Numb

Счастье поступило ни к кончикам пальцев, ни к жаждущим губам, а ко всему телу сразу, как прилив адреналина. Когда рефлекс окутывает тело, ты не способен чувствовать даже боли, что уж говорить о радостях. Питер облокотился на перила маленького балкона. Разве это не все то, о чем он так мечтал?
Фелиция что-то написала. Жаль, что он не отвечал ей последнюю неделю.
Дядя Бен всегда мечтал о финансовом благополучии, и как только он оказался в кругу своей маленькой, но дружной семьи, сидя на своем двадцатилетнем стуле, сделанным на заказ специально для его сколиоза, грыжи и специфического вкуса (стул был выкрашен в бежевый горошек), он точно был счастлив по-настоящему. А когда какой-нибудь парень из Нью-Йорка пожелает больше не ездить на этом совершенно дурацком метро и наконец купить машину – взяв ее, он забудет о своей радости через пару недель. И даже разобравшись в понятиях, Питер не ощущал ни того, ни другого, а что может быть хуже? Ты все равно испытываешь короткие приступы того, что делаешь все не зря, и, купив машину, захочешь купить к ней обивку, а Паркер не желал этого. Все его мечты потеряли всякий смысл и заставили его сунуть голову в песок.

Спустя пару дней на почте появилось слишком много писем: и от самых ответственных копирайтеров, которые хотели взять права как можно раньше, и от режиссеров, маркетологов и секретарей. Заставить себя сделать что-то стало совсем трудно. Для начала стоило посетить башню Старка.
Большая башня удивляла габаритами. Ее можно назвать самым высоким зданием Нью-Йорка.
Найдя лифт, Паркер встал между еще четырьмя работниками в одинаковых костюмах. Все они были чем-то взбудоражены, это читалось в их заинтересованных глазах. Питер старался не двигаться на протяжении, как точно, двух минут.
Паркер зашел в просторный кабинет. Наверное, первое, что его поразило — абсолютный раздор. Все вели себя хоть и живо, но довольно злобно.
Он смотрел на их скрюченные руки и ноги, тяжелые вздохи. Воздух накаляется с каждой секундой и, кажется, волнение достигло пика, когда они наконец заметили нового гостя.
Второе, что его поразило еще больше — им не было до него дела. Поэтому Паркер продолжал стоять у входа, пока рядом проходили те самые ребята из лифта, доставая новые бумаги и папки.
— Если мы хотим , чтобы суперов пустили в «проект1022», нам нужно вести себя соответственно! Мы же не можем просить о таком, когда выглядим как разукрашенные школьники! — произнес Тор, пожалуй, самый большой человек в комнате. Дело в том, что Халк давно не участвует в командных делах. Говорят, заслуженный отпуск в силу возраста и личных дел, но Питер уже знал, что он находится в психушке из-за заметной «двойственности». Была еще одна ситуация, что-то связанное с шабашем в пабе, или в клубе, но эта история вообще настолько покрыта мраком денег, что известно мало. По крайней мере, одна дама легкого поведения утверждала, что денежная компенсация за эту «интересную ситуацию» не сильно помогла.
— Нам стоит поработать на другую аудиторию. Люди уже знают, что мы уникальны и нужны им, теперь нам надо сделать так, чтобы все, включая правительство, воспринимали нас всерьез... Возьем что-то в одном цвете, что-то человеческое, — предложил капитан Америка. После одной ситуации он стал говорить еще меньше, только по делу, то, что будет трудно осудить. В хейтерских пабликах его давно обозвали новым Эпштейном, или Эдвардом Калленом, но это уже не так важно, ведь фанаты давно считают именно его лидером.
— А то, честно, много что потеет, когда ходишь в латексе. Ну, вы знаете, — сказал соколиный глаз, поглядывая на всех, кроме капитана Америки. Его главным секретом было то, что он лайкал все хейтерские посты о нем.
— К тому же, это преступление нечто большее, чем фальсифицированные ограбления. Раскрыв это, вероятно, те 44% перестанут считать вас идиотами, ведь это волнует их. 30% из них — простой рабочий класс, 40% — имеют детей, — произнесла одна из тех самых спешных людей в брючных костюмах,
Паркер задумался, о каких преступлениях идет речь, но сразу встрепенулся, когда услышал свой...как это называется? Клич!
