7 этажей |18+

Миа девушка собранная и благодаря своему характеру имеет стерженёк внутри себя, который не позволяет сойти с дороги идеальности. Поэтому сегодня, как и в другие дни, она проснулась за несколько секунд до будильника.

Голосом Миа выключила оповещение о пробуждении и без промедлений стала вставать с кровати. Каждый день ровно в полседьмого она начинала с чистки зубов.

В её маленькой комнате кровать располагалась около входа. Поэтому, как только Миа встала с неё, сделав шаг, оказалась у раковины с зеркалом. С утра она не любила смотреть в своё отражение. Короткие блондинистые волосы всегда торчали в разные стороны, а на щёчках вырисовывались интересные узорчики от хорошего сна.

Миа принимала своё пухленькое тело и растяжки, но постоянно с ним боролась методами, которые, к слову, не помогали. Она могла пропускать завтраки, но в итоге сорваться и доедать порции за её подругой Дженни, которая, наоборот, была худая, как тростинка. Ещё раз взглянув на руки в узорах из-за любимой позы ото сна, она потянулась к зубной щётке.

Начинать чистить зубы Миа всегда любила с верхнего ряда, а дальше, переходила на нижний. Непроизвольно двигая рукой с зубной щёткой, она неотрывно смотрела на тёмные глаза, в которых нельзя было разглядеть зрачок, поэтому многие люди иногда выдавали одну и ту же шутку. Они шутили, что её расширенные зрачки от таких диаметров скоро перейдут на белки. Каждый раз, когда она слышала это, Миа закатывала глаза и, цокая языком, удалялась так далеко, как могла от ещё одного остроумного шутника.

    После тщательной чистки зубов, Миа принялась мыть волосы. Единственное, что она в них любила — длину. Они достигали лишь до подбородка, поэтому Миа мыла их прямо в раковине. Импровизированным кувшином для её мытья волос служил стаканчик из-под зубной щётки, а шампунем, как понимала сама Миа, смотря на беловатую жидкость, — мыло. Оно выполняло лишь одну функцию — сушило кожу головы, да так, что у Мии она постоянно чесалась. Таким образом, можно было не ходить в общий душ, в отличие от её подруги Дженни, у которой волосы выросли ниже лопаток, и, как бы та ни хотела, ей приходилось мыться только со всеми.

    Мие недавно стукнуло девятнадцать лет. Она ровно год назад закончила школу, поэтому сразу ей предоставили отдельную комнату от родителей. Хотя та напоминала своими габаритами маленькую каморку, но всем под землёй, кто жил один, давали именно такие апартаменты.

    Закончив мыть волосы, она достала из встроенного шкафа, который располагался за кроватью, на вид не свежее полотенце и принялась высушивать голову. После всех не очень приятных процедур, Миа нащупала из того же шкафчика свой комплект одежды. Она посмотрела на кулёк обносков в руках и принялась одеваться. Последнее, что ей осталось сделать перед выходом, так это посмотреть, насколько сегодня всё плачевно по её наряду. Встав на кровать, Миа рассмотрела мятые чёрные штаны в маленьком зеркале над раковиной, а спустившись снова вниз быстрым взглядом осмотрела точно такого же цвета кофту, слегка влажные волосы и до сих пор помятое лицо.

    Одеждой здесь не баловали, но Мие повезло, она никогда не страдала из-за отсутствия чего-либо. По её вещам можно было проследить, что она любила только чёрный цвет, но то ли дело было в её вкусах, то ли в её полноте. Здесь ответ на этот вопрос не лежал на поверхности. Даже она сама не очень понимала, в чём проблема.

    Радостная от сегодняшнего дня, она вышла из комнаты и закрыла её, приложив браслет на специальный замок в двери. После щелчка Миа пошла дальше по длинному коридору прямо в сторону лифта. В такие ранние часы повсюду сновали люди, направляясь на свои рабочие места.

    Увидев издалека переполненный лифт, Миа решила пойти по эвакуационной лестнице. В этом месте точно не было никого, и покидая спальный отсек, она спустилась ниже, открывая дверь в новые коридоры.

