Глава 3
НА ДОПРОСЕ С МОРГАНОМ ФРИМЕНОМ
В «переговорной» комнате полицейского участка я сидел в одиночестве. Слева от меня находилось прозрачное с одной стороны зеркало, в котором отражался я, сидящий на стуле: сгорбленная спина, растрепанные волосы, щетина на бледном лице, словно плесень на фарфоре.
Парень, тебе нужно сбросить вес.
Я сидел там уже минут тридцать - или два часа, или полдня. Если вы думаете, что время останавливается в приемной стоматолога, значит, вам еще не приходилось сидеть в одиночестве в комнате для допросов. Известный трюк: вас оставляют в тишине, и вы варитесь в собственном соку, вина и сомнения прожигают дыру у вас в животе, а на кафельный пол вытекает правда.
Знал ведь, что Джона надо отвезти в больницу. Черт побери, нет чтобы позвонить в «Скорую» сразу же после телефонного разговора с ним! Вместо этого я полдня страдал фигней, а тем временем черная дрянь разъедала Джону мозг.
Человек, способный найти правильное решение только спустя несколько часов после того, как совершил ошибку, - вот вам определение «тормоза».
В комнату вошел Морган Фримен и положил передо мной конверт из плотной бумаги. Внутри лежал и фотографии. Вскоре к нам присоединился еще один полицейский, белый. Что-то в их поведении раздражало. Они напоминали хищных птиц, бросившихся на добычу. А ведь я не преступник. Не я же торгую этой черной дрянью.
- Спасибо, что согласились прийти, мистер Вонг, - сказал Морган Фримен. - Бьюсь об заклад, ночка у вас выдалась нелегкая. Ну, если уж на то пошло, она и у меня вышла непростая.
- Угу. Могу посоветовать отличное средство - большой стакан горячего напитка «Пошел ты к черту». - А где Джон?
- С ним все в порядке. Он беседует с офицером полиции в одной из соседних комнат.
Я не мог вспомнить, на какого актера похож чернокожий коп, и поэтому мысленно прозвал его Морган Фримен. Хотя теперь, когда я его рассмотрел, то понял, что он совсем не похож на Фримена: крупнее, круглощекий, с бородкой, бритоголовый. Он представился, но его имя я забыл. Коротко стриженный напарник топорщил усы: вылитый Дж. Гордон Лидди[5], стандартный коп из модельного агентства. Я невольно подумал о том, что он выглядел бы гораздо круче, если бы тоже побрил голову.
- Джон разговаривает? Правда? - спросил я.
- Не волнуйся, парень. Вы оба расскажете нам чистую правду, значит, о том, что ваши версии не совпадут, можно не беспокоиться, верно? Мы - твои друзья. Я не заставлю тебя сдавать анализ мочи, не буду спрашивать о том, что за история вышла у тебя в школе с тем мальчиком, Хичкоком.
- Эй, я не имею никакого отношения...
- Я же говорю - на этот счет можешь не волноваться. Тебя ни в чем не обвиняют - просто расскажи, что ты делал вчера ночью.
Инстинктивно мне захотелось соврать, но в последнюю секунду я сообразил, что не совершал ничего противозаконного. По крайней мере насколько мне было известно. Хотя мой голос почему-то звучал виновато.
- Ходил на вечеринку у озера. Вернулся домой после полуночи. В два заснул.
- Точно? Может, ты заехал в бар «Одно яйцо» выпить стаканчик на сон грядущий?
- На сон грядущий?
- Все твои дружки там были.
Господин полицейский, у меня только один друг...
- Нет. Вы же знаете, мне утром на работу. Я сразу поехал домой.
Я понимал, что нужно рассказать ему о ямайце, но меня удерживал инстинкт - ничего не сообщать копам по собственной воле. Что за бред! На моем месте должен быть Роберт Марли - ведь это он раздавал черное волшебное масло, которое, похоже, создает трещины во вселенной. Настоящее преступление, да?
Я вспомнил, как эта дрянь, словно червяк, вылезала из шприца, потом подумал, что она попала в Джона, и содрогнулся.
- Ты нормально себя чувствуешь?
Мой голос донесся до меня словно со стороны.
- Ага.
По телу прошел пульсирующий заряд какой-то странной энергии и потек наружу через мою грудную клетку.
Шприц.
В кармане.
Уколол мне ногу.
Пятно крови.
Движется. Внутри Джона. Внутри меня.
