КОРОНА ОБРЕЧЕННЫХ [18+]

Мерт

Кто эта девушка, чьи губы на вкус, как самое сладкое безумие? Леона Дельмонте. Впервые увидел ее в клубе «Сияние», сидящую у барной стойки. Она сидела за столиком в углу, отстраненная и одинокая, словно загнанный зверь. Стакан с виски в ее тонкой руке казался почти инородным предметом. Я остановился, любуясь ею издалека.

Вблизи она была еще более обворожительна, чем на тех снимках, которые я видел в газетах. Тогда она была просто дочерью врага, пешкой в нашей давней игре. Но сейчас, в этом полумраке, Леона была женщиной, хрупкой и сильной одновременно. Темные, как волосы, идеально прямые и достигающие плеч, обрамляли ее бледное лицо, делая взгляд больших карих глаз еще более выразительным. Черное обтягивающее платье, словно вторая кожа, идеально подчеркивало ее точеную фигуру, изгибы бедер и тонкую талию. Я невольно сглотнул слюну. Я захотел попробовать на вкус эту женщину. Узнать, такая же ли она терпкая и опьяняющая, как виски, который она держала в руке.

Я помнил ее лицо с фотографий в газетах: надменное, дерзкое, лицо наследницы семьи Дельмонте. Но сейчас на нем читались боль и растерянность. Мне захотелось защитить ее, хотя я понимал, что она сама кого угодно сможет защитить.

В этот момент она сделала глоток, слегка запрокинув голову. Тонкая шея, очерченная линией волос, казалась невероятно хрупкой и беззащитной. Я почувствовал непреодолимое желание коснуться ее, провести пальцами по этой нежной коже. Я захотел узнать, что скрывается за этой холодной отстраненностью. Узнать вкус ее губ, ее слез, ее страхов. Я хотел понять, что она за человек, и почему так сильно зацепила меня.

Фернандо Дельмонте – ее отец, убил мою мать. Беспощадно и непринужденно. Без капли сожаления. Азарт мести взыграл в моей голове, желая получить одновременно любовь и возмездие. В этой жизни всегда страдают невиновные. Я знал, что, возможно, причиню ей боль, используя ее, но гнев был сильнее. Я не мог упустить этот шанс.

Она разговаривала со мной, как с давно знакомым человеком, а ведь совсем не узнала меня. Возможно, она и не интересовалась, кто враг ее семьи, ей безразличен криминальный мир, который нас окружал. Но в ее чулках был острый нож. Словно она не хочет быть частью этого, но ей приходится защищаться, постоянно быть наготове. Какая ирония. Дочь мафиозного босса, жаждущая нормальной жизни. Жаль, что я не дам ей этого.

Обычно меня раздражала эта пошлая клубная атмосфера, но сейчас я был благодарен за этот шум, скрывающий мои мысли и скрывающий Леону от посторонних глаз.

Я коснулся ее талии, чувствуя, как она напряглась. Повинуясь моему легкому давлению, она поднялась и позволила мне увлечь ее на танцпол.

Я прижал ее ближе, чувствуя тепло ее тела сквозь тонкую ткань платья. Ее аромат ударил мне в голову: терпкий виски, смешанный со сладким запахом вишни и едва уловимым оттенком опасности.

Постепенно, по мере того, как музыка набирала обороты, Леона начала расслабляться. Я чувствовал, как ее тело прижимается к моему, как ее дыхание становится более частым.

Я вел ее в танце, стараясь контролировать каждое движение, каждый поворот. Я хотел показать ей, что она в безопасности, что я не причиню ей вреда. Хотя знал, что это ложь. Само мое существование несло для нее опасность.

Наши взгляды встретились. В ее глазах больше не было ни страха, ни отчуждения. Только какое-то странное, невысказанное желание. Я приблизился к ней, чувствуя, как ее губы слегка приоткрылись.

Остановившись, я обнял ее крепче, чувствуя тепло ее тела и терпкий аромат вишни. Я зарылся лицом в ее волосы, вдыхая ее запах. Она, в свою очередь, положила руки на мои плечи, обвивая ими мою шею.

