Не входи в комнату

Мальчик лежал в кровати, без движения, как труп, и страдал от скуки. В детской было полно развлечений. Игрушки, книжки с картинками и телевизор в гостиной. Папа не отдавал свой рабочий компьютер, но мог усадить сына на коленки и показать ему все возможности Paint. Но лишь одна вещь могла поднять Николаса с кровати. Запретная комната.

После завтрака, отец предупредил своим суровым тоном: «Нельзя заходить в ту комнату. Иначе я тебя накажу». Любопытный Нико расспрашивал отца, который проявил неожиданную грубую строгость, хотя до этого всегда использовал такие волшебные слова, как «пожалуйста», «будь добр», или начинал с мягкого обращения «малыш». Мужчина был мрачен и непоколебимым. Все вопросы он сметал одним напряжённым молчанием, и шкрябал чашку о блюдце. Когда ему надоело слушать вопросы, он молча встал из-за стола и пересел к компьютеру. Комнату заполнили щелки клавиатуры, которой аккомпанировал скрип лестницы.

Запретную дверь и комнату Нико разделял коридор. Скрип половиц, наверное, можно было услышать снизу, однако отец был поглощён работой. Нико встретился с дверью, за которой находилась та самая запретная комната. Он бы непременно отправился в детскую, но дверь как будто загипнотизировала его и манящим шёпотом подзывала к себе. Нико недавно стукнуло девять лет, и он никогда в своей жизни не знал, что такое переезд. Всё своё детство он провёл в этом доме, но не мог вспомнить эту дверь ранее. Словно с того момента, как он научился ползать и изучил каждый уголок большого дома, дверь исчезла и не объявлялась до подходящего дня и часа. Её стоило бы принимать за врага, ведь если мальчик действительно заглянет внутрь, в таком случае, его накажут, а дверь – коварная злодейка – снова исчезнет, радуясь своей совершившейся пакости.

Что же может скрывать за собой обыкновенная деревянная дверь, покрашенная в белый цвет, с обычной позолоченной ручкой шарообразной формы? Маленькие трещинки напоминали чешуйки ящерицы. Шершавая, шипящая, когда гладишь её. Дверь не шипит, когда маленькой ручкой проводишь по её доскам. Дверь была подобна дракону. Не существует, а если всё-таки найдёшь, то попадёшь в беду. Нико погладил дверь, хотел раздобрить ей. И не заметил этого. Ноги сами привели его, а рука потянулась к ручке, но мальчик подумал о другом, и рука ошибочно направилась не в ту сторону.

Только сейчас он заметил, что из щелей исходил дневной свет. Ему сильно хотелось побороть своё любопытство, и в то же время покормить его. Казалось бы, ничто не мешало ему выйти из дома и забежать во двор, а там уже искать окно, из которого можно увидеть хотя бы шторы этой комнаты. Но отец тоже запретил выходить из дома. «На улице слишком холодно, а ты недавно сильно болел» - объяснял отец с вечной печалью в голосе.

Заскучал Нико быстро, пялясь на дверь. Всего лишь дверь. Глупая дверь, которая не сделана из стекла, и теперь он не может увидеть, что она за собой прячет. Он и вправду расстроился от того, что кто-то срубил дерево ради этой двери. Она только мешала, а деревья были полезными. Какой же дурак решил сделать из полезной вещи никому не годную дверь?

От всех этих мыслей, у Нико стала пухнуть голова, и он ушёл в свою комнату. Хоть скрип пола просил его вернутся, он настроился дойти до детской.

Разноцветные маленькие машинки катались по всей комнате, пока мальчик пристально наблюдал за ними и пытался понять, какая быстрее. Вскоре ему надоело. Мягкие игрушки стали выглядеть совсем молчаливыми и безымянными, будто это они выросли из того возраста, чтобы играть с ребёнком, и продолжали презрительно смотреть с полки на хозяина. Коробка деревянных кубиков с алфавитом напоминало о засевшей голове двери. На ощупь казалось, что они были сделаны из такого же дерева. Что за проклятье!?

Вдруг он услышал скрип. Подумал, что папа поднимается к нему и приоткрыл дверь, чтобы проверить. Приоткрыл дверь, увидел пустующий коридор. Впереди на него уставилась дверь. Нико установил с ней зрительный контакт и играл в жмурки. Даже когда он моргнул, ничего не произошло, но стало не по себе. Он прищурился. На пару секунд показалось, что свет, исходящий из щели, померкнул. И снова, только сейчас чёрная линия находилась ровно посередине, а по бокам исходил свет. Это была тень. Чья-то тень.

