Странный Дворецкий

от

1 страница1 декабря 2024, 14:26

Странный Дворецкий

СТРАННЫЙ ДВОРЕЦКИЙ

Скорее всего, если бы сейчас где-то в мире умерло бы восемьдесят посетителей старого отеля, имевшего, прямо сказать, не сильно обнадеживающую репутацию, накопленную за свои пятнадцать лет существования, никто бы об этом даже не догадался, и уж тем более, даже и не задумался бы. Так и произошло летом 1987 года, когда события, которые я постараюсь описать в данном рассказе, хоть мне и будет сложно даваться само понимание и осознание того, что происходило тогда, подкрепленное, к тому же, мрачными и содержащими в себе некий трудно осознаваемый смысл иллюстрациями, которые я придумал сам в собственном мозгу. Я, наверное, просто себя накрутил, ведь я — лишь рассказчик, а не человек, переживший все это наяву. Но я могу с точностью предполагать, что Брид Уовер, сам на себе опробовавший самые страшные события, которые только в принципе может хоть каким-то логичным образом пережить человек, многократно молился в церкви, чтобы никакой Он за ним не приходил. Я выслушал рассказ Брида, занявший у меня чуть больше часа, и теперь решил рассказать всему миру, что пережил Уовер. По правде сказать, я не сильно рад был услышать от него все эти бредни, которые он, как оказалось чуть позже, держал в себе с начала 1978 года, когда все эти события и начались.
Он со своей семьей, вырезанной на данный момент абсолютно из всех значимых источников, ровно так же, как и вырезанной из жизни, приехал на побережье Норвежского моря в маленький забитый, словно попросту не вписывающийся в общий ландшафт Норвегии городок Веббель. Приехали они туда не просто так: весомой причины, как считал сам Брид, толком и не имелось, однако обратное доказывали его родители, видевшие в отеле, в котором они остановились, что-то очень уж прекрасное. В здании имелось три этажа, составлявшие все тридцать метров отеля. Да, он был относительно не велик, однако рассказы местных о нем, которые слагали легенды о его далеком прошлом, когда он процветал и был прекраснейшим отелем в Европе, убедили родителей Брида остановиться в нем и заночевать. По плану, который мать Уовера разрабатывала вместе с отцом, исходя, что логично, из их скромного бюджета на отдых (около семи ста евро) примерно полтора года. Что удивительно, за такой срок отец не смог выделить чуть больше денег на семейное важное событие, такое как поездка на море, и, вероятно, лишь потому, что ему было изначально вообще наплевать на это, так как он толком и не собирался никуда ехать. Лишь потом, когда мать упросила его хотя бы на неделю съездить на море, он наконец-то стал интересоваться этим, и теперь уже в действительности хотел поехать за границу и обосноваться там на некоторое время, пока матери (его жене) не надоест быть там. Корубт Уовер прекрасно осознавал границы своих финансовых возможностей, так что дал матери максимум неделю пребывания в Веббеле. Уже такой щедрости она была весьма рада, и теперь они всей семьей ехали в поезде в сторону Веббеля. Их поездка должна была занять максимум шесть часов. Столько она и заняла, однако за это время кое-что все-таки произошло.

Примерно в четыре часа вечера (а их поездка началась в два часа дня) юный на тот момент Брид взглянул в почти что панорамное огромное окно и увидел, что по воздуху летит человек в форме дворецкого. Человек был относительно не так уж и далеко от окна, и, по сути, взрослые должны были его видеть, но, так как озабоченная на данный момент только что купленной книгой мать и ее супруг, по совместительству, отец Брида, был скорее увлечен игрой в карты со своим средним сыном, никто дворецкого (хотя Брид на тот момент сомневался, человек ли это вообще) не видел и даже не хотел смотреть в окно.
Дворецкий подлетел к окну и постучал в него. Родители и младшая сестра Брида все также никак на это не собирались реагировать, однако Уоверу показалось, что дворецкий стучал в окно достаточно сильно и быстро, чтобы его могли хотя бы услышать.
Человек в форме начал что-то орать, и со временем до Брида через толстое стекло донеслось тихое эхо от слов дворецкого: «Ты меня еще увидишь!». Он смотрел на дворецкого невозмутимо и, казалось, для него его слова вообще ничего не значили. Вероятно, Брид был в небольшом шоке от увиденного, да и услышанного тоже, но не подавал виду, так как считал, что дворецкий выбьет окно и изобьет его до смерти. Хотя, даже если бы Брид орал на весь вагон, что за окном летает какой-то дворецкий, ему бы вряд ли поверил бы даже его родной отец, который вообще даже близко не считал, что в мире есть что-то мистическое, а если бы Брид Уовер предоставил доказательства, то дворецкий бы уже улетел и больше бы не появлялся ему на глаза до тех пор, пока вагон не опустеет или пока все не перестанут создавать ему проблемы с Бридом.
В конце концов дворецкий что-то проорал напоследок и улетел в сторону леса, через который прямо сейчас ехал поезд. Брид увидел, как мастерски дворецкий уклоняется от появляющихся на его пути вздымающихся вверх сосен и елей, словно для него было обыденным делом летать по лесам и вообще в целом по этой местности, уже будто бы ставшей для Брида пропитанной всякой неадекватной, как ему казалось, ненормальностью.