Не давая ей времени передумать, я накрыл ее губы своими. Это был нежный, почти невесомый поцелуй, словно касание крыла бабочки. Я просто пробовал ее на вкус, стараясь запомнить каждое ощущение. Мягкость ее губ, легкий привкус виски, тепло ее дыхания.

Затем поцелуй стал более уверенным, более требовательным. Я углубил его, прижимая Леону ближе к себе. Мои губы настойчиво скользили по ее, выпрашивая ответ. И она ответила.

Ее губы разомкнулись в легкой улыбке, впуская меня в свой мир. Ее язык коснулся моего, робко, неуверенно. Но этого было достаточно, чтобы во мне вспыхнул пожар. Страсть охватила меня с головой, словно бушующее пламя.

Я углубил поцелуй еще больше, отдаваясь своим инстинктам. Я чувствовал, как ее руки сжимают мои плечи, как тело прижимается ко мне все теснее. Леона отвечала на мой поцелуй со всей страстью, на которую была способна, словно хотела выплеснуть наружу все свои скрытые желания.

— Это были самые лучшие поцелуи в моей жизни, Леона, — прошептал я, когда мы соприкоснулись лбами, пытаясь отдышаться. — А еще ты пахнешь сладкой вишней и немного...опасностью.

Эти слова были истинной правдой.

Леона сбегала через окно в своей комнате. Будто была принцессой в каменном замке. Мне нравилось, что она такая же безрассудная, как и я.

Сегодня в мои планы входило посетить офис и разобраться с бумагами нового проекта.

Он располагался на одном из верхних этажей фамильного небоскреба Аксаров, с панорамным видом на город, который раскинулся у его ног, словно шахматная доска. Классический стиль кабинета смягчался современными деталями: полированное темное дерево стола и стеновых панелей контрастировало с минималистичными креслами из черной кожи и стальными акцентами в отделке. На стенах висели работы современных художников, но среди них затесалась пара старинных турецких клинков, искусно инкрустированных драгоценными камнями. В воздухе витал легкий аромат дорогих специй и кожи. На столе царил идеальный порядок: лишь несколько необходимых документов в строгих папках, безупречно отполированный письменный набор.

Только я собирался начать работу, как в кабинет вошла Лаура.

— Привет, Мерт, — промурлыкала она, томно поводя бедрами. Лаура – одна из работниц, с кем у меня было больше, чем просто деловые отношения. Просто развлечение, не более. Хотя, она вероятно, иного мнения.

— Привет, — сухо ответил я, не поднимая глаз от бумаг.

Лаура подошла ближе и, повернув мою голову, обхватывая ее ладонями, навязчиво поцеловала. Почему-то мне стало тошно. От нее веяло запахом дорогих, но приторных духов, а на губах оставался терпкий, приевшийся вкус кофе. Она всегда пользовалась одним и тем же парфюмом, пила один и тот же кофе, всегда была предсказуемой и скучной.

— Позволь, я поработаю, — строго произнес я, отстраняясь. Она смотрела на меня удивленными глазами, словно я совершил нечто из ряда вон выходящее. Лаура привыкла к другому отношению.

— Ладно, — отрезала она и, надув губы, вышла из кабинета, демонстративно хлопнув дверью.

Я раздраженно вздохнул. Ненавижу, когда меня отвлекают. Особенно сейчас. Я не мог сосредоточиться на работе. Ее тонкая талия и пышная грудь, обычно вызывавшие во мне лишь мимолетное желание, сегодня не трогали вообще. В голове был только один образ.

Закрыв крышку ноутбука, я взял в руки телефон и пролистал новостную ленту. И вот оно, красуется на экране.

«Дельмонте и Аксар готовы к перемирию?»

И наша фотография. Дерьмо. Кто-то умудрился нас сфотографировать. И вот мы, на первой полосе, в объятиях друг друга, словно влюбленные школьники. Обычно я бы приказал найти и наказать этого папарацци, но сейчас... Я не мог отвести взгляд.

