Глава 13
РАСШИФРОВКА ЧАТА *ДЖОННИ5 ВЫШЕЛ ИЗ СЕТИ *
{волшебныйпорошок} козел
{УсатаяДевочка} Девочка, ты еще здесь?
{волшебныйпорошок} его забанили
{ЗЛАЯНИМФА} диалап отстой
{эмисалливаи} еще здесь
{ЗЛАЯНИМФА} кто-нибудь еще лагает?
{волшебныйпорошок} это самый мерзкий поступок в моей жизни
{УсатаяДевочка} Выгляни в окно. Посмотри, нет ли там огней.
{ЗЛАЯНИМФА} завязывай с нло
{УсатаяДевочка} Может, тебе к гипнотизеру сходить? Поможет извлечь воспомииания о тех ночах...
{эми_салливан} нет
{зми_салливан} даже не знаю, где этих гипнотизеров искать
{эми салливан} похоже, хороший способ встретить насильника
{УсатаяДевочка} Почти полночь.
{ЗЛАЯНИМФА} я так боюсь сейчас читаю книгу про военный корабль, который исчез
{ЗЛАЯНИМФА} его потом нашли команда ищезла, а каво-то нашли за сотни миль и без памяти
{ЗЛАЯНИМФА} говорят, это было чето типа временного кармана
{волшебныйпорошок} фигасе
{эми_салливан} это фильм такой, филадельфийский эксперимент
{УсатаяДевочка} Да.
{волшебныйпорошок} с томом хэнксом. от эксперимента он заболел спидом
{УсатаяДевочка} Правда-правда, фильм основан на реальных событиях.
{эми_салливан} молли пялится
{эми. салливан} она запрыгивает на кровать и пялится пока я не пойду с ней гулять
{УсатаяДевочка} реальные события были скучнее.
{ЗЛАЯНИМФА} я включу музыку от тишины крыша едет
{волшебныйпорошок} а если это типа червоточина
{ЗЛАЯНИМФА} боб дилан. нужно кому-то служить[6]
{ЗЛАЯНИМФА} служить
{эми. салливан} я иду гулять с молли пока
{УсатаяДевочка} ЭМИ!!! Ты спятила?!?!
{эми_салливан} пока {ЗЛАЯНИМФА} служить
{волшебныйпорошок} червоточина, у меня в голове возникла жуткая картинка. черви, фу.
{УсатаяДевочка} Тупая псина. Я буквально сижу на краешке стула, а она уходит. У меня попа болит.
{УсатаяДевочка} Фу! Кошка написала на постели.
{ЗЛАЯНИМФА} служить
{УсатаяДевочка} Она НИКОГДА так не делает.
{волшебныйпорошок} учитель говорит если все черви в мире вылезут на поверхность, планета будет покрыта слоем червей толщиной в 20 футов
{валшебныйлороиюк} он сказал ваще живут 100000000000000000000000000 морских червей 1 с 26 нулями
{волшебныйпорошок} они рекой потекут по улицам
{ЗЛАЯНИМФА} служить
{волшебныйпорошок} такой мир есть я видела его
{волшебныйпорошок} люди умирают давясь ими
{волшебныйпорошок} их пожирают изнутри
{УсатаяДевочка} Всех нас ждет подобная участь.
{ЗЛАЯНИМФА} служить
* С.ГУТТЕНБЕРГ ВОШЕЛ В СЕТЬ *
{С_ГУТТЕНБЕРГ} ПРИВЕГ ДИФЧЕНКИ!!!!!! Я ПЕЧАТАЮ СВОИМ ЧЛЕНОМ. КИБЕРСЕКС?
{УсатаяДевочка} Наша раса была создана для того, чтобы быть пищей для бессмертных червей. Наши глаза для них конфеты, {волшебныйпорошок} глаз
{ЗЛАЯНИМФА} служить
{волшебныйпорошок} я
{УсатаяДевочка} Жизнь есть только внутри его пасти. Его челюсти - словно объятия возлюбленного.
* С.ГУТТЕНБЕРГ ВЫШЕЛ ИЗ СЕТИ *
{УсатаяДевочка} только
{волшебныйпорошок} я
{ЗЛАЯНИМФА} служу
{УсатаяДевочка} только
{ЗЛАЯНИМФА} К
{УсатаяДевочка} О
{волшебныйпорошок} Р
{ЗЛАЯНИМФА} Р
{УсатаяДевочка} О
{волшебныйпорошок} К
{ЗЛАЯНИМФА} У
{УсатаяДевочка} Дело сделано.
{волшебныйпорошок} я только что отрубилась сколько сейчас времени ШРРОК ПОВЕЛИТЕЛЬ КОРРОК ПРОНИЦАТЕЛЬНЫЙ КОРРОК МУДРЫЙ КОРРОК ШИВОЙ КОРРОК ИЗГОЛОДАВШИЙСЯ КОРРОК ПОБЕДИТЕЛЬ КОРРОК Д АЮЩИЙ КОРРОК ВСЕМОГУЩИЙ Я СЛУЖУ ТОЛЬКО КОРРОКУ
{ЗЛАЯНИМФА} волшебныйпорошок ты в
{УсатаяДевочка} Она - пища.
{УсатаяДевочка} ///////////
{УсатаяДевочка}////////////////////////////////////
{УсатаяДевочка} ////////////////////////////////////
{УсатаяДевочка} ///////////
{УсатаяДевочка} ///////////
{УсатаяДевочка} ///////////
{УсатаяДевочка} ///////////
{УсатаяДевочка} ////////////////////////////////////
{УсатаяДевочка} ////////////////////////////////////
{УсатаяДевочка} ///////////
* УСАТАЯ ДЕВОЧКА ВЫШЛА ИЗ СЕТИ *
Я сложил бумаги и провел рукой по губам; небритый подбородок был словно наждак. Коррок Повелитель.
Синий глаз во тьме. Обитатели многих миров бурлят в его кишках.
Я ненавижу моменты, когда оказываюсь прав, но когда прав Джон - это еще хуже.
- Жесть, верно? - спросила Марси.
Я посмотрел на нее, потом на Джона. Не забывайте, эти двое встречались всего десять дней.
- Сегодня кто-то должен побыть с Эми, - сказал Джон.
- Ох, Джон, даже не начинай. - Я отбросил распечатку. - Ты заметил, что Эми не слабоумная?
Джон помолчал.
- А она должна была вернуться слабоумной? - наконец спросил он.
- Она же училась в «Пайн-Вью» - в школе для умственно отсталых детей.
- То есть в том же заведении, где целый год учился ты?
- Да, в «Пайн-Вью».
Снова пауза.
- Вообще-то сегодня я собирался устроить в ее доме засаду...
- Хороший план.
- ...но позвонил Стив и сказал, что вся бригада должна быть на стройке. Из-за снега обрушился кусок крыши...
