В поисках себя

После колеса обозрения они решили возвращаться домой, ведь уже было 18:20. Небо заслонила тьма. Эмилия и Чарльз решили прогуляться до дома короткими путями. Они шли, говорили о историях из жизни: смешных, прикольных и грустных. Но она ничего не говорила о своей сестре-близнеце.
Идя по узким и тёмным переулкам, где только один фонарный столб освещал путь, но из-за неисправности — мигания — он пугал Эмилию, перед её глазами снова вспыхнули какие-то отрывки из прошлого. Не сон. Воспоминание. А триггер — мигание.
Лес. Вспышки света. Крики. Её имя: «Эмилия. Эмилия». Свет фонарей преломлялся и прерывался ветвями деревьев. Ослеплял.
Чарльз заметил, что она как-то странно себя ведёт. Эмилия остановилась и смотрела в одну точку — на фонарь. Чарльз не сразу понял, но её глаза были закатаны. Мороз по коже пробежал, волосы встали дыбом. Паника настигала его. Он не понимал, что делать.
— Эмилия, приди в себя, что с тобой? — он тряс её за плечи. Потом посмотрел на то место, куда она обратила внимание до того, как закатила глаза. Фонарь. Парень тут же подхватил её на руки и понёс в другой переулок, где не было ни одного фонарного столба. Тьма.
Тем временем у Эмилии перед глазами всё потемнело. Никто не кричал её имя. Никто не светил фонарями. Только непроглядная тьма вокруг. От страха она закрыла глаза. Или они и были всё это время закрыты.
Мгновение — и она уже видела лицо Чарльза, который всё ещё держал её на руках и смотрел на неё. Он облегчённо выдохнул.
— Слава Богу, ты очнулась. Что с тобой случилось? — она смотрела на него непонимающе. — Ты вдруг застыла на месте и закатила глаза. Ты хорошо себя чувствуешь?
— А? Да, нормально. Голова только болит, — их лица были слишком близко. Она отвела взгляд и покраснела. — Слушай… может, ты меня поставишь на землю? — Чарльз завис, будто обрабатывал эту информацию, чтобы понять, что ему делать.
— Ой! Прости, я забыл… — он аккуратно поставил её на холодный октябрьский асфальт.
— Прости, что напугала тебя.
— Та ничего, я не из пугливых, — а сам скрыл свои дрожащие руки от её глаз. — «Нужно прекращать пугаться».
Девушка осмотрелась по сторонам.
— Спасибо, — тихо сказала она. — Я впервые иду по этим улицам. Обычно на автобусе еду.
— Ничего страшного. Пошли другой дорогой.
Она кивнула. Чарльз взял её за руку и потянул за собой. Они шли в темноте, только лунный свет освещал им путь.
Крик. Где-то слева. Женский. Он просил о помощи. Чарльз остановил Эмилию и приказал ждать его на месте.
— Стой здесь. Я скоро приду, — Чарльз рванул за левый угол.
Эмилия замерла. Она постояла минуты две и пошла за ним. Тихо, чтобы он не заметил.
Чарльз подошёл к мужчинам, которые прижали в угол девочку, как дети щенка.
— Эй, вы чего к девушке пристали?
— Чё? Эй, малой, ты кто? Нарываешься?! — сказал лысый.
— Да нарываюсь! — крикнул Чарльз.
Лысый тут же накинулся на него с кулаками. Чарльз мастерски увернулся, отшатнувшись назад. Затем последовал удар прямо в челюсть. Второй — со спины — ударил по затылку сверху. Пронзающая боль по черепу пронеслась, как неожиданная большая волна. Он пошатнулся. Затем последовал второй удар от лысого — по печени.
— Вот суки. Двое на одного. Не по-пацански это как-то, — хриплым голосом сказал Чарльз.
— Та вообще пофиг! — крикнул второй, со стрижкой «ёжик».
Девушка стояла в ужасе и наблюдала за неравной битвой.
— Беги! — крикнул Чарльз той девушке, нападая на лысого. Он схватил его за талию, как бы толкая. Девушка побежала, пока была возможность.
— Спасибо! — крикнула она, удаляясь.
Второй мужчина достал раскладной нож и направился к Чарльзу.
— Ну всё, тебе хана! — крикнул он. На его вопль Чарльз тут же повернулся. Нож был в сантиметрах от его глаза. Мужик остановился.
— Ч-что? П-почему я не могу пошевелить рукой?
Чарльз воспользовался моментом и выбил нож из его руки, затем той частью, которой делают подачу в волейболе, ударил, как по мячу, ему в висок. Тот упал. Лысый взбесился и в порыве гнева накинулся на Чарльза.
— Ни минуты передышки.

