Рейзенмор. Тайны прошлого

«Бой — это единственный эффективный способ ведения войны; его цель — уничтожение вражеских сил как средство прекращения конфликта.»
Карл фон Клаузевиц.

Раннее утро. Серые тучи нависают над академией, делая её ещё более мрачной и не приветливой.
В такие моменты, обычно, царит таинственная атмосфера, когда всё вокруг кажется каким-то спокойным и задумчивым. Но сейчас на огромном поле, разделенном для трёх факультетов, царило напряжение и сосредоточенность. Каждый занимался своим делом: мечники – отрабатывали в парах атаку, волшебники – управляли стихиями, а мы, лучники, – выстроились в ряд перед мешенями. Вооружившись простыми луками, – которые мы обычно используем для таких тренировок, – мы натянули титеву.
Первым этапом были мишени на расстоянии двадцати метров. Вторым — движущиеся. А третьим, моим самым любимым, была стрельба с завязанными глазами.
— Лук – часть вас, а вы часть его. Отбросьте все эмоции и сосредоточьтесь на ощущениях. Как только вы со своим оружием станете одним целым, вас невозможно будет победить. — Миссис Хоккинс выдержала небольшую паузу и выкрикнула: — Начали!
Оружие всегда было частью меня, и благодаря занятиям в академии, я стала чувствовать его только лучше. Выдохнув последний раз, я отпустила титеву. С каждой секундой стрелы со всех сторон летели все быстрее, и мы, не замечая начавшегося дождя, продолжали поражать мишени. Со временем одежда и волосы прилипли к телу и стали мешать, но мы стреляли дальше, до тех пор, пока миссис Хоккинс не остановила занятие. В Рейзенморе мы тренировались и днём и ночью, в хорошую и отвратительную погоду. Наш директор и преподаватели не терпели слабости и с самого первого дня держали нас в жёстких боевых условиях.
Сняв промокшую повязку с глаз, мы оценивали свои результаты. Большинство пораженных мишеней, но это не предел, ещё есть куда стремиться. Мой брат, Теодор, справился лучше, и был доволен. Я же знала, что вернусь сюда и буду стрелять, пока не доведу результат до идеального. А пока, мы все, обессиленные и продрогшие, отправились в здание академии. Давно закончившие свою тренировку мечники, понаблюдав за нами, двинулись в ту же сторону и перегородили дорогу, выпустив предводителя своего стада олухов, Джеймса Везде-сующего-свой-нос Ричардса, вперёд. Встав напротив нас с братом, он расплылся в притворной улыбке и растягивая слова, произнёс:
— Эмили, Теодор, безумно рад видеть. Впечатлен показанным вами представлением.
Теодор закатил глаза, а я, проигнорировав эту дешёвую попытку начать конфликт, оттолкнула его в сторону и попыталась пройти.
— Не желаешь продемонстрировать свои навыки мне лично, Найт?
Ухмыльнувшись, я подошла к нему и заглянула в глаза. От моих слов или действий зависит исход этой встречи. Дать людям шоу или оставить ни с чем? Сегодня я в хорошем расположении духа, поэтому намерена дать им то, чего они желают.
— Не боишься, что подпорчу твоё слащавое личико, Ричардс? — В его глазах вспыхнул огонь, – первый признак того, что я на правильном пути. — Молчание знак согласия? — Я наклонила голову и поджала губы, изображая сожаление, — Понимаю, красивое личико важнее.
Со стороны наших и некоторых мечников послышались смешки, остальные же молчали, напряжённо наблюдая за нами. Переведя взгляд на руки Джеймса, я увидела, что они постепенно стали расслабляться, а на лице появилась та же отвратительная улыбка.
— Значит, дуэль? Сегодня в полночь на арене. Покажешь на что способна, Найт.
— Договорились. — Бросив ему напоследок хищную улыбку, мы с братом переглянулись и пошли в сторону гостиной.