- Джон, ты заставил меня закрыть «Уолли», чтобы...
- Нет, послушай. Угадай, где стройка?
- В заднице твоей мамочки?
- На заводе, где делают очиститель. Рядом с домом Эми. Мы должны быть там в полшестого утра.
- Не понимаю.
- Я тоже, но люди с завода дали Стиву кучу инструкций - где можно находиться строителям, а где нет. Все это бнень странно. Кроме того, мне позарез нужны деньги, а за урочную работу платят в тройном размере. Побудь сегодня с Эми, проверь, не случится ли что-нибудь ужасное.
- Джон, ты распечатку читал? Или забыл про... - я бросил взгляд на Марси - ...про ту штуку в моем сарае? Пока я рядом, Эми грозит опасность.
Марси широко раскрыла глаза.
- Значит, там лежит не только труп?
Я закрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти.
- Дейв, пока что все идет нормально. Что ты предлагаешь? Приковать тебя цепями в твоей комнате? Кстати, вот гляни-ка. По-моему, ты непременно захочешь поучаствовать. Готов?
Джон развернул белый лист бумаги с фотографией в центре распечатки, сделанную на цветном принтере.
- Снимок, сделанный камерой два дня назад. Расплывающееся изображение спальни Эми. Хороший, ранний вечер. В центре комнаты стоит Эми; руки под-вверх и согнуты в локтях, одна нога оторвана от пола. Девушка движется, и поэтому изображение размыто.
- Чем это она занимается? - спросил я.
- Танцует, что ли. Это еще не самое странное.
Я уже знал, что самое странное: за ней стоял знакомый черный силуэт, похожий на человека, с ног до головы обмазанного смолой, облик человека, которого аккуратно вырезали из этого мира...
Я закрыл глаза.
Че-е-е-ерт.
- А что говорит Эми? - спросил я у сисек Марси.
- Эми считает, - ответил за них Джон, - что на фотографии она одна в пустой комнате.
- Джон, но это невозможно! Вторая фигура либо есть, либо нет.
- Ты очень удивишься, если я скажу, что уже знаю ответ на этот вопрос? Марси этот силуэт тоже не видит; его видим только мы с тобой. Такие дела. Я тут подумал: может, ты притворишься Эми? Наденешь рыжий парик, пижаму и ляжешь в ее постель - тогда, может, похитят не Эми, а тебя. В общем, побудь с ней.
Обратите внимание на то, как просьба «может, ты сделаешь?» через несколько секунд незаметно превратилось в приказ. Если бы я ответил «нет» на первый вопрос, то подразумевалось бы, что я не могу, что это невозможно. Но если я откажусь сейчас, тотем самым заявлю, что не буду делать это. То есть могу, но отказываюсь, потому что я равнодушная сволочь. Очень тонко.
Хм-м... а как в этой ситуации поступили бы сиськи Марси?
- Ладно.
- И приглядывай за Молли. Следи за тем, не станет ли она вести себя необычно. Что-то мне не нравится, как она взорвалась, а потом воскресла.
- Мне пора на работу. Рад был видеть тебя, Марси.
Я встал. Марси тоже поднялась - и к моему полному удивлению, обняла и прижала меня к себе, а затем села на свое место.
- Похоже, тебе было нужно, чтобы кто-нибудь тебя обнял, - улыбнувшись, сказала она.
Может... СЕЙЧАС?
- М-м, спасибо. - Я смущенно замялся, а затем пошел прочь.
За моей спиной Марси сказала Джону:
- Так на чем я остановилась? Ах да, я выбежала на улицу и внезапно поняла, что на мне нет штанов...
Я вернулся в магазин и доработал свою смену, потому что я полный придурок. В шесть пришел Джефф, посмотрел на вьюгу и объявил, что магазин закрывается до утра.
Я заехал домой переодеться и нашел в почтовом ящике Плотный коричневый конверт. Адрес отправителя был мне незнаком. Мой адрес написан от руки, печатными буквами, словно писал ребенок.
Вскрыв конверт, я обнаружил игрушку из детского обеда в «Бургер кинге» - картонные очки с пластиковыми линзами; на дужке красовался логотип «Скуби-Ду». На очках кривыми «страшными» буквами выведено слово «Призрак- визор». Я надел их и увидел полупрозрачное мультяшное изображение улыбающегося призрака. В конверте лежала желтая наклейка с надписью: «ПАМАГИТЕ Я ТОЖИ СЛИЖУ ЗА ПРИЗРОКАМИ МУ МУ МУУУУУ ЖОПОТРАХ».
Мило.
Я бросил конверт на пассажирское сиденье и по дороге к дому четыре раза едва не поскользнулся на льду. Нужно расчистить дорожку, пока почтальон не сломал себе шею.
Точно. Лопата лежит в сарае...
Примерно час спустя я вышел из магазина хозтоваров с новенькой лопатой для уборки снега. Уже стемнело, и я отправился к дому Салливанов.
Дверь открыла Эми с тем особым выражением лица я-так-рада-видеть-тебя, которое обычно встречаешь у сумасшедших и собак. Очки в тонкой оправе ей шли - вчера я их не видел, но наверное, на ночь она их снимала. Вдобавок Эми, похоже, потратила много времени на укладку волос. Джинсы и босые ноги с крошечными красными ногтями; я замерз от одного их вида. Еще я заметил, что у нее по-прежнему нет левой кисти.
- Привет! - пропела Эми. - Заходи!
На пороге стояла Молли, разглядывавшая меня с полным безразличием.
- Смотри, Молли, это Дэвид! Помнишь Дэвида?! - сказала девушка, повернувшись к ней и указав на меня.
Это же он тебя взорвал!
Собака пошла прочь и, клянусь, при этом презрительно фыркнула. Эми провела меня в гостиную. На экране телевизора какой-то седой мужчина молча смотрел в камеру. Наверное, это канал Пи-би-эс. На стене висела картина - черный бархатный Иисус, нарисованный в стиле комиксов. Горела одна настольная лампа, и в результате примерно половина комнаты была погружена во мрак.
Из всех жутких мест, где можно провести ночь...
- У тебя глаза красные, ты устал, да? - сказала Эми.
- Я не спал. Голова болела.
Такое чувство, словно эльфы вонзили в мозг рыболовные крючки и тянут...
- Я сейчас!
Эми чуть ли не вприпрыжку побежала на кухню.
Викодин.
Я сел на диван и снова посмотрел на экран телевизора: показывали все того же старика. Лицо странной формы. Он наклонился, что-то прошептал тому, кто находился за кадром, а затем снова посмотрел в камеру. Странное дело: он, казалось, смотрел на меня.
Снова прискакала Эми; в руке она держала зеленый флакончик экседрина, а локтем прижимала к боку бутылку красного «Маунтин дью».