    Живя под землёй, она и не знала, что такое свежий воздух или ветерок, который обдувает волосы. Лишь на уроках истории Миа могла впитывать в себя информацию о мире снаружи.

    Иногда собирались целые отряды. Добровольцы покидали безопасное место и уходили в неизвестность для сборки материалов. Большинство из них не возвращались обратно, но те, кто смог это сделать, получали огромную помощь по восстановлению. Люди приходили замученными своими кошмарами и слегка тронутыми умом, но девушку это не останавливало. Ведь она мечтала когда-нибудь попасть в такой отряд и выйти туда, откуда многие не возвращались.

    За прожитые жизни под землёй люди почти ничего не узнали о том, что твориться на поверхности. По воспоминаниям Мии из уроков, детям говорили об опасности там. Человек, выходя наружу, начинает бороться неизвестно с кем. Никто вокруг не видит его нападающего и никак не может помочь. Тогда у этого человека только два пути. Некоторые убивают сами себя, а те, кто выживает и возвращается обратно, после лечения, рассказывают бредни о увиденном страхе наяву.

    Конечно, Миа не знала, кому верить и поэтому сама хотела увидеть, что же там твориться. Иногда к ней приходили мысли об обмане, который могли распространить главы этого места, чтобы люди не вышли из-под земли.

    Она встряхнула головой и посмотрела на красивый вид, выйдя из коридоров в центр всего места. Вся конструкция напоминала девушке соты пчёл или лабиринты муравьев. Миа подошла к перилам, посмотрела вниз, а затем наверх. Этажи раскрывались, как на ладони. Это место было эпицентром, где можно зайти снова в другие коридоры, уходя в их глубины.

    — Привет, Миа. Как дела?

    Нора, ещё один воспитатель в садике под землёй, пришла сегодня раньше самой девушки, что удивило их обеих. В обычные дни Миа ждала всех, но никак иначе.

    — Привет, Нора. У меня всё отлично. Детей ещё не привели?

    — Нет, пока отдыхаем.

    Её смех озарил пустую комнату для чаепития, как раздался звук открывающейся двери. Миа вышла к первому пришедшему ребёнку и забрала его — так начался их рабочий день.

    Миа работала воспитателем в садике и по совместительству, когда не доставало работников в больнице, она помогала там. Людей не хватало в этой области, поэтому Миа с минимальными знаниями оказалась нарасхват, как и её молодая напарница Нора. Не хватка работников, которые могли бы передать опыт и знания другим людям сильно усугубляло положение больных под землёй и стало ещё одной весомой причиной скачков веса Мии — она не могла обследоваться и получить профессиональной помощи.

    Место, где работала Миа, называлось отсеком по воспитанию с детьми. Он состоял из множества комнат. В каждой из них располагались пятнадцать детей и закрепленные за ними двое воспитателей. В одной из таких комнат сейчас работала она сама.

    Профессии выбирались ещё в школе, поэтому, обучившись всему в последнем классе, выпускники сразу шли работать. Никто не мог дать себе волю и ничего не делать, так как от каждого в этом месте зависела жизнь и другого человека. Они все должны были трудиться, как и те самые муравьи в своих группах.

    Когда садик заполнился, а родители детей ушли в другие отсеки для работы, Миа снова забылась в своей профессии. Целый день она следила за детьми, развлекала и радовалась каждому новому их свершению. После тихого часа девушка любила заплетать им волосы, а особенно мальчикам, у которых родители также оставляли красивую шевелюру.

    Стоя перед кроватками детей, Миа рассматривала детскую спальню. Стены обычно нельзя чем-то разукрашивать и люди жили в железных коробках, но здесь всё иначе. Бабочки разных ярких оттенков расправляли крылышки на одной стене, когда на другой нарисован величественный дуб с распростёртыми на всё пространство ветками.

    От таких мимолётных моментов сердце у Мии почти замирало и ей хотелось плакать. Но слезы пришлось быстро убрать обратно, когда она услышала шорох позади себя.