Внезапно мир стал невыносимо ярким, словно кто-то увеличил насыщенность цвета, словно я вдруг начал принимать сигнал высокой четкости. Я увидел мотылька на противоположной стене комнаты и заметил, что одно крылышко у него надорвано. Я услышал, как кто-то говорит по мобильнику, и понял, что этот человек стоит на тротуаре рядом со зданием.
Какого черта?
Я посмотрел детективу в глаза и с удивлением обнаружил, что могу дословно воспроизвести вопрос, который мне сейчас задаст коп...
Ты знаешь...
- Ты знаешь Натана Карри? Парень твоего возраста, у родителей автомастерская?
Сердце забарабанило у меня в груди.
- Нет, - пробормотал я.
А Шелби Уиндер?
- А Шелби Уиндер? Толстушка, учится в Восточной средней школе? Это имя тебе знакомо?
- Нет. Извините.
В голове будто солнце зажглось, наступила полная ясность, и я вдруг понял: коп идет по списку тех, кто был на вечеринке.
И все они умерли - или скоро умрут.
Как я это узнал? Как? Магия?
Черт побери, ты прекрасно знаешь как. Черная дрянь, которую принял Джон, попала в твою кровь. Ты под кайфом, приятель.
- А Дженнифер Лопес? - спросил полицейский.
- Ой. Да. Ее я знаю.
- Нет, не актрису, а...
- Я в курсе. Да, я вчера ее видел. С ней ничего не случилось?
- Аркейм Гиббс?
- Нет. Постойте... Да. Высокий чернокожий парень? Я с ним не знаком, но в моей школе он единственный чернокожий...
Я замолчал и взглянул на детектива. Да, это совсем не похоже на обычное дежурство. Он стал чему-то свидетелем, и воспоминание сидит в его мозгу, словно опухоль, отравляя все вокруг.
Внезапно я увидел копа насквозь.
У него двое детей - две прекрасные дочурки. Он очень, очень сильно напуган тем, что им придется жить в мире, где происходит такое. Этот человек - католик, и обычно он носит на шее золотой крестик на цепочке, но сегодня положил крестик в карман и постоянно потирает его между пальцами. Ему кажется, что наступает конец света.
Нет, я не читал мысли, я просто видел, что написано на лице. Каждый из нас может взглянуть на человека и сказать, что ему не понравилась шутка или что он ест что-то невкусное. Вот и у меня то же самое. Вся информация уже была написана на лице, зашифрована в движениях лицевых мышц, сокращавшихся каждую микросекунду.
Полицейский зачитал несколько имен - Джастин Уайт, какой-то Фред и еще парочку. Их я не знал, о чем и заявил. Последним в списке значился Джим Салливан.
Огурец волновалась не зря.
Я не сказал Моргану, что это имя мне знакомо. За годы, прошедшие с того дня, я часто думал о том, сколько жизней я мог бы спасти, если бы поступил по-другому.
- С тех пор как ты окончил школу, не прошло и трех лет. Почти все эти люди учились вместе с тобой, но ты знаешь только девушку?
- Я, в общем, был сам по себе.
- А потом тебя отправили в другую школу...
- Я больше ни слова не скажу, пока не узнаю, что с Дженнифер. Это же не секретная информация.
Забудь. Он не знает.
- Понимаешь, мы не знаем. В том-то все и дело. Вот почему сегодня я уже шесть часов работаю сверхурочно. К закрытию «Одного яйца» в баре оставалось по крайней мере девять посетителей. Четверо из них пропали. Твой друг здесь.
Коп помолчал - видимо, для большего эффекта.
- Все остальные мертвы.
Смешно - несмотря на предъявленные доказательства, до меня только сейчас дошло, во что я влип. Я снова подумал о том, что убил Джона, не доставив его сразу в больницу.
Я повернулся и посмотрел на себя в зеркало. Изображение искажено, а полицейского, находящегося в другом конце комнаты, не видно. В зеркале отражались только я и Морган: высокий, опрятный защитник народа и сгорбившийся небритый юноша в мятой майке с логотипом видеопроката, которая, похоже, пару дней валялась на полу в салоне автомобиля. Хороший парень и плохой парень. Уборщик и мусор.
- А Джастин Рейнгольд и парни, с которыми Джон ушел? - спросил я. - Келли и...
- Им ничего не угрожает. Я уже поговорил со всей группой: они разъехались по домам еще до того, как вечеринка продолжилась в другом месте. Таким образом возникает следующий вопрос: из приехавших в «Одно яйцо» твой друг - единственный, кто остался в живых, но - только не обижайся! - похоже, он сейчас не в лучшей форме. Утром он тебе ничего не говорил? Может, упомянул о чем-нибудь, пока вы расставляли по полкам возвращенные клиентами порнофильмы?
