Без солнца

Минори шла по узкой тропинке, направляясь домой после школы. Уроки закончились достаточно быстро.
Весь день Минори одаривали всевозможными комплиментами, пытались подружиться и даже предлагали оплатить обед в столовой.
Но она думала о Касуми. О том, как Касуми плакала, плакала так, что хотелось зарыдать самой. Минори словно чувствовала на себе те слёзы — тяжёлые, пропитанные болью. Она жалела, что не утешила Касуми… Что не обняла, не сказала что-то важное
Может, это могло стать началом их дружбы?...
Может, она смогла бы вытащить Касуми из той тьмы, что таилась внутри?..
Почему она не сделала этого?
Почему просто отвернулась?
Может потому что она.. Фальшивка?..
Минори шла, утопая в своих мыслях, пока не увидела впереди поле жёлтых одуванчиков.
Глаза заискрились, наполнились детским восторгом. Сердце забилось быстрее. Минори любила одуванчики. Любила сильно, до странного. Она могла разглядывать их часами, забыв обо всём на свете. Касуми успокаивалась лишь тогда, когда курила, а Минори — когда смотрела на одуванчики.
Она присела на корточки и осторожно провела пальцами по мягким лепесткам ближайшего цветка. Все одуванчики казались одинаковыми, но если присмотреться — каждый был особенным. У кого-то стебель был короче, у другого — выше. Некоторые только-только распускались, а другие уже цвели во всю силу. Это завораживало.
Она сорвала один одуванчик и аккуратно поднесла его к лицу. Потом медленно встала и присела на ближайшую скамейку. Минори изучала цветок так внимательно, будто пытаясь разгадать его тайну. Иногда она фотографировала одуванчик, считая получившиеся кадры очень красивыми.