    — Дети спят?

    Нора заглянула в спальню с детьми и как-то испуганно посмотрела на Мию. Та в свою очередь одобрительно кивнула и вышла довольная из комнаты.

    — Пошли, съедим кое-что вкусное?

    — Пойдём!

    На радостях Миа повысила голос и, поздно опомнившись, втянула голову в плечи от своей же глупости. Нора только занесла с угрюмым лицом руку над ней и, прислушавшись, скомандовала уходить отсюда.

    — Так что там в других отсеках? — Нора, потирая ладони от нетерпения узнать чего-то новенькое, выкладывала печеньки из своих запасов, пока Миа налила им чай и ждала подругу, — как там Дженни?

    — С ней всё хорошо. По её рассказам, у них ничего не происходит, а Джон постоянно спит в своём архиве, из-за того, что всю ночь где-то шлялся.

    — До сих пор не понимаю, как вы с ним дружите. Нет, не так. Как вы вообще подружились?

    — Мы из одного класса, — Миа отпила горячего чая и быстро отдёрнула обожженные губы от чашки. — Этим всё сказано.

    — Ну, не знаю. Я тоже училась, и что-то ни с кем не подружилась...

    — У тебя есть я, Нора.

    Напарница мило улыбнулась от слов Мии, продолжая и дальше пить чай.

    После сна детей, ближе к семи часам, родители стали забирать их, а две воспитательницы ждать, когда смогут убежать домой. Ведь сегодня последний рабочий день на этой неделе и дальше им предоставлялись два полноценных выходных.

    Когда они закрыли дверь за последним родителем с ребёнком, Миа выдохнула всё напряжение за день, и попрощавшись с Норой, вышла из отсека по воспитанию детей.

    Сегодня ей не надо было в другой отсек, где она помогала больным и с улыбкой до ушей, направилась к себе домой. Миа договорилась встретиться у Дженни примерно в девять вечера, поэтому поразмыслив насчёт душа, она решила заскочить сначала туда.

    Придя в комнату и взяв все необходимые принадлежности в шкафчике, Миа пошла в общий душ. В конце каждого этажа были две двери. Одна для мужчин, другая для женщин.

    Перепутать их достаточно легко. Две ничем не отличающиеся двери, располагались рядом друг с другом без обозначительных табличек. Открыв левую, Миа переступила через порог.

    Здесь ничего можно было не бояться, так как сначала на выходе располагался мини-холл. Только пройдя дальше по узкому коридору, в следующей комнате раздевались. Миа вошла туда. Она нашла пустое место у правой стены и, положив все свои принадлежности на скамейку, стала снимать с себя вещи.

    Оказавшись абсолютно голой, она повесила полотенце на крючок и затем аккуратно сложила одежду. Дальше, порывшись в сумочке и достав утреннюю баночку непонятной жидкости с мочалкой, прошла в сами душевые.

    Никто никого не стеснялся, да и Миа привыкла к таким душевым за всю свою жизнь. Живя с семьей в более просторном месте, мыться они ходили в точно такие же душевые.

    В ряд стояли десять кабинок, которые закрывались стеклянными и полностью тонированными дверцами. Оглядевшись вокруг, Миа заприметила достаточное количество девушек, которые также, как она пришли сюда после долгого рабочего дня. Почти все кабинки оказались заняты, но нашлась одна пустая, в самом углу душевой.

    Миа ещё не залезла под душ, как от пара из других кабинок, её кожа сжалась в своих размерах на подушечках пальцев. Захлопнув за собой дверцу, ей стало намного легче. Теперь, когда её никто не видел, она могла спокойно помыться.

    Первым в ход пошло мыло. Зная, как нелегко его добывать, Миа выдавила всего каплю и старалась полностью выжить из неё пользу. Смывая мутную жидкость с головы, она вспомнила, что мыла волосы с утра. Негромко выругав себя за такой перевод необходимого продукта, поторопилась натереть тело мочалкой с остатками мыла, которые стекали с её волос.

    Стоять под душем одному человеку разрешалось не больше пяти минут. По истечению таймера, вода резко остановилась и Мие пришлось выйти из кабинки.

