Заучка на факультете теней

В спальне я занялась важным делом. Провела обряд единения со всеми имеющимися в распоряжении учебниками. Ничего сложного, в конце концов. И пусть педагоги вытаращат глаза, увидев их открытыми. Скажу, что постаралась леди-декан. Мол, рассердилась, что я до сих пор не начала заниматься, и организовала обряд сама. Никто не посмеет уточнять, правда ли это. Не рискнут заслужить гнев Орнеллы Армитадж.

На самом деле, особой надобности в учебниках я не испытывала. Давным-давно прошла программу первого курса. Пятого, к слову, тоже. Но надо же изображать, что усердно учусь, чтобы однажды получить диплом и считаться настоящей тенью. Поэтому я открыла первую попавшуюся книгу, чтобы вспомнить, что за материал в самых ранних главах. Но строчки плыли перед глазами. Мешали мысли. Злые мысли.

Ох, мама. Ну зачем ты упомянула Гленна Корнуэлла и назвала моим отцом?

Теперь я неделю не остыну!

Я знала все об их отношениях. Мама ничего от меня не скрывала. Но хоть убейте, так и не сумела увидеть этого мага ее глазами. Тем, каким он был до моего рождения.

...Они познакомились на балу, где в кое-то веки собрались темные и светлые. На королевском балу, куда приглашаются лишь избранные семьи. Мои родители были совсем юными, младше, чем я сейчас. Они не слишком интересовались танцами и другими взрослыми забавами. Юная Орнелла отправилась изучать дворец, а по дороге наткнулась на Гленна, который тоже заскучал и покинул бальные залы. Цветочный маг и тень столкнулись в пустом коридоре. Разумеется, такая встреча не могла пройти без последствий. Состоялась дуэль. Сначала словесная, затем и магическая. Победила Орнелла. Гленн на неделю оказался в постели. Но и ей тоже досталось. Пришлось выдергивать колючки кактуса из щек и других неприкрытой одеждой частей тела.

Орнелле это не понравилось, и она решила мстить. Через несколько дней проникла в сон Гленна, создав теневое пространство. Взяла в плен, чтобы поквитаться. Но он и там дал отпор. Отгораживался частоколом деревьев, натравил на обидчицу ядовитый плющ. Орнелла и сама не заметила, как оценила стойкость противника, и... завязался разговор, а затем состоялась новая встреча. Разумеется, эти двое и предположить не могли, во что выльются ночные беседы.

Это был самый безумный роман, какой только можно представить. Темные маги нередко развлекаются с феечками и хвастаются победами. Однако их женщины никогда не снисходят до светлых мужчин. Это позор, падение на самое дно. Такое не простят никогда. И никому. Даже самой выдающейся тени современности. Потому все и осталось тайной. Орнелла Армитадж и Гленн Корнуэлл — одногодки. Они познакомились в четырнадцать лет, а навсегда расстались в двадцать четыре. Встречались десять лет — в снах и наяву, тщательно скрывая отношения. Никто ни о чем не догадывался. Кроме светлой феи Джулии Корнуэлл — младшей сестры Гленна, которой он бесконечно доверял. Эти двое не слишком ладили с матерью леди Арианой и старшей сестрой Айрин. Но друг друга обожали, что однажды сыграло важную роль в моей судьбе.

Я родилась в пасмурный осенний день. В маленьком городке на окраине королевства, где мать и тетя Джулия жили под чужими именами. Тетя тогда уже болела. Она чувствовала себя неплохо, однако смерть подбиралась к ней ближе и ближе. А все из-за магической ошибки. Джулии Корнуэлл нравилось возиться с растениями, но выдающейся цветочной феей она не была. Поэтому часто экспериментировала, чтобы добиться результата. Однажды создала особый вид удобрений и сразу не поняла, насколько тот опасен. А потом было поздно. Ущерб здоровью оказался необратимым. И все же Джулия поехала помогать моей маме во время беременности. Гленн-то присутствовать не мог.