- Кабельное отрубилось, - сказала девушка, кивнув в сторону телевизора. - Надеюсь, ты захватил что-нибудь почитать.
Я заметил, что старик смотрит прямо на меня.
ЧЕРТ.
Экран мигнул, почернел, потом на нем появилась картинка Эм-ти-ви - какое-то реалити-шоу с девочками-подростками, визжащими друг на друга.
Эми поставила бутылку передо мной.
- Смотри, телевизор заработал! Джон сказал, ты любишь вишневый «Маунтин дью». И если что не так, это все его вина...
Милая, он не вишневый. Он КРАСНЫЙ.
- Нет-нет, все в порядке. Спасибо.
Я изучил экран телевизора - ничего, кроме верещащих девочек.
- Он то включается, то выключается, - сказала Эми.
- Эго все из-за мороза. Джон сказал, что видел стаю птиц, которые примерзли к проводам и не могли взлететь.
- Для Джона шутка важнее правды, - ответил я и бросил взгляд на напольные часы; они тикали, но, похоже, спешили часов на семь.
Картинка на экране телевизора исчезла, сменившись помехами.
- Вот видишь! - воскликнула Эми.
- Когда сигнал пропадает, на экране только помехи? - спросил я.
- Ну да.
- Ничего больше? Никаких других программ?
- Нет. А что?
Я пожал плечами. Старика она не видела.
Эми пыталась завязать разговор, но я лишь неопределенно мычал в ответ и наконец сумел загнать Эми обратно в ее комнату. Я посмотрел на напольные часы...
12:10.
...понял, что они абсолютно бесполезны, и снова взглянул на свои:
19:24.
Черт побери, ночь будет долгая. Гм, если в полночь Эми снова похитят, можно улизнуть и поспать у себя дома - никто и не заметит.
Перед диваном стоял журнальный столик; на полке под столешницей лежали несколько журналов. «Космо». Я взял верхний и начал листать. Женщина топлесс. Другая женщина, абсолютно голая, если не считать взбитых сливок в самых интересных местах. Еще две страницы: обнаженная мужская задница. Даже на канале «Синемакс» обнаженки меньше. Я взглянул на бархатную картину и внезапно почувствовал, что совершаю святотатство, разглядывая обнаженных моделей. Я засунул журнал обратно под столешницу и кивнул скверно нарисованному Иисусу, прося у него прощения. Потом еще раз взглянул на часы.
19:25.
Я откинулся на спинку дивана и задрал ноги. Мне показалось, что я лежу на груде кирпичей, накрытых войлоком. Может, если перевести все часы на полночь, похитители появятся раньше?
В прошлом году мы с Джоном расследовали один случай в Висконсине: загорелся некий человек, ехавший в своем зеленом «олдсмобиле». Один из свидетелей утверждал, что в момент взрыва языки пламени образовали огромную сатанинскую лапу. Мы отправились туда, поговорили с людьми и вернулись ни с чем. Но в конце концов нам позвонил один мальчик-гот, серьезно увлекавшийся сатанизмом, и сказал, что заключил сделку с сатаной; по условиям соглашения он должен был убить своих родителей, но отказался сделать это, когда мама неожиданно купила ему игровую приставку. Оказалось, что у этого парнишки тоже был зеленый «олдсмобиль».
Демон-мститель перепутал машины и поджарил не того человека. Значит, они тоже ошибаются, тоже могут перепутать людей. Тот парень страшно переживал, и с тех пор каждый вечер вставал на колени и молил Бога дать ему еще один шанс. Так что я - ради собственного благополучия - теперь молюсь о том, чтобы обитателей тьмы как-нибудь не разозлил Брэд Питг.
Веки отяжелели. На противоположной стене шевельнулась какая-то тень - наверное, по улице проехала машина. Я закрыл глаза.
Снова их открыл. Стало темнее. Много ли времени прошло? На стене снова тень - длинная, похожая на человека.
Нет, это дерево...
Рядом с ней появилась еще одна, другая. Целый лес ползущих теней. Может, все это мне снится? Внезапно передо мной возникла тьма - черное, как смоль, пятно, в центре которого находились два огненных шара, два горящих уголька, парящих в нескольких дюймах от меня.
Я резко сел; мышцы готовы к бою от бурлившего в крови адреналина. Комната снова стала нормальной; одинокая тень все еще виднелась на стене - тень одинокого дерева, растущего во дворе. Я подошел к тени, прикоснулся к ней. Она не отреагировала. Это хорошо.
Мои часы.
23:43.
Я взлетел по лестнице и ворвался в спальню, напугав Эми. Девушка сидела на кровати, скрестив ноги. Перед ней стоял ноутбук; рука с пригоршней «читос» замерла на пол-пути ко рту.
- Как ты можешь одновременно есть и печатать? Весь компьютер будет в этой оранжевой дряни!
- Ну...
- Пошли вниз. Чему быть, тому не миновать, но я хочу быть на первом этаже и рядом с дверью.
- Зачем?
На тот случай, если придется бежать наутек, визжа от ужаса.
- И обуйся. Мало ли что.
23:52.
По телевизору снова показывали обычные программы: стандартный комплект кабельных каналов для человека, который редко смотрит телевизор. Ни одного канала с фильмами. Я выключил телевизор и повернулся к Эми. Она сидела на жестком диване и сердито грызла ноготь на большом пальце.
- Чего мы ждем? - спросила она.
- Чего угодно. Буквально чего угодно.
- Можно задать тебе вопрос?
- Конечно. - Я обошел комнату, выглянул из окна. Хотя бы снег не идет.
Только не спрашивай про брата...
- Вчера ты сказал, что почти все, написанное о вас, - правда. Ну вот... я тут прочитала кое-что...
- И что там про нас пишут?
- Что у вас что-то вроде культа. И что Джим погиб из-за вас.
- Думаешь, я бы в этом признался?
Я взглянул на часы: похоже, это стало превращаться в навязчивую привычку.
23:55.
- Не знаю. Но ты же был там, в Лас-Вегасе?
- Да.
- В газетах написали, что Джим умер в результате несчастного случая. Но Джон сказал, что это не так.
- А что еще сказал Джон?
- Что моего брата съел маленький, похожий на паука монстр, с клювом и в парике.
Неловкая пауза.
- Ты ему поверила?
- Я решила, что спрошу у тебя.
- Эми, во что ты готова поверить? Ты веришь в привидения, ангелов и демонов, богов, чертей и тому подобное?
- Конечно.
- Ладно. Значит, если они существуют, то для них мы словно бактерии или вирусы, существа, находящиеся где-то у подножия эволюционной пирамиды, верно? Вся штука в том, что продвинутое существо может изучить и понять примитивных существ, а они его - нет. Мы смотрим на вирус в микроскоп. Вирус не может проделать то же самое по отношению к нам. Следовательно, если есть существа, которые настолько выше, больше и сложнее нас, что их невозможно представить, то мы не можем их увидеть - так же, как вирусы не могут увидеть нас. Да?
