Без солнца

Песня к главе — Дурной вкус «Пластинки»

—Запиши в тетрадку все свои черты характера. —Добрый голос раздался где-то за спиной. Через секунду, мне протянули зелёную тетрадь. Я дрожащими пальцами взяла её.

Тут же в моих руках появилась ручка. Не синяя, не красная, не зелёная. Не те, какими мы писали обычно. Это была серая ручка. Серый цвет… Он похож на замкнутость, на ложь…

Я аккуратно открыла тетрадь. Первое, что хотелось написать это — «Я сама не знаю, что чувствую», я даже начала строчку, но быстро перечеркнула.

Потом, я подумала о лицемерии. Да, эта черта точно есть во мне. Написала… Почерк вышел кривым, некрасивым, неидеальным.

Я вырвала лист и скомкав, спрятала в карман. Нет… Никто не должен знать о том, что я лицемерю.

Хорошо… Тогда… «Самообман».
Нет! Я также вырвала лист, надеясь на то, что никто не заметит этого.

Начала писать… «Доброта». Доброта, да! Ну и что, что я не знаю, есть ли она во мне на самом деле… Это очень хорошая черта характера. Голосу наверняка понравится. Он сразу подумает, какая же я хорошая!

«Заботливость». Мг, правильно! Забота — это всегда прекрасно! Люди любят заботу.

«Вспыльчивость» — Нет! Это нужно убрать!

Я вновь вырвала лист. В кармане уже не оставалось места для порванных клочков бумаги.

«Эмпатия». Всем нравятся эмпаты. Они умеют поддерживать и чувствовать. Я бы тоже хотела чувствовать…

«Враньё». Убрать! Никто не должен видеть это…

Я вырвала лист, положив его во второй карман.

Лучше напишу «Честность». Когда ты честный, тебе все доверяют!

И… Пусть будет ещё «Отзывчивость». Это же буквально готовность поддержать в любой момент, искренне! Я бы тоже хотела так уметь…

Я отдала тетрадку голосу…

***

Минори проснулась. Странный сон…
И тут Минори заметила, что уснула, пока делала записи в своем дневнике:

„Почему я всё время обманываю всех?!
Я хочу казаться идеальной, хочу нравиться всем.
Я просто хочу, чтобы меня любили… Но я не знаю, как получить эту любовь…
Но ещё хуже то, что я не знаю, как её проявлять…
Пожалуйста, пожалуйста… Научите меня проявлять искренние чувства…
Пожалуйста… Я устала врать… Я больше не могу носить эту маску… Не могу!“

Минори разрыдалась в подушку. Рядом валялся исписанный дневник, на который, казалось, тоже попало пару слезинок. Она сжимала его в руке, будто он был единственным, за что она держалась. Дневник — единственный, кому она может рассказать правду. И то, не всю. Потому что сама не знала её.

Минори не знала, где правда, а где ложь. Не знала, где настоящая Минори, а где просто фальшивка.

Она чувствовала себя ненужным клочком бумаги, который смяли и выкинули в мусорку. Не получившимся рисунком, не удавшимся стихом. Словно Бог по ошибке создал её и решил не доделывать. Зачем тратить лишние нервы, если можно создать кого-то в тысячу раз лучше?

Минори не имела собственного «Я». В детстве это не беспокоило её. Казалось нормальным, обычным. Но потом…

Минори начала путаться в самой себе. Начала путаться в сотнях, нет, даже тысячах своих масках, начала тонуть в собственной лжи.

Ложь. Ложь. Ложь.

Она ненавидела тех, кто лжет. Всегда это знала. Ненавидела лицемерных людей, ненавидела неискренних, пытающихся понравится каждому встречному! Но… Сама по началу не замечала, что была такой же.

Лицемерной. Лживой. „Идеальной“.
Зато её все любят. Но может ли любить она?... Остались ли у неё хоть какие-то искренние чувства или она просто огромный кусок обмана? Знаете, это похоже на то, когда вам говорят, что подарят сладкий шоколад, а в итоге приносят горькую плитку, которую ест только ваша бабушка.