    Вытерев тело полотенцем, она надела на себя принесённую пижаму и без промедления вышла из помещения. Лёгкость воздуха в коридоре обдала разгорячённое тело Мии и задержавшись на месте подольше, она пошла к себе.

    Второй раз за день, Миа принялась промачивать волосы полотенцем, совсем не выражая восторга от этого дела. От каждой пройденной минуты естественной сушки волос раздражение внутри неё только возрастало и, дойдя до пика, Миа резко сложила сырое полотенце с сегодняшней одеждой в шкаф. Она больше не могла терпеть старую совсем пожухлую ткань на своей голове, от которой тоже, как она думала, могла чесаться кожа. Миа закрыла дверцы шкафа и решила пойти прямо в пижаме к комнате подруги.

    Миа знала Дженни ещё со школьной скамьи. Они вместе учились в одном классе и им обеим недавно стукнуло по девятнадцать лет. Её подруга на пару сантиметров ниже той, хотя Миа и сама не отличалась высоким ростом, а выросла до одного метра и шестидесяти пяти сантиметров.

    Сегодняшний день, в отличие от подруги, у Дженни совсем не задался. Она проснулась от ноющего будильника и, выключив его с третьей попытки из-за хриплого голоса, встала.

    Тёмные волосы Дженни сегодня опять замотались вокруг шеи. Разматывая их, она потратила все силы и только выдрав клочок волос, смогла их распутать.

    Дженни всегда бесило, когда, не сделав ни шагу уже оказываешься около раковины. Ей хотелось больше пространства вокруг неё, которого никто бы ей просто так не дал.

    Смирившись с возможностями своей комнаты, она расчесала волосы перед зеркалом, опять не жалея их. Отложив наконец-то расчёску, Дженни умыла лицо холодной водой и принялась переодеваться.

    Открывая такой же ненавистный шкафчик, как и всё в этой комнате, каждое утро она хотела убежать отсюда. Но единственное место, куда можно было — работа. Поэтому, когда Миа приходила к ней и рассказывала, как хочет прильнуть к отряду наверх, то и подруга с радостью соглашалась уйти вместе с ней.

    Вздохнув от нехватки эмоций в жизни, Дженни надела тёмные штаны и свитер с проделанными дырками внизу. Только это давало ей не поникнуть до конца. Она, экспериментируя над остатками одежды, помогала себе не сойти окончательно с ума в этих четырёх стенах.

    Она мельком взглянула на себя в зеркало и побежала на работу, пропустив завтрак. В этом они с Мией похожи. Только вот, если та не ела для похудения, то Дженни — просто не могла утром есть.

    Её отсек занимался выращиванием овощей, фруктов и зелени для людей. Под землёй находились и другие отсеки по выведению животных, а также птиц. Дженни слишком брезглива, поэтому распотрошить тушку или снять кожу — она бы точно не смогла, и по своим предпочтениям решила заниматься выращиванием овощей.

    Отсек включал в себя три больших локации. Одни люди занимались выращиванием зелени, а точнее: салатом с нежными, хрустящими листьями нейтрального, очень свежего вкуса, рукколой, луком, щавелем, шпинатом и многими другими видами зелени.

    Проходя мимо неё, дальше шла вторая локация, где работала сама Дженни. Здесь расстилались целые специальные грядки для выращивания овощей. Девушка следила за поливом, подбирала специальные удобрения и собирала урожай. В её команде находилось ещё пять человек, которые выполняли те же функции. Так как видов выращиваемых культур оказалось много, за каждым закрепили свои зоны.

    И третья локация — место по выращиванию фруктов. Здесь работа ничем не отличалась от второй или первой, только сам урожай был другим.

    Дженни пришла на своё место, поздоровавшись со всеми, и, не вникая в их разговоры, направилась к своей зоне. Её работа за целый год не наскучила девушке, так как сильного физического труда не было, да и умственный отсутствовал.

    Разбудив свой организм за несколько часов утренней работы, ближе к двенадцати Дженни пошла обедать.