На свой страх и риск, ребёнок подошёл к двери на цыпочках и встал у стенки за дверью, думая, что сейчас владелец тени выйдет. Никто не выходил. Он прислушался, но кроме скрипучего пола больше ничего не слышал. Идея глянуть через щель тоже была провальной. Она была слишком узкой. В надежде, Нико кинул взгляд ручку: естественно, в позолоченные шарики не вставляют замков.

Нико продолжал сидеть у двери. Неведомая сила приковала его невидимыми оковами к двери и её загадке. Оковы спали, как только ему послышались странные звуки, что заставили ноги затрястись, но сам Нико молниеносно встал и начал вслушиваться. Сердцебиение ускорилось, кровь в голове мигом закипела, и тихое аханье вырвалось из его рта: послышались тяжёлые шаги, ступающие на первую ступень лестницы. Он был в замешательстве. Что же подумает отец, увидев сына около двери? Что он с ним сделает после? Ничего не осознавая, подаваясь неожиданно проснувшимся рефлексам, ребёнок ринулся к ближайшей другой двери, ведущая в кладовую.

Коленки продолжали дрожать, голова кружилась, а дыхание громко вырывалось наружу. Снаружи всё ближе и ближе приближался звук шагов и скрипов. Напуганный ребёнок закрыл трясущейся ладонью рот, надеясь, что так он не закричит. Различные коробки пытались пронзить его своими острыми картонными углами; пыль слегка щекотала нос. Всё это вызывало зуд, и он еле сдерживался, чтобы не выпрыгнуть из кладовой. Мальчику было не в силу терпеть неудобства и, не глядя, сделал шаг назад и вплотную прижался к какой-то вещи, сделанной из кожи. Его воротило от противного и сильного запаха, исходящий от этой вещи. Ему снова пришлось отойти и передвигаться в темноте, вздрагивая от каждого прикосновения и шума. Лишь бы не стошнило. Но чем дальше был запах, тем ближе становилась пыль. Он не понимал, что страшнее: чихнуть или позволить собственному животу выбросить содержимое наружу. Все неприятные ощущения прекратились, когда он услышал, как отцовские пальцы ритмично постукивали по двери кладовой. На Нико напал ужас. Он не отводил взгляда от двери кладовой, как ему казалось. Отец, как будто волшебник, воспользовался заклинанием, которое действовало щемящим способом на сына. Нико то ли хотел провалиться сквозь землю, то ли с криком выбежать из укрытия, упасть и громко плакать, одновременно просить прощение и раскаиваться в том, чего он ещё не успел совершить.

Кошмар закончился так же быстро, как и начался: отец перестал стучать и ушёл. Звук шагов направился к той самой двери. Она скрипнула, и по детским ушам ударил деревянный треск.

Бедняга продолжал дрожать. Бесконечным страданиям настал конец, хотя в действительности, они длились меньше минуты. Сообразив, что сейчас самое время выйти и быстро уйти в комнату, Нико протянул руки вперёд и стал ощупывать каждый предмет, ища дверь. Облокотившись на неё, он со всей силы толкнул её, а затем незамедлительно схватил её за край, чтобы та не ударилась об стенку и не привлекла отца, находящегося в соседней комнате.

Нико не помнил, как оказался в комнате, да разве стоит помнить, как ты прошёл середину коридора, особенно, когда испытал сильный шок? В любом случае, теперь он в безопасности. Он сел на край кровати, отдышался и протёр рукавом рубашки следы от слёз на щеках. Даже после большого и страшного приключения он всё ещё желал попасть в ту комнату. Он грыз пальцы, пытаясь умять любопытство. Сосредотачивался на одной вещи, словно пытался влиться в неё и проникнуть в её сущность. Но всё это было бесполезно. Скрипы пола врезались в уши, и это сводило его с ума. Как скрипят двери? А как скрипит та комната? Мальчик просто хотел услышать скрип.