Остановка произошла в восемь вечера, как и обещалось ранее машинистом и многочисленными сотрудницами поезда, приходившими в вагон к семье Уоверов, чтобы уверить маленькую дочь Корубта в том, что вскоре поезд остановится и они смогут наконец-то пойти купаться в море, находившееся, как говорилось отцом раньше, не так уж и далеко от остановки поезда.
Никакой дворецкий не ждал Брида на вокзале, и уж тем более там не летал. Семья благополучно прошествовала чуть дальше вперед и заметила город, который и стал для них своего рода временным пристанищем. Местные странно смотрели на мать в шляпе и халате, а также на отца в шортах и майке с каким-то орлом, однако быстро отводили взгляд, особенно в тех случаях, когда заинтересованная в их взглядах мать смотрела на поселенцев и удивлялась их явной необразованности и умственной недостаточности, которая вообще была вполне допустима в этом месте, так как во всяких деревнях редко люди получают хорошее образование.
Семья Уоверов быстро забежала в какой-то ларек и спросила у продавца, что он может им предложить из охлаждающих напитков. Тот как-то косо взглянул на Брида и, медленно переведя взгляд на рассматривавшего какие-то деревянные фигурки отца, ответил: «У нас есть только вода». Брид внимательно осмотрел продавца: ему показалось, что это тот самый дворецкий, который летел неподалеку от поезда четырьмя часами ранее.
Мать взяла пару бутылок воды и быстро вышла из магазина, волоча за собой уставшую и заспанную дочь. Отец же позвал с собой брата Брида и его самого, предварительно упрекнув второго в том, что пялиться на людей — это плохо, хотя Брид прекрасно понимал это еще в пять лет, и сейчас даже не следовало упоминать об этом.
Наконец отец сообщил ему, что они ждут его на улице всей собравшейся там семьей, и дает ему около двух минут посмотреть далеко неинтересный и однообразный ассортимент магазина.
Брид продолжал внимательно осматривать продавца, иногда переводя взгляд на дверь за его спиной. Продавец почему-то начал грызть какой-то сыр, лежавший ранее на столе перед ним, а также стучал ногой по полу, словно припоминал какую-то заводную мелодию из юности. Потом он стал издавать какие-то звуки, присущие разве что сове, но никак не человеку, а затем и вовсе стал танцевать и рвать сыр на куски, разбрасывая ошметки по магазину. Продавец с размаху ударил рукой по витрине с бутылками воды, и деревянное подобие шкафа упало прямо на него. Он отпрянул и упал в ведра с краской, стоящие чуть дальше шкафа, и теперь вылизывал пол магазина, забрызганный краской.
Брид выбежал из этого ужасного места, едва не задев витрину с сыром, и подбежал к своей семье, стоявшей возле странного трехэтажного здания и разговаривавшей с четырьмя местными поселенцами, имевшими, так сказать, странный скандинавский акцент. Жители уверяли верившую во все их бредовые утверждения мать, что это тот самый отель, о котором в городе слагали легенды и говорили, что все в этом месте прекрасно и, если вы приезжие, то стоит остановить свой немного обещающий выбор среди немногочисленных отелей города именно этот. Семья быстро вошла в отель и стала осматриваться: все было и впрямь прекрасно. Высокий потолок, имевший красивый узор, статуэтки различных существ из известных произведений различных писателей-фантастов, диковинные чучела из животных, вазы, колонны, шедшие вверх по диагонали прямо из центра зала и еще много различных замечательных деталей проработанного интерьера. Семья подошла оформлять номер на пятерых, а Брида волновало лишь одно: присутствие на входе дворецкого.