Белый коп сделал шаг вперед и подбоченился. Морган спокойно ждал, не сводя с меня глаз. Повисло напряженное молчание. Старый трюк следователей.
- Джон позвонил мне часов в пять утра, совершенно не в себе: паранойя, галлюцинации, полный набор. Я приехал к нему. Он вел себя... ну, как псих, ему мерещились разные штуки, хотя соображал он нормально, и ни тошноты, ни конвульсий у него не было. Я успокоил Джона, мы пошли перекусить, потом поехали на работу. Вот и все.
- А что именно он сказал?
- Что в его квартире чудовища, что он не помнит, как там оказался, и тому подобное.
- Он говорил, чем обторчался?
- Нет.
- Ты ведь понимаешь, это легко проверить. Сажать в тюрьму твоих дружков-рейверов просто за то, что они закинулись какими-то таблетками, мы не хотим. Нет, для таких, как я, главное - жмурики. И если кто-то прямо сейчас, в данную минуту, продает отраву...
- Если бы я что-то знал, я бы вам сообщил. Вы же полицейский, вы видите, что я говорю правду. Значит, остальные умерли от передозировки?
- Дженнифер Лопес - твоя подружка?
- Нет.
Мне захотелось повторить свой вопрос, но я промолчал, а вместо этого еще раз прокрутил в голове вопрос копа, сосредоточился, изучил очертания каждого слова - и с ужасом понял, что способен извлечь целые библиотеки сведений из пауз между слогами. Дыхание полицейского, то, как он слегка подергивал уголком рта, как приподнял левое веко на третьем и пятом слове - все это было настоящим кладезем информации.
Семь часов и пятнадцать минут назад детектив съел два макмаффина и выпил четыре чашки кофе. Об этом свидетельствует запах жиров, которые выделяются через кожу. Посмотри на позу копа: он не спал уже сутки. Он заставляет свой голос звучать мягко, пытается выглядеть образованным и проницательным. Всем говорит, что его любимый герой - Шафт, а на самом деле - Джеймс Бонд в исполнении Шона Коннери. В мечтах Морган Фримен, одетый в смокинг, лезет по веревочной лестнице в летящий вертолет.
И вдруг в одно мгновение я узнал все, что знает этот детектив. Я узнал, как умерли те, кто был в «Одном яйце».
Натан Карри покончил с собой, выстрелив в висок из пистолета калибра 7,65 мм; который хранил под кроватью.
Аркейм Гиббс прыгнул в бассейн родительского дома. Юношу обнаружили несколько часов спустя, когда он уже утонул.
Шелби Уиндер и еще одна девушка, Кэрри Сэдлворт, умерли от сердечного приступа. Правая кисть Шелби была завернута в насквозь промокшую от крови рубашку.
Остальные - Дженнифер Лопес, Фред Чу, Большой Джим Салливан - исчезли. Прошлой ночью все они пили с Джоном в «Одном яйце».
Теперь в живых оставался только Джон.
Ты знаешь все это, но не можешь запомнить имя полицейского? Парень, ты стоишь на краю Скалы безумца и смотришь в Долину полного бреда.
- Перейдем к следующему вопросу, - продолжал я. - Мы с Дженнифер не были особенно близки, и поэтому я не знаком с ее друзьями и понятия не имею, куда она подевалась. Извините.
Детектив Фримен подошел к столу, открыл конверт и разложил передо мной четыре фотографии. На одной из них был запечатлен чернокожий юноша с дредами, мой ямаец, - я знал это еще до того, как мои глаза сфокусировались на изображении.
На остальных трех снимках только яркие алые пятна.
Однажды - мне было лет двенадцать - по причинам, которые в тот момент казались очень вескими, я открыл три банки вишен для коктейлей, вылил содержимое в блендер и добавил льда. Закрыть блендер крышкой я не сообразил, а просто нажал на кнопку, и алая смесь изверглась наружу, словно вулканическая лава. То, что было запечатлено на лежащих передо мной фотографиях, очень походило на мою кухню в тот день - все залито красной жидкостью, в которой плавают какие-то комочки.
Полицейский указал на снимок ямайца.
- Его ты знаешь?
- Он был на вечеринке. Именно он дал Джону наркоту. Так сказал сам Джон.