Мальчик выглянул в коридор. Из запретной комнаты вышел отец. Ни взгляд, ни одежда, ни действия взрослого мужчины не изменились. Каким он вошёл, таким он и вышел. Когда он приблизился к лестнице, то обратил внимание, что маленький сынишка вынул нос из своего маленького бункера и пристально изучал его. Родитель не заподозрил его в мыслепреступлении: лицо мальчика успело остыть, глаза не были устремлены в сторону той двери, хотя пухленькая рука крепко сжимала край двери. Отец не заметил ничего в этом плохого: Нико пытается сдерживать эмоции и послушно, как хороший мальчик, делал то, что велено. Отцу казалось, что шанс есть. Условие не будет нарушено. Ничего с этого момента не должно было угрожать их будущей семейной жизни, ведь сын не посмеет и подойти на метр к этой двери. Он одобрительно кивнул Нико и спустился вниз.

Как только отец повернул за угол, мальчик снова направился к запретной двери.

Он коснулся золотого шарика. Сердце забилось сильнее. Нико зажал круглую ручку и собирался повернуть налево и потянуть на себя, но не смог. Дверь не подалась. Она была закрыта.

Очевидное поражение. Нико готов был пнуть дверь от злости, да знал, что она не откроется, почувствовав боль. Сначала он собирался вернуться в комнату, но затем передумал. На душе стало как-то пусто. Теперь он не знал, что делать. Ему захотелось пойти на кухню. Пожевать немного хлопьев, а потом запить обиду сладким молоком. Раньше ему это помогало, так почему не поможет сейчас?

Мальчик спускался по широкой лестнице, скрипя деревянными, покрытыми вонючим лаком ступенями. Он уже слышал, как гудит компьютер, но ни одного стука об клавиатуру, что было странно. Как выяснилось, отец уснул прямо за рабочим столом.

Гостиная была объединена с кухней. Хоть где-то не было этих проклятых дверей. Нико достал их холодильника молоко. Хлопья всегда стояли на столе. Папа спал, значит, миску можно было не разогревать и портить себе аппетит не только сухой, но и холодным перекусом. Хруст громко разносился по комнатам, но отец не просыпался. Мальчик умудрялся шуметь ударами ложками по керамике, шкрябал по дну и хлюпал.

Случайно поднятый взгляд привнёс гробовую тишину. На кухне резко наступила тишина. На стене, очень высоко, на гвозде висел ключ. Один единственный. Неповторимый ключ от уникальной двери.

Теперь и ключ сводил Нико с ума.

Ключи висел слишком высоко - одним прыжком его не достанешь. Мальчик взялся за свой стул. Его пришлось приподнять, чтобы ножки не царапали пол, и скрежет не разбудил отца. А спал он, как не кстати, чутко.

Мальчик тихо подкрался в комнату и рассмотрел каждую вещь, которая могла послужить оригинальной ступенькой к ключу. Самым лучшим вариантом был ящик с инструментами, но для слабых детских рук это была неподъёмная махина. Заглядывался на полку с толстыми книгами, но быстро избавился от этой мысли. Совесть замучает портить книги. Уж слишком сильно отец вдолбил в голову то правило, что книги неприкасаемые. Оставались только ряд подушек и коробка с деревянными кубиками.

Мальчик таскал их с невероятной тишиной. Будто его ноги оторвались от пола. Иначе как объяснить, что отец не услышал скрипа? Впрочем, у мальчика чуть не навернулись слёзы от этого громкого звука. Чем тише и медленнее он ходил, тем сильнее в его ушах раздавался скрип половиц. Это был настоящий кошмар и испытание на стойкость духа. Награда была ключом.

Когда лестница была собрана, то он засомневался в стойкости конструкции. Даже не был уверен, что дотянет.

Взобрался и, действительно, не дотянул. Ему нужна была волшебная палочка. В лучшем случае, она реально должна была быть волшебной и примагнитить ключ прямо к рукам мальчика. Но он рассчитывал на длину предмета. Подошла бы обыкновенная двадцатисантиметровая линейка. Мальчик быстро осмотрел кухню. Ложки и вилки были не достаточно длинными. До специальных кухонных инструментов, таких как поварёшка, он не доставал. А метла, как назло, была толстой. Ей бы ключи сбивать, а не поддевать. Он ещё раз всё проверил на кухне. Ничего.

В гостиной было чуть больше вещей. Искать пришлось ещё тише, ибо отец был совсем близко. Нико ещё раз осмотрел книжную полку и диван. К папиному столу боялся подходить. Пробуждение отца не просто бы сорвало миссию по краже ключа. На кухне осталась неразобранная «лестница».