Все было продумано и решено заранее. Составлен четкий план. Оба моих родителя не пришли в восторг, когда узнали сногсшибательную новость обо мне. Они не ждали подобного, ведь кровь светлых и темных не желает смешиваться. Дети— полукровки почти не появляются на свет. Однако Орнелла и Гленн стали редким исключением. Они сошлись во мнении, что меня нельзя оставлять в королевстве. Самое идеальное место — мир людей. Там моя смешанная сила не проявится. Особенно темная сторона. В крайнем случае, стану успешной хозяйкой цветочной лавки со странными хобби вроде вызова духов на потеху окружающим.

Орнелла Армитадж собиралась следовать этому плану и не видела ни единой причины от него отказываться. Но причина появилась. Я. Стоило мне родиться, как для нее все изменилось. Эмоции оказались сильнее, чем сотня продуманных планов. Ведь отправить меня в мир людей — значило навсегда проститься. И темные, и светлые маги могут бывать там время от времени без последствий. Тени способны лишь переселиться. Без шанса вернуться назад. Мама не смогла бы меня навещать и даже просто наблюдать издалека. А растить меня здесь самой было невозможно. Темные не приняли бы полукровку, рожденную женщиной-тенью. Убили бы еще в младенчестве.

Выход придумала тетя Джулия. Поняла мамины чувства и пришла с готовым решением:

— Я могу взять Келли и приехать к матери — леди Ариане. Скажу, что это мой ребенок, рожденный от мужчины-тени. Девочка сможет расти в особняке Корнуэллов, носить нашу фамилию. Мать не видела меня полтора года. Не усомнится, что Келли родила я. Моя болезнь станет дополнительным подтверждением. Феи не переживают рождение полукровок. К тому же девочка светловолосая, как мы. И у нее наши с Гленном глаза.

— Гленну это не понравится, он настроен решительно, — возразила мама, но идея пришлась по душе. В дом светлых она могла легко проникать тенью, в отличие от мира людей.

— Знаю, брат не придет в восторг. Он жуткий упрямец. Мы ничего ему не скажем. Узнает постфактум и смирится.

Джулия Корнуэлл ошиблась. Братец Гленн не только не смирился. Он посчитал этот поступок предательством. Сестру он под конец простил. Да и как не простить умирающую? Но с возлюбленной отношения разладились. Какое-то время они еще продолжали видеться тайно. Гленн даже заставил маму пообещать, что она никогда со мной не встретится и не расскажет правду. Но через год они расстались. Мама считала, что Гленн не сумел принять ее ложь. Я же пребывала в стойкой уверенности, что дело в эгоизме и ревности. Он не простил, что меня поставили выше него, а любовь мамы ко мне оказалась сильнее.

— В пропасть Гленна Корнуэлла! — объявила я, захлопывая учебник, в котором едва ли прочитала пару абзацев.

На замок опускалась ночь, а мне следовало подготовить теневую почву к приходу мамы.

Подготовка почвы — дело несложное. Особенно если практики море. Я села на кровати, скрестив ноги, прищурилась. Следовало нащупать тени в предметах вокруг и установить с ними связь. Не обязательно в каждом. Но чем их больше, тем лучше. Речь не о тех тенях, что появляются на свету. О внутренних. Они есть и в живых существах, и в растениях, и в предметах. Это не жизненная сила, а связь с теневым миром, позволяющая погружаться в сны. Не только в теневые, но и в самые обычные. Если же лишить мага такой тени, как нынче моими стараниями произошло с мальчишкой в коридоре, он теряет целостность. Погибнет, если тень вовремя не вернуть назад.

Я сидела и сидела в ожидании мамы, готовая в любой момент шагнуть в другое измерение. Без портала. Через тени, служившие таким, как я, маячками. Но она все не приходила. Видно, задержали дела факультета, коих у декана всегда хватает. Спина и ноги затекли, и я вытянулась на кровати во весь рост, не теряя связи с предметами в комнате и их тенями. Лежала, глядела в потолок, раздумывая о сделанной днем глупости. Мама права, нельзя терять контроль. Ни на секунду. Здесь не дом, где меня предпочитали не замечать. Здесь я постоянно под прицелом сотен взглядов.

— Нельзя терять контроль, — шепнули губы.

А глаза взяли и закрылись. Связь с тенями мгновенно пропала, а я провалилась в сон.

