АНОНИМНЫЙ КИЛЛЕР

Такемичи вновь открыл глаза, и на этот раз в них читалось нечто вроде обреченной покорности. Или, быть может, отчаяния. Ему было больно, а Майки не отпускал. И он понимал, что Майки не шутил. Он был пленником. И их общая, давно забытая история, наполненная болью и тайнами, только начиналась.

Вскоре в проходе появилась высокая фигура Риндо Хайтани. Его обычно невозмутимое лицо на мгновение исказилось, когда он увидел связанного парня, который, как выяснилось, был тем самым загадочным киллером. Удивление сменилось привычной скукой, когда он кивнул Майки.

– Что принести, Майки? И какая комната? – голос Риндо был ровным, но в его глазах блеснуло любопытство. Он привык к внезапным прихотям босса, но эта ситуация была из ряда вон.

– Обезболивающие, что-нибудь из еды, но легкое. И комнату, просторную, – Майки указал на Такемичи. – Он не должен умереть. И позови доктора, пусть явится немедленно.

Риндо перевел взгляд на Такемичи. Тот выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание, его лицо было землисто-серым.
– Ого, – хмыкнул Риндо. – Ты, значит, и есть тот неуловимый? Выглядишь не очень. Но раз Майки так говорит...

Он кивнул, развернулся и ушел, а затем послышались шаги удаляющегося по лестнице Рана. Такемичи не обращал на них внимания, его взгляд был прикован к Майки.

– Ты не оставишь меня в покое, да? – прохрипел Такемичи.
– Нет, – твердо ответил Майки. – Пока не получу свои ответы. Ты можешь попытаться умереть, но я этого не допущу. Теперь ты моя собственность, Такемичи. И если ты умрешь, то только тогда, когда я разрешу.

Такемичи закрыл глаза, видимо, осознавая всю безнадежность своего положения. Через несколько минут Риндо вернулся, неся поднос с бульоном, небольшим количеством рисовой каши, несколькими таблетками и шприцами. За ним следовал пожилой мужчина в строгом костюме и с кейсом – доктор. Он выглядел уставшим, но привычным к неожиданным ночным вызовам от Томана.

– Босс, – поклонился доктор. – Чем могу помочь?
– Осмотри его, – Майки указал на Такемичи. – Скажи мне, что с ним.

Доктор, привыкший к самым разным запросам, кивнул и, не задавая лишних вопросов, разложил свои инструменты. Он тщательно осмотрел Такемичи, слушал его дыхание, щупал пульс, проверял зрачки. Чем дольше длился осмотр, тем серьезнее становилось лицо доктора. Майки внимательно наблюдал за каждым его движением, не пропуская ни единого изменения в выражении лица врача.

Наконец, доктор закончил. Он выпрямился, убрал свои инструменты и повернулся к Майки, его лицо было полно тревоги.
– Господин Манджиро... его состояние крайне тяжелое. У него серьезная легочная инфекция, похоже на запущенную пневмонию. Его организм истощен. Он сильно истощен, анемичен. Отсутствие нормального питания и постоянный стресс довели его до критического состояния. И... – доктор замялся, его взгляд скользнул к Такемичи, который, казалось, был почти без сознания, но внимательно слушал. – Есть ещё кое-что. Его сердце... очень слабое. И, по всей видимости, это не просто истощение. Есть признаки, указывающие на повреждение миокарда. Скорее всего, это последствия длительной интоксикации или...

– Или что? – голос Майки был ледяным.
– Или... – доктор тяжело вздохнул. – Я видел такое раньше. В редких случаях, когда люди были... подвержены определенным экспериментальным препаратам или ядам. Это медленно разрушает органы изнутри, но в первую очередь влияет на легкие и сердце. Это своего рода... запрограммированная смерть. Если он продолжит в том же духе, у него осталось... максимум несколько недель. Если повезёт, пара месяцев. Но без интенсивной терапии, полного покоя и, что самое главное, понимания, что за вещество его убивает, мы ничего не сможем сделать.

Молчание опустилось на подвал. Риндо, стоявший рядом, неосознанно сделал шаг назад. Слова доктора прозвучали как приговор. Майки смотрел на Такемичи, который теперь открыл глаза и спокойно смотрел на него, словно подтверждая каждое слово врача.

"Запрограммированная смерть."

"Цена". "Приговор". Слова Такемичи обрели новый, ужасающий смысл.

– Ты это имел в виду? – тихо спросил Майки, его голос был лишен привычной силы. Он был зол, но эта злость была другой, смешанной с отчаянием. – Это твоя "сделка"? Кто сделал это с тобой, Такемичи?!

Такемичи лишь покачал головой, и его губы тронула слабая, горькая улыбка.
– Это не важно.
– Чёрт возьми, Такемичи! – Майки подошел к нему вплотную, его лицо было искажено. – Ты думаешь, мне не важно?! Я не отпущу тебя, пока ты не ответишь! Ты останешься жив, даже если мне придется приковать тебя к аппарату искусственного дыхания!

Майки повернулся к доктору.
– Делай что угодно. Привези лучшее оборудование, лучших специалистов. Если ему нужен покой – он его получит. Если ему нужны лекарства – он их получит. Я не позволю ему умереть!