Нико вернулся к ящику с инструментами. Он боялся открывать крышку. Она была тяжёлой для него. Неудачное движение, и крышка грохнулась бы и защёлкнулась бы на всю комнату. Нико было крайне тревожно

Всё же, он решился открыть, пообещав себе быть самым быть тише тишины. Ему пришлось прикусить губу, чтобы не пискнуть от непосильной тяжести. Быстро посмотрел на отца. Спит. Нико бросил взгляд на содержимое ящика. На поверхности лежала отвёртка. Длинная. Острая. Наконечник блестел как острие легендарного меча. Рука тут же потянулась к ней. Вторая чуть не надломилась и не отпустила крышку. Нико стало до боли тяжко держать крышку одной рукой, поэтому молниеносным движением он вытащил отвёртку и чуть либо не швырнул её на пол, затем быстро той же рукой помог другой. Он сосредоточился ещё раз и уже со слезами на глазах и красным от напряжения лицом постарался опустить крышку медленно и, что главное, тихо. Посмотрел на отца. Спит.

Весь красный и возбуждённый он быстро на цыпочках проскочил на кухню и взобрался по «лестнице». Покрепче взялся за рукоятку отвёртки и поддел острием петлю от ключа. Вместо оханья от столь дерзкого поступка прозвучало бряканье металла. Нико ужасно волновался и осторожно отпускал руку с отвёрткой, надеясь, что позади не возвышалась фигура разгневанного отца.

Всё было тихо и спокойно. Но не у Нико. Ключ был у него в руках! Он забыл обо всех осторожностях и помчался по лестнице вверх. Отец проснулся, но не придал особого значения игривости сына. На столе осталась миска и хлопья.

– Опять сладкого переел. – Вздохнул отец и начал уговаривать себя встать.

Малыш уже подбежал к двери, резко коснулся шарика, но рука соскользнула. Нико было страшно, как альпинисту, сорвавшегося с выступа. Он жадно схватил позолоченный шарик и потянул на себя. Без замедления он протиснулся внутрь и закрыл с треском дверь.

Отец замер. Через шумную струю горячей воды, бьющую по керамике, он смог услышать шум. Он взглянул на стенку, где был воткнут пустующий ключ. Затем его взгляд скользнул вниз, на конструкцию, построенную сыном.

– Сука! – разбилась миска.

Спросонья он не заметил ничего странного. Сразу взялся за брошенный перекус, словно мальчик специально оставил эту ловушку. А теперь...А теперь Нико в комнате! Мужчина, бранясь, помчался наверх.

Из-за шума проснулась женщина, мирно спавшая на мягкой кровати. Она выглядела болезненно: бледная кожа, на которой виднелись на запястьях вены, все её движения были заторможены и вялыми, глаза опухшие и красные. Вроде бы хозяйка комнаты проснулась, однако, перед её глазами стоял напуганный мальчик, уставившийся на неё, а она совершенно не реагирует на него. На деле же она почти его не видела: глаза слезились, и она то моргала, то тёрла их. Мальчик, пораженный своим открытием прирос к двери и не осмеливался отходить от неё.

– Малыш? – наконец увидела его женщина и ахнула? – Как...Я...

Из её глаз потекли настоящие слёзы материнской боли.

– Мамочка?.. – Почувствовал себя виноватым Нико.

В комнату ворвался взволнованный и разъяренный муж. Сын этой женщины ударился об пол, но его отец, её муж, взял и потащил за плечи ребёнка, желая поскорее вывести его отсюда. Жена предприняла попытку встать с кровати, но из-за боли в спине смогла только выпрямиться и принять положение сидя.

–Я вижу его. Это он. – Она выдавливала слова из себя. Она могла бы кричать, если бы силы не покинули её. – Наш сын...Он здесь.

Смерть единственного сына сломило её дух. Ничего в ней не трепетало, ни радовалось, ни жило. Она хотела получить ответы. То, что могло излечить её.

– Это сон! – выкрикнул мужчина из-за двери! – Это кошмарный сон! Я сейчас принесу лекарства!

– «Мои лекарства здесь». – Наклонила на бок голову женщина и посмотрела на тумбочку. Вся заполнена склянками, мерными стаканчиками, упаковками от таблеток и одной маленькой фоторамкой. Улыбающийся мальчик под чёрной лентой. Мальчик, который всего лишь хотел увидеть маму по ту сторону двери.