Хук справа от Чарльза был сильнее обычного. Настолько сильно, что тот упал с закатанными глазами. Чарльз тяжело дышал. Он повернул голову назад. Увидев Эмилию, он побежал к ней.
— Что… Я же сказал тебе стоять там, — она не отвечала, стояла с непонимающим видом. — Что случилось? Тебе опять плохо?
— Нет… Я не знаю, что со мной только что произошло… странное чувство… — она посмотрела ему в глаза. Её глаза бегали со стороны в сторону.
— Что чувствуешь? Скажи мне.
— Я пошла за тобой, а потом увидела, как он достал нож… я испугалась… сильно. Он мог тебя убить… я подумала о том, чтобы он прекратил и не двигался… Я монстр?! — она вскрикнула.
— Тихо, тихо. Ты не монстр. Ты меня спасла, так что не говори так, поняла? — он прижал её к своей груди. Крепко, но нежно. Она плакала, но без слёз.

Немного погодя, они сели на ближайшую скамейку у площадки. Чарльз взял воды в автомате и протянул Эмилии. Взяв бутылку с водой, она что-то пробубнила себе под нос и выпила.
— Я так полагаю, это было «спасибо»? — он слегка посмеялся, а затем уселся возле неё. — Так давай уясним, что это было, — он начал размахивать руками, будто на что-то указывает. — Ты пошла за мной и, увидев, что мне угрожает опасность, ты подумала о том…
— Чтобы тот мужчина остановился, — перебила она.
— И он остановился. Вовремя, если честно, — он нервно похихикал.
— Это правда, но… — она опустила голову ниже колен. — Это странно и нереально.
— Да! Но это случилось, и это прекрасно, — он опустил голову чуть ниже, чем раньше, и посмотрел на Эмилию с улыбкой. — Ведь ты спасла мне жизнь. Если бы не ты, я бы не сидел сейчас здесь.
Она повернула голову в его сторону. Их лица были близки друг к другу. Она была удивлена.
— И вправду, — её узкие и маленькие глазки улыбались, как и губы.
— Слушай, это же получается… — он подорвался на ноги и подпрыгнул на месте. Встав в позу, как супергерой из комиксов: правую руку вперёд, одну ногу потянул назад, а из кофты сделал плащ. — Ты как супергерой из мультиков. Ты с помощью своих мыслей можешь заставить любого делать то, что тебе взбредёт в голову.
Девочка смеялась так сильно, что на той же лавочке скрутилась калачиком и прижала руки к животу.
— Я сейчас лопну от смеха, — смех раздался по всему двору. Окна в домах засветились, и один мужчина в халате, сонный, вышел и наорал на них за шум. Эмилия перестала так яростно смеяться, но всё ещё хохотала, сдерживаясь. Чарльза умиляла её улыбка и смех.
— Эй, ну ты чего, не обижай меня, — Чарльз выдавил жалобный тон.