23:58.
- Да.
- То есть без специального оборудования.
- Да.
- У нас с Джоном такое оборудование есть. Однако то, что мы видим этих странных, загадочных и жутких существ, еще не значит, что их можно понять или как-то на них повлиять.
- Да-а.
- Теперь позволь, я задам вопрос тебе. Большой Джим увлекался разными вещами, у него было необычное хобби - он строил модели монстров. Кроме того, Джим водил знакомство с разными - странными - людьми. Ну, ты понимаешь, кого я имею в виду - черного парня с ямайским акцентом.
- Да, но ведь мы уже говорили об этом бездомном, - сказала Эми. - Он, кажется, взорвался, что ли. Я вспоминала эту историю. Думаешь, Джим во что-то влип?
На этот вопрос нельзя было ответить в двух словах, и поэтому я промолчал. Эми уставилась в пол.
23:59.
- Так чего мы ждем? - спросила Эми.
- Чего угодно и даже больше.
Она сильно побледнела, обхватила себя руками и начала слегка раскачиваться.
- Который час?
- Уже скоро.
- Дэвид, я напугана до смерти.
- Это хорошо. Потому что в мире полно того, чего следует бояться.
Я взглянул на скверно нарисованного Иисуса и вытащил из кармана пушку. Когда настанет Судный день, я с гордостью заявлю о том, что был готов защитить девушку от адских орд с помощью малокалиберного пистолета.
- Продолжай говорить, - сказал я.
- Ну, ладно. Так, сейчас. Продолжай говорить. Говорить-говорить-говорить, ду-ду-ду-ду-ду. Меня зовут Эми Салливан, мне двадцать один год, и... сейчас мне очень страшно, и, кажется, я сейчас описаюсь, и у меня болит спина, но я не хочу принять лекарство, потому что меня тут же стошнит, и этот диван очень неудобный, и я не люблю ветчину, и... как же это трудно. У меня пересохло во рту. Сколько времени?
Я задержал дыхание; сердце колотилось в груди. Мысль о том, что может случиться все, что угодно, - это такая глупость. Это невозможно. Тем не менее нам следовало знать, что это так. Большой взрыв. Секунду назад еще ничего не было, и вдруг - БУМ! - появилась Вселенная. После этого возможно все.
00:02.
Я посмотрел на Эми. Она никуда не исчезла.
- Ну что, - сказал я, - они опаздывают.
- Может, они не придут, покаты здесь.
- Возможно.
- Или же ваши часы идут по-разному.
Еще один хороший аргумент.
- Тебе страшно? - спросила она.
- Ага. Почти все время.
- Почему? Это из-за того, что произошло в Лас-Вегасе?
- Из-за того, что я вроде как заглянул в ад, но до сих пор не знаю, существует ли рай.
Это заставило ее задуматься.
00:04.
- Ты видел ад? - наконец сказала Эми.
- Типа того. Я чувствовал его, слышал вопли в моей голове и понял, какой он. - Я вздохнул и почувствовал, что сейчас обрушу на Эми огромный поток бреда.
- Он был похож на раздевалку, - сказал я. - Тот день в школе - не в «Пайн-Вью», а в другой - до того, как меня исключили. Билли Хичкок и четверо дружков. Их руки вцепились в меня, словно зубы зверей. Меня крутили, толкали. Это было так просто. Черт побери, они так просто одолели меня. Эти взгляды, это выражение тупой радости на их лицах - ведь они знали, знали, что могут сделать все, что захотят. И понимали, что я тоже это знаю. Этот страх, эта полная безнадежность, когда я сообразил, что не смогу от них отбиться, что тренер нас не разнимет и что никто меня не спасет. Я понял: сейчас произойдет то, что они хотят, а потом произойдет снова, снова и снова, пока им не надоест. И они ловили такой кайф от своей власти...
Я невольно сжал пластиковую рукоять пистолета, и она впилась мне в ладонь.
- До того, как это случилось, у соседки Билли была собачонка, такая брехливая, дорогая тварь. И вот однажды эта старушка возвращается домой и видит, что собачка во дворе - только на этот раз она не лает, потому что Билли взял пистолет для склеивания и залепил зверю челюсти. Он хотел заняться и глазами... слушай, я хочу сказать вот что: люди живут вечно, вне времени - и кроме того, такие, как Билли, никогда не меняются. Я думаю, что все они оказываются в одном и том же месте, куда мы с тобой тоже можем попасть, и у них есть вечность - буквально вечность - на то, чтобы сделать с нами все, что угодно. Пусть у тебя даже Нет тела, которое можно порезать или обжечь, но ведь самая сильная боль не связана с нервными окончаниями, верно? Абсолютный страх, подчинение, пытка, голод и безнадежность, лавина безнадежности. Они никогда не устают, никогда не спят, а ты никогда, никогда, никогда не умираешь. А они сидят на тебе и держат, держат, держат тебя - вечно.
Я выдохнул.
00:06.
- Билли Хичкок - это же тот мальчик, который ум...
Она замолчала и страшно захрапела, словно заснула на середине фразы.
Я повернулся: там, где только что была Эми, теперь сидело, выставив негнущиеся ноги, похожее на человека существо в серых лохмотьях, с узловатыми руками. Манекен, которого создал слепой. Рыжие волосы казались медной проволокой. Нижняя челюсть на шарнире захлопнулась, и храп стих, но две секунды спустя возобновился, стал громче - скорее механический, искусственный, чем естественный звук.
«Да уж, такого я не ожидал», - подумал я.
Раздался глухой стук, и я понял, что из моих обмякших пальцев выпала пушка. Кроме того, я сообразил, что стою с раскрытым ртом. Я попытался собраться, заставил левую ногу шагнуть вперед, протянул руку к существу...
Пистолет снова оказался у меня в руке. Эми снова сидела на диване, выпрямив спину и глядя в пустоту. Я немедленно посмотрел на часы...
3:20.
ЧЕРТ.
Эми медленно повернула голову, приходя в себя, увидела мое лицо, поняла, что происходит, прижала руку ко рту, широко распахнула глаза.
- Это... это случилось? Это случилось, да? - вскрикнула она.
- Иди наверх и возьми все, что сможешь унести. Уходим отсюда.
Семь минут спустя Эми сбежала вниз по лестнице с сумкой на плече и ноутбуком под мышкой.
Молли мы нашли на кухне; она стояла на стуле и ела печенье из коробки, которую кто-то оставил открытой. Угрозами и уговорами мы заставили собаку пойти за нами и сели в машину. Загудел двигатель. Ветровое стекло совершенно замело снегом.
