Numb

Парень сделал глубокий вздох. Из открытой форточки веял легкий ветерок, которой время от времени помогал снова прийти в себя. В паре шагов доносился мужской голос, светили софиты студийного освещения, раздавался смех.

Последний шаг.

Паркер снова надел маску, отбросил все мысли в дальний ящик и, по команде, вышел из тени на сцену. Посыпались аплодисменты, практически оглушающие Питера.

Это шоу похоже на множество таких-же вечерних передач — то ли с Джимми Фэллоном, то ли с Киммелом, а может — с Ургантом, но это исключительно в случае, если юноша совсем забылся и оказался на другом материке, этого не заметив.

Он прислушался.

Вроде говорят по-английски — значит, форс-мажора не случилось. Здорово, что под маской улыбаться даже не приходилось, постоянно заботясь о том, насколько привлекательно в этот момент выглядит твое лицо.

— Человек-паук, буду откровенен, — начал интервьюер в костюме, — все просто в восторге тебя, — посыпались аплодисменты, — я даже слышал, что многие эксперты называют твое появление началом изменения имиджа мстителей, ты согласен с этим?

— Когда я пришел в команду, — начал говорить по заученному тексту Питер, — мстители были в большом раздрайве, хотя все равно приняли меня с теплотой, — соврал он, — я хочу сказать, что мы остались таким-же добрыми и свойскими героями, но, как вы понимаете, в силу многих обстоятельств нам пришлось немного измениться в другую сторону, и это никак не связано с каким-то маркетингом ходом.

— Да, эти новые костюмы, более серьезный настрой...

— Понимаю, это, в общем-то, было и
решением героев, — поддержал беседу человек-паук.

Он осмотрел помещение. Удивительно, как много людей там было.

— И вдруг ты со своим ярким костюмом и юношеским нравом, — начал мужчина в шутливой форме, — не тяжело было попасть в команду в такое время?

— Тяготы быстрее сближают, — коротко ответил Питер, все еще нехотя осознавая, что из него сделали бунтовщика-подростка в трико.

— Это точно! — Заключил он, перебирая бумажки с темами. — После твоего эпичного появления на экранах информационных каналов неделю назад, многие люди заинтересовались твоими суперспособностями. Как ты их получил и есть ли у них какие-то «плюшки»? — Спросил он, подвигав плечами на «плюшках».

Паркер задумался, вспоминая скрипт. Про Оскорп говорить нельзя. "Не стоит делать так, чтобы какая-то крупная компания была замешана, это грязь." — держал в голове Питер слова Старка.

— Я хорошо помню этот день, — у человека-паука все сжалось при воспоминании этого, хотя почему — он не понял, — я делал фото для университетской газеты... — Парень даже не заметил, как начал врать, — и я увидел какого-то паука на своей руке, которого, вероятно, подхватил в Нью-Йоркском метро. И он укусил меня, и вот — мы здесь.

Удивительно, что после лжи Питеру заметно полегчало.

— Нью-Йоркское метро — просто жуть. Так значит, ты ходишь в университет?

— Я не буду говорить названий, — шутливо сказал Паркер, наконец вжившись в роль. — Паук дал мне возможность делать многое из того, что он мог. Он сразу умер после того, как укусил меня. Кажется, это что-то связанное с изменением ДНК, — сказал Питер, на деле прекрасно понимая, что произошло, — помимо супер силы или ловкости, у меня есть, например, паучье чутье.

— Паучье чутье? — переспросил мужчина.

— Ага. Предсказываю скорое будущее.

— Да тебя можно назвать одним из самых сильных супергероев, не так-ли?

— Есть у кого поучиться, — ответил Питер.

— А как ты думаешь, среди мстителей есть кто-то особенный, у кого ты учишься новой жизни?

И тут надо было сказать две вещи. Первая — про дядю Бена, отчего все съеживалось еще сильнее, а вторая — что новым наставником является капитан Америка, потому что по плану агента Питер должен был обелить Роджерса. Вместо тоски Паркеру стало тошно.

