Рейзенмор. Тайны прошлого

– Есть один способ остановить это раз и навсегда, – Мистер Рейзен наклонился вперёд и перешёл на шёпот, – На Туманном Холме стоит полуразрушенное поместье. Когда-то оно принадлежало самому могущественному волшебнику того времени – Мерлину. В том поместье хранится амулет, долгие годы служивший волшебнику надёжной защитой. Ходят легенды, что заполучив амулет человек сможет загадать любое желание, но всякий, кто решается на такое и идёт в то поместье – бесследно исчезает.
Мы с замиранием сердца слушали очередную историю директора. То, как Абнер Ла Варра издевался над своими слугами в этом самом замке. Наличие древнего амулета самого Мерлина и легенда о тех, кто пытался его заполучить. Всё это казалось таким нереальным, что я незаметно от других потянулась ущипнуть себя, но ничего не произошло.
– Но это ведь всего лишь легенды, так? Никто из тех, кто был так же связан проклятьем, не нашёл его?
– Ну что вы, Джеймс, некоторые пытались, но, к сожалению, потерпели неудачу. Другие же решали оставить всё как есть и в итоге их находили мёртвыми в той пещере. Их глаза были полны ужаса, а конечности изогнуты в неестественном положении, что служит признаком их сопротивления той силе, что содержится в Источнике.
Мистер Рейзен сощурил глаза и в какой-то момент мне даже показалось, будто он улыбается уголками губ, рассказывая об участи тех, кто был рождён такими как мы.
– Я правильно понимаю, что вы предлагаете нам отправиться на Туманный Холм и найти амулет?
– Вы как всегда проницательны, Эдриан. Но отправиться туда я предлагаю вашим друзьям. К сожалению, или к счастью, вы с этим никак не связаны, поэтому не обязаны идти туда вместе с ними.
– Если вы так настаиваете, директор.. – Едва слышно ответил Эд и отвернулся.
– В ваших же интересах – заполучить амулет и загадать желание, чтобы всё это прекратилось. Разве не этого вы желаете? – Медленно произнёс каждое слово директор.
– Если это наша последняя надежда... – Неуверенно начал Теодор и взлохматил волосы, – То почему бы нам не попробовать? Всех нас ждёт та же участь, что и Абнера несколько столетий назад.
– Попытка не пытка? – Хмыкнул Джеймс и мне захотелось отвесить ему подзатыльник. Как можно оставаться таким беспечным в такой ситуации?
– Вы можете отказаться, – Развёл руки в стороны Рейзен, – Страх здесь очень уместен.
Страх. Это слово нельзя употреблять при описании студентов Рейзенмора, потому что если ты чего-то боишься – ты не сможешь даже и дня продержаться в академии. Скорее это слово употребляют, когда описывают выпускников – вот они действительно внушают страх другим.
– Можем мы дать ответ после каникул? – Из раздумий меня вывел вопрос Вейн. 
– Разумеется. Поезжайте домой, побудьте с семьёй и всё хорошенько обдумайте. Но помните, что времени осталось мало, раз уж вы уже оказались в той пещере.
Кивнув, мы поднялись и удивлённые таким спокойствием Рейзена, двинулись к двери.
– Только вот, есть одна загвоздка, – Внезапно снова заговорил директор, – Настоятельно рекомендую не посвящать родню в ваши планы насчёт поездки.

***

Разговор с Рейзеном и вся эта история про прошлое Академии очень насторожила Эдриана. Особенно эта просьба, больше похожая на приказ, – не вмешиваться в дела товарищей, — задела за живое. Не то, чтобы Эд рвался пойти с ними в поход и заполучить амулет, напротив, ему совсем не хотелось отправляться не пойми куда в такую погоду. И всё-таки с одной стороны, любопытство и жажда приключений брали верх и отправится всё же хотелось. Но с другой, Рейзен так недвусмысленно дал понять, что это не его проблемы, так что отправляться с ребятами было опасно – у директора везде есть глаза и уши и он в любой момент может узнать, что Эдриан посмел ослушатся его приказа.
Ещё и история из прошлого не давала покоя. Такое ощущение, что когда-то давно Эд уже слышал что-то подобное, но сейчас никак не мог вспомнить что именно. Была ещё какая-то важная деталь, которую упустил, или не стал раскрывать, директор, так что, сейчас единственным самым логичным выходом было самому найти все ответы. Чутье никогда не подводило Эдриана, поэтому и сейчас он решил полностью ему довериться.

***

Голова Теодора и без того в последнее время шла кругом, а после ночных откровений с директором и вовсе желала расколотся на части. Замученный после долгих дней без нормального сна и вечными ссорами его новой компании, он сидел на кровати, массируя ноющие виски.
Поотдельности ребята, связанные друг с другом общей тайной, были вполне сносными и с ними можно было изредка общаться, но стоило им всем раскрыть свою тайну и объединиться – их общество стало слишком невыносимым.

Ванесса, кажется все ещё не отошедшая от того неожиданного пробуждения, продолжала хранить так несвойственное ей молчание, лишь изредка прерывая его парой слов, чтобы напомнить о своём присутствие с ними. Но после небольших реплик, она снова надолго замолкала, смотря в одну точку. Теодору было жаль Ванессу и как не старался он отогнать эти мысли и напомнить себе о её поступке, всё же не мог унять сердце в груди, которое продолжало предательски стучать в присутствии волшебницы.
Ричардс, хоть и принимал участие в беседах, но всё же находился поодаль от ребят и Теодор частенько ловя на себе сосредоточенный взгляд мечника, напрягался все сильнее, потому что не мог понять можно ли доверять такому как он или стоит продолжать держать расстояние.

