Кредо Сумрака

Валету исполнилось девятнадцать, а он уже успел сделать столько ошибок. Одна из них — вчерашняя.

Парень с обесцвеченными волосами, достаточно длинными для того, чтобы убрать их за уши, сидел на ледяном кафеле. В ванной комнате стены и пол были выложены плиткой бело-синего цвета. Ужасно сочетание, из-за которого сильно рябило в глазах. Но лучше смотреть на плитку, решил Валет, чем в синие глаза девушки, которой он воспользовался вчера в клубе.

Она была навеселе, когда заходила в женский туалет. Максимально короткая юбка (была ли на ней вообще юбка или это поясок?) и открытый топ подчеркивали соблазнительную фигуру юной красотки, не оставляя места для воображения. Валет вошел следом за ней, плотно прикрыв дверь и задвинув замок.

Валет получил свое прозвище не просто так. Несколько лет он рос в детдоме, пока его мать лечилась от хронического алкоголизма, приводила свою жизнь в порядок, прежде чем восстановить родительские права. Жизнь в детдоме не была легкой для Валета, как и для большинства детдомовцев. Но ему не везло вдвойне. Будучи слабохарактерным, его легко подмяли под себя более сильные ребята, заставляя выполнять «грязную» работу. Они сделали из черноволосого парнишки прислугу. Принеси-подай. Сначала они так к нему и обращались: «Эй, принеси-подай, мне надо это», «э, принеси-подай, мне надо то». И все в таком роде. Сильные характеры подорвали и без того слабый, но в награду за молчание и послушное выполнение приказов, «сильные» ребята прозвали его Валет.

После получения матерью законного разрешения продолжить заботиться о своем сыне, она забрала его домой, в надежде вычеркнуть из памяти жизнь в детдоме. Но годы, наполненные стрессом, страхом и злостью, так быстро не вычеркнешь. И не забудешь.

Валет покрасил волосы и стал жить нормальной жизнью. Но внутри него полыхал огонь ненависти. Ему портили жизнь слишком часто на протяжении долгого периода времени. Ненависть просилась наружу. Ему необходимо было выплеснуть эмоции на кого-то. Вырвать из глубины души черноту, заполняющую его сердце. Мученически хотелось на ком-нибудь оторваться. Доказать самому себе, что он не ничтожество. Что он тоже сильный.

И юная красотка в мини-юбке весьма удачно подвернулась. Когда девушка наклонилась над раковиной, он ударил ее головой о столешницу, разбив при этом накрашенные губы в кровь, и заволок в одну из кабинок. Музыка в клубе играла так громко, что даже при желании было бы невозможно услышать девичьи крики.

Когда все закончилось, Валет подтянул штаны, застегнул ширинку и вышел из туалета. Дальнейшая судьба девушки его не интересовала.

Однако после ночи наступило утро. Он проснулся прекрасно отдохнувшим и выспавшимся, яркие солнечные лучи заплясали на подоконнике. Но в душе почему-то шевелился червячок вины. И он вспомнил то, что было вчера.

Его словно окатили холодной водой с крупицами мелких, режущих кожу, льдинок. Как он мог совершить подобное преступление? Валет пытался вспомнить, сколько той девушке лет. Хотя бы примерно. Ужас. Наверняка ей не было и восемнадцати. Хотя в клуб проходили только по паспорту, это правило всегда легко обходилось. Девчонка выглядела совсем молоденькой и была еще девочкой, когда он сделал с ней это.

Валет не был идеальным человеком, но и последним отморозком тоже не был. До вчерашнего момента.

А что будет дальше? Если он не может контролировать свои эмоции и агрессию, то как ему жить?

Словно в тумане, Валет достал из шкафчика тюбик с непонятными таблетками. Он не знал, от чего они, и ему это было не интересно. Если выпить горсть — эффект будет один. Плеснул воды в стакан и расположился на полу в ванной. Да, жаль маму, хоть она и пила последние тринадцать лет, сейчас работает круглыми сутками с одним выходным в неделю, наверстывает упущенное. Но ей без такого отморозка-сына будет лучше.