Когда в том здании произошел взрыв, Стив, понятное дело, выжил, но так как убийца не знал об этом, он сразу выложил компромат на него. Дело успели быстро замять, ведь, все-таки, не ребенка пришлось скрывать. Несмотря на это, Роджерс был весь как на иголках в последнее время, отчего один раз обругал какую-то писательницу и лестно обозвал ее «шлюха-папарацци». Конечно, такая штука могла сойти ему с рук, но к великому горю девушка успела записать это на диктофон. Разумеется, запись назвали подделкой.

— Ну... — Он изобразил неловкость. — Думаю, после смерти моего дяди, который являлся большой частью моей жизни, единственный, кто мог заменить его — капитан Америка, — он сделал паузу, — он отличный наставник, друг и герой, который пережил настолько много, что рот у него по поводу этого не закрывается, — пояснил он сначала шутливо, чтобы все не выглядело чересчур искусственно, — и несмотря на все это, именно он помог мне разобраться со своими проблемами и влиться в их коллектив, даже несмотря на смерть Тора.

— После того, как капитана Америку ранили, в интернете пошли слухи о том, что он кое-как задел чувства девушки... Многие люди связи и с деяниями Тора пришли к выводу, что мужская сторона мстителей перешла границы собственной власти, а в особенности — над женщинами. Как бы ты мог это прокомментировать?

За кулисами нарастало беспокойство.

— Мы не договаривались на такие вопросы, — сказала агент раздраженно.

— Кажется, я понимаю, о чем вы, — сказал Питер, уже будучи готовым, ведь наставления ему давал Старк, — я знаю, что парни всегда выше. Они и побольше в два раза, и занимают приличные места в разных сферах жизни. Они и там, и сям, они получают больше внимания, уважения, даже денег, и, блин, это несправедливо, — интервьюер начал кивать, а Паркер понял, что ему надо говорить в той же манере, — я знаком с хорошими женщинами, занимающими высокие должности, но даже там они подвергаются дискриминации, связанной, например, с токсичной маскулинностью.

— Это точно, — поддакнул мужчина еще раз.

  Чувство отвращения заняло все мысли. Еще немного, и Паркер должен был произнести главное.

— Парни это делают, чтобы произвести впечатление на других, даже если это означает быть грубым или пренебрежительным по отношению к другим людям, особенно к девушкам, — он вздохнул перед решающим. — Но, я вам скажу точно, что капитан Америка не такой и никогда бы не позволил себе такое сделать.

— Ну, вот, что по этому поводу думает новый герой Нью-Йорка. С вами был человек-паук и Джимми Фэллон. Хорошего вечера!

Паркер взглянул в камеру, ожидая ката.

— Снято! — Послышалось через две секунды, что казалось вечностью.

— Неплохо для первого интервью, — заключил Джимми, пожав Питеру руку.

Паркер встал с дивана, попрощался со зрителями, предупредив, что давать автографы он будет немного позже, и вышел из зала.

— Отлично держался, — сказала агент, поправляя очки, — упоминание токсичной маскулинности может привлечь феминисток.

— Хорошо, — быстро сказал Питер, продолжая идти.

  Около аварийного выхода стоял Тони. Он единственный, кто пришел поддержать Питера.

— Так как ты получил способности?

— Не хочу говорить.

— В любом случае, если паук укусил во время онанирования в туалете Оскорп, мне и не надо этого знать, — сказал Старк, снимая черный пиджак. — Видишь? Я пришел.

— Спасибо за это, — произнес Питер тихо, все еще не понимая такой заботы. — Я устал, — он снял маску и уселся в кресло, — это был не я.

— Радуйся, что мы использовали твою недавнюю выходку во благо, — увидев зеркало, он то и дело начал красоваться, — да я и не виноват в том, что ты вырос слишком быстро.

Паркер взглянул на Старка, чувствуя постепенно нарастающую злобу.

— За последний месяц я увидел столько обгоревших тел, столько похорон, столько умирающих на моих глазах людей, что я бы на вашем месте не язвил.