Найти себя. Почувствовать хоть что-то. Хоть что-то!

На самом деле, такая прекрасная, яркая Минори была просто пустышкой.

Пустышкой.

Но… У неё ведь есть увлечения, так? Это же уже она! Её личность!

Минори читает книжки. Но она читает  потому что ей нравится или потому что её мама увлекается чтением? Конечно второе. Минори никогда не нравилось читать, зато её мама обожала это занятие. И Минори решила повторять за ней, чтобы быть в теме.

Ладно, с книгами проехали… А как же гитара? Минори же играет!
Минори играет лишь потому что это популярно. Потому что тех, кто умеет играть все любят. Потому что музыка привлекает всеобщее внимание и любовь — а это то, чего так жаждала заполучить Минори.

Минори нравятся одуванчики! Точно нравятся! Жёлтые, красивые, яркие — словно солнышки!

Минори подняла голову, посмотрев уже на завядший букет, что подарила ей Касуми. Касуми… Касуми ей тоже нравится? Может…

Вдруг в комнату постучались. Минори быстро вытерла слёзы рукой и с типичной для себя нежной улыбкой выдавила:

—Входите.

В комнату зашла мама Минори — Аканэ.

—Минори, а пойди ка ты, пожалуйста, к соседям. Хотя бы в два-три ближайших дома. Познакомься, передай сладости от меня. Я там напекла немного.

—М? К соседям? Да, конечно, мам. Удивлена, что ты не сделала этого раньше. —Хихикнула Минори.

В Италии было не принято ходить к соседям, поэтому папа Минори всегда удивлялся тому, как Аканэ бегала знакомиться с каждым новым соседом. Он пару раз пытался остановить её, но мама Минори всегда стояла на своем. Японская кровь давала о себе знать.

В Японии все всегда приходили друг к другу с подарочками, особенно новые жители. Это был милый жест, но Минори это не нравилось. Ты ещё не знаешь своих соседей, а приходишь к ним с улыбкой и кексиками, типа ты святоша… Лицемерно.

Хотя… Ей ли говорить о лицемерии, если даже при маме она надевала одну из тысячи своих масок?

Минори с Аканэ прошли на кухню. Мама вручила ей три корзинки с подарками. Были они тяжёлыми, такими, что Минори едва могла их удержать.

В каждой корзинке были фирменные кексы Аканэ, шампунь и кухонное полотенце розового цвета. Типичный набор для соседей. Тут часто дарили подобные.

Минори вышла на улицу. Пошла сначала в правую сторону. Ей почему-то всегда право нравилось больше, чем лево.

Посмотрела на первый дом. Он казался старым, будто живут тут уже лет 40 и больше. Первая мысль у Минори была, что скорее всего, это дом какой-нибудь бабушки или старичка. Она посмотрела на золотую гравировку  на стене, с трудом прочитала фамилию — Она была написана на Канджи, который Минори очень плохо знала…

«小川» — Дом семьи Огава. А может и не семьи вовсе, кто знает. Минори подошла к двери и заметила, что она была приоткрытой. Из дома слышались крики…

Для приличия Минори постучала пару раз, но никто не открыл. Она постучала ещё раз. А потом ещё. Кажется, соседи были слишком увлечены ссорой…

Минори заглянула в приоткрытую дверь. Взрослая женщина, на вид лет 45, с синяками под глазами, нависала над подростком. Приглядевшись, Минори поняла… Это была Касуми.
Пальцы задрожали, кулаки сжались сами по себе.

Минори резко стало плохо. Она чувствовала волнение, одновременно с ним страх, сочувствие и дикую злость… Она… Чувствовала… Сочувствие… Настоящее… Настоящую злость…

Хотелось избить эту мать! Забрать Касуми к себе, обнять, всегда быть рядом с Касуми! Всегда быть рядом с ней!

По щекам, почему-то, потекли слёзы. Тихие, без всхлипов, мелкие. Но такие искренние…

Ненависть.