Первые дни в отеле ничего странного не происходило: молодая симпатичная служанка в красной юбке приносила в номер семьи Уоверов завтраки, обеды и ужины, в то время как остальные посетители отеля питались в общей столовой. Дворецкий, как оказалось, был также и главным заведующим отеля, однако предпочитал более простое звание: дворецкий. Имени его никто не знал, ведь сам он называл себя дворецким, и никто противоречить не смел. По отелю среди служащих распустились сплетни насчет того, что Дворецкий запугал служанку, ухаживавшую за семьей Уоверов под предлогом, что они — приезжие, и им нужно оказать теплый прием.
Однажды, к примеру, сестра Брида ударилась о вазу, когда играла в догонялки с Дворецким; да, он полюбился их семье, и теперь к нему относились с почтением все, кроме, разве что, частично Шевера и Брида (первый был его братом, по совместительству, средним ребенком в семье, которому уделялось менее всего внимания и который по своей тяжелой натуре был человеком весьма умным и рассудительным, чем часто докучал дворецкому, пытавшемуся поговорить с ним на более детские темы, нежели на тему «жизнь после смерти», которую Шевер любил обговаривать чуть ли не всегда, когда представлялась возможность). К слову, иногда брат Брида все же сдавался и шел играть с дворецким и сестрой, пока мать мило глядела на их догонялки и всякие придурковатые выходки.
После удара о вазу Кленва Уовер упала лицом на пол и заплакала: дворецкий мигом поднял ее и отнес к родителям, которые взволнованно осматривали ее лицо на наличие каких-либо увечий. Ничего особенного, как подметил тогда Брид, лишь разбитый в кровь нос и заплаканная детская гримаса, по которой медленно стекали слезы. Дворецкий посоветовал родителям отвести дочь в местную клинику, — да, отель должной медицинской помощи оказать попросту не смог — и оставить дочь на осмотре, а самим сходить и познакомиться с местными жителями, которые, как сказал Дворецкий, очень того жаждали.
Мать поинтересовалась, куда же им с мужем деть своих мальчиков? Ответ последовал очень быстрый и убедительный, настолько, что родителям хватило и они сразу же побежали в клинику: «я с ними посижу».

Как вы можете понять, Брид и Дворецкий более чем ненавидели друг друга: они оба понимали, что тогда дворецкий летал возле поезда и прекрасно все понимал, а Уовер тоже видел, что дворецкий все еще ненавидит его и готов будто бы разорвать на куски прямо на месте, прямо как тот мужчина в магазине кусок сыра.
Дворецкий первым заявился в номер, будто бы всегда здесь и жил, и сказал: «Тут, в общем, ничего такого нет. Шевер может пойти в соседнюю комнату и побыть там, а я займусь Бридом. Как вам?».
Сами эти слова были странными: с одной стороны Брид прекрасно понимал, что Дворецкий что-то хочет от него, вероятно, даже причинить боль, или вовсе лишить жизни, но это, к сожалению Дворецкого, понимал и Шевер. Он ответил что-то вроде: «Да нет, я хочу побыть со своим братом».
Это, казалось, вывело Дворецкого из себя. Он нервно согласился и оставил братьев наедине, а сам удалился в ванную комнату, вероятно, чтобы справить нужду или просто умыться. Шевер медленно повернул голову в сторону спальни родителей (все это время они сидели в гостиной) и сообщил, что предлагает запереть где-то Дворецкого. Он тоже стал недолюбливать этого странного мужчину, который творил с местными какие-то странные вещи: все его слушались и повиновались ему, даже если его поручения были слишком из ряда вон выходящими. Однажды, например, он предложил служанке заняться любовью прямо в парадной отеля, и она согласилась. Правда, это происходило ночью, так что свидетелей этого странного события не было. Об этом узнали лишь Шевер и Брид, которым служанка рассказала об этом случае 22 июня, когда никто не видел их. Они на тот момент были в спальне детей, куда Дворецкий, за неимением должного отведенного на семью Уоверов времени посылал развлекать детей служанку, пока родители беседовали в баре. В поведении служанки Шевер, умеющий хоть чуть-чуть разбираться в людях и их поведении при особых обстоятельствах, хоть все люди как правило на все реагируют совершенно по-разному, спросил, что с ней случилось.
Был еще странный случай на улице, пока дети Уоверов, да и сами родители гуляли на некоем подобии детской площадки, на которой также резвился единственный сын Дворецкого — Дрилман Оффетер. Видимо, Дворецкий был отцом-одиночкой, и воспитывал в отеле своего двенадцатилетнего сына. К слову, Дрилман был не совсем нормальным человеком: его поведение часто разнилось из-за погоды или количества людей на детской площадке, которую он обычно посещал с десяти часов утра и до обеда. Он мог играть с обыкновенными детьми в догонялки, а затем резко начинал орать на взрослых и требовать, чтобы ему немедленно принесли ветку сирени. Когда он наконец получал долгожданный предмет, осматривая его в руках, начинал творить с веткой что-то странное: к примеру, могу сказать, что он объедал ветку и оставлял лишь саму ее, а все листья он поедал. Бывало, что он начинал бить веткой детей и даже взрослых. При таком раскладе его отводили к отцу, и тот выпарывал его каким-то тонким кнутом, с помощью которого он приучал сына всегда всеми командовать.
Дворецкий вышел из ванной комнаты с полотенцем в руках; недавно он вытирал им руки, судя по всему. Интересно, от чего же? Ответа никто не получил, и Брид решился покинул номер, потащив за собой сопротивлявшегося брата. Дворецкий жестко прикрикнул на Брида, чтобы тот убирался и оставил своего брата наедине с ним. После неповиновения Уовера Дворецкий силой вырвал Шовера из рук Брида и, не задумываясь о последствиях, ударил второго по лицу рукой.
Мальчик упал на мягкий ворсистый ковер и почувствовал привкус крови во рту, а также увидел ее отпечатки на белом ранее названном мною предмете интерьера. Брид медленно поднялся на ноги и, не чувствуя себя слишком хорошо или наоборот, слишком плохо, убежал из номера и понял, что теперь он один против Дворецкого и всего подвластного ему города.

