Дремлющий демон Рида

Вы, наверное, посчитаете меня сумасшедшей — я, конечно, такая и есть — но я его не боюсь. Мне не страшно, когда он стоит рядом, я не испытываю страха, когда он дотрагивается до меня. Я чувствую трепет, будто где-то в районе желудка все органы одновременно делают кувырок.

В этом человеке точно живет внутренний демон. Я называю его Дремлющий демон Рида. Он просыпается только тогда, когда этого требуют обстоятельства. Я видела, как он управлялся со скальпелем, если бы он не стал профессором, из него вышел бы отличный хирург.

Каждое движение отточено, выверено. Словно он дирижер, будто он делал это тысячи раз. Мне не удалось узнать точное количество гостей на его металлическом столе, но судя по уверенности, которая чувствовалась даже через запись камеры, он делал это неоднократно.

— Мисс Петерсон, ноги!

Да за что это все мне, ну нормально же ехали.

Нехотя снимаю ноги с приборной панели. Боитесь, что я ее испачкаю? Хочется отметить, что не только квартира Рида безупречна, на черной глянцевой поверхности в машине нет ни единой пылинки или развода. Будто перед тем, как поехать, он проводит генеральную уборку. Интересно, а с ультрафиолетом он ее проверял?

— То есть, как член отрезать — это нормально, а как ноги — так все.

В тот момент, когда кровь из паховой артерии брызнула на защитный экран, я чуть со стула не упала и картошкой не подавилась. А у него даже рука не дрогнула от такого происшествия, не знаю, как он продолжил процесс с такой кровавой видимостью, но это было впечатляюще. На самом деле, найти его «тайное место» было просто. Похож ли Рид на рыбака? Совершенно нет. Но зачем ему лицензия? Вот и я так подумала, а дальше было просто. Из-за того, что я весьма худа, мне удалось пролезть в открытую форточку. Хорошо, что он проветривает помещение, когда не использует.

— Ну, давайте, спросите, — я так хочу похвалиться, как устанавливала в углу камеру, которая спрятана там до сих пор. Ну, спросите, спросите меня.

— О чем, мисс Петерсон?

О том, что Вам интересно, конечно, я уверена, сейчас он перебирает в голове варианты. Рид симпатичный и слишком хорошо целуется. И мне нравится, как сейчас он рассматривает меня. Интересно, он обратил внимание, что у меня в волосах карандаш? Эй, профессор, Вы что, пялитесь на мои сиськи?

— Вы пялитесь на мою грудь.

А он будто выходит из оцепенения и переводит взгляд на дорогу, я как знала, что бюстгальтер — лишняя часть гардероба. Мне, конечно, хочется, чтобы он воспринимал меня не как практикантку и не как девушку с психологическими проблемами. И пусть они у меня есть. Интересно, я могу ему нравиться? Ну, конечно, он меня поцеловал. Или это я? Там вообще неоднозначная ситуация получилась. Как-то само.

— Да, она красивая.

Ой, это так мило, профессор. Почти комплимент, не иначе. Но не могу не согласиться, грудь у меня сногсшибательная. У Дейзи, кстати, тоже хорошая, но мне не посчастливилось ее пощупать, хорошо, что я остановилась и прекратила то безумие в Вегасе. Мне и девушки-то в целом не нравятся, но так хотелось побыть нормальной, без всех этих мыслей. А вот у декана Мур, интересно, это из-за возраста? Даже через белую рубашку понятно, что там тапки, а не грудь. Как он с ней спал? Понятно, что там был просто секс, но она же такая мерзкая. А вдруг он с ней и сейчас спит? Да нет, он же не глупец, надеюсь. А профессор так и не спрашивает, ну вот же.

— Как поймать человека, который так умело скрывается? Раз уж Вы не хотите знать, как я узнала про Ваше хобби, то спрошу я.

Эта мысль не оставляла меня целый вечер и день. Даже в больнице я не могла нормально осознать происходящее, я перебирала в голове алгоритмы поимки. Где нужно искать, кого нужно искать? Как можно быть везде и не быть. Зодак наверняка следил, он точно знал, кого нужно ловить. Чувствую себя совершенно расслабленно, если бы не идеи в моей голове, то можно было бы и задремать. Это, наверное, странно, спать рядом с человеком, который совсем недавно устроил публичную казнь. Странно, что меня еще не вызвали на допрос по этому делу. Возможно, из-за обстоятельств, из-за...