    Под землёй люди так же не готовили себе ни завтрак, ни обед и ни ужин. Для этого существовал свой отсек, в который Дженни и шла. От её работы он располагался близко. Ей всего-то надо спуститься на два этажа ниже по лифту.

    В этом отсеке располагалось пять больших столовых и поискав менее загруженную, она зашла в четвертую из них. Все они полностью одинаковые без разделения на слои в этом месте. Управляющие ели с работниками цехов или с такими, как Дженни.

    Всё, что у них разделялось, так это объёмы пищи. Для каждого человека порция еды рассчитывалась по особенностям его организма, веса и от сложности работы.

    Дженни подошла к очереди из трёх человек и встав в неё, стала оглядывать, кто есть кто. Это самое любимое её занятие здесь. Она угадывала по одежде, походке и другим мелочам, кто какую должность занимает под землёй.

    У этого места есть название, но Дженни каждый раз кривилась, как кто-то с гордостью произносил "Х.А.Р.Т.С.". Аббревиатура значила все качества человека, которыми он должен обладать: храбрость, активность, решительность, трудолюбие и сплочённость. Многие даже не додумывались, что если прочитать наоборот, то получится "страх" и Дженни видела только такое значение этому месту.

    Всё вокруг вселяло в неё страх и бесконечную злобу на такую скудную жизнь. Очнувшись от раздумий, она заметила, как крепко сжимались её кулаки, что на ладонях появились красные следы от ногтей.

    Дженни снова посмотрела на очередь. Перед ней остался один человек. Она часто видела его тут, запомнив из-за серебряного браслета на запястье. Одним только своим видом, молодой человек вызывал у неё такую же злобу, которая появлялась к жизни в бункере. Конечно же Дженни злилась не из-за браслета, так как у всех людей на правой руке находились специальные считывающие устройства, которые сканировали, когда нужно было выдать еду или отсчитать таймер в душе. Но у всех они были неприметны и никаких модификаций делать было нельзя. Поэтому Дженни и злилась, когда видела, что правила нарушаются и никакого наказания эти люди не понесут.

    Она наблюдала за его медленными движениями правой руки. Парень поднёс её к специальному считывающему устройству, и девушка по другую сторону стойки стала собирать ему поднос. Положив салат в одну тарелку, она взяла другую и отправила на неё консистенцию очень похожую на пюре с котлетой. Завершающим этапом стал стакан воды.

    — Девушка, поднесите руку.

    Дженни снова ушла в себя и не заметила, как наступила её очередь для раздачи еды. Переспросив работницу, она приложила и свою руку к устройству. В основном, её поднос с едой ничем не отличался от предыдущего, только порция выдалась меньше, и вместо воды девушка налила подкрашенную в лиловый цвет жидкость.

    Белые столики располагались в два длинных ряда, а стульями служили такие же белоснежные скамьи с двух сторон. Пройдя почти в конец, Дженни нашла ещё незанятый стол, быстро сев за него.

    Её порция еды сегодня знатно увеличилась. Девушка от природы имела пухлые щеки, но с этим тело представлялось слишком худым и угловатым.

    Хмыкнув от абсурдности их заботы о людях, Дженни взяла ложку и принялась есть пюре, иногда запивая непонятной консистенцией, которая на вкус напомнила Дженни сок. После своих попыток съесть больше, чем вчера, она оставила салат с котлетой нетронутыми на подносе.

    Отнеся остатки, Дженни отправилась обратно работать. Она зашла в отсек и поплелась дальше по коридору, рассматривая через стеклянные дверцы труд других людей.

    — Может, сменить работу?

    — Что ты сказала?

    Закричав от неожиданности, Дженни повернула голову влево, увидев там Ребекку. Она слегка выдохнула и лицо расслабилось, как тут же её глаза забегали от опасения, что девушка услышала слова.

    — Я? Да ничего важного.

    — Слушай, это работа точно получше, чем остальные на которых я была.

    — А на каких ты была, Ребекка? — Дженни заинтересовалась от сказанного девушкой и не хотела её просто так отпускать.