— Привет, дрозд. Наконец-то пришла. Я ждал.

— Сокол...

Я едва сдержала ругательство, осознав, что случилось. Я в особенном сновидении! Но как же не вовремя! Мама может явиться в любую минуту и выдернуть меня отсюда. А тут он! Сокол! Тот, которого я так рада видеть. Увы, встреча получится рекордно короткая.

— Я же говорил, что-то изменилось! — объявил мой друг — Прошли считанные дни, а мы снова в лабиринте. Нужно это обсудить. Но сначала разрядка. Давай! На перегонки!

— Нет, — я показательно села у стены. — Не сегодня. Я устала.

Это была ложь. Гонки по полу и стенам бесконечных коридоров — лучшее развлечение в жизни. На них я способна в любом состоянии. Но если меня выдернут из теневого сна во время бега, придется ой как не сладко. Рискую больше вообще не встать.

— Трудный день? — спросил сокол.

— Трудные дни, — ответила я отстраненно.

Ибо не знала, о чем говорить. Всегда существовали ограничения, темы, которые лабиринт не терпел. Однако мы могли обсуждать теневую магию, обычаи нашего мира и многие другие вещи. Теперь же я боялась сказать лишнее. Вдруг неосторожное слово подскажет, кто я в реальной жизни. Чужой ненависти мне хватало в избытке. Я к ней давно привыкла. Но отчаянно боялась увидеть наполненный отвращением взгляд сокола. Это бы меня сломало.

— А у тебя как дела?

Дежурный вопрос, предполагающий такой же ответ.

Парень пожал плечами.

— Слово «отвратительно» подойдет?

— Кто постарался? Семья? Друзья? — еще один вопрос. Такой же, как и предыдущий.

— У меня нет друзей, — отрезал сокол. — Ни на факультете. Ни вообще. Я не тот теневой маг, с которым хотят дружить. Ну, кроме тебя. Но я бы предпочел, чтобы ты была больше, чем другом. Иногда мне кажется, я знаю тебя лучше, чем самого себя.

Я чуть не рассмеялась. Сокол ошибался. Я сама до конца себя не знала. Ибо всю жизнь притворялась кем-то другим и не очень понимала, где заканчивается цветочная фея Келли, вечно играющая безумные роли, и начинается Келли-тень, скрывающая от всех истинную сущность. Кто из них более реален, а кто иллюзорен. А впрочем, может сокол не так уж и не прав. Я не рассказывала правды о происхождении, но всегда обходилась без фальши.

— Дрозд, послушай, — он сел напротив меня, но не у противоположной стены, как раньше, а близко-близко, так, что мы — две субстанции — начали перемешиваться. Хотя это была лишь видимость. — Нужно прекратить встречаться вот так. Я люблю наши гонки. И разговоры. Но я хочу...

Он не договорил. Наклонился еще ближе и...

Даже не знаю, можно ли было считать это первым поцелуем. Ни один из нас не почувствовал настоящего прикосновения губ. Только подобие. И все же... Проклятье! Я испытала та-акой спектр ощущений — от страха до эйфории, что впору сойти с ума.

— Дрозд, скажи что-нибудь...

Сокол отстранился и пристально смотрел на меня. Я не видела его глаз. А он моих. Но взгляд я ощущала кожей. Хотя и кожи в теневом сне у меня не имелось.

— Дрозд...

— Келли, где ты?!

Вот теперь я перепугалась до смерти. Мама! Она пришла. Ждет меня в лично созданном измерении. А я сплю, утратив связь с тенями предметов. Я с соколом, который только что меня... поцеловал.

— Келли!

Я вскрикнула. Ибо то еще «удовольствие», когда твое сознание вырывают из сна, а тело перемещают в иное измерение. Ощущение будто пропихнули через горлышко бутылки, а потом бросили с высоты. Впрочем, последнее было не такой уж иллюзией. Я приземлилась на каменный пол. На живот!

— Вот зачем так делать? Я бы проснулась и... пришла.

— Проснулась? — мама возвышалась надо мной в черном закрытом платье. — Странно. Я не почувствовала, что ты спишь. Я тебя вообще не ощущала, Келли.