***

Одним из любимых занятий студентов нашей академии являлся "Клуб Полуночников", в котором мы собирались каждый раз, как кто-нибудь пустит слух о предстоящей дуэли. Там мы разрешали все конфликты, получали удовольствие от сражений и делали ставки. Битва в клубе продолжалась не до первой крови, а до потери сознания. Один из соперников мог остановить бой, но это засчитывалось бы как поражение, поэтому всё останавливали преподаватели, которые сами иной раз приходили посмотреть на своих учеников. В этот раз ставки были высоки: академия разделилась на два лагеря — одни были за меня, другие – против, что ещё больше подогревало интерес к сегодняшнему исходу ночи.
Без четверти двенадцать, мы с Теодором вышли из нашей башни и направились к арене.
— Обожаю смотреть на то, как ты надираешь зад, всем желающим помериться с тобой силами, но могу я попросить об одолжении? — Я посмотрела на брата в ожидании его просьбы. — Постарайся не убить этого кретина. Без него жизнь в академии станет в разы скучнее.
— Он сдасться после первых пяти минут. Так что, я успею только его ранить, а смертельно или нет, как судьба решит.
Дойдя до входа, где уже разминался Ричардс, мы с братом разошлись. Он направился в сторону трибун, а я к своему аппоненту. Встав рядом с ним, я начала разминать мышцы, пока с середины поля слышалась приветственная речь какого-то студента, которая звучала каждый раз, представляя участников и подначивая делать ставки, до начала боя. Назвав наши имена, студент удалился, а мы вышли и встали на его место. Джеймс подал мне руку для обязательной части встречи, — рукопожатия. Крепко сжав их, мы пожелали друг другу удачи и разошлись на небольшое расстояние, встав в стойку.
Для настоящих поединков или боёв в клубе, я брала Молнию – лук, сопровождающий каждого лучника с рождения и до самой его смерти. Крепко сжав рукоять, я почувствовала, как тепло растекается по венам и связывает меня с оружием. Вспыхнув ярким светом, из рукояти вылетели две молнии, образовывая лук. О, как же я обожала это чувство.
Прозвучал, заглушаемый криками толпы, сигнал о начале боя. Но мы продолжали стоять, глядя друг другу в глаза и не делая никаких движений. В какой-то момент в глазах Джеймса промелькнуло нетерпение и он двинулся, а я хищно улыбнувшись, выпустила стрелу. Она прошла по касательной, задев его плечо, тогда он наконец кинулся на меня с мечом. Вот тут-то и началась битва силы, ловкости и стратегии.
Мои стрелы-молнии летели в его сторону одна за другой, одни попадали в цель, от других он уклонялся. А Джеймс своим мечом бил с такой силой и точностью, что одновременно уходить от его ударов и наносить свои было трудно, но я продолжала борьбу, помня о первом правиле: «Остановка боя одним из участников, — является его поражением.»
В этом хаосе криков бушующей толпы, нескончаемых атак и уклонений друг друга, мы не замечали, как потихоньку начали истекать кровью. Один раз мне даже удалось не просто ранить Джеймса, а вонзить стрелу ему в бедро. Его душераздирающий крик разлился по венам вместе с адреналином, и наше сражение обрело новые краски и наполнилось ещё большей жестокостью. Сама того не замечая, я очнулась в тот момент, когда натянутая стрела оказалась направлена в сторону горла Ричардса, а его меч был занесён над головой, готовый в любую секунду лишить меня жизни. Но мы оба знали ещё одно правило Клуба Полуночников: «Битва до потери сознания. Убийство каралось изгнанием не только из клуба, но и из академии.»
Мы так и стояли, снова без движения, глядя друг другу в глаза, наполненные кровью и ненавистью. Никто не решался опустить оружие или сделать следующий шаг. Зрители безмолвно наблюдали за тем, как вздымалась наша грудь после битвы, как напряжены были наши руки и тела. Это могло продолжаться вечно, однако, ворота арены распахнулись и на пороге показался директор с деканами факультетов. Мистер Рейзен потребовал прекратить сражение и отправил нас в лазарет. Сплюнув на пол кровь, Джеймс, хромая побрёл к выходу. Я вслед за ним. По дороге, схватив меня за руку, декан лучников едва слышно произнёс:
— После любого боя, — и не важно, победили вы или проиграли, — ещё раз мысленно стоит прокрутить события, дабы извлечь урок.
Кивнув декану, я пошла к выходу, где ждал брат. Подхватив на руки, он понёс меня в лазарет.

***

Подлатав и обработав все раны, медсёстры оставили меня одну и я, обессиленная, рухнула в постель. Слушая истошные крики Джеймса, которому судя по всему, доставали стрелу из бедра, я пыталась заснуть.
Утром солнечный луч, пробивающийся из-за штор, настойчиво слепил глаза и не давал спать дальше. В прочем, он не единственный, кто это делал. Всю ночь на соседней койке ворочался и стонал от боли Ричардс. Мои собственные раны тоже не давали покоя, постепенно затягивались и ныли при каждом движении. Перевернувшись на бок, я попыталась встать. Получилось, конечно, не с первого раза, но за годы прибывания в академии, я привыкла к болезненным ощущениям по всему телу. Услышав движение, Ричардс повернул голову в мою сторону и недовольно фыркнул.
— И тебе доброе утро. — Я расплылась в улыбке, — Как спалось?
— Просто чудесно. — Саркастично ответил тот и отвернулся.