Но это вам уже известно - верно, детектив?
- Брюс Мэтьюс, торгует разными фармацевтическими препаратами на углу Тринадцатой улицы и Лексингтон-авеню. Без лицензии.
Я кивнул в сторону красных фотографий.
- А это что?
Морган показал на снимок Мэтьюса.
- До.
А затем на снимки, залитые красным.
- После.
На первой фотографии кто-то словно вывалил на пол ведро сырых бифштексов и куриных костей: куски мяса на ковре, некогда коричневом, а теперь покрытом свежей багряно-черной краской. На следующем снимке крупный план одной из стен; поверхность наполовину покрыта темно-красным, повсюду куски мяса. На третьем виднелась отрубленная смуглая рука в луже крови - пальцы полусогнуты, на ладони пластырь.
Я отвел глаза; внезапно меня прошиб пот. В зеркале снова та же картина - я лицом к лицу с Морганом. Неужели он думает, что я замешан в этом деле? Меня подозревают в совершении преступления? Я запаниковал и уже не мог «читать» полицейского. Он глядел на меня сверху вниз, позволяя тишине сгуститься в воздухе. В конце концов я сломался и нарушил молчание.
- Как это произошло? Бомба? Может, какой-то...
- В любом случае, вряд ли это сделал ты. Возможно, мы столкнулись с чем-то... э-э... находящимся за пределами нашего понимания.
Налице Моргана снова промелькнул испуг. Теперь я уже четко определял это чувство.
Там есть что-то еще, только спрятано так глубоко, что даже ты не сможешь ничего прочитать.
Дверь открылась, и детектив замолк. В комнату вбежал толстый полицейский-латиноамериканец и что-то шепнул Моргану. Тот удивленно вскинул брови и вышел из комнаты вслед с толстяком.
За дверью послышался шум, крики и звуки шагов. Минут через десять Морган с выпученными глазами ворвался в комнату.
Нет, нет, нет, нет-нет-нет. Нет. Не говори это...
- Твой друг умер.
Щелк!
В кассете кончилась пленка, и диктофон выключился. Должно быть, в какой-то момент Арни положил его на стол передо мной, а я и не заметил. Журналист что-то пробурчал, извиняясь, вытащил новую кассету и начал вставлять ее в диктофон. Я взглянул на его блокнот и увидел, что записи обрываются на слове «холокост».
Я отодвинул от себя тарелку с «Воссоединением огненных креветок» - блюда, состоявшего из куриного мяса, риса и зеленого горошка. Я уже полчаса ковырялся в тарелке, откладывая в сторону курятину. При жизни эта птица страдала, поэтому я не мог заставить себя есть ее мясо. Кроме того, с рождения до смерти курицу с головы до ног покрывало дерьмо.
- А звонок в кафе «У Денни» указан в счете за мобильник?
- Что? Извините, я не понял.
- Ваш друг позвонил, когда вы были в кафе «У Денни»; при этом он сидел напротив вас без телефона. Этот звонок указан в счете за мобильник?
- Мне и в голову не пришло проверять.
Официантка, проплывавшая мимо столика, забрала мою тарелку и оставила мне печенье с предсказанием и счет. Арни она проигнорировала. Я взял печенье и попытался сосредоточить на нем внимание и «увидеть» текст. Не вышло.
Арни почесал затылок; его брови, словно вязальные спицы, вопросительно задвигались.
- Значит, это черное вещество, «соевый соус» - наркотик?
- Об этом мы еще поговорим.
- Он делает людей умнее? Позволяет читать мысли и тому подобное?
- Не совсем. Кажется, он усиливает ощущения. Точно не знаю. Когда вы под «соусом», это как будто ваш радиоприемник подключили к антеннам программы по поиску внеземных цивилизаций, SETI: вы принимаете сигналы отовсюду, видите то, что не должны были видеть. Но вряд ли «соус» поможет вам заполнить налоговую декларацию.
- И он у вас остался? - Арни бросил взгляд на серебряный контейнер.
- Это мы тоже обсудим.
- Вы приняли наркотик, да? Именно поэтому у вас получился... э-э... фокус с монетами, сном и всем прочим?
- Да, сегодня я принял немного «соуса». Впрочем, он уже выветривается.
- Значит, его эффект длится недолго.
- Недолго длятся побочные эффекты. Основные, наверное, останутся со мной до конца жизни.
А может, и дольше.
Арни почесал лоб.