— Я спала и, кажется, очень крепко, — заверила я, поднимаясь.

А сама удивилась. Мама меня не чувствовала. Ну, дела!

Неужели, наш общий с соколом сон настолько глубок?

О, да! Это была моя тайна. Единственная тайна от матери. Сама не знаю, почему не рассказывала ей о теневом приятеле и лабиринте. Быть может, хотела, чтобы все это принадлежало мне одной. Или же боялась, что маме не понравятся мои встречи с незнакомым парнем, и она найдет способ их прекратить. С нее станется.

— Начинаем тренировку, — объявила мама.

— Хорошо, — кивнула я и удивленно ахнула. — Стоп! Как я вообще стою на ногах?

Если маг заходит в иное измерение через портал или тени предметов, то все проходит естественно. Но когда его переносит кто-то другой, он вмиг теряет львиную долю сил, будто выжали подчистую. Но я хоть и ударилась, чувствовала себя сносно.

— Это измерение в измерении, здесь действуют иные законы, — пояснила мама с легким задором. — Мы на факультете теней, а он сам по себе не реальный мир. А это измерение, — она провела рукой по воздуху, демонстрируя мрачный зал с древними на вид колоннами, — создано внутри него.

— Надеюсь, здесь будет полегче тренироваться, — бросила я, разминая руки.

— Не надейся, — усмехнулась она в ответ и спросила: — Готова?

В голове спиралями завивался туман, а на губах все еще горел поцелуй сокола, хотя в реальности он их не касался. Но я ответила:

— Готова!

— Контроль, Келли! Контроль!

Созданная мною тень покинула измерение и кралась по коридорам факультета, заглядывая то в одну спальню, то в другую. Мне не очень нравился этот внеплановый шпионаж, но маму ситуация развлекала. Она не боялась, что меня (точнее тень) поймают. При малейшей опасности, я могла легко ее уничтожить. Это, правда, грозило сильной слабостью на пару дней. В интересах любого мага, чтобы «шпион» всегда возвращался назад после задания. Но в случае опасности, можно от него избавиться. Меня все равно никто не вычислит. Кто ж заподозрит несчастную феечку, которая, если и создает теневые ростки, то спонтанно, да еще синего цвета.

На самом деле в детстве мне пришлось сильно помучиться с этим самым синим цветом. Светлая примесь дала о себе знать, и ростки, а затем тени не желали получаться серыми. Я потратила не один год, чтобы добиться правильных оттенков. Это была идея мамы — выпустить в Ллойда Веллера синие тени, так похожие на корни деревьев. Так она решила меня обезопасить на будущее. Мол, синий цвет — это отличительная черта феи. Если дело рук Калисты Корнуэлл, то все всегда синее-пресинее.

— Контроль, Келли! — повторила мама, прохаживаясь мимо меня. — У тебя такое лицо, будто вот-вот стошнит. Ни единый мускул не должен выдавать, что ты ведешь тень.

— На твоем факультете подобное выражение никого не удивит, — попыталась сострить я и заработала недовольный взгляд.

А тень гуляла и гуляла по другому измерению. В этом и заключался фокус. Мама нарочно усложнила мне задачу. Одно дело управлять «шпионом» из спальни на факультете, другое — из зала с древними колоннами. Но я неплохо справлялась. Тень пряталась в темных углах, проникала сквозь стены и двери, подсматривала и подслушивала не предназначенные для моих ушей разговоры. Какие именно? Глупые девчачьи. О противоположном поле в основном. К студентам мама запретила соваться. Только к студенткам. Вот тень и бродила по их спальням, но почти сразу же покидала их. Лишь в одной задержалась.

— Ходят слухи, что тех девочек похитил Ллойд Веллер.

Три студентки сидели на полу и с заговорщицким видом шептались о похищениях.

— С чего ты взяла?

— Говорят он ненавидит отца и хочет навредить. Чтобы тот лишился должности.

— Должности скорее лишится Армитадж. Это же ее факультет.

— Сайрус Веллер — ректор. Он в ответе за всю Академию, в том числе за факультет теней. Тем более, он сам тень, и должен уметь наводить здесь порядок.