Была ночь, когда семья Уоверов сладко спала в своем номере на втором этаже. Спали все, кроме Брида. Он стоял возле двери и высматривал через глазок Дворецкого, который обычно делал ночной обход по отелю в поисках потерявшихся детей или других личностей, которые находились не в своих номерах, проще говоря, он искал в отеле нарушителей.
В планах у Уовера было незаметно пробраться в сторону ресепшн и сбежать из отеля, предварительно убив Дворецкого с помощью украденного из кухни ножа, когда тот пройдет возле двери. Он считал нужным оставить тут свою умопомрачительно непонимающую ничего, что происходит здесь, семью. Они даже никаким образом не отреагировали на рассказ Брида о том, что Дворецкий ударил его, пока родители были в клинике с младшей сестрой. Зато Кленва выступила не за своего родного брата, а за Дворецкого, сказав, что Брид вывел его из себя и ему пришлось сделать это.
Дворецкий наконец прошел возле двери номера 34, в котором и жило семейство Уоверов, и мельком оглянулся на дверь. Ему ударил в глаза свет из открывшейся двери, прерываемый тенью Брида, выскочившего на него с ножом. Уовер быстро понял, что его рассекретили, и более скрываться у него не выйдет: однако это его радовало. Он повалил Дворецкого на пол и стал бить его ножом по лицу, крича на весь коридор от страха и безысходности. Никто, к удивлению Брида, так и не вышел поглядеть на кровавую битву, если это так можно было назвать.
Дворецкий лежал, истекая багряной кровью, сочетавшейся с лежащим на полу коридора красным ковром, и не подавал признаков жизни. Его лицо было разрублено всяческими в спешке сделанными ударами ножа, а глаз на привычном месте вообще не оказалось. «Я убил его» — мелькнула тогда мысль в голове Брида.
Оставив кровавое тело на ковре в коридоре, Уовер поднялся и убежал в сторону винтовой уходившей вниз лестнице, ведущей к выходу из отеля. Брид чуть ли не галопом спустился вниз и остановился у двери, так и говорившей, что она закрыта. Он медленно попробовал ее открыть, и окончательно убедился в своей безысходности. От злости от начал пинать дверь ногами, и вскоре она была сорвана с петель, а Брид уже был на улице.
Он побежал вдоль по городу, прямиком к ранее принятого им за спасение вокзала. По сути, именно этим вокзал и являлся на данный момент, однако Брид увидел что-то более странное, чем поедание сыном Дворецкого ветки сирени — на песке, который в городе заменял обыкновенную дорогу, лежал продавец с недоеденным сыром в руках. Уовер с осторожностью, присущей ему в любых непонятных и страшных ситуациях, двинулся к продавцу; тот стонал каким-то женским голосом, а иногда вскрикивал и шевелился. Брид осторожно пнул его ногой и отпрянул почти на метр, ведь заметил в другой руке продавца палку, походившую на ранее использованную в драках с местным контингентом алкоголиков и психов.
Продавец перевернулся и, медленно поднимая полный ненависти и страха взгляд на лицо Брида, сказал: «Убил? Молодец! Теперь и сам умрешь!».
После этого Уовер уже ничего не помнил.