- Значит, эти подростки передознулись на рейве? В прошлом году подобный сюжет показывали на Си-эн-эн. Дети съели отравленное экстази или что-то в этом роде. Так вы...
- До сих пор не понимаю, с какой стати журналисты обозвали вечеринку «рейвом»: ни тебе музыки «техно», ни танцев, ни виниловых штанов - и уж точно никакого рейва.
Хорошенький рейв, черт побери! Это одно из тех слов, которыми пенсионеров пугают.
- Какого цвета комната для допросов в полицейском участке?
- М-м, белая. Местами краска облезла, и под ней виден слой зеленой.
- А если я свяжусь с детективом Эплтоном, он вспомнит разговор с вами?
- Удачи вам его найти.
Арни что-то записал в блокноте.
- Ну? Что вы об этом думаете? - спросил я.
- Если добавить подробностей, получится неплохая книга.
- Книга? В смысле - роман? То есть вы считаете все это бредом?
Арни пожал плечами.
- Мне без разницы. Сюжет есть сюжет. Я репортер, и ваша уверенность в том, что это произошло в действительности, составляет часть моего сюжета. С другой стороны, возьмем Уитли Стрибера: никто не видел, как он общался с инопланетянами, однако же он продает свою книгу как документальный роман и божится, что все написанное в ней - чистая правда.
Журналист еще раз взглянул на маленький металлический контейнер, и я понял, что снова кручу эту штуку в руках.
- Арни, я не увлекаюсь теориями про НЛО, но мне кажется, что не следует обвинять этого парня во лжи.
- Вот именно. У него хороший дом, свое шоу на радио, в фильме его играет Кристофер Уокен... Вам этого не хочется? Кстати, по-моему, утром у меня в карманах не было мелочи. Вы сами подбросили мне монеты.
- И вы не почувствовали?! Да будет, Арни.
Все обожают скептиков, чувак.
- Однажды в Вегасе я видел, как фокусник вызвал на сцену зрителя, украл у него очки с носа, а потом отправил беднягу на место. Несчастный зритель щурился и пытался понять, почему у него внезапно испортилось зрение... Нет, это не шутка. Мистер Вонг, магии не существует, есть только трюки, о которых знаете вы - но не ваша аудитория.
Я встал.
- Пойдемте, я покажу вам то, что лежит у меня в машине.
Мы пошли к старому, дребезжащему «форду-бронко».
Я купил его после того, как разбил свою «хёндай» в самой уникальной аварии за всю историю автомобилестроения.
Я подошел к машине и опустил задний откидной борт: за ним виднелась белая простыня, накинутая на ящик размером с портативный контейнер для перевозки собак. Неудивительно, ведь это и был контейнер для перевозки собак.
- Арни, назовите самое странное из того, что вы в жизни видели.
Он ухмыльнулся, разглядывая ящик... Черт побери, он смотрел на него, словно ребенок - на рождественские подарки.
Глядите, сумасшедший с огромным ящиком! Давайте не будем его злить!
- Однажды, - начал Блондстоун, - я спустился в подвал нашего дома. Атам из освещения только пара голых лампочек на проводах, понимаете? Сплошной сумрак, ваша тень тянется по всему полу... Ну вот, стою я в подвале и вдруг краешком глаза замечаю, что моя тень вроде как движется отдельно от меня - нет, не просто дрожит в свете качающейся лампочки, а машет конечностями, и притом довольно быстро. Это длилось всего секунду, но, честное слово, с тех пор в темное время суток я в подвал не спускался. У вас есть что-то покруче?
- Арни, вспомните, что вы чувствовали в тот момент. Мы в людном месте, здесь светло, это реальный, упорядоченный мир, но в темном подвале вы верили, что существует и другой мир - мир, в котором есть силы зла. Вспомните, откройте свое сознание.
- Мистер Вонг, мне просто показалось. Я же не говорил, что в подвале что-то было.
- Сделайте мне одолжение. Готовы?
Я стянул с ящика простыню. Долгая пауза.
- Видите?
- Нет. Вижу пустую клетку.
- Поверните голову и посмотрите на меня, тогда увидите ящик краем глаза, как тогда - тень в подвале.
- Ладно. - Улыбка Арни погасла. Он терял терпение.
- Арни, вы когда-нибудь ходили ночью в ванную? Вам никогда не казалось, что на секунду, на долю секунды, в зеркале есть что-то, кроме вашего отражения? А потом вы, конечно, включаете свет - и все снова в порядке. Однако полсекунды - может, когда выходите из ванной - краем глаза вы видите, что в зеркале не вы... а может, вы, но изменившийся. Может, на вас смотрит совершенно другое существо - не похожее на человека?
