю, пора уже представиться. Меня зовут Надя Ростовская, а отчество - Андреевна. Хотя какое там отчество и какой там отец... Сирота я, и всегда ею была.

Училась я в школе № 14, располагавшейся близко к интернату № 6, в котором я и выросла. Детства своего я совсем не помню, только вот могу вспомнить жизнь в этом интернате. Ужасные это были времена, честно скажу. Меня там, наверное, ненавидели больше, чем в этой школе.

Что же такого во мне необычного? Не знаю... гордость, наверное. Я всегда делала все так, как хочу сама, и никогда никого не слушала. Вот сегодня и поплатилась за это. Слишком громко слушала музыку в туалете для девочек на перемене. Одноклассницы и забрали телефон, а когда уроки закончились - разбили о землю. А я и не жалею, зачем жалеть о том, что уже было?

Хм, я немного отошла от темы. Так вот, когда мне было десять, в комнату интерната зашли двое странных людей, а с ними и Тамара Ивановна - воспитательница моя, полная и капризная по своей натуре женщина. Я в то время, как помню, рассматривала какую-то книгу, перечисляя количество страниц, которые были вырваны из нее. Но неожиданно ко мне подскочила Тамара Ивановна и, схватив за руку, вывела из комнаты. Когда мы шли по коридору, я робко осматривала своих будущих родителей. Так меня и удочерили, а вот почему - сама не знаю.

Став перед дверью своего дома, я начала копаться в собственных карманах. Найдя конфету, быстро засунула ее в рот, спрятав фантик, а затем, покопавшись еще пару секунд, наконец вынула связку ключей и открыла замок.

- Неужели было так трудно перезвонить?

До ушей донесся голос моей так называемой «матери» - Елены. Я не ответила и, смакуя конфету, сняла с себя кроссовки и забросила в ближайший угол.

- Анастасия! Ты что, не слышишь меня?

Голос из кухни становился все громче, но я на это не обращала никакого внимания. У меня была давняя война со своими родителями. А началась она еще тогда, когда меня вывели из стен интерната. Елена и Роман на вид ничем не отличались от нормальной пары. Ему было тридцать, а ей - двадцать восемь. Вот только была у них одна проблема: они хотели детей, но, как говорится, Бог им их не дал. Да и правильно сделал. Ужасные люди. Я действительно пыталась полюбить их, быть послушной, но я, в конце концов, тоже человек! Неужели они думают, что взяли собачку со двора? У меня свой характер, и если мое мнение слушать не хотят, то и я слушаться не буду.

Коротко говоря, они начали качать свои права. А начали с моего имени. Ну как такое может не раздражать?! Меня звали Надя и только Надя, но нет. Теперь я уже Настя! Не люблю я это имя. Потом принялись за фамилию. Из Ростовской захотели сделать Трачееву. А потом и отчество сменили с Андреевны на Романовну. Тьфу! Трачеева Анастасия Романовна. Ненавижу! Я буду только Ростовской Надеждой Андреевной - и на этом все!

- В этом доме нет никакой Анастасии! - наконец крикнула я.

Ну, был хоть один плюс: в школе меня знали как Надю. И это, наверное, был единственный плюс. Меня сразу невзлюбили... Какая же я? А такая, простая: пятнадцатилетняя девушка со светло-каштановыми волосами, которые имею привычку заплетать в хвост, и карими глазами. Еще одна моя особенность - в душе я настоящий парень. Мой стиль одежды всегда включал в себя брюки и только брюки, ну да, еще спортивную куртку. Поэтому и издевались часто, не принимая меня такой, какая я есть. А я кривилась, созерцая все эти кофты с вырезом, юбки и туфли на огромных каблуках. Я что, нанималась инвалидом становиться? Зачем мне эти идиотские каблуки и прочий хлам? Я лучше натяну синие джинсы и черную куртку, а еще удобные кеды и не буду переживать, что на первой же яме наших и так далеко не идеальных дорог поломаю себе ноги.

А еще косметику ненавижу... чертовски ненавижу. Однажды, конечно, взяла в руки тушь и попыталась понять ее... эм... возможности. Так почти ослепла! Как попала себе в глаз, то потом ходила, как будто с фингалом. Да ну его! Волосы причесала, заплела - и вперед! У меня нет времени сидеть пять часов у зеркала и разрисовывать свою рожу непонятно к какому празднику.

Ну, это, наверное, были главные причины, почему меня ненавидели. А! Еще одна была. Отсутствие парня, конечно. Ох, как я не терпела этой романтики! Что-то вроде:

- Ты меня любишь, Розалия?

- Люблю, Фредерик!

- Ты... ты выйдешь за меня?

- Конечно, Фредерик!

- Но постой! Я чувствую, что любовь наша обманчива! Я чувствую... ты не любишь меня, да?!