Ненависть.

Ненависть.

Минори начала испытывать дикую ненависть к матери Касуми. Такую, что глаза горели и казалось, что она вот-вот ворвётся в дом и кинет в эту женщину тупую бутылку алкоголя.
Да чтоб она сдохла!

Минори увидела, как Касуми упала на осколки стекла. Как порезалась, как ей стало больно, как измученно закричала. Из-за этого Минори хотелось закричать самой. Заорать, выгнать эту мать!

Тут Минори заметила, как мать направляется к двери. Она быстро убежала, стараясь не попадаться на глаза.

Села на скамейку и со всей силы ударила по ней. Какого черта Касуми должна страдать?! Почему?! Почему?! Что за несправедливость!

Минори впервые ощущала что-то подобное. Внутри всё кипело, просто разрывалось на части!

Было не просто пусто. И она не цепляла эту дурную маску, чтобы изобразить сострадание или злость. Она правда ощущала это.

Минори почему-то захотелось порадовать Касуми. Порадовать! Порадовать это солнышко!

Минори посмотрела на поле одуванчиков, а потом вспомнила про гитару! Гитара! Точно! Можно зайти к Касуми, ну, мол, случайно… И поговорить с ней!

Впервые Минори хотелось так сильно быть рядом с кем-то. Сделать что-то для кого-то. Не просто, чтобы понравиться, а потому что сама этого хочет.

Она сходила ещё в три соседних дома, раздала все корзинки и вернулась к себе.

Пулей забежала в комнату, взяла гитару из самого темного уголка и вылетела на улицу.

Минори хотела сама прийти к Касуми, но ситуация стала в разы легче. Касуми была на улице и Минори быстренько подбежала к ней.

***

Увидев её, внутри всё так закипело. Я не знаю почему, но мне так хотелось быть рядом… Только с ней…

—Касуми! —Крикнула я. Мне показалось или она хочет уйти. Сначала я даже усомнилась, подходить или нет, а потом просто забила. Подойду! Надеюсь, заметит гитару. Хочу ей сыграть… Очень сильно…

Я увидела порез на её лице. Разглядывала так долго и внимательно, но не стала ничего говорить. Мне не хотелось заводить разговор о плохом. Напротив, я хотела, чтобы ей стало лучше.

—Привет! Ты как? —Запыхавшись произнесла я.

—Играешь?.. —Едва слышно сказала Касуми. Я тут же загорелась. Она заметила! Заметила!

—А, ты про гитару? Немного. Хочешь, тебе сыграю? —Я слабо улыбнулась. Чуть наклонилась, заглядывая ей в лицо — чисто по привычке. Постоянно забываю, что Касуми это не очень нравится.

Мне показалось или Касуми была не уверенна в своем ответе. Она несколько секунд стояла и думала, а я терпеливо ждала, отстранившись, чтобы не доставлять ей дискомфорт.

—Давай… —Еле слышно прошептала Касуми.

Как же я была рада! Я никогда в жизни не испытывала такого счастья! Никогда!

—Ура-ура! Пошли сядем туда? —Я указала на лавочку у поля одуванчиков. Место, которое я очень любила. Теплое, родное, своё. Мне казалось, Касуми оно тоже нравилось.

Касуми молча кивнула. Мы сели на скамейку и я начала играть.

—Не знаю, знаешь ты это песню или нет…

Честно, я могла и лучше. Могла… Не получилось. И что же теперь Касуми подумает?..  Наверное, то, что я играть не умею. И настроение у нее ещё хуже станет. Ну вот, опять я всё испортила…

Нет, всё хорошо… Касуми… Ничего не скажет. Да. Наверное. Надеюсь…

—Швец? —Поинтересовалась Касуми.

Ура! Касуми знала её, это уже прекрасно!

—Да! —Я широко улыбнулась и начала играть гораздо активнее. Я принесу Касуми только счастье… Я хочу сделать её счастливой. Очень.