Валет высыпал на ладонь кучку круглых мелких таблеток. Смотрел на них несколько минут. Вспоминал свою жизнь. Решил, что она никчемная получилась. И закончится так же по-дурацки. Наглотаться таблеток. Вот радость-то! Завтра по всем телевизорам загремит новость о смерти Валета, который «не справился со сложностями».

Парень поднес горстку ко рту. Минута, другая. Нет.

Он высыпал таблетки в унитаз, решив продолжить свою никчемную жизнь, чтобы сделать ее лучше. В нем даже загорелся энтузиазм.

— О, нет-нет-нет, — прошептал дружелюбный голос в оба уха Валета. — Так дело не пойдет.

Валет отпрянул назад, ударившись спиной о стену. Обесцвеченные волосы парня всколыхнулись, а сердце ушло в пятки. Прямо напротив него внезапно появился сидящий на корточках парень примерно его возраста. Глаза незнакомца, как черная бездна, пронзили Валета насквозь. Казалось, что парень в черной одежде, видел все его мысли и тайны.

— Чувство вины душит тебя. И ты решил умереть, чтобы не чувствовать тяжесть содеянного, — шепот разнесся повсюду. — Однако был и второй способ искупить вину: ты мог пойти в полицию и все рассказать. Тебя бы сразу посадили, девочка была бы отомщена. Неплохая перспектива для очистки совести.

— Кто ты? — еле выдавил Валет в оцепенении.

Незнакомец с улыбкой покачал головой.

— Вопросы задаю я. И я же на них отвечаю. Понятно? — хищно оскалившись, он похлопал Валета по щеке. Щека зашлась раскаленной жгучей болью. — Итак, продолжим.

Парень в черном поднял таблетки, посмотрел и отшвырнул в сторону тюбик.

— Действенное средство. Ты однозначно бы ушел в мир иной до прибытия «Скорой». Но перед кончиной изрядно бы помучился.

Валету показалось, что от ужаса у него зашевелились волосы на голове.

Парень в черном расхохотался.

— Ну-ну, не бойся. Я здесь, чтобы тебе помочь, — черные глаза незнакомца безотрывно смотрели на Валета, от чего второго начало трясти. — Я сегодня видел ту девочку. Бедняжке очень плохо. У нее настоящий нервный срыв. Родители не уберегли ее, иначе ни за что не пустили бы в клуб. Девочка испытывает потрясение. Впереди у нее годы работы с психологом. Но со временем все наладится. В отличие от тебя, — прошептал он, близко приблизив лицо к Валету. — И да, ей не было восемнадцати.

Валету становилось все хуже и хуже. Казалось, этому кошмару не будет конца. Может, он все еще спит и просто видит страшный сон?

— Нет. Все происходит наяву, — ответил на его мысли незнакомец. — Я бы с тобой еще поболтал, но, к сожалению, у меня нет времени.

— П-почему? — вымолвил Валет, понимая, к чему клонит парень с пугающими черными зрачками.

Лицо незнакомца смягчилось. Казалось, он передумал мучить Валета и сейчас просто уйдет туда, откуда пришел.

— Ладно, поясню: садиться за решетку за совершенное преступление ты не захотел, зато решил покончить с собой, наглотавшись таблеток. О, как не по-мужски! — он засмеялся, а потом резко перестал: — А потом и вовсе решил жить дальше, как ни в чем не бывало, — незнакомец покачал головой. — Нет, этого я не могу допустить, — он посмотрел на руку, как если бы там были часы. — Все. Время вышло.

Не успел Валет и рта раскрыть, как призрачные руки резко пронзили его ребра и обхватили качающее кровь сердце. Спустя мгновение, парень с белыми волосами обмяк в окружении бело-синей кафельной плитки.

***

Всю субботу я просидела за письменным столом, повторяя алгебру. В понедельник мы едем в сто двадцать первую школу, в которой учится Богдан. Я была в предвкушении. Вдруг, нам удастся встретиться? Ведь такое часто случается, когда тот, в кого мы влюблены, неожиданно появляется там, где не ждешь.

Славка на все выходные уехал к отцу и бабушке, а в понедельник папа сам привезет его в школу. Это означало лишь одно — на целых два дня комната только в моем распоряжении. Как же хорошо иметь свою комнату! Если бы не Славка, я бы обставила ее по-другому, наклеила обои нежно-персикового оттенка, чтобы восходящее солнце наполняло всю комнату, окрашивая ее в золотистые оттенки.