- С чего ты решил это, любимый мой?!

- Остановись! Наш порыв любви слишком мощный! Я... я не могу взять тебя в жены!

- Ну почему?! Ты разбил мое сердце, Фредерик!

- А потому... потому что... Я твой брат, Розалия!

- Не-е-е-е-е-т!!!

На этом моменте я отключила телевизор и забросила пульт подальше, чуть не убив им кота Василия. Ох-ох-ох... Какая ужасная жизнь. Поэтому у меня и нет парня. Я просто не могу представить себя частью этого... романа, если можно так выразиться. Поцелуи под подъездом, цветы, розовые мишки, признание в вечной любви, слезы в подушку из-за того, что увидела того дурака с другой... Хм, я, наверное, не понимаю нынешнюю моду... и не зря. Мне и самой хорошо живется, у меня есть тот, кого буду любить всегда.

- Васька! Иди ко мне!

Большой черный кот прыгнул с дивана и, медленно подойдя ко мне, замурлыкал. Я схватила его на руки и, уйдя в свою комнату, повалилась на кровать, положив его около себя. Только Вася понимал меня, правду говорю. Он всегда спал рядом со мной, ел из моих рук и приходил на зов.

- Вася, мне снова телефон разбили. А, Вася, скажи мне, почему такая несправедливость?

Кот, как партизан, молчал, прикрыв глаза.

- Ну Ва-а-а-сь! Ты невозможен просто!

Кот и дальше молчал, свернувшись калачиком.

- Отбивные хочешь?

Кот подскочил на все четыре лапы и начал мурлыкать, прижавшись к груди.

- Ты просто невозможен... Пойдем.

Я сбросила свою куртку, поправила футболку и пошла на кухню. Сев за стол, я посмотрела на свою мать, которая жарила отбивные.

- Ты где так долго задержалась?

- Где-где - в школе, конечно.

- Что случилось?

- То, что всегда: мне телефон разбили.

- Опять?!

Она развернулась и начала махать на меня деревянной ложкой.

- Как долго это будет продолжаться?! Все! Больше телефонов я покупать не буду!

- Подумаешь... Где моя отбивная?

- А ты ее заслужила?

- А чем я заслужила такое обращение к себе? Я что, сама его специально разбила?

Она пренебрежительно фыркнула и прошипела:

- Отец будет с тобой разбираться.

- Этого алкоголика уже неделю нет. Он что, с неба свалится?

Неожиданно подскакиваю, выпустив Васю из рук.

- Ты что, совсем ум потеряла?! У меня же ожоги будут!

- И будут! Сама заслужила такое!

Я убрала руку с правой щеки. А довольно неплохой удар. Я уже не раз получала пощечины от родителей, но вот раскаленной ложкой... впервые.

- А хочешь сказать, что я не права? Где он сейчас?!

- Не твое дело!

- Как раз и мое! Он мой отец или кто?!

- Вон отсюда! Будешь сидеть голодная до завтра!

Я резко встала и став напротив нее, выпалила:

- Даже целый год! Но вот Вася должен уже сейчас получить отбивную!

- Убирайся со своим котом подальше! Давно пора усыпить уже...

- Не смей так говорить! Он, между прочим, любит меня больше, чем отец-алкоголик и мать-истеричка! Лучше бы в интернате жила, честное слово!

И я без разрешения схватила из тарелки одну отбивную и побежала в комнату. Да, я ненавидела своих родителей. Отец был пьяницей еще тем, я даже видела его в кафе с другой, но ничего не сказала. Здесь уже ничто не поможет. Алкоголизм - это диагноз. Но больше всего я ненавидела его тогда, когда Роман приходил пьяный. Ох и силы у него! Не раз он меня бил, далеко не раз. Некоторые синяки до сих пор еще не прошли. И что же мне было делать в этой ситуации, кроме как защищаться? И Елену я тоже не любила. Именно на мне она любила срывать свою злость. Мне было все равно на то, что они чувствуют. Если нет уважения ко мне - я так же уважением не отвечу.

Влетев в комнату и закрыв за собой дверь, я снова легла на кровать, бросив на пол отбивную. Вася быстро съел ее и, мурлыча, улегся мне на живот. Я начала гладить его, вытирая слезы, выступившие на глазах.

- Ну скажи мне, Вася, как можно так жить? В школе ненавидят, дома ложками замахиваются, и всем что-то надо и надо от меня. А я просто жить хочу и не обращать ни на кого внимания. Ад, а не жизнь. Наверное, хуже уже не бывает. Вот завтра я опять пойду с пустым желудком в школу, где мне на голову снова воду выльют или выбросят сумку через окно... Может, без меня было бы лучше?

Черный кот опять же не ответил, лишь тихо мурлыча.