Потерянные

Лекции проходят слишком быстро. Слова Ника только сейчас гвоздем вбиваются в голову – впереди выходные, когда от мыслей не будет возможности избавиться на лекциях или в обсуждениях, и мы останемся наедине.

Последняя на сегодня лекция – у профессора Ли. Подхожу к кабинету заранее, никаких опозданий. Дверь его кабинета открыта, но внутри пока никого нет. Тем не менее вхожу и занимаю свободное место. Профессор сидит за своим столом и читает какую-то книгу. Он приподнимает взгляд из-за оправы своих очков:

- Надо же, теперь вы первая, похвально. Из одной крайности в другую.

Он равнодушно опускает взгляд к книге. Что ж, а кто говорил, что будет легко?

- Вы читали русских прозаиков? - не поднимая глаз, он задает вопрос.

- Смотря каких вы имеете в виду.

- Назовите тех, кого читали.

- Пушкин, Гоголь, - начинаю перечислять, как вдруг профессор перебивает.

- Банально, еще.

- Лермонтов, но у него только одно произведение.

- «Герой нашего времени», - скорее утверждает он, нежели чем спрашивает.

- Толстой, - не отвечаю ему на последний комментарий, - Достоевский, Горький.

- Вот последние два уже интереснее. Что у Достоевского запомнилось?

- Братья Карамазовы, - не задумываясь отвечаю ему.

- Интересный выбор, обсудим.

В кабинет начинают заходить студенты, но профессор продолжает:

- А у Горького, наверняка, читали только «На дне»?

Неужели он спрашивает, а не утверждает, удивляюсь, но все-таки отвечаю:

- И эту пьесу в том числе. Еще «Мать».

- Хм, - он делает паузу. Занятие уже началось, но он не торопится.

- Назовите еще одного автора. Но не торопитесь, подумайте. Кого бы вы поставили в ряд с теми писателями, кого уже обсудили?

Все студенты заняли свои места, в кабинете тишина, все смотрят на нас с профессором, гадая, что за игра тут началась. Я и сама не понимаю, что происходит. Ловлю взгляд того надоедливого парня – Фрэд, кажется. Он с интересом смотрит на меня, ожидая ответа, как и все.

Мысленно прохожусь по своей воображаемой библиотеке: все прочитанные когда-либо книги, которые я запомнила и люблю – в одном ряду, чуть ниже – те, которые не так глубоко коснулись своими историями чего-то внутри меня. Глажу корешки этих книг, аккуратно расставляя их на свои места.

- Солженицын, - наконец, прерываю молчание, - да, он.

- «ГУЛАГ», - чуть тише обычного произносит профессор и кивает.

Ему будто нечего добавить к моему выбору.

- Сегодня мы обсудим с вами английских классиков, а именно – Шекспира.

Профессор с обычным, свойственным именно ему, говором начинает лекцию.

Занятие проходит слишком быстро, профессор как всегда интересно ведет беседу, заводя нас в некие ловушки, заставляя отрекаться от сказанного или подводя под сомнения наши же слова.

- Нужно уметь отстаивать свою точку зрения, запомните. Конечно, если она не глупая. Глупость никогда не нужно отстаивать. Занятие закончено, жду вас в понедельник вместе с подготовленным материалом по Шекспиру и готовности к дебатам. Тему озвучу на занятии.

Он, не прощаясь дает понять, что занятие подошло к концу и мы должны уйти. Собираю вещи в охапку, выхожу в числе последних и слышу его комментарий в спину:

- Мисс Миллер.

Замираю и оборачиваюсь.

- Я бы тоже выбрал Солженицына и «ГУЛАГ».

Непонимающе смотрю на него, но киваю.

- Идите, до понедельника.

- Что это у вас было? Дуэль?

Фрэд поджидает у выхода и начинает идти рядом.

- Типа того. Или какая-то проверка. Но мы этого уже никогда не узнаем.

- Ты и правда читала все эти книги? – он удивленно смотрит на меня.

Господи, что этот парень тут делает?

- Почему ты выбрал этот курс вообще? Если ты не читаешь, зачем тебе курс иностранной литературы?

- Нужно было что-то выбрать, - без смущения пожимает он плечами в ответ, - в футбольной команде сказали, чтобы я выбрал что-то полегче, но, как оказалось позже, я прогадал.

Он посмеялся самому себе, а я продолжала непонимающе на него смотреть. Футболист, это многое, конечно, объясняет. Пытаюсь остановиться себя: не нужно судить о людях по их увлечениям, вешать ярлыки – тем более.

- Так как тебе первая учебная неделя? – он продолжает следовать рядом, беззаботно болтая.

- Активно и интересно, - коротко отвечаю ему.

- Чем будешь заниматься вечером?

- Слушай, Фрэдерик...

- Фрэд, - поправляет он, - я не собираюсь тебе предлагать что-то невообразимое, не обольщайся. Просто хотел проявить доброжелательность, все-таки ты – первокурсница. Приходи к нам на вечеринку сегодня вечером, в дальнем кампусе.

- Спасибо, Фрэд, но я не люблю вечеринки.

- Да ладно, как можно не любить то, чего ты не знаешь?

- А кто сказал, что я их не знаю?

- Мне кажется, что...

- Тебе кажется, - довольно осаждаю его и улыбаюсь, - я видела много разных студенческих вечеринок в другом колледже.

- Тогда тем более приходи, будет, с чем сравнить, - не унимался он.

- Хорошо, я подумаю.

- Наш кампус самый маленький – в конце главной улицы. Но у нас самые громкие и крутые вечеринки, имей в виду!

- Я подумаю, спасибо.

- Да брось, приходи, - он перегораживает путь, - я не пытаюсь тебя уломать на что-то, просто ты действительно забавная, нам в компании не хватает свежей крови.

Он довольно смеется и смотрит мне прямо в глаза. Почему-то верю, что он искренне хочет пообщаться, а не имеет какие-то сомнительные планы. Выдыхаю и отвечаю на его долгий взгляд:

- Сдаюсь, ко скольки приходить?

- К одиннадцати, но можешь пораньше, чтобы успели поболтать, - подмигивает он.

- Тогда к одиннадцати, поняла, - парирую ему, отчего Фрэд снова смеется, - можно подругу взять?

- Если только такую же симпатичную, как ты.

- Она даже лучше.

Фрэд снова смеется и кивает.

- Тогда до вечера.