Глава 28. Морок
Зал открылся тишиной. Не гулкой — удушающе глухой, будто стены проглотили звук и держали его в себе, не желая возвращать.
Света почти не было. Сквозь стеклянные панели пробивался лишь серый свет, разбитый и ослабленный, будто прошедший сквозь слишком много слоёв времени. Он ложился на стены не пятнами — тенью.
Каменные плиты пола не складывались в спираль — они были разрозненны, как разбитый витраж. И каждый шаг по ним звучал не эхо… а одиночной каплей, падающей в пустую чашу.
На стенах — не книги. Пустые полки, пыльные и покосившиеся, как будто знание давно покинуло это место.
Одна — неуверенно держалась на одной скобе, и каждый раз, как я проходила мимо, она скрипела, будто просилась упасть. Никаких шёпотов, никаких перелистываний. Только тишина, в которой слышно, как бьётся сердце. Только твоё. В центре зала — не мозаика, а тканый ковёр, выцветший до серости. Его рисунок не читался — он будто исчезал при попытке запомнить.
На месте чёрного камня — треснутое зеркало, в котором моё отражение отражение двигалось чуть медленнее, чем я. Иногда — совсем не двигалось.
Потолок был ближе, чем казалось. Деревянные балки наклонялись надо мной — низко, нависающе, будто стремились сомкнуться. Между ними — старые куклы, подвешенные за нитки. Все — с пустыми лицами.
Камин не горел. Вообще. Он был забит пеплом. Тепло ушло отсюда давным-давно. И запах — не лаванда, не магия, не древность. А застоявшийся воздух, как в комнате, которую никто не открывал много лет. Ни артефактов, ни сияния. Только старая кукольная колыбель у стены. Пустая. Она иногда качалась сама.
Портретов не было. Только тени, напоминающие, что кто-то здесь был — когда-то. Или всё ещё здесь, но не на виду. Полуразрушенная вверху лестница, вела только вниз. Но ступени исчезали, стоило отвести взгляд. Она была — и не была. Как выбор, которого у тебя не существует.
За спиной скрипнула дверь, и на пороге появился Теодор. Одежда — неестественно помята, будто её с силой срывали и снова натягивали. На губе — запёкшаяся кровь, треснувшая тонкой линией в углу. Волосы растрёпаны, на виске — пепельный след чьей-то магии. Но глаза… глаза были как после затмения — пустые, тёмные, не до конца вернувшиеся в этот мир.
Он стоял молча, будто не узнавал помещение. Или, может, не узнавал меня. Воздух был сухой, как старый пергамент. Пахло ничем — пустотой, которую нельзя описать. Пахло болью, которая уже прошла, но оставила привкус на языке.
Когда Теодор сделал шаг вперёд, ковёр под ногой хрустнул — и не от пыли. Он наступил на кость. Маленькую. Человеческую? Я стояла в центре, обернувшись через плечо. Свет — тусклый, как боль в старом шраме — упал на него. И Теодор, увидев меня, впервые вдохнул. Как будто до этого сдерживал всё, что было внутри.
Но не пошёл дальше. Просто смотрел. Он хотел сказать что-то — но слова застряли в нём, как занозы. Слишком острые, чтобы их вытянуть. Теодор прошёл немного вперёд, дотронулся до одной из полок. Она осыпалась — не пылью, а чем-то напоминающим старую золу.
Пальцы остались серыми. Он посмотрел на ладонь, как будто искал на ней ответ: реально ли всё это, или мы всё ещё в ловушке?
Из глубины особняка донёсся лёгкий плач. Не детский, не женский. Просто плач, из глубины самого дома. Как будто здание помнило боль, и теперь делилось ею с теми, кто пришёл слишком близко. Я не пошевелилась. Только сказала, едва слышно:
— Это не совсем дом… не совсем реальность. Мы здесь… но не вместе. Я тебя вижу, Тео. А ты меня?