— Но та девочка. Не помню, как ее звали. Та, что исчезла последней. Она же была протеже Ллойда.

— Подумаешь! Может, он потому ее и опекал, чтобы сделать одной из жертв. Это бы отвело от него подозрения. Чем не алиби? К тому же, Ллойд последний, кто ее видел в тот день. А еще я точно знаю, что Эрика — первая пропавшая девчонка — ругалась с Ллойдом в коридоре накануне исчезновения. Да так, что стены дрожали. Леди Армитадж следовало бы допросить его как следует, но вряд ли она решится. Сын ректора как-никак.

Я собиралась еще немного послушать сплетни о моем враге, но мама спросила:

— Ты остановилась?

— Нет Просто... сделала передышку. Продолжаю путь.

— Рада слышать, — сказала она строго, но в уголках губ пряталась улыбка. Наши тренировки, служившие на протяжении многих лет поводом для тайных встреч, доставляли ей удовольствие

Я тоже их любила. Из-за общения с мамой. И учебы самой по себе.

Орнелла Армитадж нарушила обещание, данное «лорду тюльпану», никогда меня не навещать и не раскрывать правду. Она приходила ко мне с самого детства. Сначала проникала в сны, потом, когда я чуть-чуть подросла, создавала теневые измерения, где мы могли встречаться без помех. И тренироваться. Мама научила меня контролировать теневую силу, чтобы никто не заподозрил, что она вообще у меня есть, а потом помогала развивать.

Появляться в особняке Корнуэллов тайно сильнейшей из теней не составляло труда. Мы работали в иных измерениях по ночам. Днем я спокойно отсыпалась после многочасовых подвигов. Благо бабушка не особо настаивала, чтобы я постоянно находилась на виду. Сижу в спальне, никому не мешаю, и ладно. Ну а то, что книжки читаю, так это хорошо. Бабушка, разумеется, не подозревала, что помимо учебников по цветочной магии у меня имелись и другие. Я даже мини-измерение создала, где размещалась личная теневая библиотека.

Мы с мамой обе понимали, что так не может продолжаться вечно. План Джулии провалился. Особняк Корнуэллов не стал мне домом. Следовало что-то менять. Не получается прожить спокойную жизнь цветочной феи, значит нужно задействовать вторую ипостась. Мама рассматривала несколько вариантов моего будущего в качестве тени, но для этого требовался диплом Академии темных искусств. Без него никак. Так что мне следовало туда поступить. Но не в пятнадцать-шестнадцать лет. В этом мама была непреклонна. Считала, чем старше я буду, тем проще выдержать нападки и воплотить план в жизнь.

И вот момент настал.

Никто не подозревал, что самая выдающаяся тень современности владеет и даром внушения. Мама скрывала этот талант. От греха. Но в тот раз не преминула им воспользоваться. Так тетушка Айрин вписала в приглашение на именины мое имя. Так ее супруг позвал на торжество ректора Веллера, а тот согласился. Причем, не просто согласился приехать, а сделал это в компании отпрыска. Радости поездка лорду-ректору не доставила, он без конца срывался на сыночке. Ллойд в тот день был спичкой, которую уже зажгли. Требовался лишь ветер, чтобы полыхнуло пламя. Заведенный мальчишка жаждал выплеснуть злость. А разве найдется мишень идеальнее, чем не фея-полукровка? Мне даже стараться не пришлось. Ллойд сам отлично сыграл предписанную роль.

— Возвращай тень, хватит на сегодня, — объявила мама.

Я подчинилась. Велела «шпиону» топать назад. Когда сгусток энергии проник внутрь меня, возвращая потраченные на него силы, я вздохнула с облегчением и спросила у мамы:

— Есть новости о пропавших студентках?

Ее красивое лицо исказилось.

— Нет.

— А версии?

— Давай не будем об этом.

Я кивнула, а по телу прошел нехороший холодок. Отказ говорить мог значить две вещи. Либо версий нет, и мама в растерянности. Либо они есть, но сулят та-акие беды, что сама Орнелла Армитадж боится до смерти. Я даже не знала, которая из версий хуже.