Дорога до нашей с братом комнаты выдалась не лёгкой, — пришлось останавливаться на каждом повороте и после поднятия по лестнице. Наконец добравшись, я ввалилась в комнату и застала Тео, лежащего на кровати с книгой в руках. От неожиданности он округлил глаза и подбежал ко мне.
— Я, конечно, знаю, что общество Ричардса не совсем приятное, но не настолько, чтоб бежать из лазарета с ещё не затянувшимися ранами.
Теодор помог дойти до кровати и усадил меня на край.
— Что ты вообще здесь делаешь? У нас сейчас идут занятия. — Выдохнула я.
— У меня заслуженный выходной. — Он лёг обратно и закинул ногу на ногу.
Неудивительно. Для Теодора устроить выходной в любой день не составляло никакого труда. Он не отличался особой любовью к теоретическим занятиям, больше предпочитал практику, как и половина студентов в академии. Но иногда все же ходил и на теорию (когда чувствовал, что перегибал палку или получал предупреждение от директора).
— Сестрёнка, тебе бы душ принять... Воняет, как в загоне лошадей. 
Действительно, пахло не особо приятно, ведь я все ещё была во вчерашней одежде, пропитавшейся пóтом, кровью и всеми остальными не самыми лучшими запахами. Немного переведя дух, я встала с постели и с трудом, но удержавшись на месте, подошла к шкафу и взяла чистую одежду.

Душ помог не только взбодриться, но и прийти в себя, почувствовать себя человеком что-ли. Выйдя из ванной, я наткнулась на Теодора, который натягивал на себя тренировочную куртку.
— Куда собираешься, братец?
— Эд позвал тренироваться.
— Отлично, я с вами.
Теодор оторвался от зеркала и укоризненно посмотрев на меня, отрезал:
— Нет.
— Я буду просто смотреть. Обещаю.
Ещё минуту он пытался со мной спорить, но в итоге мы сошлись на том, что я буду сидеть неподалёку и наблюдать за тем, как парни тренируются. Старшему братцу никогда не удавалось переубедить или отказать мне.

Встретив на поле Эдриана, мы обменялись любезностями, а потом разошлись в разные стороны. Я, как и обещала, села на траву возле старого дуба, а парни стали разминаться о чем-то переговариваясь. Наблюдать за тем, как они поражают мишени одну за другой, было невыносимо. Я не привыкла сидеть в стороне и смотреть, я привыкла участвовать в этих импровизированных тренировках. Вот и в этот раз, незаметно встала позади парней и когда они выпустили свои стрелы в мишень, то увидели в ней и третью. Мою. Тройное попадание в десятку, довольный Эдриан и негодующий Теодор.
— Кажется кто-то обещал просто смотреть, да, Эмили?
Достав из кармана пару золотых, брат передал их Эду, а тот увидев мой непонимающий взгляд, пояснил:
— Мы поспорили на то, продержишься ли ты хотя бы десять минут в стороне. Ты продержалась больше, и как видишь, я выиграл.
Я обиженно посмотрела на брата.
— Ты меня недооцениваешь!
Не успел он ответить, как за спиной послышались шаги.
— Эй, Найт, смотрю ты уже хорошо себя чувствуешь. – Раздался за спиной противный голос одного из мечников.
— Да, в отличие от твоего дружка, Хиггс. Сколько ему ещё придётся пролежать в лазарете? Месяц?
— Он выносливый парень. Через неделю уже бегать будет.
— Ну-ну, — усмехнулся Тео, — Слышали мы какой он выносливый. Стонал от боли всю ночь.
— О ком они, Эрни? — К нам медленно приближались Мэри и Ванесса, волшебницы, с которыми у нас так же были напряжённые отношения.
— О боги, — взвыл Эд, — Сегодня что, все решили прогулять учёбу?
Хиггс, позабыв о нас, переключил внимание на свою подружку, которая уже кинулась ему в объятия. Проворчав что-то о том, что это отвратительно — обжиматься на глазах у всех, мы собрали наши вещи и потопали к выходу.

С первого взгляда может показаться, что напряжённые отношения в академии у нас со всеми, но это далеко не так...  Существуют личности, с которыми ты просто не хочешь общаться; личности, которые тебя раздражают (и это, зачастую, бывает взаимно); и личности, которые приятны тебе всем, — таковых в Рейзенморе не много, но они всё же имеются. А в нашем раздражении и неприязни друг к другу кроется дух соперничества, который идёт с нами наравне (иногда даже обгоняет) с начала обучения. Из нас делают стойких бойцов, готовых биться за себя и свою родню; пытаются убедить в том, что "дружба" не значит "доверие", ведь в любой момент один может предать другого. Не подставить спину, как это бывает в добрых сказках, а вонзить в неё нож, если ему это выгодно. Из-за этих внушений мы отгораживаемся друг от друга толстой стеной недоверия, и состоим в узких кругах только с теми, кто был с нами с детства или доказал свою преданность разными способами.
Что насчёт любви? В неё мы тоже склонны не верить. Поэтому берём от неё только развлечения, которые, порой, до добра не доводят. Некоторые могут эмоционально или физически привязаться к человеку, некоторые могут сболтнуть чего нибудь лишнего, что можно будет использовать в дальнейшем, — в общем, недостатков много, но и плюсы тоже есть. За примером далеко ходить не надо, он остался там, на поле. Хиггс и Мэри попали в ловушку зависимости, наивно думая, что у них всё серьёзно. Но одно неловкое движение в сторону, или не так сказанное слово сможет всё разрушить.

«Когда открываешь своё сердце, всегда существует риск, что ему причинят боль.»
Джоди Пиколт.

Так зачем это нужно?..