— Он уже ошибся. Ваш брат жив, а это значит, что даже такой неуловимый преступник совершает ошибки.

Это пока он жив, с такими травмами статистика против него. Завтра утром его сердце может остановиться. У меня тяжелые отношения с семьей в целом. С Паркером еще более-менее, я думала, он хотел проводить время со мной, но сейчас понимаю, что он был рядом из-за Кетти... Моя милая Кетти. Она единственная, кто не обвинял меня, что я сама виновата в своем похищении. Это самое ужасное, что можно услышать от полиции и родных: «Спровоцировали, пьяны, это все из-за вашего внешнего вида, я же говорила». Тогда нужен просто человек, который не будет осуждать, а просто обнимет. Просто будет рядом, у меня было не так.

Ошибки Зодака не достаточно, кажется, я упускаю самое важное.

— Этого мало.

Откидываюсь на спинку автомобильного кресла и бездумно делаю то, о чем пожалею. Поднимаю ноги на приборную панель. Вы пробовали так ездить? Это шикарно. Особенно, когда не в юбке и без каблуков. Как я устала притворяться и ходить как намалеванная фифа в университет. Но если бы я была собой, вот такой, он бы даже не посмотрел на меня. Мне кажется, и сейчас я вызываю в нем только похоть, и то, когда нормально выгляжу, это приятно, конечно. Но этого мало, я хочу залезть под его кожу, хочу быть его мыслями, его снами. Я хочу, чтобы он дрочил, думая обо мне. Я хочу его всего, целиком. Я не хочу только секс, это не интересно. Это все не то. Я хочу душу этого демона.

— Ноги!

Да чёрт! Да что тебе, жалко, что ли? Это просто ноги, я же не жопой туда села, в конце концов. Какой Вы душный, профессор.

— Миссис Джонс изменяла мужу, и он...

— Вот же ж шлюха! Я так и думала. Да я уверена была, что там подвох. Ну не мог Зодак просто так выцепить жертву!

Не даю ему закончить, это именно то, чего не хватало! Вот! Ну конечно, он не просто так выбрал ее. Он изучил ее, он знал. Больной ублюдок знал. Непроизвольно машу руками, совсем не могу быть сдержанной, это же такая информация.

— Стойте! — останавливаю и махание руками, и свои мысли. Опять не состыковка. — Но она же в положении.

Но это значит, что Зодак знал. Серийный маньяк знал, что ребенок не от мужа.

— Муж знает, что ребенок не его?

Скорее всего, нет. Раз он не распознал измену, то куда уж ему. По статистике, мужчины полигамны, а тут вон как. Интересно, она хотела соблазнить моего профессора? Ну нет, фу. Она же с пузом. Интересно, а он спал с беременными? Никогда не думала об этом. И зря подумала. Как перестать это представлять?

— Нет, мисс Петерсон, не знает и не узнает.

Ну конечно, совершенно точно он лопух. Надеюсь, у них родится чернокожий ребенок. Чтобы наверняка.

— Хорошо. Нет, конечно, это полное дерьмо. Но для нас это хорошо.

Измены — это вообще мерзко, это вы только представьте: в ее вагине бывает два разных члена, это же негигиенично. А вдруг она что-то от них подцепит? Как потом другому объяснять. Интересно, а любовник думает, что она не спит с мужем? Или ему все равно? Но для нас это совершенно точно плюс. Не важно, знает он или нет. Хорошо, что знаем мы. А это начальные неизвестные в уравнении. Давай, думай, Софи, думай. Шевели мозгами.

— Как Вы считаете? Что в этом хорошего для нас?

А это непонятно? О, профессор, то, как Вы сделали нажим на слово нас, Вам понравилось? Нас, нас, нас, нас. Мне нравится. Мы — звучит идеально.

— Ну как же. Нужно просто узнать, как Зодак узнал. Элементарно, Ватсон!

А вот это выражение лица. Вы тоже, уважаемый профессор, не всегда держите эмоции в себе. Не нравится Ватсон? Хотите быть Шерлоком? Я готова поменяться, мне непринципиально, они оба ненастоящие.

Как же он узнал, как можно узнать информацию, от кого...

— У меня идея!

