22.Те кто остались
[Данте]
Мне было двенадцать, когда я впервые увидел смерть.
Не киношную. Не аккуратную. Не быструю.
Её привели в дом. Женщину.
Сказали — предала отца.
Я тогда ещё не знал, что "предательство" может значить просто отказ.
Отец велел смотреть.
И брат — Лео — тоже смотрел.
Мы оба стояли в дверях.
Но только я остался до конца.
После этого отец подошёл.
Положил руку мне на плечо.
– Если дрогнешь один раз — все дрогнут.
– Ты не сын. Ты — структура.
И с того дня я стал не человеком, а схемой.
Лео смеялся в лицо. Врал. Прятал свою слабость под маской.
А я — стал тем, что нужно.
Когда отец умер, меня выбрали. Не потому что я лучший.
А потому что я уже не боялся.
⸻
[Сара]
Он говорил, не глядя на меня.
Смотрел в окно. За окном — всё тот же город: грязный, чёрный, как его прошлое.
– Я не верю в другое, Сара, – сказал он.
– Я не умею жить "честно". У меня нет памяти о семье, кроме той, что убивает и выживает.
– А сейчас?
Он повернулся.
– Сейчас я не один. И это хуже. Потому что если я потеряю тебя...-он не договорил, но этих слов было достаточно для меня.
Но я молчала. Не утешала. Не приближалась.
Лишь сказала:
– Тогда давай добьём всех, кто думает, что может нас разделить.
И впервые — он кивнул, не как глава.
А как человек, которому теперь есть что терять.
⸻
[Данте]
Я не уйду из мафии.
Потому что я не знаю мира, в котором могу жить без контроля.
Но теперь у меня есть одна точка в этом хаосе, которая живая.
Не ради власти. Не ради страха.
А ради меня.
Сара.
Если это и есть любовь — пусть.
Но пусть никто не думает, что это делает меня мягче.
Это делает меня убийственно точным