Он не ответил. Но сделал шаг ближе. Между нами — треснувшее зеркало. В нём наши отражения, искажённые, как память. Я протянула руку… и моё отражение осталась стоять. А Теодор, наконец, сказал:
— Если мы оба зашли в один дом… почему кажется, будто я всё ещё один?
И тогда дом — или то, что нам казалось домом — вздохнул. Длинно, протяжно. И стены будто качнулись — едва заметно, но ощутимо, как лёгкое колебание сна перед пробуждением. Мы были рядом. Но каждый — в своей реальности.
— Что с твоей губой? — я повернулась к нему, чуть наклонила голову, пытаясь рассмотреть тёмную полоску крови. Её точно не было десять минут назад, когда мы разделились у того странного кладбища.
Теодор слегка поморщился, провёл пальцем по губе и тут же быстро вытер о край рукава, будто надеясь, что я этого не замечу.
— А, ерунда, — пробормотал он, отворачиваясь к стене, будто рассматривал выцветший узор. — Поскользнулся. На входе. Лестницы здесь… ну, сами по себе, кажется.
Я прищурилась. Он не смотрел мне в глаза. Челюсть была напряжена, а в плечах будто пряталась неловкость, с которой он никогда не умел справляться.
Он, Тео, который всегда знал, как держаться. И сейчас он лгал. Не грубо — деликатно, по-братски. Чтобы не волновать меня. Я знала, что это была не лестница. Но и знала, что он не скажет правду.
— Думаю, амулет где-то в нижних комнатах, — сказал он слишком бодро, делая шаг в сторону изогнутой лестницы, ведущей вниз, в полумрак. — Пошли, пока дом решил окончательно развалится. Мне, если честно, не хочется снова застрять где-то между этим миром и нашими грёзами.
Он обернулся и мягко усмехнулся. Неловко. Почти по-детски.
— Ну и вообще, если ещё раз увижу то, что было в Долине, я, кажется, окончательно сойду с ума.
Теодор шутит. По-дурацки. В такие моменты он пытается скрыть свое волнение или правду, которую не хочет говорить. Что ж, я кивнула. Механически. И пошла за ним. Но внутри всё снова запульсировало. Словно в моей голове кто-то начал разжигать огонь, медленно, осторожно, но настойчиво.
Убей её.
Снова этот шёпот, как и на кладбище. Обволакивающий, оттесняющий все остальные мысли.
Она причинила тебе боль. Твоему брату. Она сделала больно ему — разве ты не видишь? Разве ты не чувствуешь, как сильно он пострадал?
Я стиснула зубы. Пальцы инстинктивно вжались в рукоять лука в кармане.
Пока не поздно. Вернись и убей её.
Голос внутри не был чужим. Он звучал почти как мой. Тот, который я слышала в самые тёмные моменты, в те часы, когда сомневалась в себе сильнее всего.
Я резко вдохнула. И тут же выдохнула снова — мягче, тише. Чтобы не выдать дрожь.
Нет.
Это не я.
Это не я.
Тео в этот момент уже начал спускаться по лестнице, всё ещё что-то комментируя себе под нос — то ли про паутину, то ли про сквозняк, который пахнет магией. Он не смотрел на меня, не видел, как я остановилась на секунду и зажмурилась, вбивая в себя молчание.
Когда я снова пошла вперёд — шаг за шагом, в эту чёртову бездну древнего дома — всё внутри меня было на грани.
Но я шла. Потому что если я дам себе остановиться, если я поверну назад... Я действительно могу её убить. А этого Теодор не простит мне. Никогда.
Винтовая лестница скрипела под нашими шагами, будто не одобряла наш спуск. Камень под ногами был холодным, влажным, и с каждым витком вниз воздух становился гуще, тяжелее. Я шла позади Тео, ловя его тень, вытянутую факелом, который он снял с крепления у входа. Стены здесь были гладкие, без украшений, будто намеренно не желали рассказывать ничего лишнего. Я ждала, что за следующим поворотом откроется череда дверей, как бывает в обычных подвалах. Но ничего. Только гулкая пустота и пыль. Пыль, которой не было места в магии.