Утро следующего дня показало Бриду, что Дворецкий — бессмертное и точно не человеческого происхождения странное существо, ведь он увидел его утром возле служанки на ресепшн. Он стоял так, словно вчера ничего странного не произошло, как будто вчера Брид не раскроил ему голову с помощью ножа. Он по обыкновению невозмутимо поздоровался с Уовером, чем весьма удивил его еще больше, и прошествовал в какую-то маленькую комнату, ранее замеченную самим Бридом только вчера. Комната, находившаяся за стойкой ресепшн, напоминала кладовую, где Дворецкий хранил какие-то вещи для уборщиц и форму.
Однако Уоверу не казалось, что он хранил там исключительно эти вещи. Вполне реально, что он убивал кого-то в городе и притаскивал сюда, — и ему никто не противоречил, так как все его боялись и будто бы поклонялись ему. Родители окончательно отупели и теперь танцевали с детьми и Дворецким на входе в отель, даже не задумываясь о том, что их старший сын вчера его убил.
Дни медленно проходили, а Дворецкий слишком быстро показывал свою бесчеловечность: он побил служанку вечером 23 июня, и она лежала у магазина до тех пор, пока не скончалась возле дверей отеля под утро, ведь Дворецкий еще раз избил ее и засунул в рот тряпку, чтобы она не орала. Хотя Брид и был человеком, понимавшим все о Дворецком — он не смог донести это до других. И хоть он и видел, что Дворецкий сделал со служанкой. Но то, чем он там занимался, да и ее саму, больше уже увидеть никто не смог.
Постепенно люди стали нервными. Брид выходил изредка на улицу, чтобы купить чего-то съестного, и заходил в магазин возле вокзала. Там была вполне нормальная продавщица в возрасте, и никогда не выгоняла оттуда не имевшего денежных средств и казавшегося несчастным Уовера, которому она давала воды и еды, пока он рассказывал ей о событиях из отеля. Ей тоже не нравился Дворецкий, однако Бриду она ничего не говорила про прошлое этого города. Видимо, что-то все-таки тут было не так.
Жители города возненавидели Брида, однако его семью — обожали. Корубт решил остаться жить в отеле навсегда, ведь ему очень уж здесь понравилось, а его жена так и не сходила на долгожданный отдых у моря. Семейство Уоверов ненавидело целиком и полностью ставшего отличаться от них старшего ребенка, и его выкинули из отеля, когда он в очередной раз сказал, что не видит ничего хорошего и умного в поведении Дворецкого. Теперь ему надо было найти жилье. Был вариант пойти к продавщице на окраине города и переночевать у нее, а затем попробовать извиниться и вернуться в отель, чтобы придумать новый план по изгнанию из города Дворецкого.
Но, когда Брид пришел в магазин, продавщица наорала на него и буквально выгнала из магазина по причине того, что он теперь не достоин ничего выше, чем лежать в «дерьме». Под последним словом она подразумевала дороги города, потерпевшие дожди и еще много различных осадков. В Веббеле вообще не имелось никаких властей, будто бы всем городом заправлял именно Дворецкий. Это и объясняло всеобщее ему поклонение. Да, Дворецкий для людей в этом городе был на подобии божества, давшего им дом и воду, чтобы они тут жили. Пока что такая религия не была постановлена, однако Брид считал, что ее можно назвать не религией, а всеобщим дебилизмом.
Теперь ему пришлось бы возвращаться в отель и ползать на коленях перед Дворецким и родителями, чтобы его впустили в номер. Кстати говоря, недавно их семью перевели в номер побольше, на четыре комнаты, и теперь служанка не приходила к ним в номер каждый день и не играла с детьми — ее заменил втершийся в доверие семьи Уоверов Дворецкий.
Как ни странно, войти в отель у Брида получилось без особого труда. На входе толпились люди и что-то горячо обсуждали. Они будто бы окружили какой-то предмет и стали осматривать его, комментируя все, что в нем присутствовало, но, как выяснил чуть позже Уовер, это был далеко не предмет: на полу возле двери, ведущей, предполагаемо, в столовую, лежало тело мертвого жителя отеля, который, по-видимому, чем-то отравился, причем чем-то очень серьезным.
Не было ни малейшего сомнения в правдоподобности его смерти. Наверное, он умер после невольного изгнания из отеля Брида, и именно поэтому второй не заметил его достаточно очевидной смерти. Уовер крикнул что-то вроде: «Эй, дайте мне тоже посмотреть!» и каким-то немыслимым образом смог протиснуться сквозь огромную толпу что-то бурчащих под нос людей. Видно было, что им не сильно нравится то, что делает Брид, но его это на данный момент не сильно интересовало; он хотел понять, был ли этот мужчина убит Дворецким нарочно, или же повар допустил какую-то ошибку в ходе приготовления блюда и теперь ему предстоит за это ответить? Дворецкий собственной персоной встал рядом с трупом и громко заявил: «Его убил яд гремучей змеи. Просто, он допустил ошибку, когда решил съехать из отеля». Повернулся, и ушел.
Люди стали еще сильнее разговаривать и теперь уже опасаться и за свои жизни, хотя чуть ранее они еще любили Дворецкого словно родного отца и простили бы ему даже самые подлые и неподдающиеся адекватному описанию поступки, однако теперь они наконец-то поняли, с чем имеют дело.