—Парные тату, ты будешь солнце, я луна… —Касуми начала петь и я даже удивилась. Она тут же залилась румянцем и отвела взгляд. Это меня так умилило… Когда она была красной, казалась ещё более уязвимой, чем обычно.

Я загорелась её пением и продолжила строчку:

—За тобой приду и в крошки разобью асфальт! —Наверное, это было слишком громко…

Я думала, что Касуми продолжит. Но она не стала. Меня чуть расстроило это, но я не растерялась и начала петь сама:

—-Ромашки-веснушки, мы лучшие подружки. Вишнёвая кола – прогнали из дома. Ромашки-веснушки, мы лучшие подружки. Блестяшки-монетки, стреляешь сигаретки.

—Куртка оверсайз, сердечко вышито в углу. На кроссовках грязь, но я любой тебя люблю… —Касуми продолжила! Она пела тихо, голос иногда вздрагивал.

—Маленький секрет пылится в девичьих сердцах. Вот такой запрет, прощай, увидимся во снах…

—Дай мне посмотреть в последний раз в твои глаза. Лучше умереть, если с тобою быть нельзя…

Я рассмеялась. Громко, искренне. Впервые искренне…

Я думала, что Касуми тоже начнет смеяться. Но она просто отвернулась и надулась, как маленький ребенок. Это показалось мне милым.

Я бросила взгляд на одуванчики. А что если заправить один из них за ухо Касуми?.. Не будет ли это слишком неловко?..

Я очень хотела сделать это. Но боялась. Сидела в раздумьях наверное минуту, а потом всё-таки сорвала цветок и аккуратно заправила Касуми за ухо. Мои пальцы дрожали и я еле сдерживалась, чтобы не покрыться румянцем.

Я наклонилась, заглядывая ей в глаза. Эти красивые глазки, которые почему-то никогда никому не нравились…  А одуванчик… Он был очень ей к лицу.

Тело покрылось мурашками. Касуми не отводила взгляд, как делала это обычно. Она смотрела, также, как и я. Неуверенно, но так, будто бы только-только начинает что-то чувствовать.

На самом деле, мы с Касуми были очень похожи. Я бы даже сказала, что слишком. Обе пустые. Обе ничего не имеем. Обе не знаем, кто мы.

Мне стало неловко и я отвела взгляд.

—Надо тебе венок сделать… —Прошептала я едва слышно, боясь прервать момент. Одуванчик правда был Касуми к лицу и я подумала, что ей бы подошёл венок.

—Тебе больше подойдёт…

Я чуть смутилась —М? Думаешь? —Наклонила голову, снова смотря на Касуми.

—Наверное…

Мы секунд 10 просто молчали. А потом я легко улыбнулась и сказала:

—Сделаем?

Я увидела, как Касуми замялась, словно ей было стыдно. —Я не умею…

—Научу. —Я аккуратно взяла Касуми за руку, боясь спугнуть. Она не дрогнула.

Я села у поля и начала плести.

—Выбирай самые длинные стебли… —Я сорвала несколько жёлтых одуванчиков, начав сплетать их друг с другом. —Вот так…

Я минут десять плела этот венок. Касуми внимательно смотрела и слушала, словно ей действительно было интересно. Мне стало очень приятно и резко… комфортно.

—Легче лёгкого! —С гордостью сказала я и одела венок на голову Касуми. Как я и думала, он ей безумно шел. Она выглядела как топ-модель, ей бы ещё одёжку новую купить и вообще прелесть будет! —Какая ты красивая… —Я не хотела это говорить, правда! Оно получилось случайно... Я сама смутилась и отвела взгляд, чуть замявшись.

Касуми уронила венок на асфальт. Ну вот… Я опять напугала её… Нет, с ней нужно как-то по другому… Ну почему я такая?!