    — Пойдём к центру, можем поболтать, — Ребекка, посмотрев на часы, радостно подняла пять пальцев вверх, — у нас ещё целых пять минут до завершения обеда!

    Согласившись опоздать, обе девушки вышли из отсека и встали около того месте, где остановилась Миа с утра. Опёршись о перила, они разглядывали этажи то снизу, то сверху.

    — Мне же двадцать шесть лет, Дженни, — Ребекка сразу отвернулась от собеседницы и посмотрела вниз, — я сменила много работ, и когда пришла сюда четыре года назад, то теперь не хочу уходить.

    — Расскажи про свою первую работу. Ведь тебе было всего восемнадцать тогда. Чего ты хотела?

    — Я хотела свободы, — она вздохнула и выдержала слишком протяжную паузу, прежде чем начать. — Ты ведь знаешь, что есть отсек, где люди выходят наружу. Мне тогда было мало лет и поэтому как непутевому ребёнку сказали: "Когда повзрослеешь, приходи". Я подумала, что за вздор? Почему меня не впускают? Но в итоге пошла работать в ночной бар. Там было весело, особенно, когда ты молод.

    — Так было что-то ужасное? Может, и мне там понравится...

    — Не думаю. В целом там весело, да... Но часто приходилось ругаться с клиентами из-за их неподобающего поведения. Иногда меня щипали, обзывали не очень приличными словами и многое, что было...

    — А когда ты ушла оттуда, куда пошла?

    Дженни нуждалась в такой полезной информации. Теперь она вычеркнула и ещё одну работу из своего списка.

    — Я отработала там год, и в девятнадцать пошла в отсек по готовке. Эта работа оказалась ещё хуже первой, — Ребекка закатила глаза и её смех подхватила Дженни. — Приходила в свою комнату никакая. Ничего абсолютно не хотелось. А сколько надо готовить людям... Это кошмар. Я до сих пор не понимаю, как некоторые там работают годами и не ноют, в отличие от меня.

    — Хорошо, а куда ты мечтала попасть, как я понимаю, не попала?

    — Почему ты так думаешь?

    — Ну, все кто туда идут либо исчезают, либо остаются психами на всю оставшуюся жизнь.

    — Я туда попала. 

     Ребекка быстро замолкла и стала оглядываться по сторонам в поиске чего-то.

    — И как? — сердце Дженни немного стихло. Вот настолько она хотела услышать больше информации о том отсеке.

    — В двадцать один год после третьей работы, меня приняли туда. Смотрели, как на сумасшедшую, если честно. Ведь ты правильно сказала. Все, кто туда идут, их называют смертниками. Но я совсем не хотела умирать, а лишь мечтала заглянуть за край, — посмотрев в горящие глаза Дженни, она продолжила, — собрали отряд из новичков как я, и мужчин средних лет. Они не хотели распрощаться со всеми сразу, поэтому разделили нашу группу на два захода. Угадай, в каком была я?

    — Во втором, раз выжила.

    — Да, я была во втором. Первые пятеро ребят и пару мужчин зашли за дверь. Им даже повязка на глаза не помогла, они всё равно...

    — Так это всё правда, о чём нам рассказывают на уроках? Там люди видят страхи, как галлюцинацию?

    — Да, примерно, всё так и есть. Наши ученые думают, что в воздухе летают какие-то пары и поэтому, когда человек их вдыхает ему многое мерещится.

    — Но как тогда оправдать совместные галлюцинации? Помнишь, как двое мужчин выжили и клялись своими жизнями, что видели одно и тоже.

    — Дженни, я знаю не больше твоего, поэтому ничего не могу тебе сказать.

    — Ладно, давай возвращаться, а то нам влетит.

    Развернувшись, Дженни прошла в свою локацию, когда Ребекка ушла дальше к фруктам.

    Дженни с нетерпением ждала окончания рабочего дня, чтобы всё рассказать Мие. Поступившая информация оказалась почти ни о чём, но в их случае, это было хоть что-то.