— А ты говоришь, образ подростка тебе не подходит, — ответил спокойно Старк. — В общем то, я удивлен тому, как мягко ты сказал про оскорбление женщин Стивом. Хорошо, что ты не упомянул о слухах, что он работает на преступную группировку.

— Учился у лучших, — Питер положил микрофон на стол, — Господи, мистер Старк, что я только что сделал? Оправдал хама? Преступника?  — Спросил он с ощущением стыда за содеянное.

— Стоит привыкнуть. Он кстати передавал, цитирую: "Пусть этот сопляк держит рот на замке."

— Я понял, — ответил Паркер односложно.

Старк подошел к юноше, сел рядом и ткнул пальцев в его грудь.

— Запомни и имей в виду это, я серьезно, нам не нужны проблемы.
 
Питер, не вставая с кресла, молча покивал головой и отвернулся от Тони. Паркер смотрел в противоположную сторону, пока Старк продолжал глядеть на затылок парня, чуть приподняв брови и смягчив взгляд, зная, что его он не увидит. Через мгновение, мужчина, с небольшим чувством неудовлетворенности, вышел из гримерки.

***

Юноша взял коктейльную трубочку меж пальцев.

— Оливер, я бы не сказал, что ты прав, — начал виновато Питер.

— Да не смеши меня, за столько лет я много с кем работал: депутаты, горе-писатели, политики, журналисты, но мстителей в этом списке никогда не было, понял? — Сказал Оливер с уверенностью. — Вы отличаетесь от прочих, вы — супергерои.

Оливер театрально оглянулся вокруг: везде висели вывески со мстителями, показывалась реклама с маскотами, высвечивались слоганы Stark industries.

— Сколько бы люди не бунтовали против, у Старка всегда было больше власти, — сказал чуть слышно Оливер.

Интересно, как Питер вообще оказался здесь. Без костюма, под своим именем, он сидел перед пареньком, прошлое которого ему до сих пор не до конца известно. Хотя, оказалось, Оливер был неплохим мальчишкой, дружелюбным, даже немного наивным, что, при его бывшем роде деятельности, выглядело довольно экзотично. В общем, ему можно доверять, ведь его работа предполагала молчание в тряпочку.

— Я отмазал тебя от копов по делу Малькольма, но не от капитана Америки. Его смерть и взрыв произошли в одно время, и ты был там, — начал пояснять Питер, — и, получается, ты понятия не имеешь, как Роджерс оказался в том здании?

— В этом дурацком утюге одни писаки ошиваются, — ответил Оливер, — но зачем капитану Америке быть там — понятия не имею, — он поправил копну темных волос.

Паркер задумался.

— Я бы хотел сказать, что он не фанат публицистов, но, кажется, он въелся на нее просто из-за стресса.

— Она просто попала под горячую руку. На ее месте мог быть кто угодно, — юноша улыбнулся, сложив руки на столе,— но, может, она или ее начальство ему насолило...

— И он пошел разбираться с кем-то из приближенных... — Паркер понял, что это может быть зацепкой.

— Что же, похоже, тебе есть чем заняться, — Оливер откинулся на спинку сиденья.

Питер осмотрел парня еще раз. Казалось, сидящий в клетчатой рубашке юноша слишком легко ко всему относился, и это побуждало к появлению вопросов. Как так вообще получилось, что он работал элитой, а не со шпаной с улицы? Может, это и имеет смысл, ведь у жен и любовниц не было ни одного человека, который связывал бы их мужей и любовников с Оливером.

— А долго ты в этом был? — Начал новую тему Питер, — прости, если это личное.

Оливер замешкался. Глядя на Питера голубыми глазами, он начал помешивать свой милкшейк.

— Я раньше жил Джорджии, — он перевел взгляд со стакана на заинтересованного Паркера сначала немного настороженно, но потом, он все равно продолжил, — есть в этом штате город — Дублин, и в нем я жил с семьей.

— Главная деревня, — тихо произнес Питер.

