Глава 8
Шумная толпа, которая тянулась от самого клуба и скрывалась за поворотом, читала стихи на тематику равноправия полов. Это выглядело забавно и интригующе. Адамсон еще не приходилось бывать в таких местах, поэтому для нее все было в новинку.
Громкие возгласы и смех доносились из открывающихся дверей клуба Ревендж. У входа стоял амбал, белая футболка которого переливалась от разноцветных фонарей, висящих над его головой. По пустынной автомобильной дороге нагло разгуливала кошка, которую не волновало ничего вокруг. Из очереди каждые пять минут слышались взрывы хлопушек и радостные возгласы, а конфетти сыпалось на головы людей. Шейн стряхивал кружочки бумаги с волос и улыбался. Пахло порохом. Все это будоражило. Что-то трепетало внутри и не давало поникнуть.
Парень обернулся к Азалии и сказал:
– Не дрейфь, – он положил руку Лие на плечо. – Я рядом.
Она долго не решалась войти. Но глядя в его искренние глаза, девушка подарила улыбку в ответ и коротко кивнула. Адамсон знала – он будет рядом. Парень крепко сжал ее ладонь и повел внутрь.
Азалии до ужаса хотелось быстрее смешаться с толпой. В голове звучала громкая музыка, но не та, что доносилась из помещения, а из далекого прошлого: где она, бабушка и те четверо. И только рука Шейна, которая сжимала ее запястье не давала упасть. Он чувствовал, что тело Лии дрожало, поэтому держал крепче.
Парень усадил девушку на барный стул и заказал коктейль. Мистер помощь заметил, что Адамсон надела короткие джинсовые шорты. Это не то, чтотона могла себе позволить, но ее ноги выглядели очень даже ничего.
Бармен поставил бокал перед Азалией, и она коротко улыбнулась ему.
Дрожь постепенно утихала, жидкость текла по пищеводу и создавала приятные ощущения внутри.
Лия тайком поглядывала на Шейна, который всматривался в гудящую толпу потного, обезумевшего человечества и топал ногой в такт музыке. Его глаза горели при виде такого веселья и скопления людей. Парень повернулся к Адамсон. Их взгляды встретились, и они одновременно кивнули друг другу. Азалия, потому что благодарила, он – в знак солидарности. Шейн попал в точку: Лие давно нужно было расслабиться. Он оценил ее с ног до головы и радовался, что ему удалось уговорить одеть девушку не джинсы. Эти были хотя бы короче. Но от простой обуви без каблука она отказаться не смогла.
Адамсон рассматривала себя в зеркальных колонах у бара и не замечала, как бармен, который являлся тенью этого заведения, пялился на нее. Шейна это немного раздражало. Он почему-то считал, что должен уберечь ее от этого дерьма или хотя бы проверить каждого на прочность, кто решит приблизиться к Азалии на шаг.
– Я скоро! – выкрикнул парень, глядя в глаза тени. Испепеляющий взгляд темных глаз мистера помощи заставил спешно отвернуться бармена и приступить к своей работе.
– Что? – из-за громких басов Лия не могла расслышать ни слова.
– Скоро вернусь, не напивайся, – повторил Шейн, склонившись над ухом девушки.
– Угу, – ответила она, придерживая трубочку губами.
Он обернулся на Адамсон еще раз. Парень удивлялся с каждым разом все больше и больше. Та замкнутый и озлобленный человек, которого Шейн видел в самом начале, постепенно исчезал.
Азалия боялась остаться одна. Она чувствовала дискомфорт, находясь в этом обществе. Ей были чужды и непривычны такие мероприятия. Шейн обнимал Лию мысленно сейчас и еще тогда в школе, и твердил: "Чтобы там у тебя не случилось, это не может длиться вечно. С этим нужно бороться. Ты сможешь." И девушка верила.
Адамсон беззаботно мотыляла ногой и пыталась наслаждаться происходящим. Мистер помощь понимал, что именно его присутствие так влияло на нее. И он был рад этому.
Азалия пыталась найти парня средь толпы. Она чувствовала себя немного не в своей тарелке и не доверяла остальным. Шейн пожал руку какому-то парню. Естественно Лия не могла слышать о чем они говорили, а видела лишь как их губы шевелятся. Когда девушка рассмотрела собеседника друга, то ее дыхание перехватило. Адамсон не верила своим глазам. Азалия посмотрела на коктейль, потом на бармена. Вдруг он что-то подмешал туда? Но тот разливал выпивку другим посетителям и не обращал никакого внимания на Лию. Она снова оглянулась в сторону Шейна и поняла, что это не галлюцинации.
