В огне
Мы сидели у окна около часа, и лишь сильный ветер нарушал тишину. Вечерами у озера Флатхед всегда было холодно, но в этот раз все ощущалось еще тяжелее: мое тело дрожало и зубы не переставали стучать друг о друга. Страх сыграл свою роль – ожидание терзало сильнее с каждой секундой.
– Джейкоб... мне холодно, – прошептал Верн и переложил фонарик в другу руку. – Может, нам все же пойти домой?
– Продолжай светить. Он скоро придет.
– Но что, если нет? Уже поздно ведь – вернемся сюда завтра.
– Так проваливай! – повысил я голос. Я посмотрел ему в глаза и, кажется, он вновь увидел во мне безумца, из-за которого мы остались без Мартина. Но я знал, что мой брат не такой. Он не может обойтись без меня.
– Ну, Бен, молись, чтобы я тебя не прикончил, – произнес Верн и снова повернулся к окну.
Не ожидал услышать подобные слова от него. Однако мне они пришлись по душе.
– Все будет хорошо, Верн. Осталось совсем чуть-чуть, – сказал я, и мы продолжили смотреть в темноту.
Вскоре, буквально через пару минут, мы заметили шелест в кустах. Что-то их заставило двигаться, и мы, не став церемониться, отложили фонарь и схватились за камни. Понятно, что видимость не играла нам на руку, но... мне слишком сильно хотелось проломить череп Бену, мать его, Хопкинсу.
– Бросай! – скомандовал я, как только увидел первые очертания человека. Обстрел начался: стоило только камню оказаться в воздухе, мы тут же хватались за следующий. Классно! До цели было далековато, но судя по звукам, снаряды до нее долетали. – Давай еще, продолжай! – кричал я, пока наш враг бежал к нам и махал руками...
– Да перестаньте вы уже! Перестаньте, – он оказался совсем близко и упал на землю. Я жестом приказал Верну остановиться.
– Мартин? – я не мог поверить своим глазам.
– Джей, это же Мартин!
– Я знаю!
Мы направили на него луч света и, кажется, в цель мы попали далеко не один раз. Его лицо было в крови, и сломанные очки лежали на траве. "Хорошо, что ты вернулся", – подумал я, но произнес совершенно другое:
– Уходи отсюда, предатель! Не то еще раз получишь!
Он не поднимался и не отвечал ничего. Я пытался разглядеть его получше, но в темноте это получилось едва ли. Фонарь Верна начал мигать.
– Идиот... Ты что, не поменял батарейки?!
– Я...
– Заткнись!
Мартин, насколько я мог понять, выглядел очень хреново – он не двигался.
– Мартин! Что с тобой? – закричал я ему. – Куда мы попали тебе?
Повисло молчание, на несколько секунд. Я не переставал на него смотреть.
– По...
– Что он сказал? – забеспокоился Верн.
– Да тихо ты.
– По... – повторял он, словно в агонии. – Помогите мне.
Верн тут же подскочил с места, но я схватил его за руку и не позволил сдвинуться еще хотя бы на дюйм. Уж, если кто и бесполезен в таких ситуациях, то это мой брат Верн.
– Сиди здесь и не высовывайся. Я проверю его. – Я медленно отворил люк и принялся спускаться по лестнице.
Снаружи оказалось еще холоднее, и ветер стал развевать мою рубашку и волосы. Я подошел к Мартину и наклонился к его голове. Он стонал от боли еще где-то десять секунд, пока в стороне не послышался шелест.
– Вот же сука...
– Прости, они меня заставили! – закричал Мартин, и поднявшись, побежал прочь.
Из-за деревьев вышло трое парней. Как я и предполагал, Бен притащил с собой Грэга и Тревиса. Они были одеты в черные спортивные куртки, что в такое время было сродни камуфляжу. Их мерзкий смех сразу заставил меня сжать руку в кулак. Пусть я и остался в меньшинстве, бежать, как Мартин я не собирался. Напротив – я был готов рвать их зубами лишь бы заставить кричать от неистовой боли.