Я осторожно подняла венок с земли. Посмотрела на Касуми. Она казалась отчаянной, но ещё больше напуганной. Я не знала, что именно ее так испугало… Комплимент?.. Но почему?.. Я хотела порадовать её, не хотела, чтобы ей стало грустно…

—Мм… Знаешь, а давай, одуванчики станут символом нашей дружбы? Помнишь, как мы здесь сидели вместе? А как ты потом мне букетик подарила? —Я улыбнулась, в надежде на то, что улыбка спасет ситуацию. Мне нравились любые воспоминания, связанные с Касуми. Я протянула ей венок. —Тебе. Венок. Твой букет уже давно завял, но я всё равно храню его… Хочу, чтобы у тебя тоже было что-то памятное. —Я правда хранила букет. Очень ценила его.

Касуми аккуратно взяла венок в руки, а потом крепко прижала к себе. —Спасибо…

Я улыбнулась, а сердце забилось, кажется, чуть быстрее.

Я буду врать дальше, чтобы периодически испытывать подобные, искренние чувства.

И кто знает, может быть, я смогу найти себя настоящую?..

Смогу стать полностью искренней?..

***

Я отдала тетрадку голосу.

Услышала шорох страниц, голос перелистывал их медленно и казалось, перечитывал каждое слово по несколько раз.

—Что… Что ты сделала?.. —Его тон резко стал тише, словно он разочаровался во мне.

Я промолчала. Мне было страшно говорить, вдруг он узнает правду…

—Зачем ты написала это?..

Я сглотнула, закрывая глаза.

—Поэтому у тебя не получается узнать себя настоящую. —Он медленно подошёл ко мне сзади и достал из карманов скомканные клочки бумаги. Я вздрогнула.

Как мне показалось, голос попытался размять порванные листы. Он начал вырывать из тетрадки все враньё и с каждым шорохом отрывающейся страницы, я дергалась. Пару секунд было просто тихо, а после голос вернул тетрадь обратно мне.

Я открыла её. Листы внутри были помятыми и приклеенными на клей-карандаш, кривые, но настоящие.

Лицемерие

Самообман

Вспыльчивость

Враньё

Прочитав написанные слова, мои руки задрожали, а глаза стали влажными. Мне хотелось плакать, ведь я знала, что это правда, в которую мне так не хотелось верить.

—Ты хочешь измениться? —Мягко спросил голос.

—Хочу стать добрее, лучше… —Выдавила я. —Мне не нравится состоять из вранья…

—Не надо отказываться от настоящих чувств.

—Я… не знаю…

—Знаешь, писатели часто говорят «На каждую книгу найдется свой читатель». Точно также, каждый человек найдет своего человека. Человека, с которым ему будет хорошо. Неужели, тебя обязательно нравиться всем?

Действительно… Зачем мне нравиться всем? Зачем мне всеобщее внимание и любовь?

Зачем?!

—Выбор только за тобой.

Голос исчез, растворился в темноте, оставив меня одну, со смятой тетрадкой и с запутанными мыслями. 

***

Минори проснулась, посмотрела на часы. Снова. Новый день.

Сейчас она придет в школу, зайдет в класс и вновь начнет лицемерить. Хотя… Теперь враньё не казалось чем-то страшным. А вдруг… вдруг если она будет ещё больше врать, ложь станет правдой?

С Касуми ведь она испытала искренние чувства! Минори сама не поняла, как это получилось… Она до сих пор испытывала дикую ненависть к этой дурной мамаше!

Ложь рано или поздно вскроется. И тогда, Минори придется принять себя.

Поскорее бы люди узнали правду…
Минори встала с кровати, как обычно нацепила уже, если честно, надоевшую школьную форму. Если бы в японских школах не были такие строгие правила, она бы носила розовые кофточки и юбочки в клеточку!

Минори недавно начала осознавать, что ей очень сильно нравится стиль Преппи.

Преппи (preparatory) — подготовительный) — это стиль в одежде, произошедший от формы учащихся «college preparatory schools» — престижных частных школ, готовящих к поступлению в элитные высшие учебные заведения. Стиль преппи характеризуется смесью делового стиля и smart casual и подразумевает опрятность, элитность и удобство.