Если бы в жизни загоралась лампочка над головой, сейчас моя бы сияла ярче фонарей за окном. Ну конечно, мне просто нужно знать, где эта мадам сдавала тест на отцовство. Надеюсь, она делала это не в подвале, а в нормальной клинике. Вскакиваю с сиденья, отстёгиваю ремень и перебрасываю туловище к заднему сиденью.

— Сейча-а-а-ас, дотяну-у-усь.

Ну кто просил Вас, профессор, так далеко ставить мою сумку, еще чуть-чуть. Я почти достаю кончиками пальцев до молнии на сумке, ну же.

— Я могу остановить машину, и Вы просто пересядете назад.

Вот еще, делать мне больше нечего.

— Не-е-е-е, я туда не сяду. Я знаю, что вы там вытворяли с Дейзи, — ну давай уже, просто достанься уже, зачем покупать такие здоровые тачки? — Язык за зубами она держит так же, как и выдумывает притворную поломку машины. Достала!

Я не спала с профессором, а кажется, знаю его от и до. От размера до диаметра — это совершенно лишняя информация, я люблю сюрпризы. Как хорошо, что я не забыла положить ноутбук. Падаю на сиденье, но перед этим не забываю потереться о плечо профессора задницей. Хотя после всего, что произошло между нами за последнее время, он обязан на мне жениться.

— И зачем он Вам сейчас? Не могли подождать до дома?

Ну конечно нет, милый. Немного склоняю голову вбок и внимательно смотрю на уважаемого профессора. Такой серьезный — сил нет. Интересно, он вообще улыбаться умеет? Или его когда создавали, не добавили эту функцию? Как бы искоренить из его лексикона это приторное слово «милая»? Но радует то, что его стало значительно меньше. Вот бы еще «мисс Петерсон» перевести на «Софи». А то слишком много официальности, а мы же почти семья! Так, Софи, главное, не заржи на весь салон. А то он тебя точно выставит за дверь.

— К Вам или ко мне?

Не могу сдержать вопрос. Дом. Никогда не считала свою квартиру домом, а вот у профессора довольно мило.

— Точно не к Вам, мисс Петерсон. Почти уверен, у Вас есть тараканы. Хотя тараканы водятся там, где есть пища, сомневаюсь, что у Вас есть что-то, кроме фастфуда.

— Картошка-фри очень калорийная. Без нее я бы давно была как худосочные модели. Я часто забываю, что организму нужна пища. Кстати, о тараканах, хотя нет. Это еще подождет.

Дьявол. Святые угодники или Дева Мария. Кого просить о помощи? Батон уже несколько дней живет на дозаторе корма и воды. Сегодня я быстро наполнила отсеки, но я же не могу его оставить там одного. Но нет, да он меня придушит. Не знаю, веки отрежет и отправит к Батону. Святой Отец, я согрешила! Рид точно что-то заподозрил. Эй, ты опять на грудь мою посмотрел! Будешь хорошим мальчиком — покажу.

Так, Софи, соберись. Батон подождет. Быстро перебираю пальцами по клавиатуре, нужно лишь найти базы медицинских клиник, вот если бы я знала примерный радиус поиска, было бы проще. Ну, можно начать с трех кварталов, а потом увеличивать расстояние. Хотя три — это мало. Наверняка, она захотела сдать подальше от дома, чтобы исключить шанс утечки информации. И пусть она конфиденциальна, языки людей не держатся за зубами, даже если это преследуется по закону.

Софи, детка, ты просто космос. Вот я взяла и вычислила клинику, где не самая моногамная женщина сдавала тест на отцовство. Я просчиталась, одиннадцать кварталов от ее дома. Она решила уехать подальше. Теперь я знаю время, место и дату. А это значит, что я смогу найти камеры. А если я смогу найти камеры, то могу найти что-то интересное. Как минимум, отследить маршрут. Не знаю, поможет ли мне это? Возможно, нужно просмотреть отсылку документов, может запрашивали электронную копию? Закрываю ноутбук одновременно с тем, как профессор глушит двигатель. Выражение лица у него такое интересное, будто думал всю дорогу о тараканах.

— Спрашивайте. Я вижу это на Вашем лице.

Кто бы сомневался.

— Я знаю, что Вы видите, я не стараюсь скрыть эмоции, — разворачиваюсь в сторону профессора и удобнее перекладываю ноутбук. От Вас нет смысла прятаться, я уже пробовала «заигрывать» — давно я себя так бестолково не чувствовала.