Мне очень не хватало Богдана. В субботу вечером я несколько раз заглядывала в почтовый ящик, надеясь увидеть там конверт, но ящик был пуст. В воскресенье я специально несколько раз выходила из дома, чтобы случайно столкнуться с Богданом или получить новый конверт. Сначала мама отправила меня за продуктами, и я специально «забыла» купить яйца, без которых никак было не обойтись, потому что мама готовила вкусный обед. Изобразив расстройство на лице, что мне придется сходить за яйцами, я с радостью вынеслась из квартиры и с надеждой посмотрела в щелку ящика — пусто. После вторичного похода в магазин, я с новой надеждой замедлила ход у ящика — снова пусто. Я огорчилась.

Потом я выдержала несколько часов, прежде чем вызваться вынести мусор.

Мама посмотрела на меня, поправив на носу очки.

— Что это на тебя нашло вдруг? — в ее голосе сквозило подозрение.

— Да просто! Погода хорошая сегодня, охота пройтись! — с напускным воодушевлением сказала я, забирая из ее рук туго набитый желтый мешок.

— Ну, хорошо, — ответила мама и продолжила заниматься готовкой.

Я прошмыгнула мимо ящика, боясь в него смотреть, и решила отнести мусор на свалку, а на обратном пути исследовать ящик и успокоиться, если ничего в нем не найду.

Так я и сделала.

Отпустив надежду, я выбросила мешок и зашла в подъезд. Притормаживая возле ящиков, заметила белый уголок, выглядывающий из нашего ящика. Есть! Я запрыгала на месте от счастья. Какая радость! Я просунула тонкие пальцы в щелку, зацепила конверт и вынула наружу.

Письмо от «Богдана Андреевича Перевалова» для «Шишкиной Евгении Сергеевны».

В прекрасном настроении, сияя от счастья, я влетела в квартиру, прямиком забежала в комнату и захлопнула дверь.

Вместе с аккуратно сложенным письмом на дне конверта лежало что-то белое и гладкое. С гулко бьющимся сердцем, я выложила на кровать крупный белоснежный переливающийся камень в форме сердечка на тонкой серебряной цепочке.

Я подошла поближе к окну, чтобы рассмотреть камень, полюбоваться плавными изгибами и волшебным мерцанием при солнечном свете. Затем вернулась к кровати, развернула письмо и принялась медленно читать, наслаждаясь каждой каллиграфической буквой автора.

Моя нежная Женя...

Я очень скучаю по тебе.

Привет, моя девочка. Я все еще не знаю, как ты относишься к тому, что я тебя присвоил, но буду готов получить от ворот поворот при следующей нашей встрече. Очень прошу тебя приехать в понедельник после экзамена в дом №2. Помню, как тебе понравилось там, поэтому хочу еще раз сделать тебе приятное. Да и мне самому комфортнее общаться с тобой тет-а-тет. Ценю уединенность.

Кроме письма, отправляю тебе лунный камень. Этот камень защищает свою хозяйку от негатива и всего плохого, является оберегом. Я приобрел его, когда ездил по делам за город. Хочу, чтобы глядя на него, ты всегда думала обо мне. Такой вот я эгоист-собственник. Хочу быть в твоем сердце. Хочу, чтобы ты любила меня. Потому что я...

Лучше скажу тебе при встрече. Хочу сделать для тебя многое до того, как ты оставишь меня. А ты оставишь. И я это понимаю. И знаю. И мне очень больно от этого. Потому что я никогда не допускал никого близко к своему сердцу. Пока одна нежная девочка Женя в нем не поселилась.

Есть один интересный ритуал, который позволит нам встретиться в твоем сне. Да, не удивляйся, это работает и для тебя, и для меня. То есть, когда мы оба будем спать, мы будем видеть один и тот же сон одновременно.

Для этого нужно перед сном зажечь свечу, взять лунный камень (хорошо, если он будет на твоей прекрасной шее), подойти к окну и посмотреть на небо, представить меня и пожелать, чтобы мы встретились.

Вот увидишь, все получится.