Ей бы очень хотелось пойти с кем-нибудь погулять по магазинам и присмотреть вещички… Одной не хочется от слова совсем, мама работает, да и как-то неловко у нее просить, а папа будет жаловаться, почему же Минори так долго выбирает между красной юбкой в клетку и бежевой юбкой в клетку. Они же одинаковые!

Минори причесалась, сложила нужные учебники в сумку и ушла.


***

Холодное, обнаженное тело Шиничи лежало на грязном кафеле. Та же комната, где его поцеловала неизвестная девушка… Только в этот раз, здесь включена маленькая мигающая лампочка.

—Привет, родной… —Прошептала Аямэ, склонившись над ним. Голос её был мягким, почти нежным, будто всё происходящее — лишь случайная встреча старых влюбленных. —Ты как?

Глаза Шиничи тут же расширились от страха. Аямэ… Аямэ… Аямэ…

Он попытался сохранять спокойствие. Всё происходящее — безумие. Глупость, если учесть, что Шиничи работает в полиции. Стоит ему вырваться — и всё закончится. Он расскажет всё.

—А… Аямэ… —Но его голос всё равно дрогнул. —Ты… Что ты делаешь?!

Шиничи заметил в руках у Аямэ тонкий, блестящий нож.

—А, ты про это? —Аямэ провела пальцем по острому лезвию. Капля крови скатилась вниз и она усмехнулась.  —Да так. Мне хотелось что-нибудь вырезать на тебе, но потом я подумала, что это глупо… Зато смотри, какая красота есть у меня. —Она хихикнула и задрала майку. Шиничи задыхался от страха. На животе Аямэ неровно была вырезана надпись «тварь».

—Это… Это как?.. —Шиничи сглотнул.

—Да так, сама сделала. Поиграться хотелось. —Игриво протянула она  —Вот думаю, может с тобой тоже чем-нибудь интересным позаниматься?

Аямэ села на корточки перед Шиничи. Ласковым движением руки провела по его волосам, откидывая прядь со лба.  В её улыбке было что-то болезненное. Даже странное.

—Ты слишком красив! —Она дала ему  звонкую пощечину, из-за чего Шиничи скривился. —Тебе почти тридцать, а выглядишь на шестнадцать! —Аямэ сжала его ладонь, пытаясь вывернуть. Но казалось, у девушки у самой было безумно мало сил. —Убью тебя.

Шиничи вздрогнул, но не успел ничего сказать — его губы соприкоснулись с губами Аямэ.  Он не ответил, не сопротивлялся — не мог. Сил не было.

Аямэ кусала его губы с ненавистью, но одновременно с безумной страстью. Словно пытается зацепиться за что-то, что ей больше никогда не получить. Она царапала губы Шиничи зубами, будто пытаясь что-то из них вырвать.

Когда она наконец отстранилась, в комнате повисло напряжённое молчание. Она крикнула:

—Вот увидишь, ты сдохнешь! —Девушка остановилась на пару секунд, словно обдумывая слова, а после с нежностью продолжила —Беги, пока ножки ходят. Потом я отрублю тебе их и бежать ты уже не сможешь. —Аямэ произнесла это настолько ласковым тоном, словно признавалась в подростковой симпатии. —Не смей доносить что-то полиции… Скажешь хоть слово, можешь попрощаться со своей жизнью. А ещё лучше… С жизнью Клоэты… —Имя лучшей подруги Аямэ произнесла прямо у уха Шиничи, говоря едва слышным шепотом.

У Шиничи внутри все сжалось. Только не Клоэта. Пожалуйста. Кто угодно, только не она… Пожалуйста… Единственный человек, который ему дорог.

Шиничи попытался закричать, но холодная ладонь Аямэ мгновенно заткнула ему рот.

—Ох, как же я тебя люблю… —Прошептала она…

***

Минори зашла в класс и сразу бросила взгляд на свою парту. Касуми не было в школе.

Минори тут же запаниковала. Неужели, Касуми не пришла из-за нее?.. Точно! Минори сделала что-то не так из-за этих своих искренних чувств… Поэтому Минори всегда притворяется. Так просто легче.