- Давайте вернемся в ресторан. Ваша история понравилась мне гораздо больше.
- Арни, вы умрете. Когда-нибудь, вне зависимости от вашего мировоззрения вам придется столкнуться с абсолютным небытием - которое вы не можете себе представить - или с чем-то еще более странным, о чем тоже невозможно и помыслить. В тот день, Арни, вы побываете в невообразимом. Подумайте об этом.
На несколько секунд воцарилось молчание. Затем журналист едва заметно кивнул.
- Хорошо.
- Теперь посмотрите на коробку, не поворачивая головы.
Арни так и сделал - после чего подпрыгнул, завопил, потерял равновесие и плюхнулся на задницу.
- О, черт! - выдохнул он. - Черт! Что за херня? Ч-черт! Черт!
Я накрыл ящик простыней и запер машину. Арни поднялся и сделал десяток шагов назад, почти пол пути к ресторану.
- Как вы это сделали? Что там? Какого черта...
- Я не знаю, как ее зовут. Жутковатая штука, верно?
- Вы... вы заставили меня! Я все выдумал. Вы напугали меня, чтобы я что-нибудь увидел...
- Нет, эта штука действительно существует. Хотя обычно ее замечают только пьяные или укуренные.
Арни все отступал, бормоча себе под нос.
- Я служил во флоте аквалангистом, и мне пришлось кое-что повидать - глубоководных тварей, похожих на инопланетян, но даже они не сравнятся с этой... тварью.
- Арни, дослушайте мою историю до конца. Вы должны поверить, что я говорю правду. Готовы?
Журналист неуверенно посмотрел на меня и кивнул.
- Ладно, поверю вам на слово - пока сам не разберусь что к чему.
- Договорились.
Секунду спустя мы уже шагали к ресторану. Пройдя через створчатые двери (на которых все еще виднелся лозунг «HOLA AMIGOS», я продолжил свой рассказ.
- Так вот, полицейский подошел ко мне и сказал, что Джон умер...
В мгновение ока я вскочил со стула и бросился к выходу.
- Что?.. Как?!
Коп остановил меня, грубо толкнув в грудь.
- Успокойся, - сказал Морган, хотя сам спокойным не выглядел. - У парня начались конвульсии, потом остановилось сердце... Слушай, через полминуты здесь будет «скорая». Винни делает ему искусственное дыхание и массаж сердца. Винни подрабатывает спасателем, так что мальчик в руках профессионала. А ты к ним не относишься, поэтому прекрати истерику и не лезь не в свое дело.
Я оттолкнул его руку. К нам подошел белый полицейский - похоже, не очень потрясенный тем, что в его участке кто-то умер. Наверное, заниматься писаниной будет не он.
Губы Моргана слегка раздвинулись, приоткрыв крепко сжатые зубы.
О черт. Парень на грани срыва...
- Сынок, ты сейчас сделаешь вот что... - Он вздохнул и продолжил: - Жди меня здесь. Через пять минут я вернусь, и ты расскажешь всю правду. Я хочу разобраться с этим делом; если попытаешься мне помешать, то будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.
Мертвым повезло, они еще легко отделались.
М-да, совсем не похоже на мысли нормального полицейского.
За стеной раздавались крики, звуки контролируемой паники, затем послышалась сирена. «Скорая».
Пискнул мобильник. В любой другой день я бы просто его отключил, но сейчас это показалось не лучшим решением. Я посмотрел на офицера Лидди, стоявшего в центре комнаты, указал на свой карман, словно спрашивая разрешения. Коп ничего не ответил, и поэтому я принял звонок.
- Да.
- Дейв? Это Джон.
- Что? Ты...
Жив?
- ...где, в «скорой»?
- И да, и нет. Ты все еще в полицейском участке?
- Да. Нас обоих...
- Я уже умер?
Долгая пауза.
- Ну, копы говорят, что да. - Я взглянул на белого полицейского, который не проявлял к нашему разговору ни малейшего интереса.
- Некогда объяснять. Уходи оттуда.
- Но... но тогда меня объявят в розыск, - зашептал я, отворачиваясь от копа. - Они знают, где...
- Встань. Подойди к двери. Выйди из комнаты. Затем на улицу. Видишь здоровенного белого копа? Ни в коем случае не смотри на него в зеркало.
- А?
Я бросил взгляд через плечо на полицейского. Что-то было... не так.