Эми нашла на приборной панели картонные очки «Призрак-визор» и с интересом принялась их разглядывать. Я вытащил из-под сиденья скребок и побежал очищать стекла. Выйдя из салона, я повернулся в сторону дома...
И замер.
- Черт, черт, черт - забормотал я.
На крыше, на фоне облаков, сияющих в жемчужном лунном свете, стояла темная фигура - силуэт, ходячая тень. Два крошечных горящих глаза.
- На что смотришь? - спросила Эми, пытаясь проследить за моим взглядом.
- Тыне видишь?
Она прищурилась.
- Нет.
- Иди обратно в машину!
Несколькими отчаянными движениями я проделал небольшую дырку во льду, который глазурью покрыл ветровое стекло. Затем я обежал вокруг машины и повторил эту операцию с задним стеклом.
- Эй! Что он делает?! - воскликнула Эми.
Я выглянул из-за автомобиля: Эми в очках «Скуби-Ду» смотрела туда, где стоял Человек-Тень. Потом девушка стащила очки, удивленно взглянула на них и снова надела.
- Что это за штука? Смотри! Что это?
- Что?.. Ты смотришь через чертовы очки «Скуби-Ду»?
- Я вижу черную фигуру... Она движется! Смотри.
Я взглянул - и заметил, что фигура отрастила два огромных крыла. Нет... не так. Она превратилась в крылья - в два хлопающих, похожих на крылья силуэта, которые не соприкасались друг с другом, - взлетела к облакам, все выше и выше, превратилась в черную точку и в конце концов исчезла.
Раздался собачий лай: у моих ног стояла Молли.
Эми все смотрела вверх; из открытого рта вырывались облачка пара.
- Дэвид, что это?
- Откуда я знаю? Люди-тени. Ходячая смерть. Они забирают тебя, и ты исчезаешь, как будто тебя и не было.
- Ты их раньше видел?
- Много-много раз. Поехали, поехали.
Мы залезли в машину и стали звать Молли, но она не двигалась с места, вздрагивала и рычала, задрав морду вверх. Я еще раз окликнул ее, затем вылез из машины, схватил собаку в охапку и бросил в машину.
Прыгнул за руль, втопил газ в пол.
Мы помчались по дороге, скользя по черному льду, который не счистили снегоуборочные машины. Лед был качественный, хоть на коньках катайся. В зеркале заднего вида дом все уменьшался и уменьшался. За ним стоял низкий, плоский завод, производивший жидкость для прочистки труб.
Эми повернулась и посмотрела назад, затем еще раз - на этот раз через эти дурацкие очки. На заднем сиденье прыгала и плясала Молли - возможно, ей казалось, что идти пешком будет безопаснее.
- Смотри, смотри! - завизжала Эми.
Я взглянул в зеркало заднего вида, увидел огни фар - наверное, грузовик, который везет продукцию завода. Потом я сделал то, чему не учат на курсах вождения: схватил руль одной рукой, высунул голову в окно и посмотрел наверх.
В небе летали черные тени - крылатые твари и длинные, извивающиеся существа, похожие на змей. Они кружили, останавливались, разворачивались, словно мусор, попавший в торнадо.
Тени собирались над заводом.
Но не все - некоторые оторвались от группы и погнались за нами, исчезая за темными деревьями и домами. Я втащил голову обратно и сосредоточил свое внимание на дороге.
Эми села прямо и пристегнулась.
- Что будем делать? - крикнула она.
- То, что уже делаем.
Еще один взгляд в зеркало; фары приближались. Водила наматывал мили, развозил жидкость для прочистки труб. Над капотом мелькнула тень.
Я ударил по тормозам; «бронко» закрутился, вылетел на обочину и воткнулся задом в сугроб. На секунду воцарилась тишина, затем раздался апокалиптический звук, который издают восемнадцать колес, скользящих по льду.
Грузовик сложился вдвое; передняя часть его уже остановилась, но тяжелый зад все еще мчался, мчался в нашу сторону. В ветровом стекле появилось все увеличивающееся изображение смешного водопроводчика, перечеркнутое красным крестом.
Прицеп остановился примерно в шести футах от нашего бампера, угрожающе закачался, раздумывая о том, не перевернуться ли ему. При каждом движении с его крыши падали комки снега.
Воцарилась тишина - если не считать урчания двигателя и свиста ветра.
- Ты не ранен? - наконец спросила Эми.
Я вглядывался в небо, пытаясь увидеть тени. Внутри красной кабины грузовика что-то шевельнулось. Я увидел чей-то локоть.
- Там. Вон там, - прошептала Эми, сжав мою руку.
Эми, благослови ее Господь, указывала искалеченной руна черную тень, которая росла на борту грузовика - несколько фигур сливалось вместе, образуя что-то, похожее на паука. Тварь сидела на белом борту, словно граффити уличной банды.
Маленькая рука еще крепче сжала мое предплечье - сильно, словно манжета тонометра. Молли зарычала басом, попятилась, вжалась в заднюю стенку «бронко», словно надеялась просочиться наружу.
- Давай, Дэвид. Давай, - отрывисто, хрипло шептала Эми. - ДАВАЙ, ДАВАЙ, ДАВАЙ, ДАВАЙ, ДАВАЙ...
Я нажал на газ. Закрутились шины. Они крутились, крутились и крутились. Полный привод. Два колеса глубоко в снегу, два скользят по льду.
Паук-тень сдвинулся с места, расплылся, мигом проскочил вдоль борта грузовика и оказался у кабины, всего в нескольких футах от водителя. Я включил задний ход, затем передачу, молясь о том, чтобы колеса выбрались из колеи, которую выкопали, и «схватили» дорогу.
- Дэвид!
Я поднял взгляд. Паук исчез.
Раздались вопли, яростные ругательства, из кабины выскочил водитель - высокий толстяк с бородкой. Он махал кулаками, кричал, брызгал слюной, пытался запугать нас. Его лицо побагровело от напряжения. Бешеный пес.
- Так вас и разэтак, гребаные ублюдки...
Может, он думает, что мы - водопроводчики...
Толстяк потопал в нашу сторону. Тени летали вокруг него, обвивались лентой, дрожа на ветру. Глаза водителя стали абсолютно черными, угольно-черными дырами, в которых исчезли зрачки и белки.
Водитель, ковыляющий, словно робот, был уже в нескольких футах от нас. Я еще раз ударил по педали газа, дал задний ход, почувствовал, как задняя часть машины сдвинулась, а потом снова села на прежнее место. Шины жалобно застонали, крутясь по снегу. Рядом с грудью пролетела худая рука: Эми, наклонившись, ударила по кнопке замка, заперев дверь за миллисекунду до того, как водитель схватился за ручку.
Безумные ругательства, приглушенные дверью, его дыхание, затуманивающее стекло. Шины, шуршащие по снегу.