Она хотела написать Касуми, но тут же поняла, что у нее нет контакта подруги… Минори зашла в чат класса, судорожно ища аккаунт Касуми. И нашла! Ничем не примечательный профиль, без аватарки и самым обычным никнеймом «Касуми Огава».  

Минори села на свое место, хотела написать подруге, но к ней подошёл один из одноклассников

—Амото-сан! Привет, привет! Кому пишешь? —Одноклассник нагло наклонился, заглядывая в телефон. —Неужели Огаве? —Он фыркнул. —А почему ты с ней дружишь, Амото-сан?

Минори сначала хотела улыбнуться, ответить вежливо, как она делала это обычно, но в горле образовался комок. Что-то мешало ей врать также хорошо, как она делала это раньше.

—Да Господи, отстаньте уже все от меня! Надоели! С кем хочу, с теми и общаюсь! —Неожиданно для самой себя крикнула Минори. Это услышал весь класс. Она тут же отвела взгляд, замолчав.

—Амото-сан, а мы были о тебе другого мнения…

—Правильно говорят: с кем поведешься, от того и наберёшься!

—Какая она злая…

—Мг, согласна… А чего до этого улыбалась, если на самом деле такая нервная?..

—Странная какая-то…

В классе все начали шептаться. Сказанные одноклассниками слова эхом отражались в голове Минори. Нет… Все узнали…

Все увидели, как она злится… Её теперь не любят… Она теперь неидеальная…

Минори схватилась руками за голову, пытаясь заглушить весь этот шёпот… Глаза стали влажными, но Минори сдерживала слёзы, чтобы не показаться ещё слабее.

И что теперь будет дальше?.. Её выгонят?.. Не примут?.. Настоящую Минори вообще никто никогда не примет! Почему она не следила за тем, что говорит…

Нужно было просто мягко улыбнуться, ответить что-нибудь неоднозначное, но зато доброе…

Одноклассник насмешливо смотрел на нее. Взгляд Минори упирался в парту. Куда угодно, лишь бы не смотреть на людей…

Страшно… Раньше тоже было страшно, а вдруг о её лжи могут узнать? Но никто не знал. А теперь все видели это, слышали.

Слышали, как она послала одноклассника.

«Какая же я дура…»

—А почему… Почему вы ненавидите Касуми?.. —Выдавила Минори едва слышно.

—А ты не знаешь? Так она же убийца! Была у нас девочка в классе, Юми — с обрыва упала. Ходят слухи, что это Огава её вниз скинула. Она сама оправдывалась, мол, они играли, но ей даже собственная мать не верит! Убийца она, вот кто. И воровка вдобавок. После смерти Юми, начала деньги у одноклассников красть. А когда её спалили, начала говорить, что мама не кормит. Тварь то какая, а. Лгунья. Ладно, сейчас начнёшь ещё свою подружку оправдывать. Остерегаться тебя лучше, сто процентов такая же, как Касуми. А я то думаю, чего вы с ней подружились… —Одноклассник отвернулся и пошел к своему месту.

Убийца.

Воровка.

Лгунья.

Нет… Не может быть…

Минори не хотела верить в эти слова. Нет.

Касуми не такая! Совсем нет!

Минори сжала телефон в руках и быстро напечатала сообщение для Касуми. Плевать она хотела на эти байки одноклассников… Касуми — единственное, что доставляло Минори искреннюю радость…

«Привет. Ты как? Почему не пришла в школу?»

Она быстро отправила это сообщение и отложила телефон.

Начался урок.

***

Шиничи сладко спал, пока не услышал грубый стук в дверь.
Он вздрогнул от неожиданности. Стук повторился.

Шиничи лениво встал с кровати и подошёл к двери, открыв её.

—Шиничи Хакуша, вы задержаны по подозрению в убийстве Джейн Накахары.

ТГК: https://t.me/Honeylecksor (Ханни Лексор)