– Джей, Джей, Джей, – проговорил Хопкинс, доставая складной нож. – Как же мы давно с тобой не виделись.
– Я вас не боюсь!
– О, вы это слышали? – он подошел совсем близко. – Малыш Литгоу нас не боится. Оттого и сидит на своем дереве целыми днями. Ты бы еще своему папаше пожаловался! Ах да, он же сейчас где-то валяется в пьяном угаре.
– Урод! – я ударил его по лицу. Кажется, они сами не поняли, что сейчас произошло. Я замер, меня охватил сильный шок...
– Вот это сейчас было зря, – Бен пробил мне в живот, и я упал на колени. Грэг и Тревис принялись избивать меня кулаками, и вскоре я свалился на землю.
– Поднимите его! Быстро!
Кто-то схватил меня за волосы и оттянул назад. Я старался принимать всю боль с достоинством: молчать, как бы плохо мне ни было.
– Помнишь эту штуку?
– Ты не посмеешь.
Резким движением он порезал мне щеку. Кровь начала капать на землю, и голова закружилась.
– Ну уж нет, ты так легко не отделаешься, – он всадил мне ножик в плечо. Я заорал во всю глотку. – Вот так, можешь же, когда хочешь.
Мой рукав намок от крови – она начала течь еще сильнее, когда Бен вытащил лезвие. Я тут же прижал палец к месту ранения. "Да сделай же что-то, долбанный Верн..." – подумал я, вспоминаю о брате.
– А-а-а...
– Держи его, Тревис, – меня крепко схватили. – Готов просить о пощаде?
– Да пошел ты!
– Неверный ответ, – удар ногой по лицу, и я опять оказался ничком на земле. Дальше сопротивляться было бессмысленно.
Я лежал полностью поверженный и не мог понять, почему они еще стояли над моим телом. Разобрать, что они говорили, было почти невозможно. Едва видимые фигуры, лишь изредка произносили что-нибудь внятное.
– Ну и проваливайте, жалкие трусы! – от крика Бена я стал приходить в чувства. – Я сделаю все сам.
"Что сделаешь?" – я попытался подняться, но тут же упал обратно. Руки слишком ослабли...
– Нет! – воскликнул я, увидев у него стеклянную бутылку с тряпкой. – Что ты делаешь, Бен?!
– Давно пора было поджечь вашу берлогу.
– Нет! Что ты делаешь, что ты делаешь?!
Но он шел к нашему дому. Я принялся ползти вслед за ним, я кричал, я умолял его остановиться...
– Боже...
Он бросил ее в окно.
Все всполохнуло. Почти мгновенно дерево охватило огнем, и теперь единственное, что можно было увидеть вокруг – это могучее пламя посреди темноты.
– Проваливай отсюда, если не хочешь подохнуть. И брату передай, что у вас больше нет дома.
– Господи...
– Проваливай, говорю тебе! – он закашляли закрыл лицо рукавом. – Давай, Литгоу, видишь ведь, перебрал я с горючим.
– А-а-а!
– Что за... Там кто-то внутри что ли?!
– Спасите! Пожалуйста...
– Это Верн...
– Твою мать! – Хопкинс посмотрел на полыхающее дерево, овеянное клубами дыма. – Какого хера ты сидел там?! Прыгай оттуда!
Дым усилился.
– Прыгай, говорю тебе!
Но он не прыгнул. Я знал, что мой брат был слишком мал и напуган, чтобы справиться с этим в одиночку. Верн не двигался и ждал помощи: от своего брата, отца или мамы, которая уже, наверняка, начинала волноваться.
Говорят, нет ничего хуже, чем видеть последние секунды жизни близких людей. От осознания факта, что ты не можешь помочь, не можешь даже облегчить страдания, все тело бросает в дикую дрожь. Я хотел бы оказаться там, на месте мальчика, что от страха мог только сидеть, спрятав голову, и надеяться, что все это сон или чья-то дурацкая шутка.
"Умоляю, спасите..."
Бен схватил меня за ноги и оттащил куда-то в глушь, подальше от пламени, дыма и предсмертных криков моего младшего брата.