- СУЧЬИ ВЫРОДКИ, В РОТ ВАМ...
Проклятия сменились долгим воплем. Водитель отшатнулся, словно подстреленный; вскинул руку ко лбу, оступился, затем упал на колено и заскрежетал, словно циркулярная пила, режущая листовой металл.
И взорвался.
Конечности полетели во все стороны; кровь залила ветровое стекло. Эми закричала. Голова пролетела по воздуху, упала на дорогу и укатилась с глаз долой. Шины смолкли. Я понял, что снял ногу с педали газа и теперь смотрю на внутренности водителя, от которых поднимается пар.
Тени снова задвигались, поползли по грузовику; твари, напоминающие куски черного войлока, отчетливо выделялись на снегу, залитом лунным светом. Перед нами выросла огромная тень, почти похожая на человека - но без головы и с огромным числом рук. Молли сошла с ума; она лаяла и лаяла, а затем, задыхаясь, стала тонко поскуливать.
Я снова нажал на газ; колеса закрутились, от бамперов отскакивали кусочки льда и земли. Тень двинулась на нас, сливаясь с капотом, проходя сквозь двигатель. Она заходила в машину так, как человек заходит в пруд, чтобы искупаться. Тень протянула руку - руку длиной с человека, затем нырнула под капот. В ту же секунду двигатель умер, фары погасли.
Теперь тени шастали повсюду. Они двигались, то появляясь в лунном свете, то исчезая. Я слышал нервное, прерывистое дыхание Эми. Довольно долго ничего не происходило. Затем девушка что-то пробормотала - но так тихо, что я ничего не разобрал. Я посмотрел на нее.
- Кажется, они нас не видят, - прошептала Эми, наклонившись ко мне.
Сначала я не понял, что она имеет в виду, но потом это показалось почти логичным: у теней нет роговиц, зрачков и зрительных нервов. Эти существа ощущали, чувствовали нас, искали, не видя. Я посмотрел вверх: одна из теней сорвалась с места и исчезла в небе. Другая проплыла мимо грузовика, скользнула по логотипу с водопроводчиком и растворилась в темноте.
Я медленно кивнул.
- Здесь, в этом мире, им нет места, - зашептал я. - Они летят вслепую, у них нет глаз, чтобы...
Что-то мягко ударилось в стекло. Эми завизжала.
За окном, в нескольких дюймах от моего лица в воздухе парила оторванная голова водителя на куске позвоночника. Глаза широко раскрыты, век не видно: два шара дергались, разглядывали нас. Эми все еще визжала. Ничего себе легкие у девочки!
- Эми!
Голова уперлась носом в окно, прижала глаз к стеклу, попыталась заглянуть внутрь, раззявив рот. Зубы скрежетали по стеклу.
- Эми, заткни уши!
Она посмотрела на меня и, увидев, что я достаю пистолет, прижала руки к голове. Я начал опускать стекло.
Когда зазор увеличился примерно до шести дюймов, голова, щелкая зубами, решила ворваться в салон. Я впихнул ствол ей в рот и нажал на спусковой крючок.
Гром. Голова исчезла, превратилась в красную дымку, в дождь из осколков костей. Я с уважением посмотрел на пистолет и задумался о том, какие же боеприпасы прислал мне незнакомец. Потом я высунулся из окна и завопил:
- Раньше нужно было выходить из игры...
- Дэвид!
Я обернулся. Тьма окружала нас, сгущалась; за этой живой тенью исчезали облака. Внезапно все стало темно - как в пещере, как в гробу. Я открыл рот, хотел сказать, чтобы Эми бежала, бежала отсюда, чтобы бросила меня - ведь тени пришли не за ней, а за мной, - но не смог издать ни звука.
Я повернул ключ в замке зажигания. Двигатель сделал один оборот, потом заглох. Я попробовал еще раз: двигатель ожил. Я втопил газ в пол: ничего не произошло. Внезапно машина подпрыгнула, пересекла невидимую дорогу и врезалась в сугроб на противоположной стороне улицы. Я дал задний ход, снова нажал на газ. Машина закрутилась, поползла вперед...
Мы помчались по улице - из тьмы в ночь. Руки, сжимавшие руль, дрожали. Стрелка спидометра ползла вправо, колеса плыли - в этот момент машина походила на корабль На воздушной подушке. Эми снова взяла меня за руку; она тяжело дышала, мотала головой из стороны в сторону, пытаясь увидеть все вокруг через эти нелепые картонные очки.
Ночь за окном становилась все темнее; вокруг летали тени, тьма приближалась, распространялась, словно лесной пожар.
И вдруг Эми исчезла. Сиденье опустело.
Я почувствовал себя полным идиотом.
Разумеется, на сиденье никого не было - ведь я приехал один, Эми мы так и не нашли. Дом был пуст, и все знали, что на самом деле она, завернутая в брезент, лежит в моем...
Тьма проглотила меня. Вид, проплывавший за окном, исчез - никаких домов, травы или сугробов. Я будто ехал по дальнему космосу.
Тьма паводком хлынула в машину. Ледяной клинок пронзил мою грудь; холод ядом растекся по телу. Сердце остановилось. Я чувствовал себя так, словно кто-то засунул сильные, холодные пальцы мне под ребра и сжал мои внутренности.
А потом я исчез - из машины, из мира, отовсюду. В голове взорвались тысячи образов - безумные картины, слов. Но при лихорадке:
...черный мелок в руке; я рисую трех человечков. Один побольше, другой поменьше, с красным облачком на голове...
...я под машиной, под своей старой «хёвдэ». Радом со мной какой-то паренье длинными светлыми волосами. Я держу глушитель, а парень затягивает болты; и я говорю Тодду, что один болт куда-то задевался; Тодд отвечает, что домкрат покосился и ВЫЛЕЗАЙ ВЫЛЕЗАЙ МАШИНА ПАДАЕТ...
...я, тяжело дыша, бегу по залу в казино в Лас-Вегасе. Хаос. Потом вижу Джима и понимаю, что нужно сделать. Навожу ствол, стреляю, вижу, как Джим падает, хватаясь за шею...
...синий брезент, по колено в снегу, я качу тело, заворачиваю его в брезент, потому что сюда могут зайти в любую секунду, и это та-а-ак тяжело - двигать мертвое тело...
Я вернулся. Я снова в машине; пальцы сжимают руль. Мы ползем по глубокому снегу, навстречу летит почтовый ящик.
- Дэвид!
Мы заехали в чей-то двор. Я повернул руль; машина пробралась сквозь сугроб, снова выехала на улицу. Эми, бледная, как фарфоровая куколка, сжалась на пассажирском сиденье. Я схватил ее за руку, притянул ее к себе - словно я могу удержать Эми здесь, в этом мире, если буду крепко, очень крепко цепляться за реальность.
- Свет! Иди к свету! - закричала Эми.