Город стал пустовать. Жители сидели в своих домах. И даже не думали о возможном выходе из жилищ. Те, кто был умнее, сразу же переселились в отель и стали потакать различным прихотям Дворецкого и уважать его, пусть и только из-за страха смерти. Он стал слишком опасен, ведь за любые «нехорошие поступки», как он сам их именовал вот уже как неделю, была назначена смертная казнь. Странно, что он до сих пор еще не убил Брида, ведь тот всегда был у него на глазах, и ничто не мешало Дворецкому скинуть Уовера с крыши здания и обвинить его в, скажем, воровстве; также он мог проделать со всем населением города, если бы оно не платило ему за проживание в отеле. Пока что Дворецкий не раскрыл свою окончательную личность, коих было немало: например, его называли «Главным Дворецким», «Строителем будущего нашего» и «Веббельским Дворецким».
Город не имел никаких связей с внешним миром; он сам им и являлся. По сути, этот город был обозначен на карте, как маленькая белая точка на окраине страны, а подписана данная точка никак не была. Город имел прямой выход к морю, его окружали холмы высотой в тридцать футов, однако ни один человек не смел сбежать из города, хотя выходы были: во-первых, вокзал всегда был открыт, и Дворецкий почему-то никогда туда не ходил. Следственно, если бы какой-то человек бы быстро убежал на поезд и уехал, никто бы его не стал искать.
Со временем Дворецкий нанял Корубта к себе на импровизированную работу: он должен был ловить преступников, которые совершали «нехорошие поступки» и сдавать их Дворецкому. Однажды Уовер поймал сразу двух претендентов на «Всеобщую церемонию казни нехороших», и, вырубив одного из них палкой, убил второго с помощью мешка с песком и ножом. Дело в том, что этот человек был смелее первого, и он стал драться с Корубтом и смог сломать его и без того слабую палку. Нападавший упал и медленно смотрел на песок, летящий ему в лицо, а затем он не смог увидеть уже ничего, разве что темноту.
Корубта никак не осудили за его странные действия, предпринятые против беглецов, разве что Дворецкий сказал, когда выжившего мятежника зарубили топором и скормили продавцу, который стал этаким подобием цербера: он постоянно охранял стоял рядом с Дворецким и давал себя погладить «хорошим» и убивал «нехороших», а также орал на всех, кто осмеливался замахнуться на его хозяина. Ну, впрочем, таких людей уже и не осталось.
В Веббеле творился какой-то хаос. Люди поклонялись Дворецкому и создали свое подобие религии: «Дворечество». Это слово было образованно от самого объекта поклонения, Дворецкого. В ходе обрядов и других странных проявлений своего неравнодушия к Дворецкому люди били палками себя по ногам и говорили: «Нас несет Дворецкий, ибо сами мы не ходим!». Эта фраза подразумевала под собой их неспособность нормально функционировать без своего правителя, и отчасти они были правы: народ в городе уже начинал деградировать и сходить с ума, что свидетельствовало о скором возможном опустошении Веббеля, по крайней мере, если оттуда исчезнет Дворецкий.
Такое поведение народа, еще какое-то отчасти разумное и хотя бы не наполненное откровенным отклонением от эволюции, продлилось до 13 июля, когда утром Дворецкий созвал своих любимчиков, в состав которых входила также семья Уоверов, и сообщил: «Теперь вы обязаны помочь мне увеличить отель, дабы все смогли жить в нем! Также мои правила Дворечества обязуют вас платить мне, за то что я несу вас, жители мои!».
Брид сбежал оттуда и зарылся с головой в одеяло, чтобы поспать и переосмыслить свою жизнь. Он не собирался становиться подопечным дебилом Дворецкого, коими стали уже абсолютно все, даже его сын. Но другого выхода он пока что не наблюдал, так что решил притвориться ставшим полным идиотом человеком и начать поклоняться Дворецкому.
Когда собрание кончилось, и все люди вернулись в отель, туда заявился Брид и громко крикнул, чтобы все слышали: «Я принимаю Дворечество!».
Реакция была моментальной: все кричали, радовались, даже сам Дворецкий и вправду поверил, казалось, что Брид наконец образумился и понял, как сильно он заблуждался в Дворецком и, соответственно, в Дворечестве. Уовер понял, что у него все получилось.

Днем того же дня Брид стал помогать людям с построением нового корпуса отеля: он был рассчитан на двадцать восемь номеров, а, учитывая, что изначально построенная часть отеля вмещала около двух ста пятидесяти жителей, имевших ум и первыми поселившимися в отеле Дворецкого, эта часть должна была быть значительно меньше. В городе осталось ровно столько жителей, не перебравшихся в отель, сколько вмещала предполагаемая вторая часть, так что после ее построения весь город бы опустел, точнее, опустели бы его ветхие старые дома, а в отеле резвилось бы около двух ста восьмидесяти человек.
Брида даже впечатляло, что Дворецкий смог подчинить себе весь город.