— И, конечно же, мне хотелось уехать в люди. Настроение в семье с мамой-наркоманкой и отцом, который ходил налево, было не очень, и к восемнадцати я сбежал за лучшей жизнью, — он взглянул на вид из окна, — Ну, все пошло не по плану, когда за работу и деньги меня заставили сидеть с миллиардерами стариками, слушать их речи, терпеть приставания... Но зато теперь я разговариваю с героем Нью-Йорка, и, кажется, неплохо устроился.

"Героем!",  — надоедливо прозвучал внутренний голос, въедаясь в кожу.

— Я сожалею, — ответил на это Питер, — но ты пытался исправить что-то, старался.

— И ничего, кроме того, что живу в Нью-Йорке, не достиг.

Паркер вновь ушел в себя, размышляя об услышанном. За окном гудели машины, хотя в безлюдном кафе оставалось так же тихо.

— Ну, ты все равно не поймешь, — произнес Оливер без обиды, — пока я перестаю стараться вообще, ты боишься перестараться.

— Это точно, — односложно ответил Питер, — а ты неплохой собеседник.

— Просто давно не доводилось говорить вот так.

— Что же, Питер, — задумался Оливер, — можно задать тебе вопрос?

— Уже второй! Валяй.

— Когда ты человек-паук, ты же не такой, как сейчас. Я то вижу, больше себе позволяешь.

— Я и раньше многое себе позволял. Перестал тогда, потому что... — Паркер и сам погряз в раздумья, — потому что понял, что когда я Питер Паркер, меня никто не слушает.

— Облом, — ответил на это юноша, — хотя Питер и человек-паук — это один и тот же человек.

— Просто мне в разное время даны разные возможности.

— Не совсем! — Сказал Оливер, — просто, знаешь, расслабься. Мне тоже тяжело с жить с тем, что я в детстве, я в юношестве, да даже я неделю назад — это один человек, но это делает меня сильнее, разве нет? — Парень вздохнул, —  просто... Попытайся соединить все "конфликтующие" качества в себе, двигаться.

— Заметано, — сказал Питер спокойно, — и спасибо.

Паркер продолжал смотреть на Оливера с сочувствием, и вдруг заметил, что парень так и не глотнул своего коктейля.

***
Он чувствовал, как что-то холодное медленно скатывалось по лбу. До дрожи знакомый голос звучал где-то недалеко, но все еще недостаточно близко, чтобы что-то расслышать. Наконец, Клинт открыл глаза.

— Мм, — голос был женским, — перестань ворочаться!

Мужчина вздохнул. Кошмар был казался настолько реальным, что даже сейчас Клинт тяжело дышал. Ноги сводило, и он не мог ими пошевелить. Было душно, но сокол был покрыт мурашками.

— А я только засыпала! — продолжала говорить она немного прокуренным голосом.

— Извини, — тихо произнес Бартон, — дурной сон.

— И что в нем произошло? — все еще сонно спросила девушка и повернулась к Клинту.

Наконец, мужчина узнал в ней свою подругу. Ее звали Лорой, и познакомились они в старшей школе. Они лишь изредка встречаются, хотя в прошлом очень крепко дружили.

— Мне снилось, что я стою перед окном, попивая кофе, — начал Бартон, — и со мной по телефону говорила мама, — его голос начал дрожать, — я что-то говорил ей, и она смеялась, и я тоже улыбался, — он поглядел на Лору, а потом снова перевел взгляд в потолок. — Нет, она говорила, что ей будет меня не хватать, и что она любит меня, — он сделал паузу, — а потом я увидел бомбу у совсем недалеко от меня, и закричал, но даже не услышал своего голоса из-за оглушающего взрыва.

— Жуть... — девушка зевнула. — Но тебя то трудно убить, вот же, Роджерс жив.

— Честно, глубоко в душе я желал, чтобы он не смог очнуться.

За плотными шторами уже просвечивалось солнце, и бодрящий утренний ветерок чуть просвистел у оголенных ног.