Я понятия не имел, что она имеет в виду, но потом увидел впереди островок света - парковка, тусклый красный фонарь светофора.
Вокруг темнело; мрак съедал окружающий мир - будто кто-то отключил электричество во время лунного затмения. Я крутанул руль; машина запрыгнула на тротуар, перелетела через холмик и приземлилась. Я ударил по тормозам, машина закружилась по белой плоскости, ровной, словно хоккейная площадка.
БАМ!
Мы врезались в столб, и в салон хлынул свет фонаря. В зеркало заднего вида я увидел вывеску новой пончиковой: здание еще не достроили, но освещение к парковке уже подвели. А потом я перестал что-либо видеть, потому что за пределами крошечного островка освещенного снега, на котором мы остановились, все окутал мрак. За секунду мы оказались отрезанными от вселенной: во всех направлениях простиралась пустота, словно мы погрузились в озеро нефти на глубине пятьсот футов под дном океана. Одна лишь тьма.
Тишина. Звук дыхания двух людей. Кто-то уткнулся мокрым носом мне в ухо: это Молли просунула голову между сиденьями. Собака махала хвостом, скакала взад и вперед, тихонько рычала.
- Они не доберутся до нас! - воскликнула Эми. - Не доберутся, пока мы в лучах света! Так я и знала!
- Откуда ты...
- Дэвид, - сказала она, закатывая глаза, - это же тени. - Она опустила стекло, высунула голову и завопила: - Да пошли вы!
- Эми, пожалуйста, перестань.
- У меня сердце сейчас бьется со скоростью тысяча миль в час, - сказала Эми, усевшись обратно.
Я посмотрел во тьму, нащупал лежавший на коленях пистолет, сжал его - талисман на удачу, но не более того.
- Ой! - крикнула Эми. - Смотри! Что...
Вокруг нас во тьме парами медленно проплывали искорки - сдвоенные угольки, не больше огоньков сигарет. Сначала их было немного, потом стало больше, и в конце концов на нас уже смотрели десятки глаз. А потом я увидел за ветровым стеклом тонкую синюю полоску, которая рассекала тьму, словно линия горизонта. Полоска увеличивалась, расширялась, словно прореха в черной ткани, пока не закрыла собой все.
Это был глаз. Тот самый глаз - насыщенно-синий, с темным вертикальным зрачком, как у рептилии. Эми снова крепко схватила меня за руку - мне даже показалось, что сейчас она переломает мне кости. Глаз дернулся, осмотрел нас, мигнул - и исчез.
Покров тьмы тоже пропал. Теперь нас окружала ночь, тусклые звезды, снег, сиявший в лунном свете и печальная, сонная пончиковая.
- Они... они исчезли? - спросила Эми.
- Они никогда не исчезнут.
- Что это было?
Видишь, ли, Эми, дело вот в чем: за нами следит Коррок. Мы - его пища, а наши вопли - соус «табаско».
Но вместо этого я сказал:
- Из света я не уйду.
- Да.
Эми снова огляделась, затем сняла картонные очки. Я посмотрел на пистолет и наконец кое-что понял - наверное, на несколько минут позже, чем следовало бы.
- Возьми, прошептал я, протягивая Эми пушку рукоятью вперед.
- Что? Нет!
- Эми, помнишь водителя? Видела, как они захватили его тело? То же самое может произойти со мной.
Только не спрашивай, откуда мне это известно, лапочка.
- Дэвид...
- Эми, слушай меня. Если я начну вести себя странно, если попытаюсь напасть, застрели меня.
- Я даже не знаю как...
- Это несложно. Предохранитель снят, так что тебе нужно просто нажать спуск. И только без глупостей - не целься в руку или еще куда. Промахнешься. Целься в туловище, воткни ствол в ребра. Стреляй, вылезай из машины и беги. И трать на меня всю обойму. Пожалуйста, возьми пушку.
К моему удивлению, она взяла оружие, перевернула. В ее ладошке пистолет казался огромным.
- А если это случится со мной? - спросила Эми. - Что, если они захватят не тебя, а меня?
- Если понадобится, я смогу одолеть тебя и отобрать пушку. Но этого не случится. Только не с тобой.
- Почему?
Я откинулся на спинку сиденья; теперь, лишившись пушки, я чувствовал себя гораздо легче. Честное слово, эти штуки обладают собственной силой тяжести.
- Такая у меня теория.
Эми забралась с ногами на сиденье и прижалась ко мне, дрожа всем телом. Пушка, которую она держала в правой руке, лежала на бедре и была направлена куда-то в сторону моей промежности.
«Если окажется, что все это сон, - подумал я, - то эта пушка - мощный символ».
- Кроме того, пистолет мне не нужен, - добавил я и выставил вперед ладони. - По закону я не имею право держать руки в карманах. Знаешь почему? Потому что в таком случае они являются спрятанным оружием. Этими руками - или одной ногой - я человека могу убить.
Эми рассмеялась - нервно и сухо.
- Ну да, ну да. Ладно, тогда я буду тебя защищать.
Я снова сжал руль; сухожилия натянулись, словно тросы. Так в тишине я просидел целую вечность. За сжатыми зубами, словно в ловушке, толпилась целая куча слов.
Наконец я закрыл глаза и сказал:
- Ладно. Послушай, тебе нужно кое-что понять насчет этой ситуации и того, с кем ты здесь сидишь.
- Та-а-а-к...
Эми повернулась ко мне. Черт побери, какие зеленые глаза - прямо кошачьи.
- Нет, просто... просто послушай. Ты знаешь, почему я учился в спецшколе «Пайн-Вью», в классе для детей с психическими отклонениями?
- Вроде да, - ответила она. - Это из-за того случая с Билли? Из-за того, что ты с ним подрался? А потом, когда он...
- Верно. Понимаешь, мужчины - это животные. Собери нас вместе, убери старших и получишь «Повелителя мух». Билли и его дружки - двое парней из борцовской секции -
делали видеоролики. Помнишь Паттерсона, такого толстого малого? Они поймали его, привязали к штанге футбольных ворот и обрили ему голову. Его нашли спустя несколько часов, а к тому времени кожа у него на лице уже покрылась волдырями от контакта с фекалиями...
Может, не стоит разглашать все подробности, м-м-м?
- ...а потом они показали это видео на вечеринке - видео о том, как они пытают этого толстяка, а он орет. Они сидели, пили пиво и крутили, крутили, крутили этот видеоролик - ну, обычные забавы старшеклассников. На взрослого за такие дела надели бы смирительную рубашку, а школьникам это сходит с рук. «Мальчишки, что с них взять».
Я запнулся, посмотрел в темноту, пытаясь разглядеть там хоть что-нибудь. Какая-то птица, сидящая на проводах, махала крыльями, безуспешно пытаясь взлететь.