Знакомая моей мамы — ведьма. Она многим магическим фишкам научила меня еще в детстве. Поэтому, давай попробуем?

Спокойной ночи, моя зеленоглазая красавица. Целую твои нежные губы.

Навеки твой Богдан

Сердце отбивало невероятно быстрый темп. Я приложила правую руку к груди, делая глубокие вдохи и выдохи, чтобы унять учащенный пульс. Письмо ввергло меня в чувственное возбуждение и, вместе с тем, напряжение. Слова Богдана о том, что я его оставлю, заставили меня переживать. Почему он так сказал? В предыдущем своем письме он тоже затрагивал эту тему. Что такого он от меня скрывает? Неужели у него есть другая девушка, и он стоит на распутье? Но ведь он практически признался мне в любви. По крайней мере, Богдан однозначно что-то ко мне чувствует и ждет от меня того же. Это делает меня счастливой. Но эти слова не дают в полной мере испытать радость.

Я направилась к шкафу, чтобы найти свечку, как страшная догадка внезапно заставила меня остановиться. А что, если Богдан болен? Как это бывает в драматических книгах, заставляющих читателя плакать? Но он не похож на смертельно больного...

Я была в замешательстве и растерянности.

Еще и магический ритуал. Необычно, когда парень говорит о магии и ритуалах. Нет, Богдан самый загадочный парень из всех, кого я знаю. Он необычный, полон секретов.

Богдан — это самая большая тайна, которую мне очень хочется разгадать.

Вечером я позвонила Маше, которая проспала все выходные. Она с трудом могла оторвать голову от подушки, потому что стоило ей принять вертикальное положение, как ее тут же начинало мутить, а перед глазами летали мушки. Маша не могла даже есть, не говоря о подготовке к экзамену по алгебре. Меня это беспокоило больше, чем ее. Сейчас подругу волновало только ее самочувствие. Я не знала, чем помочь ей, ведь без подготовки Машка может завалить экзамен. Но понадеялась, что за то время, что у нас было, она все же подготовилась и хотя бы на тройку да сдаст. Ей не нужно переживать о бесплатном поступлении, поскольку родители с удовольствием заплатят за ее обучение, лишь бы только она поступила в университет.

Я приняла горячий душ с любимым шоколадным гелем, заглянула к маме, сосредоточенно вглядывающейся в экран ноутбука и щелкающей мышкой, пожелала ей спокойной ночи и вернулась в комнату.

Несколько минут потратила на поиск свечи в шкафу — еще в прошлом году мама разложила все по пластиковым контейнерам — швейные принадлежности, открытки и обертки от цветов, канцелярию, разные свечи и подсвечники.

Со свечой и коробком спичек я направилась к зеркалу и надела цепочку с лунным камнем. Потом погасила свет, оставив один светильник на столе, и подошла к окну. Лунный камень приятно холодил кожу и казался необычным в тусклом лунном свете, проникающем через прозрачный тюль.

Этот вечер казался таким странным и мистическим.

Однажды я читала книгу, в которой девушки собирались в полночь на реке и совершали какой-то обряд. Все они были одеты в телесные сорочки, а их головы с распущенными волосами украшали венки.

Подумав об этом, я надела на себя бежевую хлопковую сорочку, томившуюся на полочке с домашней одеждой уже пару лет, распустила волосы. Я улыбнулась своему отражению. Только веночка не хватает для полного образа. И подружек.

С зажженной свечой в граненом подсвечнике я встала у окна. На темно-синем небе светились редкие мелкие звезды. Я остановила взгляд на одной из звезд. Огонек свечи отражался в окне. И я сама отражалась в окне. Перед глазами появился образ Богдана.

— Пожалуйста, пусть он мне приснится, — прошептала я, отчего огонь немного задрожал.

Я прикрыла глаза, чувствуя необъяснимый поток энергии, окруживший меня в ночной тишине. Погасив свечу, я убрала все обратно в шкаф и легла в постель.

Влажная мягкая трава щекотала мои босые ступни. На ночном небе ярко светила луна в окружении звезд. Все вокруг меня казалось волшебным, словно я попала в другой мир, подчиняющийся своим законам. Поляна, усыпанная цветами, была бескрайней. Кое-где стояли необычные деревья — они светились так ярко, будто были увиты гирляндой с сотнями крошечных золотистых огоньков.