Построение данного корпуса не заставило себя долго ждать, хотя с первого взгляда показалось, что поселенцы толком ничего не смыслят в построении вообще чего-либо большего, чем деревянная одноэтажная лачуга в центре города. Уже 30 июля все было готово, и отель вновь поимел новых жителей. Семья Уоверов мирно проживала в лучшем номере отеля и не доставляла никому неудобства, как и, в принципе, всегда раньше. Брид все еще хотел сбежать из города и придерживался своего изначального плана по действиям в Веббеле: сначала он якобы примет Дворечество, поможет умершим изнутри жителям построить новый корпус отеля, а затем, словно мышь, тихо уедет отсюда, чтобы его никто не видел. Осталось лишь раздобыть где-то денег на билет до ближайшего города, и дело с концом.
Когда корпус был достроен, Бриду ничего не оставалось больше, как начать следить за Дворецким и понимать примерно, когда и где он бывает чаще всего. Деньги он найти смог: они лежали на видном месте в гостиной номера семьи Уоверов.
Брид выяснил, что Дворецкий везде ходит вместе с потерявшим возможность быть нормальным человеком продавцом, которого сняли с той должности и теперь все называли его «Телохранителем Строителем будущего нашего», а кто-то использовал аббревиатуру: ТСБН. Таких четвероногих кретинов в большом количестве выращивал Дворецкий с позволения их биологических родителей, которые добровольно отдавали своих чад на воспитание Строителю будущего нашего; сын Дворецкого, к слову, не нашел ничего лучше, как стать одним из ТСБН.
Помимо продавца в специально построенном загоне плодились другие несовершеннолетние дети, отданные в ТСБН, такие как брат Брида, Шевер, и другие несчастные люди. Были там и взрослые, однако массовость детей все же преобладала в «УТСБН», или же в «Училище Телохранителей Строителя будущего нашего».
Оплачивать такие сомнительные должности в своем близком кругу Дворецкий и не думал, ведь считал, что все это делается людьми добровольно. Отчасти его убеждения были правдой, ведь у ТСБН просто не было выбора, когда родители уже все за них решили.
Вскоре дети и другие мужчины подросли, и теперь рядом с Дворецким находилось около пяти ТСБН. Он стал опасней, и жители города теперь могли скармливать своих детей ТСБН, разумеется, во благо Строителя будущего нашего.
Жителей осталось немного, а в середине августа произошло значимое для Брида событие: 19 августа 1978 года стало роковым днем для жизни семейства Уоверов: Дворецкий приказал скормить Корубта его сыну, Шеверу. Какую ошибку допустил Корубт, разглашать никто не собирался, однако Брид догадывался, что Строителю будущего нашего попросту надоело потакать семье Уоверов, ведь он является Главным Дворецким, а такие личности, как Корубт, не имеют права жить лучше него.
Какое-то время отец лежал на песке в загоне с ТСБН, прямо перед своим сумасшедшим сыном, уже таковым, как казалось ему на тот момент, не являющимся, и орал, чтобы все это прекратилось поскорее и, если уж на то пошло, чтобы его просто повесили.
Дворецкий что-то крикнул в ответ и приказал жестом Шеверу скорее нападать. Во втором толком ничего человеческого не осталось, так что он без колебаний перегрыз шею своего отца и поделился телом с остальными ТСБН.
Люди ничего не сказали, просто разошлись и, по своей обыденности, вновь запели песни про вознесение Дворецкого на пьедестал почета и почтенно кланялись ему при каждой встрече.