- Ну вот, а с братьями Хичкоками я вместе занимался физкультурой, и они вроде как меня запомнили. Это была у них ежедневная забава - поначалу мелочи, но постепенно обычные развлечения им надоели, и братья стали заходить все дальше и дальше. А тренер меня ненавидел и поэтому обычно старался куда-нибудь слинять. Честное слово, однажды, когда они на меня полезли, он отвернулся и вышел из зала - причем так, чтобы я это увидел. В один прекрасный день они завели меня в комнатку, где хранилось снаряжение - наплечники, маты. Там было жарко, как в печке, и воняло старым потом, разлагающимся в поролоновых щитках. И тут началось безумие - типа, как на тюремном дворике во время прогулки. Потом все закончилось; они меня бросили, вышли через раздевалку и...
Хм-м-м... интересно, она заметит, если я внезапно переменю тему?
- Ну а я завел привычку приносить в школу нож - не крутой тесак, не выкидуху, а крошечный нож-брелок с двухдюймовым лезвием. Другого у меня не было. И вот я достаю свой нож, подбегаю к Билли и режу его - делаю такой крошечный разрез на спине. Лезвие далеко не вошло, но Билли это почувствовал, решил, что умер, и упал. Скамейка, пол - все в крови. Я сел ему на грудь и начал тыкать ему ножом в лицо. Лезвие отскакивало от лобной кости, текла кровь, и...
Я долго, напряженно думал о том, как бы приукрасить следующую часть моего рассказа, но ничего не приходило в голову. Потом я задумался о том, когда открывается пончиковая.
Паузу прервала Эми.
- Что они с тобой сделали?
- Скажем так: я никогда, никогда не расскажу тебе об этом.
Она не ответила. Значит, либо ей совершенно незнакомо это чувство, либо знакомо очень хорошо. Я продолжил.
- В итоге я...
...вырезал ему глаза...
- ...сильно его поранил, и он потерял зрение. То есть совсем ослеп. Меня обвинили в нападении при отягчающих обстоятельствах и еще в нескольких вещах, которые являются синонимами нападения при отягчающих обстоятельствах. Школьное начальство собиралось исключить меня навсегда, но мой папа - приемный отец - он адвокат, знаешь ли, несколько раз встречался с преподавателями и прокурором, и в конце концов меня заставили пройти обследование у психиатра. Уже тогда я понимал, что это - способ меня отмазать. Ведь впоследствии это давало возможность утверждать, что школа должна была защитить Билли от меня, что мне вовремя не поставили диагноз и так далее. Я ходил к психологу; он заставлял меня рассказывать о маме, смотреть на чернильные пятна, играть в ролевые игры с марионетками и рисовать то, как я представляю себе свое место в этом мире...
- ...и мне было ясно, что все это жульничество, уловки адвоката, но я снова и снова представлял себе, как отворачивается тренер Уилсон, и думал: «А пошли они!» Прокурор, крутой еврей-бородач, не хотел предъявлять мне обвинение, сказал, что, когда пятеро на одного, случается всякое. Сказал, что не хочет, чтобы меня сожрала система правосудия по делам несовершеннолетних. Школьному начальству пригрозили иском, оно дало делу об исключении задний ход, и - та-да! - выпускной год я провел в «Пайн-Вью».
На ветровое стекло упал кристаллик. Одинокая снежинка. Чуть поодаль опустилась еще одна.
- Так вот, - продолжал я, - четыре месяца спустя Билли привык жить без глаз, распрощался со спортом и вождением машины, примирился с мыслью о том, что уже никогда не узнает, на что похожа еда на тарелке, никогда не заметит муху, попавшую в суп. И разом выпил все свои болеутоляющие таблетки - демерол, кажется. На следующий день его нашли мертвым.
Молчание.
- Ну, что из этого ты уже знала? - спросил я, отчаянно надеясь, что она скажет хоть что-нибудь.
- Почти все. До меня доходили какие-то жуткие слухи, будто ты проник в его комнату и отравил его - крысиным ядом, что ли. Полный бред - ведь полиция бы это обнаружила.
- Точно-точно.
Кстати, слух этот распустил я.
- Наверное, тебе было скверно, когда ты узнал об этом. Ну, про Билли. Наверное, ты чувствовал себя ужасно.
- Ага.
Не-а.
За этим последовала самая долгая и напряженная пауза в моей жизни. Это было похоже на то, словно ты застрял на «чертовом колесе» с человеком, которого только что облевал. В точности. Если честно, то Билли я не жалел. Он подразнил собаку, и она откусила ему пальцы. К черту его. К черту всех. И ты, Эми, иди к черту - за то, что каким-то образом заставила меня рассказать тебе все это. Ну да, конечно, ваша честь, я раскаиваюсь. А много лет назад, в тот день, когда дети устроили стрельбу в школе, в Колорадо, я сокрушенно мотал головой и говорил, что это трагедия, страшная трагедия. Но про себя я мечтал увидеть лица этих качков в тот момент, когда на них наставили пушки. Так что да, насколько мне известно, я, как и любой другой хороший человек, жалел Билли. И этой версии я буду придерживаться всегда. Всегда.
- И все же, - начала Эми, - кто знает, что он сделал бы С кем-нибудь другим, если бы ты не...
- Эми, мне его не жаль. Я соврал. Узнав о его смерти, я вообще ничего не почувствовал. Думал, почувствую, а оказалось - нет. Просто я из тех, у кого не возникает чувства вины. Именно это я и пытаюсь объяснить. Эти твари, эта ходячая пустота, не смогут использовать тебя, но сообразят, что я - один из них. Вот почему рядом со мной ты в опасности. Так что держи меня на мушке. И будь готова как можно быстрее и сильнее нажать на спусковой крючок.
Снова молчание. Кажется, я сказал, что прошлая пауза была самой длинной и самой неловкой в моей жизни? Рекорд продержался недолго.
Я бы отдал все, что у меня есть, лишь бы этот разговор никогда не состоялся.
- Эми, мы ничего не знаем о том, что с тобой происходило, когда тебя похищали. Но больше эти твари тебя не тронут. Меня задолбало это чувство страха. И знаешь, я уже дошел до такого состояния, что меня можно убивать, отрывать мне руки, обливать бензином и поджигать, но бояться меня уже не заставят. После всего, что я видел, меня уже не очень-то пугают монстры, демоны или кто там они есть. Я боюсь только одного - страха. Я боюсь жить с чувством страха, с запугиванием, с сапогом на горле. Я не буду так жить. Не буду. Раньше не жил и сейчас не стану.
- Что будем делать? - спросила она после долгой паузы.
- Сидеть здесь. Только держи меня на мушке, ладно? Будем сидеть здесь и ждать рассвета. Потом я поговорю с Джоном. Он знает, что нужно делать.
Ты в самом деле произнес эти слова. Невероятно.