— А как это вяжется с человеком-пауком? Не то чтобы имя дурацкое, просто, понимаете, эра молодых супергероев закончилась на рейнджерах, — саркастично сказала черная вдова, — и да, костюмы и вправду дурацкие.
— Если мы представляем армию, мы несем патриотический посыл, а Питер — это шанс оставить при себе молодую аудиторию, — пытался убедить команду Старк.
— Как же жалобно ты звучишь. Удивительно, как мы оказались здесь, — сказала вдова Тони.
Питер немного удивился ее словам. Неужели мстители считают железного человека обузой?
— Мы больше не супергерои — мы должны брать ближе к народу, — сурово закончил капитан Америка.
— Тогда просто «герои»?
— «Защитники»?
— Не важно, это можно и у контент-менеджера решить, — произнес Тони Старк, —давайте, все таки, познакомимся с новым участником бойцовского клуба.
— Познакомимся? — Спросил соколиный глаз, подходя к Паркеру, — с тем самым Питером Паркером-человеком-пауком, который остался сиротой, живет с тетей, имел девушку, и, кстати, ныне работающую на Джей-Джона-Джеймсона, имел один фальсифицировать привод, о спасибо Тони Старку, — он улыбнулся, — и не имеющего ни одного штрафа, я правильно понимаю?
Из интересного, он только что сказал, чем сейчас занимается Мери Джейн, и, что же, Паркер заинтригован.
— Кажется, типичный дружок Тони Старка, или я не прав? — сказал вдогонку Тор.
— Впрочем, очень приятно. Добро пожаловать! — Капитан Америка, обогнав Соколиного глаза, пожал Питеру руку, — проходи, присаживайся.
— От тебя несет пивом, мятной жвачкой и странным одеколоном, друг, — сказал Клинтон, не скрывая осуждения.
Да уж.

Паркер сел в новенькое кресло, продолжая поглядывать на супергероев с подозрением.
Капитан Америка жестом велел работнице положить бумаги и сесть на диван рядом. Потерев еле заметную щетину, которую он тщательно старался сбрить, чтобы казаться моложе, он аккуратно отвел один документ в сторону, снял скрепку и повернул фото на Питера.
Увидев чуть заметные впадины, где раньше были глаза, среди обуглившихся остатков, парень попятился всем телом к спинке, сдерживая рвотный рефлекс.
Перед тем, как отвернуться от пугающего фото, он успел рассмотреть белые зубы и фамилию жертвы, обозначенную внизу.
— Мальком? — смог он выдавить из себя.
— Предки англичане. Владел таким количеством пентхаусов за городом, что можно было бы на его владениях организовать пару-тройку приютов, — сказал Роджерс.
Тони Старк, сидящий поодаль с другими участниками, ловким движением взял и перевернул фото, глядя на Питера. Вздохнув, он начал:
— Погиб вчера сразу после конференции, в четверть пятого. Зал подорвали, начался пожар. К сожалению, мы не успели его спасти.
Как и говорил глушитель.
— Хоть он и принял ислам пару лет назад, надеюсь, они похоронят его на третий день*, — начала вдова, — чтобы язык наконец улегся и не вылазил из крышки гроба.
— Это было резко... — Произнес с ноткой недоумения Тор, — он же был хорошим человеком, не так ли, Тони?
— Ах да, — капитан перелистывал бумагу за бумагой, — в день смерти ты общался с ним в том же зале. Что обсуждали?
— Только рабочие вопросы, хотел дать денег его фонду, — ответил Тони, не пошевелив бровью, —хоть он и был скандалистом с резкими высказываниями, натура была, конечно, нежная.
— Сейчас тверже, — добавила Наташа.
— Да сбавь ты обороты, — сказал Тор, то ли испытывая обиду, то ли шутя.
— Значит,— наконец начал Питер, — это преступление Вам надо раскрыть, чтобы вступить в этот... Проект?
— Да, военный проект, — подтвердил Роджерс.