— Красиво, правда? — послышался бархатный голос позади меня.

Ощутив мгновенно участившееся сердцебиение, я медленно повернулась. Стоя перед Богданом в одной лишь сорочке, прикрывающей грудь недостаточно сильно, я порадовалась лунному камню, отвлекающему на себя внимание.

— Очень красиво, — прошептала я.

Богдан неторопливо подходил ко мне. Его теплый взгляд заставил меня залиться краской смущения. Я почувствовала, что мне очень жарко, хотя я и так была практически раздета. Он встал на расстоянии нескольких сантиметров от меня.

— Ритуал удался? — улыбнулся он, не сводя с меня миндальных глаз.

— Да, — ответила я, дотронувшись до лунного камня на груди.

— Я ждал тебя, — сказал Богдан и осторожно дотронулся до моих волос.

Я почувствовала, как кожа покрывается мурашками. Богдан поглаживал мои волосы, перебирая их пальцами. Затем он прислонил указательный палец к кончику моего носа:

— Пик-пик, — озорно улыбнулся он, и я тут же захихикала.

— Спасибо за письма и лунный камень, — обронила я, застенчиво опустив взгляд вниз.

Богдан осторожно поправил мои волосы, разгладил их по спине, после чего дотронулся до камня. Мне было так приятно, что бабочки в моем животе неистово запорхали. Какой же он чувственный. Каждое его прикосновение, даже к талисману, отдается во мне горячей волной нежности. Я неуверенно поднесла руку к его ладони, на которой лежал лунный камень. Мягкая гладкая кожа с идеально ровными линиями жизни, ума и чего-то там еще.

Внезапно я осознала, что до этого момента ни разу не чувствовала его прикосновений. Мы будто не задевали друг друга, держась всегда на расстоянии.

Богдан обхватил обеими руками мою кисть и прижал к обжигающим губам. Они были горячими, как пламя, но очень мягкими и пленительными. Я затаила дыхание, когда он целовал сначала одну мою руку, затем другую. Все мое тело трепетало перед нежной, опьяняющей лаской.

Он притянул меня за талию к себе и приятно обнял. Гладил меня по спине и голове. От его кофейного цвета рубашки доносился чарующий мужской аромат.

Богдан был не юношей, а мужчиной. От него исходила мужественность и уверенность. С ним было хорошо, спокойно и безопасно.

— Ты такая красивая, — хрипло сказал Богдан, уткнувшись в мои волосы и вдыхая их запах.

Я в наслаждении прикрыла глаза.

Потом почувствовала мягкие поцелуи в висок, в мочку уха, немного на шее. Неторопливо Богдан переместился на мое лицо, покрывая плавными поцелуями глаза, кончик коса, щечки, подбородок и, наконец, его теплое дыхание коснулось моих губ. Он так же, как и я, глубоко и шумно дышал, терзаемый страстью.

— Женя, — прошептал он мне в губы.

— М? — только и смогла выдохнуть я.

— Я хочу тебя поцеловать, можно? – его мягкие губы скользили по моим, будто бы дразня.

— Можно, — ответила я тихо.

Его немного пухлые, идеально очерченные губы коснулись моих. Он ласкал мою верхнюю губу, потом нижнюю, потом охватил жгучим ртом мои губы целиком. Его язык встретился с моим языком. Я невольно ахнула, усилив тем самым его желание. Положив руку мне на макушку, Богдан придерживал мою голову, целуя так жарко и неистово, что я забыла, где я, кто я. Прижавшись друг к другу, мы с наслаждением сплелись в незабываемом поцелуе.

Звонкий сигнал будильника ворвался в мой сон.

Я рывком села, трогая свои распухшие от поцелуев губы. Спустив ноги с кровати, подошла к зеркалу. Комната наполнилась утренним светом, которого мне хватало, чтобы рассмотреть себя. Я была раскрасневшаяся, словно в самом деле целовалась всю ночь напролет. Алые распухшие губы занимали едва ли не половину лица. Как такое возможно? Это же был всего лишь сон.

Времени на раздумья не было, поэтому оперативно собравшись, запихнула в себя бутерброд, который мама уже успела для меня сделать и, под «ни пуха — ни пера — к черту!», поторопилась на остановку.