***
Касуми шла по той же тропинке, что и Минори. Её шаги были неторопливыми, почти ленивыми, будто ноги сами выбирали темп, не замечая окружающий мир.
Хотелось курить, но, увы, нельзя. На улицах Японии курить запрещено. Касуми приходилось искать специальные будки, но их назначение скорее сводилось к тому, чтобы напоминать о запрете, чем реально помогать курильщикам. Уединиться в них было невозможно — там всегда толпилось слишком много людей, таких же, как она, пытающихся спрятаться, но в то же время отчаянно осознающих свою бесполезную попытку.
Поэтому чаще всего Касуми доставала очередную сигарету лишь тогда, когда была дома. Так было… легче.
День в школе прошёл как обычно… никак. Преподаватели говорили что-то невнятное, одноклассники приставали со своими оскорблениями, расспрашивали её о слезах, ведь им казалось это забавным. Никто не пытался её поддержать, но, впрочем, Касуми и не хотела поддержки. Их слова для неё не значили ничего, как и всё, что её окружает. Просто ничего.
Касуми шла, почти не оглядываясь, пока не увидела знакомый силуэт. Минори.
Ту самую новенькую, что села рядом и вывела Касуми хоть на какие-то эмоции. Сначала заставила улыбнуться, а потом заплакать.
Взгляд Минори был странным, цепляющим и до боли знакомым.
Увидев девушку, Касуми остановилась, смотря на неё. Минори разглядывала одуванчик с таким восторгом, будто это было нечто необычайное, чудо, спрятанное в простом и обыденном. Касуми это казалось странным. Цветы, а уж тем более одуванчики, не могли быть красивыми. Они просто… были. Как деревья, трава, как асфальт под ногами, облака в небе или… люди. Разве можно восхищаться одуванчиком?
Минори улыбалась, слегка касаясь пальцами его тонких лепестков, и её глаза сияли — не от слёз, а от чего-то другого, забытого Касуми чувства.
Минори была так увлечена одуванчиком, что первые пару минут совсем не замечала Касуми.
Касуми не могла понять, почему не может отвести взгляд. Может пыталась увидеть в одуванчике что-то, что видела Минори? Или пыталась разглядеть в Минори что-то, чего не видела в других?
Она не знала.
Ей, наверное, понравилось краснеть и чувствовать неловкость. Это было чем-то новым, но и одновременно очень знакомым. Она хотела почувствовать это вновь.
Почему «наверное»? Касуми сама не часто осознавала, что ей нравится, а что нет… Всё ведь было пустым.
Но Минори точно не была пустой оболочкой, как все остальные вокруг. Она почему-то манила к себе. Может, её взгляд и слова заставляли плакать, вспоминая прошлое, но с ней хотелось быть рядом. Ей хотелось доверять.
Минори, наконец, заметила Касуми. Пару секунд она просто смотрела ей в глаза, а потом с лёгкой, почти невесомой улыбкой сказала:
— Ты ведь… Касуми-сан, да? Садись рядом, если хочешь. — Минори улыбнулась чуть шире. Казалось, она улыбалась всегда. Это было… цепляюще.
Касуми моргнула. Это обращение…
Глупо. Неуклюже. Даже немного нелепо.
Если бы Минори родилась в Японии, она бы знала, что так говорить не принято. «Касуми-сан» считается неуважительной формой, если человек не разрешал обращаться к нему по имени. Правильнее было бы сказать «Огава-сан», ведь фамилия Касуми — Огава. Но её Минори даже не знала.
Но странно — вместо раздражения Касуми почувствовала что-то похожее на… теплоту. Это звучало как-то по-доброму. Почти мило.
На самом деле, Минори могла даже имени Касуми не знать. Ей пришлось спрашивать одноклассников об этом, ведь с самой Касуми познакомиться было как-то… страшно. Одноклассники, конечно, были недовольны, что Минори так тянет к Касуми… Но всё же решили помочь ей, ведь Минори их очень привлекала.
Она до сих пор не понимала, почему Касуми плакала. Что могло растрогать её так сильно… Хотелось познакомиться с ней ближе, узнать, что её так тревожит.
После слов Минори сердце Касуми, казалось, остановилось на пару секунд. Она сделала шаг вперёд — к скамейке, на которой сидела Минори, а после снова отошла назад. Она не знала, стоит ли подпускать кого-то ближе…
Снова шаг. Уже более уверенный. Но перед самой скамейкой она вновь замерла, колеблясь.
Увидев неуверенность Касуми, Минори очень мягким тоном сказала:
— Я буду не против твоей компании, правда. Всё-таки теперь мы сидим рядом. Не думаешь, что нужно узнать друг друга получше?
Минори чуть склонила голову, словно разглядывая её ещё внимательнее.
Касуми села рядом с ней. Быстро. Но неуверенно. Она словно пыталась спрятаться за этим движением, сделать его как можно менее значимым, но в то же время… она осталась.
Она попыталась начать хоть какой-то диалог… хотя давно позабыла, каково это — заводить друзей.
— Ты… ты любишь одуванчики?.. —Она снова запиналась. Её голос звучал тише, чем хотелось бы. Она говорила так редко, что слова казались чужими.
— Одуванчики? Да, обожаю! Могу разглядывать их часами! А ты, любишь одуванчики? — Минори решила, что лучше не задавать вопросы о слезах. Этим она лишь отпугнёт свою новую знакомую.