    Проведя последний полив и осмотр некоторых листьев, Дженни смогла отметиться и упорхнуть на лифте до отсека, где находилась её комната.

    Лениво переодевшись в любимую тёплую пижаму, она легла на кровать и стала ожидать подругу.

    Миа в это время дошла до её апартаментов и с весёлым лицом постучала в дверь. Хозяйка комнаты не дала долго стоять на пороге подруге, как тут же подскочила и, резко распахнув перед той дверь, впустила её внутрь.

    — Чего так долго?

    — Я захотела ещё принять душ.

    Дженни сразу повеселела с приходом Мии. Её глаза блестели и сами по себе показывали всю радость, исходящую от девушки.

    — Ты сейчас будешь не совсем в восторге. У меня на работе есть Ребекка. Она в локации по фруктам, — Дженни начала рассказ, так быстро, что Миа не успела и сесть на кровать, — она рассказала об отсеке, где выходят наверх.

    — Что? — лицо Мии слегка покраснело, а глаза расширились от удивления, и закусив нижнюю губу, она села обратно на кровать. — И почему я буду не рада?

    — Она рассказала, что её команду поделили на две части. Первая не вернулась, и тогда они не стали выходить туда.

    В комнате воцарилась тишина. Миа отвела глаза, когда руки сильно сжали край кровати. Не только ей стало грустно, но и Дженни изменилась в лице от своих же слов.

    — Ты всё ещё хочешь туда, Миа?

    — Да.

    — Я хочу вместе с тобой, — Дженни присела около раковины, перебирая пальцы между собой. — Может это выглядит как самоубийство? Раз мы хотим туда, откуда нет возврата.

    — Почему? Многие возвращались! И мы вернёмся.

    — Не будь такой самоуверенной, — Дженни напряглась в лице, всё ещё смотря на свои руки, — нам надо расспросить больше о пропавших и выживших.

    — И нам в этом поможет Джон.

    — Точно, он же в архиве. Думаешь, расскажет? Ведь ему нельзя ничего болтать.

    — Посторонним, — добавила Миа и усмехнулась, — а мы не посторонние.

    — Тогда мы завтра втроём идём на вечеринку, и расспросим, что он может сделать.

    — Точно.

    Миа полностью развалилась на кровати Дженни и бесцеремонно положила руки за голову, а ноги скрестила между собой. 

    — Как день прошёл?

    — Да, так. Сегодня не вызвали в больницу. Странно, если честно, но мне и лучше. Нора где-то раздобыла печенье...

    — Что? Ведь у нас нет еды, которую мы можем хранить.

    — Я у неё не спросила. Подумала, что это лишнее.

    — Ладно. Миа, ответь на один вопрос. Только не уходи от ответа, — Дженни встала, выпрямив свою спину и посмотрела прямо на подругу. — У тебя есть страхи?

    — Чего? — Миа напряглась всем телом и это не укрылось от внимания Дженни, что той пришлось сесть на кровати. — Наверное, есть. Ты правда веришь, что люди наверху видят свои страхи и поэтому убивают себя?

    — Я не знаю во что верить, но надо быть готовым ко всему. Так, не расскажешь, какой у тебя страх?

    — А у тебя?

    Они обе не могли сказать друг другу такой страшный секрет. У каждой из них было то, чего они боялись больше всего, но говорить не собирались.

    — Может, по комнатам?

    — Поняла, ладно, до завтра.

    Миа поплелась к себе по дороге прокручивая вопрос Дженни в голове. Она знала, чего боится. Ей это пришло сразу на ум, как подруга спросила у неё.

    Отбросив все мысли из головы, Миа пришла к себе в комнату и укрывшись одеялом, почти сразу уснула крепким сном. В это время Дженни расхаживала назад-вперед, не зная о чём и думать. Она никогда в жизни не задумывалась о своих страхах, но сейчас, кажется, поняла, чего боится на самом деле.

    Не продолжая истязать себя вопросами, почему именно это ей пришло на ум ассоциацией со страхом, она легла в кровать и постаралась уснуть, думая совсем о других вещах.