Машка прибежала одной из последних и была очень бледной, но сказала, что чувствует себя нормально. Когда класс был в полном составе, мы всей гурьбой зашли в автобус и двинулись навстречу очередному экзамену в 121 школу.

Мы приехали четко по времени, поэтому после металлоискателя, нас сразу распределили по кабинетам, и через пятнадцать минут я уже сидела за партой с бланком заданий.

Я полностью сконцентрировалась на задачах, отбросив мысли об осмотре школе. Зачем думать об этом в такой ответственный момент, если можно отправиться на разведку после того, как закончу, верно?

Ровно через три часа я вышла из кабинета и включила телефон. На экране высветились несколько сообщений.

27.05.2023

Папа 10:12

Солнышко, я забыл с утра пожелать тебе удачи! (отсыпался с суток).

Ты все сможешь, я в тебя верю! Бабушка держит за тебя кулачки!!

Славка 10:17

Папа меня «пнул», чтобы я тебе пожелал удачи*)

Давай, Женька, порви вонючие уравнения в клочья! Иначе с тебя чипсы (я слез с диеты).

Маруся 12:57

Я закончила. Жду тебя у 25 кабинета.

Поскольку я вышла из двадцатого кабинета, логично было направиться прямо, в другую часть рекреации, что я и сделала. Заметив похудевшую бледную фигурку в темном платье и мокасинах, махнувшую мне рукой, я прибавила шагу. Машка выглядела уставшей и замученной.

— Я уже думала, ты будешь там еще час торчать, — недовольно пробубнила она, пряча телефон в сумочку.

— Как видишь, нет, — улыбнулась я, приобняв подругу за плечи. — Ты как осинка стала, тоненькая. Не питаешься совсем?

Машка пожала плечом:

— Почти всегда тошнит. Кусок в горло не лезет.

Мы направились вниз, на первый этаж. Спускаясь по лестнице, я обратила внимание на то, какой старой была эта школа. Древние перила, скрипучие двери в классы, окрашенные светло-зеленой краской стены.

Фонтанчики с водой работали, и я наклонилась к одному из них.

— Не хочешь? — спросила я, вытирая влажные губы рукой.

— Неа, — Машка изобразила рвотный рефлекс.

Мы двинулись дальше. По левую руку тянулся ряд раздевалок, и по правую — окна во всю стену с приставленными к ним зелеными лавками. Впереди возвышались ворота, ведущие к выходу. Слева от нас располагались спортзалы, а справа — стенд с выдающимися учениками.

— Ой, смотри, какой симпатичный! — взвизгнула Машка, указывая пальцем на одну из фотографий на стенде.

Мы подошли ближе.

Я ахнула.

— Что такое? — подозрительно посмотрела на меня подруга.

Я не могла оторвать глаз от фотографии. Темно-русые густые волосы, немного взлохмаченные, карие глаза, напоминающие миндаль, чувственные губы, немного смягчающие суровый взгляд. Белая рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, эффектно оттеняющая оливковую кожу. Мой милый нежный Богдан. Наконец-то я тебя увидела.

— Это Богдан, — влюбленным голосом протянула я.

Маша повернулась ко мне с расширенными глазами.

— Ты что, Жень, не видишь инициалы этого парня? Он никак не может быть твоим Богданом! И посмотри вот сюда! — ткнула Машка пальцем в надпись.

Я ощутила озноб.

Ниже фотографии значилось:

Перевалов Илья Андреевич

28.01.1976 – август 1993гг.

Победитель многочисленных олимпиад в области гуманитарных наук,

Призер олимпиад по литературе, биологии, физике.

Объявлен без вести пропавшим 17 августа 1993 года.

Вся школа скорбит и приносит глубокие соболезнования

Родителям прекрасного одаренного сына.

В глубине души мы надеемся, что ты жив, Илья...

Ноги перестали меня слушаться, а голову внезапно повело влево. Нос и щека онемели. Потолок закружился надо мной. Десятки ярких лампочек замелькали перед глазами.

Будто издалека до меня долетел встревоженный голос Маши: «Женя, что с тобой?!», и ловкие руки, спасающие мою голову от соприкосновения с бетонным полом.