— Если Вы не готовы задавать вопрос, то давайте поднимемся. Предпочитаю спать не в автомобиле, — он начал разворачиваться, чтобы открыть дверь, но я останавливаю его вопросом. Мне безумно интересно, сил нет терпеть.

— Почему Дейзи? Почему в машине?

Она же такая доступная и глупая. Она, конечно, добрая и милая, но это не делает ее умнее. Да и секс в машине — как-то это не по-Ридовски.

— Она буквально сама села на мой член. Я решил не отказывать.

И как ты это просто говоришь, будто вы чай попили, а не потрахались. Да еще так, что она мне проела весь мозг о том, что это был лучший секс в ее жизни. В машине, почти в одежде. У Вас там что, профессор, волшебная палочка? Хотя простите, волшебный посох, если верить отзывам нашей общей знакомой блондинки.

— А почему машина, зачем осквернять ее?

Она же такая идеальная. Она почти храм чистоты. Матерь Божья, это что, улыбка? Губы профессора тронула слегка заметная улыбка. Мне нужно это запомнить, а лучше сфотографировать. Но это же странно будет, если я начну запечатлять его в память телефона?

— А почему нет?

В смысле? Это противоречит Вам!

— Ну, давайте рассуждать логически: Вы холеный мужик, готова поспорить у Вас носки одноразовые. Накрахмаленные рубашки, Вы не терпите чужих прикосновений без необходимости, особенно Вас возмущают рукопожатия. Готова поспорить, Вы думаете, где были руки до этого, — бездумно загибаю пальцы, просто показывая, что вот, смотрите, тут целый список. — Зубную щетку ждет сожжение после моего использования. А если вдруг, — поднимаю указательный палец, как бы готовясь к самому важному. — Если вдруг Вы найдете мой волос, скажем, в сливе или намотанный на мыло, — то, кому я там молилась? — меня не спасут никакие божества, Вы опять вколите транквилизатор мне в шею и все.

А сон после этих уколов так себе. Ну и, чего Вы молчите?

— Ну, скажите, что я не права.

Мне почему-то так весело, хоть я и понимаю, что балансирую на грани. Как долго он будет терпеть мои шуточки?

— Щетку сжигать не буду, пластик неприятно пахнет.

Отлично, тогда я просто заберу ее себе.

И опять, второй раз. Улыбка. Вам нравятся мои шутки? А я думала, Вы готовы меня придушить.

— А платок сожгли? Клетчатый?

Конечно, как и рубашку. Интересно, стоит сказать, что я сама испачкала уголок платка в крови? Или пусть думает, что он прокололся?

— Да. Сжег. И рубашку.

— Я так и знала! — точно не скажу, что я причина сожженных вещей. — Но кровь можно было и отстирать, не обязательно уничтожать хорошие вещи.

— Я ответил на все Ваши вопросы?

Нет. Остался самый важный таракан.

— К слову про тараканов, — я вижу, как он хмурится, Вы же не думаете, что я развожу насекомых? — В общем, раз я по странным стечениям обстоятельств на неопределенный срок буду жить у Вас, мне нужно кое-что забрать из квартиры.

Точнее, кое-кого. Батону нужен новый дом. Да, я виновата, что не сказала раньше. Но мы же в ответе за тех, кого приручили?

— Почему Вы не взяли это сразу? Мы были в Вашей квартире несколько часов назад.

Ну-у-у, как бы, так сказать.

— Не могла, в больницу с животными нельзя, а оставлять его в салоне небезопасно для машины.

Он порвет тут все к чертям. Он — салон, а Вы — меня. В клочья.

— Выражайтесь яснее, мисс Петерсон.

Тьма. Тьма в глазах. Она появляется. Я чувствую этот гнев, он неконтролируемый, на грани безумия. Я не должна его бояться, я не могу, это неправильно, он не сможет, он не такой.

— Кого нужно забрать?

Он будто увидел это во мне, будто почувствовал мой страх. Но я не уверена, что испугалась. Я скорее удивилась. Может немного, может эти искры в глазах. Понимаю, что больше не прислоняюсь затылком к стеклу, и незаметно выдыхаю. Спасибо, спасибо, что успокоили это в себе.

— Кота.

Батона.

— Нет.

Завтра.