- Уходи. Немедленно.
Я попытался «прочитать» копа и понял, в чем дело. Извлечь информацию из детектива, похожего на Дж. Гордона Лидди, не удавалось даже с помощью «соевого соуса». Я повернул голову на несколько градусов вправо...
Не смотри в зеркало, не смотри в зеркало... и посмотрел на прозрачное с одной стороны зеркало - в точку, находившуюся напротив полицейского.
Дейв, в зеркале отражались только ты и Морган. Даже после того, как подошел белый коп.
В зеркале я увидел себя с мобильником в руке.
И больше никого.
Я повернулся к полицейскому.
- Не понимаю.
- Дейв, он не настоящий - по крайней мере в привычном нам смысле слова.
- Коп идет ко мне!
- Беги, Дейв. Иногда ты будешь видеть что-то подобное, так что не пугайся.
Полицейский схватил меня за лицо; пальцы, твердые, словно железные прутья, воткнулись в мои щеки, и мне показалось, что зубы сейчас раскрошатся. Коп вдавил меня в стену.
Я попытался оторвать его руку, но с таким же успехом я мог бы отламывать конечности у бронзовой статуи. Я врезал ему по носу мобильником; усы копа дернулись, словно это сильно его позабавило. Усы все дергались и дергались и наконец выгнулись вверх и начали отделяться от лица, словно накладные. Затем они оторвались совсем, и под ними обнаружилась полоска розовой, изрезанной кожи. Половинки усов задвигались, словно крылья летучей мыши - нет, честно! - перелетели ко мне на лоб, устроились над правой бровью и впились в кожу. Я отмахнулся от них левой рукой, затем из всех сил засадил полицейскому коленом в живот, точно под ребра.
Бедро пронзила боль, как будто я упал на кучу бетонных блоков, но удар заставил копа отшатнуться. Усы вцепились мне в ухо: боль была такая, словно кто-то делал мне пять пирсингов одновременно. Я снова отмахнулся от усов и внезапно обнаружил, что полицейский отступил и упал на одно колено. Рука продолжала цепляться за мое лицо...
Вы только посмотрите, рука... оторвалась.
Вместо плеча у копа зияла кровавая дыра. Оторванная рука - которая теперь казалась совершенно бескостной - обвилась вокруг моей шеи в два оборота, словно мясной шарф.
Я забился, пытаясь стряхнуть ее. Змея-рука, мускулистая, жилистая, медленно сжалась, перекрывая трахею.
Перед глазами заплясали цветные пятна: недостаток кислорода вызвал в мозгу серию коротких замыканий. Я мигнул и увидел, что пол стал гораздо ближе, чем раньше: я стоял на коленях.
Усы закружили вокруг головы, жаля в щеки и лоб, потом нацелились на глаз, потянули за веко. Я не мог отогнать эту тварь: руки не слушались.
Мясной шарф еще сильнее сдавил горло, и комната потемнела. Я опустился на четвереньки, внезапно захотелось лечь и заснуть.
Краем глаза я заметил какое-то движение. Полицейский встал и пошел ко мне.
Черт!
Я неуклюже пополз по направлению к двери. Гордон дотянулся до меня второй рукой, пальцы ухватили мою рубашку. Я бросился к двери, боднул ее, попытался нащупать ручку. Я задыхался; казалось, голова моя сейчас лопнет, словно воздушный шарик.
Только бы дверь была открыта, только бы она была открыта...
Ручка повернулась. Я ударил в дверь головой, вывалился из комнаты...
...И все было кончено.
Толстые кольца руки-змеи исчезли, пропали и летающие усы. По коридору промчались четверо парней с носилками. Я засунул в рот палец, затем вытащил: палец был в крови. Я посмотрел на мобильник, несколько секунд назад послуживший мне оружием - корпус в трещинах, микрофон вдребезги, - и обругал себя зато, что уничтожил единственный, пусть и безумный канал связи с Джоном.
Мимо бежали люди; хотелось пробиться сквозь толпу и узнать, что стало с моим другом, но тут я вспомнил его инструкции и, воспользовавшись всеобщим замешательством, спокойно вышел из здания полицейского участка на улицу.
Сердце ухало в груди. Что теперь?
Толстяк в лоснящемся деловом костюме прошел мимо, даже не взглянув в мою сторону.
Вдруг, не прикладывая ни малейших усилий, я понял, что через две недели толстяк умрет от сердечного приступа, пытаясь ручкой швабры согнать с дерева кошку.