— О-одуванчики… не знаю… — Касуми посмотрела на цветок в руках Минори, а после отвела взгляд. Нравились ли ей одуванчики?.. Касуми вообще не могла сказать, что ей нравилось, а что нет. Всё казалось пустым. Но если подумать… они были похожи на солнышки… но «солнца» в жизни Касуми уже давно не было.
Минори, похоже, заметила её замешательство, но не стала настаивать.
— Хорошо. А какие цветы тебе нравятся? — Минори пыталась хоть что-то узнать о собеседнице. Ей… было интересно? Касуми не была фальшивкой, как все остальные в классе. Она была иной.
— Цветы?.. — Касуми замолчала. Она снова не знала, что отвечать. — Никакие…
— Значит, цветы не любишь? Хорошо. — Минори не выглядела разочарованной, скорее заинтригованной. — А что тебе вообще нравится? Ну… есть ли что-то, что заставляет тебя почувствовать хоть немного тепла?
Странные вопросы… они были слишком навязчивыми. Минори всегда была такой. Хотелось узнать больше о новых людях в её жизни. Или просто понравиться. Чтобы все думали, какая она хорошая!
Касуми не знала, что ответить. На ум приходило лишь одно — сигареты. Больше ничего в её жизни, кроме сигарет, не было. Но произнести это вслух казалось… неправильным. Она промолчала.
Минори, заметив её молчание, мягко улыбнулась:
— Ладно, извини. Наверное, тебя испугало такое огромное количество вопросов… — Она наклонилась ближе, пытаясь разглядеть её лицо.
Касуми быстро отвела взгляд. Кажется, на сегодня её социальная батарейка села…
Хотя, слова Минори не казались Касуми такими уж странными. Она ведь сама не знала, как правильно знакомиться с людьми. Да и вообще, существует ли это «правильно»? Кого-то может смутить то, как много спрашивает Минори, а кого-то, наоборот, привлечь.
Касуми резко рассмеялась. Она… смеётся. Кажется, за всю свою жизнь она почти ни разу не смеялась… Смех был громким, приятным, искренним… что её так рассмешило? Что так обрадовало? Непонятно… но этот смех был милым и даже с ноткой детскости.
Минори сначала смотрела на неё с недопониманием, но потом начала смеяться сама. Непонятно от чего, но девушки начали смеяться вместе.
Просто так. Без причины.
У Касуми был самый искренний смех, что слышала Минори. В её жизни слишком часто встречались те, кто смеялся не потому, что было весело, а потому, что так было нужно. Смеялись наигранно, чтобы казаться дружелюбнее, подлизаться или получить хоть какую-то выгоду. А у Касуми не было таких целей. Она всего лишь хотела чувствовать. Снова чувствовать.
Это было страшно, очень страшно. Настолько, что сердце буквально сжималось в груди, заставляя всё тело раскалываться от боли. Воспоминания били в голову, ударяли сильнее футбольного мяча в зале физкультуры. Они делали ей хуже, больнее. Заставляли отступиться. Но почему-то, видя Минори — такую приятную, настоящую, Касуми хотелось приблизиться к ней.
Минори… Она ненавидела фальшивых людей. Тех, кто разговаривал с тобой ради выгоды. Тех, кто дружил с тобой только потому, что ты красивый. Второе — вообще абсурд какой-то! Как вообще внешность человека может определять количество друзей?! Это ужасно!
У неё было слишком чистое сердце. Слишком доброе. Так видела его Касуми. Но таким ли оно было на самом деле?.. Но точно добрыми были родители Минори. Они всегда подавали ей прекрасный пример, а в доме у них царила тёплая, добрая атмосфера. Сколько Минори себя помнит, родители ни разу не ругались на неё. Даже если она совершала что-то ужасно глупое, когда была совсем маленькой, родители все равно решали это через разговоры с дочерью.
Они всегда были рядом. Поэтому, Минори выросла такой хорошей, доброй, жизнерадостной. Наверное…
У Касуми всё было наоборот.
Поэтому, со временем, её жизнь превратилась в пустоту.
Касуми перестала смеяться. Также резко, как и начала. Взгляд стал безразличным, бесчувственным. Минори всё ещё улыбалась, но взгляд стал чуть обеспокоеным
—Всё хорошо? — Спросила она, стараясь говорить мягко
—Да..в порядке. — Тон Касуми стал увереннее. Кто-то заставил её смеяться..Это было неожиданно. И страшно. Но почему-то Касуми действительно была благодарна Минори..
—Тогда хорошо. Минори улыбнулась чуть шире — Будем друзьями.
Просто. Резко. Неожиданно. Настойчиво.
Друзья.. Друзья.. Будем друзьями..

Кровь. Я отчётливо помню кровавые следы на грязи. Помню слёзы, море слёз. Не только свои, но и всех, кто знал её. Помню тёмное платье, которое мне так не хотелось надевать. Помню, как во всём винили меня. Помню, как я винила себя. Помню шрамы и порезы на теле. Помню страх, отчаяние, печаль. Помню. Помню. Помню. Помню!

Касуми застыла. Резко встала и просто ушла. Ушла.
Минори с недопонимаем смотрела ей вслед. Сначала она хотела встать, догнать её. Но потом решила, что не нужно.
Касуми сама расскажет, если нужно будет.
Некоторое время, Минори всё ещё смотрела на одуванчики, а потом встала и пошла домой.

ТГК: https://t.me/Honeylecksor (Ханни Лексор)