Доктор кивнул, понимая, что возражения бесполезны.
– Хорошо, господин Манджиро. Я сделаю все возможное. Но это будет очень сложно. И потребуется... много ресурсов.
– Не проблема, – отрезал Майки. Он снова посмотрел на Такемичи, в его глазах горела дикая решимость. – На этот раз ты не исчезнешь. И не умрешь. Пока я не получу все ответы.

Риндо, наблюдавший за всем этим, лишь покачал головой. Майки всегда был непредсказуем, но такой одержимости он не видел давно. Что-то в этом полумертвом киллере так сильно зацепило их босса. И это пугало.

Такемичи был перенесен в более комфортную  комнату. На его руках все ещё оставались легкие фиксаторы, но теперь вместо сырого подвала его окружала чистая простыня и стерильный воздух. Майки сам оставался у его изголовья, наблюдая, как доктора и медсестры начинают свою работу. Он не отходил ни на шаг. Теперь это была не просто охота. Это была битва за Такемичи. Битва со временем, с неизвестной болезнью, и с его собственными, давно похороненными чувствами.

Риндо не стал ждать, пока Такемичи очнется. Он аккуратно, но безжалостно потянул его за руки, связанные за спиной. Такемичи издал слабый стон, но не сопротивлялся. Его тело было мешком костей и боли, а дух, казалось, уже покинул его. Ран появился из ниоткуда, и они вдвоем, привычно и бесшумно, подняли Такемичи, понеся его по коридорам особняка, который теперь стал его тюрьмой.

Шаги по мраморным полам казались Такемичи бесконечными. Звуки, запахи – все было размыто, словно сквозь ватную пелену. Единственной четкой мыслью, пронзающей туман отчаяния, было нечто вроде горькой иронии: он, который так долго бежал от смерти, теперь был вынужден оставаться в живых по прихоти человека, которого когда-то считал своим другом, а теперь – своим тюремщиком.

Их принесли в одну из просторных комнат на втором этаже, которая, судя по всему, готовилась заранее. Стены были увешаны тяжелыми шторами, гасившими свет с улицы, а в центре комнаты уже стояла медицинская кровать. Рядом с ней – несколько капельниц, пульсоксиметр, аппарат ЭКГ. Доктор, который оказался не один, а с двумя молодыми медсестрами, уже суетился, раскладывая инструменты и подключая оборудование.

Риндо и Ран осторожно уложили Такемичи на кровать. Тот еле дышал, его веки дрожали. Майки вошел в комнату следом, его взгляд не отрывался от Такемичи. В его глазах читалась странная смесь одержимости и холодной решимости. Он не уйдет, пока не получит то, что ему нужно.

– Приступайте, – голос Майки был тихим, но в нем звучал приказ, не терпящий возражений. – Любые затраты, любые методы. Я хочу, чтобы он был стабилен.

Доктор кивнул, его руки уже привычно двигались. Медсестры быстро принялись за работу: одна измеряла давление, другая готовила внутривенные вливания. Холодный спирт, резкий укол, и Такемичи почувствовал, как в вену что-то потекло. Это был не обезболивающий, а, судя по запаху, раствор глюкозы и витаминов. Его истощенное тело жадно впитывало каждый миллилитр.

Майки сел в кресло в углу комнаты, не сводя глаз с лежащего на кровати Такемичи. Он наблюдал, как безжизненное тело постепенно наполнялось жизнью под воздействием лекарств. Щёки Такемичи немного порозовели, дыхание стало чуть более глубоким, хотя и все еще хриплым.

Проходили часы. Доктор и медсестры работали без перерыва, вливая в Такемичи питательные растворы, антибиотики, препараты для сердца. Майки оставался на месте, словно окаменевший. Риндо принес ему кофе и легкий завтрак, но Майки лишь отмахнулся.

Наконец, когда Такемичи уснул под действием мягкого успокоительного, доктор выпрямился.
– Его состояние стабилизировано, господин Манджиро. Температура немного спала. Пневмония очень серьезная, но с антибиотиками есть шанс. Анемия будет лечиться долго. Но сердце... – он покачал головой. – Нужно время. И, повторюсь, информация о том, что вызывает повреждение. Без этого мы только боремся со следствиями.

Майки кивнул.
– Вы будете здесь круглосуточно. Любые специалисты, любое оборудование. Он не должен умереть. – Майки подошел к кровати, склонился над Такемичи. Лицо его было бледным, в глазах – тени. – Ты не выйдешь отсюда, Такемичи, пока не расскажешь мне все. Не только о том, что произошло той ночью, но и о том, что привело тебя сюда. Почему ты – тот неуловимый киллер, который когда-то был обычным солнечным мальчиком? И что за "цена" на тебе?

Он говорил тихо, почти интимно, словно обращаясь не к пленнику, а к спящему другу. Но в каждом его слове звучала стальная воля. Майки коснулся бледной щеки Такемичи кончиками пальцев, затем отдернул руку, словно обжегся. Это прикосновение, неожиданное и нежное, на мгновение вернуло их в прошлое, в дни, когда "Майки" и "Такемичи" были просто именами друзей. Но эта иллюзия быстро рассеялась, уступив место суровой реальности.

Такемичи был теперь не другом, наверное.....Это нельзя было описать,он стал интересом своеобразных мыслей,интересом к истории которую Такемичи должен был ему поведать,но это произойдёт только через несколько дней.