ТСБН стали самым странным, что в своей жизни видел юный Брид: их тела облезли, кожа побледнела, лицо вытянулось и стало будто животным. У некоторых особенно развитых особей выросли длинные крысиные хвосты, ставшие характерным для развитости данного вида животных объектом. ТСБН стали больше обычного человека в два раза, и теперь им был отведен вольер еще больше. Там они питались людьми, которые не имели даже понятия о том, кто такие ТСБН.
7 сентября Брид пробрался рано утром в вольер, в котором содержались умалишенные дети и взрослые люди, развившиеся до размеров медведя. Он заметил тела в углу, и подошел ближе к ним, чтобы осмотреть. Как понимал Брид, сами по себе ТСБН на людей не нападали, им требовалась команда Дворецкого, так что Уовер хоть и находился в теоретически понятной опасности, когда подходил к вольеру, не имел даже мысли о том, что ТСБН начнут вдруг самовольничать. Тем более, даже если такое произойдет, что в принципе недопустимо, Бриду не страшна сама смерть — в таких условиях он лучше будет до смерти изорван сумасшедшими людьми, чем будет подчиняться Дворецкому и прославлять его на всю округу, что делал сейчас весь город.
Тела принадлежали, как предположил Брид за неимением точного понимания, кто перед ним лежал из-за огромного количества ран на лице, паре ТСБН и сыну Дворецкого. Ранее он тоже присоединился к всеобщему сумасшествию и теперь умер из-за своих же своего рода собратьев.
В конце концов ему надоело осматривать умерших, и он молча направился в отель. На улице стояло много людей, ждавших предполагаемого выступления Дворецкого с очередной вводившей в заблуждение речью на тему Дворечества. Среди них также имелась и семья Уоверов, уже потерявшая всю свою основу: остались лишь мать и дочь. Брид не причислял себя к этой семье, ведь считал себя единственным в городе, кто может здраво мыслить и у кого есть шансы на спасение, или хотя бы теоретические догадки как можно обезопасить себя от нападение слуг Дворецкого.
Уоверу не дали протиснуться сквозь что-то говорившую толпу: его пихали, били и даже пинали при возможности. Вскоре началась массовая драка, из которой Брид выбежал и остановился рядом с теперь опустевшим магазином ранее здравомыслящего и адекватного продавца.
Он не нашел ничего лучше, как пойти в отель и переждать это очередное проявление ненормальности населения Веббеля, ведь там его не смогут достать. По крайней мере, Брид на это надеялся. Он оббежал толпу со стороны черного входа в отель, который находился позади здания, и смог пройти в странную комнату, в центре которой к нему спиной стоял Дворецкий.

Комната походила на кабинет, в котором Дворецкий мог заниматься чем угодно, от убеждения жителей совершить суицид до выращивания в колбах последователей ТСБН. Тут находилось, казалось, не менее пяти ста различных банок с какими-то органами различных существ и другой дряни, которая тут, предположительно, могла водиться на протяжении многих веков. Дворецкий молча повернулся к Бриду, и тот увидел на его лице странную улыбку, а в руках у него находился золотой звонок, которым он пользовался для призыва к себе сотрудников и посетителей отеля. За ним стоял стол, похожий на хирургический, словно он проводил в этой комнате какие-то эксперименты над людьми или допытывал кого-то. Никаких выходов, помимо распахнутой сзади двери, тут не было, и Брида сильно это настораживало. Дворецкий медленно поднес свободную руку к звонку, и медленно позвонил в него. Дверь позади стала понемного закрываться, и Брид понял, что ему следует уйти отсюда как можно скорее, иначе, как давал ему понять Дворецкий, его попросту не станет.
Буквально выбежав из комнаты, Уовер вышел на главную улицу и быстро пошел в сторону вокзала, смотря за толпой обезумевших людей и ТСБН, гонящихся за ним. Они были далеко, так что Брид повернул голову и побежал в сторону вокзала, который будто бы все удалялся, удалялся и удалялся. ТСБН почти догнали его, ровно как и люди, и вся эта толпа поклонников Дворецкого убила бы его и превратила бы в корм для ТСБН, если бы Брид не прыгнул на лестницу, ведущую на перрон.
Все люди, если этих существ так можно было назвать, перестали бежать и гневно смотрели на Уовера — все, кроме сестры и матери, которые тоже смогли залезть к Бриду и потащить его вниз, пытаясь завладеть им с помощью силы и оставить в городе. Однако он был сильнее исхудавшей и потерявшей рассудок женщины и ее такого же типа дочери, и пока что не давал никаких надежд на свою погибель в Веббеле.
Поезд был уже близко. На перроне людей не наблюдалось, разве что почтальон, который, как понял ранее Брид, также раздавал билеты.
Наконец мать упала на землю, а смерть ее дочери не заставила себя долго ждать: ее голова была погребена под массой тел, в сторону которых Уовер бросил Кленву.
Подбежав к почтальону Брид протянул ему изрядно потрепанные из-за такого обращения с ними деньги и потребовал билет. После его получения мальчик забежал в первый попавшийся вагон (это была середина поезда) и присел у окна на свободное место, коих вообще было вполне достаточно, ведь никто, как понимал Брид, не уезжал из Веббеля, и никто туда и не приезжал.
Двери закрылись, отрезав весь Веббель от Брида, словно его посадили за своего рода решетку. Мать молча встала, и долго еще смотрела в сторону уходящего поезда, в котором ехал ее родной и одновременно ставший таким чужим из-за Дворечества сын.

КОНЕЦ

1 страница1 декабря 2024, 14:26