— Ну, сказать «раскрыть» будет преувеличением, — вздохнув, бормотал соколиный глаз.
— Вот эта, — Тони показал на ту девушку из лифта взглядом, — и остальные будут раскрывать и расследовать это дело, как и полагается людям с соответствующим образованием, а мы — как полагается героям, наваляем шавке виноватых и посветим лицом в паре-тройке газет.
Работница отвернулась от мстителей, рассматривая небоскребы из окна. Поглядев на нее, Паркер понял, что ей было неприятно, когда ее назвали «эта».
— А почему шавке? — спросил Питер наконец, продолжая глядеть на девушку.
— Ну, — начала она, — есть некоторые факторы, указывающие на то, что это сделала какая-то террористическая организация или нечто подобное: первое, взрыв взрывчаткой, второе, что более важно, после его смерти в сети появились компроматы на него, высланные с его компьютера за минуту до взрыва, что означает, что убийца не один, хотя только один из них может иметь личные счеты с ним. Возможно, это сделал другой политик, все-таки, трудно отрицать, что у него были конкуренты и враги.
— Не, ну взрыв — это перебор! — Сказал Тор, — совершенно прискорбно.
— Мы поняли, что ты его фанат, — ответил на это сокол.
— Питер, твоя задача тут, — Тони повернулся к парню, — сидеть тише воды, ниже травы, соглашаться на любые интервью и вовремя отвечать нашим агентам, ты понял?
И Питер согласился, ведь это получалось у него лучше всего.
***
Начало холодать. Все-таки, в Нью-Йорке одни из самых красивых осенних пейзажей.
Осень в городе не страдает от отсутствия хандры и тихих дней без шума улиц и крикливых соседей, что придавало ей ощущение постоянства. Год за годом чувства радости притупляются, настораживающе ожидают нового всплеска, но его не происходит. День от дня глядя на сумасшедших (на самом деле, их намного меньше, чем говорят) в метро, разодетых людей, разнообразие магазинов, отсутствие по-настоящему спокойного местечка, многие больше не будут испытывать восторга и удивления, и это нормально.
С наступлением третьей, четвертой осени, они нутром чуют, что это осень будет такая, как и всегда — теплая, окрашенная золотом и лазурным небом, наполненная разными, но по-свойски знакомыми людьми, чизкейками со сливочным сыром и ненависти к Нью-Джерси*.
А на пятнадцатую осень все начинает надоедать.
И падающие листочки, и центральный парк с кучей туристов, фоткающихся у «Боу Бридж», и анекдоты про Нью-Джерси. Даже Нью-Йорк может надоесть. Пожалуй, это можно назвать парадоксом.
— Во всём курсе квантовой физики мы будем встречать парадоксы, и вы уже знаете парочку из них, но, давайте вспомним один из них — принцип неопределенности Гейзенберга...— уставше начал преподаватель.
Капли дождя беспрерывно стучали по крышам, скатываясь к водосточным трубам. Питер с должной внимательностью разглядывал почерневшие шнурки кед, уделял достаточно времени неаккуратным ногтям, считал плитку на полу.
— Стоит вас отметить... Ох, неужели Паркер посетил нас? — произнес преподаватель с ноткой иронии. — Самое большое количество пропущенных дней подряд, ты бьешь все рекорды! — он глядел на Питера, смущенного и озадаченного тем, на какую ерунду тратил время. — Поговорим после лекции.
Тут послышались громкие стремительные шаги прямо за дверью, и в кабинет зашла Фелиция. Парень давно ее не видел, и не узнавал еще больше; она выглядела измотанной, с неаккуратно завязанными хвостом, без ее любимого макияжа со стрелками, с кое-как завязанными шарфом. Она оглядела помещение, и, заострившись на ее голубых глазах, Паркер понял, что она плакала.
Преподаватель не обратил на нее никакого внимания, пустив за парту. Она прошла мимо Питера и опустилась к последнему столу. Паркер долго не решался обернуться к ней, но все-таки понял, что если он не сделает этого, откажется полным козлом не только в своих мыслях. Он взглянул на нее, улыбаясь глазами и немного приподняв брови как бы в жалости. Ощутив это, девушка поглядела вниз и начала писать.