По улице проехал новенький «трансам», и по осанке водителя я понял, что машина украдена, а ее владелец мертв. Ремень вентилятора порвется через 26 931 милю.
Черт, нужно фокусироваться на чем-то одном, иначе мозг расплавится и вытечет через уши, словно клубничный джем.
Ладно. Я сделал глубокий вдох. Теперь что?
Моя машина осталась в двух милях от участка, рядом с «Уолли». И даже если одно из трех городских такси случайно находится где-то рядом, денег у меня все равно нет. Тут, к моему удивлению, зазвонил мобильник. Прижав сломанный аппарат к уху, я подумал о том, что должен сказать спасибо инженерам «Моторолы».
- Алло?
- Дейв? Это я.
Джон.
- Где ты сейчас, Дейв?
- Рядом с полицейским участком, иду по улице. А ты где? В раю?
- Если догадаешься, дай мне знать. А пока продолжай идти. Двигай к парку. Не нервничай. Ты нервничаешь?
- Не знаю. Удивительно, что телефон еще работает.
- Долго он не протянет. На углу должен стоять продавец хот-догов. Видишь его?
Я сделал еще десяток шагов и почувствовал запах хот-догов раньше, чем увидел того, кто ими торгует. У тележки, облепленной наклейками с лозунгами правых, под желто-оранжевым зонтиком стоял болезненно худой старик, с виду лет ста шестидесяти - достопримечательность нашего города.
- Ага.
- Купи у него сосиску.
Судя по всему, задавать сейчас вопросы - значит попусту терять время.
Я дал старику три доллара и пятнадцать центов, а взамен получил сосиску в булке, завернутую в вощеную бумагу.
Помедлив, я взял бутылку с горчицей и провел по всей длине хот-дога две аккуратные полосы. Мне показалось, что так будет правильно.
В мобильнике, зажатом между плечом и ухом, снова заговорил Джон. С каждой секундой его голос слабел.
- Приставь к уху.
Я посмотрел на ручейки жира, вытекающие из хот-дога и смешивающиеся с горчицей, и порадовался, что не взял кетчуп или коричневый луковый соус.
Оглядевшись, я постарался как можно более непринужденно поднести сосиску к уху. В эту секунду мобильник сдох.
Капелька жира попала в самый центр моего уха, червяком проползла по щеке, затем по шее и, наконец, забралась за шиворот. Группа мужчин и женщин в деловых костюмах резко изменила курс и обошла меня стороной. С противоположной стороны улицы на меня с любопытством уставился одинокий бомж.
Да, я практически опустился на самое дно.
Я решил утереться салфеткой и оправдать вложенные средства, съев хот-дог, но тут до меня донеслись звуки.
- Дейв? Ты слышишь?
Голос Джона раздавался из сосиски. Я посмотрел на телефон: дисплей черный, стекло выбито, из покореженного корпуса торчит зеленое плато. До меня дошло.
- Понятно. Твой голос я слышу благодаря каким-то телепатическим волнам. Все ясно. Так бы и сказал. - Я опустил руку с хот-догом и приложил к уху мобильник. - Что дальше?
Ничего.
Еле слышные звуки донеслись из сосиски, и я снова приставил её к уху.
- Дейв? Ты там?
- Да. По мобильнику тебя не слышно.
- Теперь тебе придется говорить со мной по сосиске.
- Почему...
Вздохнув, я потер глаза и почувствовал, что скоро разболится голова.
- Ладно. Что будем делать?
- Ты слышишь меня только потому, что в твой организм попал «соевый соус». В шприце его оставалось немного, так что надолго не хватит.
- Что это за соус, Джон? Он живой! Клянусь, я видел, как он...
- Послушай, доберись до дома Роберта. Сейчас полицейских там нет, но времени у нас мало - они обязательно туда нагрянут. Бери такси и двигай к «Уолли» за своей машиной. Затем поезжай по Лэтроп-авеню в Шир-Виллидж - это трейлерный парк к югу от города, за кондитерской. Если повезет, за двадцать минут доберешься.
- У меня нет денег. Было всего пять долларов, и три из них я потратил на хот-дог.
- Хот-дог стоит три бакса? Ни фига себе! Ладно, подожди секунду. Так, посмотри между сосиской и булкой - там сложенная стодолларовая купюра.
Обрадованный мыслью, что от черной магии может быть польза, я несколько секунд ковырялся в хот-доге.
- Джон, здесь ничего нет.
- Ладно, значит, не получилось. У тебя банковская карта есть?