Фотография была плохого качества: зернистая, размытая, сделанная, скорее всего, зумом из какого-нибудь темного угла. Но даже сквозь эту пелену я видел ее.

Она смотрела на меня снизу вверх, губы приоткрыты в поцелуе, глаза полуприкрыты, в них – смесь удивления и... желания? Черт, да, я видел желание. Оно обжигало даже через эту паршивую технику.

На снимке она казалась хрупкой, почти беззащитной, но я-то знал, какая сталь скрывается под этой шелковой кожей. Я чувствовал силу ее рук, сжимавших мои плечи, когда я целовал ее. Помнил вкус ее губ – терпкий виски, смешанный со сладкой вишней. Вкус опасности. Вкус Леоны Дельмонте.

Я не знаю, что этот фотограф пытался этим сказать. Подставить нас? Развязать войну? Плевать. Главное – этот снимок запечатлел момент истины. Момент, когда мы оба перестали быть марионетками в чужой игре и стали... чем-то большим.

Размышления прервал звонок телефона. Я раздраженно схватил трубку.

— Да?

— Мерт, тут какая-то девушка стоит у ворот и ждет, пока ты придешь, — сообщил один из охранников – Юсуф. Его голос звучал обеспокоенно.

— Брюнетка с короткими волосами? — спросил я, втайне надеясь, что это она. От одной мысли о ее близости по телу пробежала дрожь.

— Да.

Черт. Она узнала, кто я такой. Видимо, увидев эту фотографию, приехала требовать объяснений, ведь я представился ей Эмре. Я понимал, что если бы она узнала, кто я на самом деле, то не стала бы даже разговаривать со мной.

Нужно было ее заполучить. Сделать ее своей. Показать Фернандо Дельмонте, что он потерял. А потом... потом я заставлю его заплатить за все. За ложь, за убийство моей матери, за то, что отнял у меня самое дорогое. Уничтожу его, по кусочкам, на его же глазах.

И Леона Дельмонте станет моим оружием. Моим самым прекрасным и самым смертоносным оружием.

Мысль о мести придала мне сил. Я должен был сдержать свои эмоции, сыграть свою роль до конца.

К вечеру, собравшись с духом, я приказал приготовить машину и поехал домой.

Выйдя из автомобиля, я увидел, как внезапно из переулка выскочили двое отморозков. Сердце бешено заколотилось. Я сразу понял, что к чему. Обычное уличное ограбление. Но когда они толкнули Леону, я сорвался с места, словно сорвался с цепи.

Все произошло за доли секунды. Инстинкт взял верх над разумом. Я не думал о последствиях, о том, что раскрою себя, покажу ей свою истинную сущность. Единственное, что имело значение – защитить ее. Уберечь ее от опасности.

Я подлетел к одному из грабителей, ударив его под дых так, что он согнулся пополам, не успев даже ойкнуть. Второй попытался схватить Леону, но я перехватил его руку и сломал нос одним ударом. Они не ожидали сопротивления, тем более такого яростного. Это были обычные уличные крысы, не привыкшие к серьезному отпору.

— Не трогайте ее, — прорычал я, сжимая кулак. Ярость душила меня, хотелось разорвать этих подонков на куски. — Или пожалеете.

Парни, скуля от боли, поспешно поднялись на ноги и, прихрамывая, убежали, оставив нас одних.

Леона была напугана. Я видел это в ее глазах. Мое сердце обливалось кровью от сочувствия к ней. Я чувствовал ее боль, как свою собственную, и это было новым и незнакомым для меня чувством. Чувством, которое пугало меня не меньше, чем месть.

Потом я узнал, что ее собственные родители, эти звери в человеческом обличии, выгнали ее из дома. За что? За поцелуй со мной? За то, что она просто хотела быть счастливой?

А потом, я, движимый внезапным порывом, предложил ей стать моей женой.

И она согласилась.

Теперь она будет моей. Моей женой. Моим оружием. И моей самой сильной слабостью.