— Тебе не кажется… — начала я, — что мы спускаемся куда-то не в подвал?
— Мне кажется, мы уже прошли дно, — фыркнул Тео, — если в этом доме вообще есть логика.
Ещё пара шагов — и лестница закончилась. И мы вышли не в тесную кладовку, не в сырую комнату с полками и склянками, а…
В пещеру. Я замерла, ошарашенно подняв голову. Потолок терялся в тумане, подсвеченном мягким сиянием кристаллов. Они торчали из стен, из пола, нависали над головой, как будто здесь жило само волшебство. Свет был разный — бирюзовый, синий, золотистый. Где-то впереди слышался звук воды — капли, падающие с высоты в невидимую глубину.
— Вот это да... — прошептал Тео.
— Это под домом? — я не могла поверить. — Под холмом?
— Или над здравым смыслом.
И тогда я увидела их. Два силуэта, чуть в стороне, среди кристаллов — сидели у стены, что-то обсуждали. Джеймс и Эрни. Оба живые. Оба с глазами, полными недоверия.
— Эй! — крикнула я.
Головы повернулись в нашу сторону. Джеймс вскочил.
— Вы? Как вы сюда попали?
— Мы спустились из дома. Обычная лестница. А вы как сюда?.. — Тео нахмурился.
— Мы думали, мы в комнате, — Эрни встал. — Окружённой зеркалами. Ты же видел это, Джей?
— Конечно видел! А потом кристаллы, только они… — Он запнулся. — Подожди. Вы говорите, что спустились прямо в пещеру?
— Ага. — Тео кивнул. — Ни зеркал, ни комнат. Только голая лестница и бах — волшебные камни.
Я нахмурилась.
— Подожди… вы серьёзно думаете, что находились в зеркальной комнате?
— Эм… — Джеймс усмехнулся, но нервно. — Ты что, смеёшься надо мной сейчас, да?
— А ты надо мной? — я прищурилась.
— Нет. Клянусь, там были зеркала! Много! Мы разговаривали в отражениях! — Обычно спокойный Джеймс почти перешёл на крик.
Эрни стоял чуть в стороне, глядя на стену, где мерцал особенно крупный кристалл.
— Что-то тут не так. Дом… он не просто старый. Он защищён. Заколдован. Магия здесь не просто дикая — она живая. Подстраивается под каждого из нас.
— Как зеркало, — пробормотала я. — Каждый видит своё отражение.
Тео провёл ладонью по ближайшему кристаллу. Сияние мигнуло.
— Это какое-то защитное заклятие. Для посторонних. Или для тех, кто хочет добраться до амулета.
— И заставляет нас видеть… то, что отвлекает, пугает или ведёт в сторону, — подхватила я.
— И ссориться, — добавил Джеймс. Его взгляд стал мрачным. — Эта дымка. Я… я чуть не…
Он не договорил. И я знала — не надо. Он чуть не убил Эрни. Как и я — чуть не повернулась назад за Ванессой. Тео сжал кулаки.
— Тогда вперёд. В самую суть этой лжи. Мы найдём амулет — и покончим с этим.
– Подожди, а где Несс? – Эрни нахмурился и обернулся в сторону лестницы.
Я закусила губу и уставилась на брата, в ожидании какое оправдание он придумает для них.
– Она снаружи, – Махнул Тео, – Осталась следить за входом.
Мечники, явно не веря в слова Теодора, переглянулись, но спорить не стали. Вероятно поняли, что сейчас лучше быстрее найти амулет, а не пререкаться по пустякам. Так мы пошли глубже в пещеру, вглубь кристаллического лабиринта, не зная, что нас ждёт, но уже зная — этот дом знает нас. И теперь он будет делать всё, чтобы мы забыли, кто мы есть.