— Ваши обиды не должны быть обоснованием такой ненависти, Клинт, — произнесла Лора оживленно, — вы команда, не так ли?

— Ты не знаешь, как там все устроено.

И Лора с этим согласилась. Бартон повернулся на бок с гнетущим ощущением приближающейся опасности. Лора лишь продолжала смотреть на Клинта ласковыми карими глазами. Вдруг, мужчина почувствовал вину, ведь он знал, что у Лоры все тоже не гладко, а он слишком много времени тратит на свои нюни.

— А что у тебя с Гейбом? — спросил Бартон про ее начальника, повернувшись к ней.

— Я усмирила его пыл, — начала улыбчиво девушка, — к каждому можно найти подход.

— И как ты нашла его? — заинтересованно спросил Клинт.

— Со скандалом уволилась, — ее грудь начала вздыматься чаще, — меньше его и моих потраченных нервов.

Бартон усмехнулся. Лора резко взглянула на мужчину с неким облегчением, будто вот-вот избавиться от тяжелого груза.

— Мне кажется, нам нужно расстаться, — произнесла она спокойно, — в смысле, не встречаться раз в месяц в постели.

— Точно, — сказал Бартон, не колеблясь, — и зачем я вообще просил тебя об этом... Тебя это все время обижало?

— Не то чтобы, — Лора встала с кровати и подхватила свою футболку.

— Тогда, в чем же причина? — Клинт привстал с постели.

— Хочу начать новый этап в жизни, — ответила Лора смутно, — да и к тому же, не хочу, чтобы мне было больно после твоей смерти.

— Я могу уйти из мстителей.

Девушка обернулась на Клинта с удивлением. Ее длинные кудрявые волосы поблескивали от солнечного солнца, кружились с той же быстротой, что и голова, наполненная недоуменными мыслями.

— Ты мне нравишься, и если бы я мог и мне бы позволяли, я бы встречался с тобой чаще, — сказал с искренними глазами Клинтон, хоть и подобное признание далось ему не так легко, — извини, если тебе показалось, что я использую тебя, — он встал с кровати и подошел к Лоре, — и, все-таки, все равно будет больно от потери человека, которого знаешь с пятнадцати лет.

Лора подошла к Бартону ближе. Твердо и спокойно, она продолжала смотреть на него, пытаясь найти в его словах искренность. Через, казалось, пару секунд, ее брови невольно вздрогнули.

— Вот это признания, — начала она, — но в них нет никакого смысла. — розовый румянец ослепил ее нос и щеки. При присущей ей логике, она отвернулась от мужчины.

— Ты же любишь меня, я вижу это, — прямо сказал Клинт.

Девушка незамедлительно ответила:

— Только не думай, что от одного даже не красноречивого предложения что-то измениться, — она не поворачивалась к Бартону. — Какая разница, люблю я или нет, если привычку не исправишь.

— Если я уйду из мстителей, мы будем вместе, — Клинт сказал даже немного умоляюще, и удивительно было слышать от него, серьезного, такую интонацию. —  А помнишь нашу поездку на Кубу? В Мексику? Разве нам не было хорошо?

— Но это было до твоего присоединения в мстители, а значит, очень давно. — пробурчала Лора, наконец повернувшись к Бартону. Ее руки касались его лица, останавливались, поправляли волосы, спускались к шее. — Все не вернется в прежнем виде, ты слишком поздно одумался, — она сделала паузу, — ты боишься, что тебя есть за что убивать.

— Ты услышала мое предложение, — заключил Клинт твердо, но внутри колеблясь.

— Прожил ли ты жизнь достаточно честно, чтобы я могла не прикрывать твой зад?

— Если мы заключим брак, возможно, это будет достаточной причиной для ухода, — раздумывал Бартон.

Женщина рассмеялась. Она медленно двинулась в душ, оставляя Клинта в своих мыслях.

— Они смогут отпустить тебя, если только ты разучишься стрелять, — поставила точку Лора, скрывшись за белокаменной стеной.