Идя по пустым улицам, они и не заметили, как уже прошёл час их прогулки. На часах — 19:20. Эмилия занервничала, Чарльз заметил это, и он снова взял её за руку, и они побежали.
— Эй! У тебя мания — брать меня за руку и вести?
— Да!
Всего за десять минут они прибежали к её двору. Запыхавшиеся от быстрого бега, остановились, чтобы отдышаться и попрощаться. Чарльз быстро обнял её, пока та не успела как-то отреагировать.
— Давай… давай завтра тоже погуляем?! — спросила Эмилия, не дождавшись нормального дыхания, чтобы спросить спокойно.
— Конечно. Созвонимся, — он улыбнулся и поспешил удалиться.
— До завтра!
— Ага!
Эмилия зашла домой. Она посмотрела на часы. 19:31. Обуви родителей не было. Она разулась и зашла на кухню. Поставила бутылку на стол, достала с верхней полки еду быстрого приготовления. Одним словом — «Ролтон». Поставила чайник. Заварив «Ролтон» в тишине, она так же в тишине ела его. Но тут пришло уведомление. Улыбка тут же озарила её лицо. Чарльз. Зайдя в соцсеть, она прочитала СМС:
«— Сегодня был прекрасный день. Я рад, что провёл его с тобой. Ты крутая)»
Затем стикер: смайлик, который показывает язык и подмигивает, и рука, на которой загнуты средний и безымянный палец.
Эмилия: «— Мне тоже понравилось. Ты тоже крут. А дрался особенно круто».
Затем стикер улыбающегося котика.

Когда Эмилия поела, ей позвонил отец. Она приняла звонок.
— Алло! — сказала она, жуя последнюю вилку лапши.
— Ты дома? Только давай честно.
— Да, я дома. Слышишь, как наш холодильник шумит… — она приставила микрофон к дверце холодильника. Майкл услышал равномерный гудок.
— Ладно, верю. Ты ела?
— Да. Только что съела «Ролтон».
— А почему не приготовила себе покушать?
— Ну… у меня сил уже нет. Я в душ, а потом в комнату отдыхать.
— Хорошо. Я буду не скоро. Меня попросили заменить одного повара. Так что не ждите меня раньше, чем в 12. А лучше вообще не ждите.
— Ладно. А тебе хотя бы заплатят за переработку? — спросила Эмилия, поднимаясь на второй этаж.
— Обещали, что дадут.
— Обещать — не сделать.
— Ой, всё, кидаю трубку. Шеф пришёл.

Эмилия кинула телефон на кровать, тот подпрыгнул на мягкой поверхности и перевернулся экраном вниз.
Собрав всё для ванной, она пошла смывать с себя весь пот и страх за день. Но ей не хотелось смывать то, что ей понравилось. Хотя есть и те моменты, которые одновременно и приятные, и неприятные.
Она окунулась в горячую воду. Пар от сильно нагретой воды наполнил всю ванную комнату. Зеркала были покрыты лёгким слоем влаги. В запотевшем окне, сверху в комнате, было видно смутное отражение. Задумавшись о той ситуации с переполохом, она с головой окунулась в воду — от безысходности перед неизведанным.
Её кожа не ощущала жжения. Возможно, она не чувствует боли, а может, она просто мазохистка. Скорее всего, второй вариант.

Спустя некоторое время она вышла из ванны. Прошло примерно двадцать минут — так она считала. Придя в комнату, она вымачивала свои волосы мягкими движениями, будто они очень ценные. Взяв телефон в руки, она заметила кучу сообщений и пропущенных звонков от мамы. Полотенце тут же выпало из её рук. Паника. Она разблокировала телефон и принялась звонить маме. Руки дрожали от переживания. Она чувствовала, что что-то не так. Мама раньше никогда не звонила столько раз.
Гудок. Первый. Второй. На третьем гудке прорвалось клацанье — она тут же отреагировала.
— Алло! Мам? Ты мне звонила? Что случилось? — в панике задавала Эмилия вопросы, один за другим.
— Здравствуй. Это не твоя мама. Я врач. Она сейчас в больнице, — сказал официальный и спокойный мужской голос.
Эмилия впала в ступор. Голос пропал, она не могла и словом обмолвиться. Глаза наполнились ужасом.