Хиггс же с самого начала изображал из себя лидера, или хотя бы пытался, но получалось это у него не так гладко, как хотелось бы. Они никогда не были командой и каждый работал сам за себя, поэтому собрать одиночек в стаю и заставить себя слушать очень трудная задача, с учётом того, что сейчас все плевать хотели на тебя и то, что ты говоришь.
Про Эмили и говорить нечего. С того дня, как она ушла, им удалось поговорить лишь раз и то это даже общением назвать трудно. Этой ночью в библиотеке она старалась держаться от него подальше, а после того, как все покинули кабинет Рейзена вообще испарилась.
Приближались рождественские праздники и им нужно было ехать домой. Услышав, что от отца пришло письмо, в котором он сообщал, что к ним на праздники приедет вся их семья, Эмили даже не дала ему договорить, просто ушла, наотрез отказавшись возвращаться домой хотя бы на пару часов.

Спрятав лицо в ладонях, Теодор поборол в себе стон, который так отчаянно рвался наружу. Вместо этого он лишь произнёс:
– Эмили не хочет ехать домой на каникулы.
– О-о, – Саркастически протянул Эдриан, – Не догадываешься почему?
– Эд, сейчас не до твоих шуток. – Взвыл Тео.
– Да я и не шучу. Вся ваша семейка соберётся в одном доме и это точно не закончиться ничем хорошим. – Он откинул рукоятку лука, которую крутил последние минуты три, на подушку, а сам свесив ноги на пол, перевёл взгляд на друга, – Помнишь, как я был у вас в гостях на каком-то празднике?
– Это был день рождения отца.
– Да, наверно, неважно. – Он махнул рукой, – Это были самые ужасные день и ночь в моей жизни. Прости, но люди в вашей семейке не самая лучшая компания, в которой стоит проводить выходные. Неудивительно, что Эмили не хочет даже появляться дома.
– Родню не выбирают.
– Зато родня выбирает как себя вести! И они выбрали быть полными кретинами.
Теодор облокотился спиной об стену и стал биться головой, пока затылок не заболел в том месте, куда приходились удары о холодный камень.
– Я не могу ехать туда без неё, Эд.
– Поверь мне, никто даже не заметит её отсутствия.
– Зачем ты так говоришь? Они же и её семья в конце концов...
– Они твоя семья, Теодор. Ты и сам знаешь, что она уже давно не считает себя их частью. – Эд закинул одну ногу обратно на кровать и улегся на подушки, закинув руку за голову, – Знаешь, я все больше начинаю склоняться к варианту, чтобы Эмили сменила фамилию и вообще всю вашу семью в целом.
– Сменила фамилию? – Воскликнул Тео с явной обидой с голосе, – На свою намекаешь?
– Может и на свою. По крайней мере в семье Мур её бы приняли и она чувствовала себя любимой дочкой и сестрёнкой.
– Не тебе говорить о любви, Эд, ты вырос единственным ребёнком. А это очень разные вещи.
Слова друга задели за живое. Да, Эдриан всю жизнь был один в семье, но Теодор не смел говорить такое. Резко вернувшись в прежнее положение, он уставился на друга немигающим взглядом.
– Слушай, дружище. Пусть я и прожил всю жизнь в одиночестве, получил достаточно внимания и любви от каждого члена семьи, но это не доставило мне такого безграничного счастья, как тебе может показаться. Я не говорю, что мне не нравилось их внимание, нет, напротив, я изрядно этим пользовался. Но, – Он остановился и на секунду сжал зубы, прежде чем продолжить, – Когда я встретил вас в Академии, всё изменилось. Я смотрел на вашу любовь и поддержку, видел то, как вы постоянно прикрываете и подставляете друг другу спину в нужный момент и завидовал. У тебя была Эмили, а у неё был ты, в то время как у меня был только я один. – Эдриан ткнул указательным пальцем в грудь, – Знаешь что я загадывал на каждый праздник? Братика или сестрёнку. Чтобы у меня тоже был такой близкий человек, за которого я уничтожил бы целый мир, потому что я смотрел на вас и видел в ваших отношениях пример. А что сейчас? От тех близнецов Найт не осталось и следа. – Он остановился перевести дыхание, – Но, знаешь, моё желание неожиданно исполнилось. У меня появилась Эмили и теперь я почему-то исполняю твои обязанности старшего брата.
– Я старше всего на пятнадцать минут... – Пробормотал Теодор.
– Да хоть на пятнадцать лет! Ты все равно старший брат, всегда им был и останешься. – Теперь Эдриан ткнул пальцем в друга, – Так будь любезен соответствовать этому званию. Сделай хоть что-то для Эмили и..
– Не тебе меня учить, Эд! – Перебил тот, не скрывая раздраженность в голосе.
– И не мне быть старшем братом твоей сестре! Но что мне остаётся, если она больше не чувствует от тебя той поддержки и тепла?
Последние слова Эдриана, казалось не дошли до сердца Теодора, потому что тот продолжать сверлить друга свирепым взглядом.
– Не думай сейчас, что я жалуюсь. Я люблю Эмили, так что, будь уверен, я сделаю всё возможное, чтобы она была счастлива.
Поднявшись с кровати, он в два шага оказался возле двери и не оборачиваясь напоследок выплюнул:
– Если этого не можешь сделать ты.
Дверь за Эдрианом закрылась с оглушающим стуком, оставив Теодора в одиночестве с его мыслями и словами, сказанными другом, всё ещё громко отдающимися в голове.