Он стоял с точной копией Кука. Только немного повзрослевшей и изменившейся. Кажется, тот даже покрасил волосы, и теперь они вбирали в себя все оттенки русого. Улыбка. На его лице улыбка. Он живет и радуется жизни, как ни в чем не бывало. Рядом его охраняли два здоровенных амбала. Девушка спешно отвернулась, будто бы Кук мог заметить ее. Что, если он узнает Адамсон и подумает, что она следит за ним?
Азалия подскочила с места и задела рукой бокал с напитком. Ее и взгляд бармена столкнулись. Парень смотрел так, словно застал Лию за кражей сладостей в супермаркете. Она сделала шаг, и хруст стекла напомнил о прошлом. Бурая жидкость заляпала пол. Спину пронзила такая знакомая боль, что девушка схватилась за поясницу и чуть согнулась. Адамсон вспомнила все. Все, и по чьей вине это случилось, хоть пыталась забыть такое долгое время
Этот отчетливый образ сидел в голове. Его невозможно вычеркнуть или стереть.
Музыка продолжала играть. Люди танцевать. Мир не замер в этот момент, замерла только Азалия.
Лия медленно переступала с ноги на ногу, будто боялась наступить на игрушки младшего брата, чтобы не разбудить его, но уже через несколько шагов пустилась в бега.
Она расталкивала всех своими хрупкими плечами. Ее бросало то в жар, то в холод. Пара девушек целовались у стены, но Адамсон продолжала бежать, стараясь, не задеть их. Кто-то смеялся с нее, кто-то возмущался, но Азалии было плевать. "Пусть, пусть смеются!"
Лия вышла из клуба, перешла дорогу и перелезла через барьерное ограждение. Остановилась и больше не могла двигаться. Чувство никчемности накрыло с головой. Она ощущала себя преданной предателю и преданной предателем.
– Ох ты меня и напугала. Почему ты ушла? Я нам тут сообразил, – мистер помощь нагонял девушку, вытаскивая из-за спины бутылку.
Адамсон совершенно не желала с ним разговаривать, тем более здесь. Азалия продвигалась вперед, а парень шел за ней молча. Она остановилась у фонтана, расслабилась и обернулась.
А вдруг Кук вышел на нее через Шейна, и тот, кто был другом еще пару минут назад на самом деле заклятый враг. Нет, это все не укладывалось в голове.
Лия смотрела в его глаза полные непонимания. Оглянулась в ожидании увидеть Кука, но его нигде не было.
– Я оставил тебя всего на пять минут, а уже что-то произошло. Бармен приставал?
Он сделал шаг к ней навстречу, но девушка выставила руку вперед.
– Я ничего не понимаю, – меж бровей парня пролегла складка. Шейн остановился и больше не двигался.
– Он – убийца, – в горле пересохло. Эта фраза прозвучала слишком тихо. Адамсон облизнула губы, сглотнула и повторила громче. – Он – убийца!
– Кто?
– Он! – Азалия боялась произнести это имя вслух. Она схватила парня за куртку и затрясла. – Кук – убийца! – Лия встрепенулась, когда услышала его из своих уст.
– Да успокойся ты! – Шейн встряхнул ее, все больше сердясь. – Может быть.
Девушка отстранилась от него и качнула головой. Да как он мог так с легкостью говорить об этом?
– Ну, а что? Многие это говорят. Но никто не доказал, что Кук убил своего отца. Говорят, что он был не очень хорошим человеком, мужем, в особенности, папой.
– Отца?
– Ну да, – с горьким смешком сказал парень и развел руками. – Его отца убили. Застрелили, если быть точнее. Теперь весь бизнес перешел в руки Албертсону младшему. Клубы, отели и... – Шейн сосредоточенно посмотрел в лицо Адамсон, которая обдумывала что-то свое и еле заметно покачал головой. – А ты о чем?
Азалия открыла рот следом за тем, как он произнес свой вопрос и говорила. Чтобы парень не успел перебить ее, хотя и не собирался. Будто ждала, что Шейн поинтересуется. Она шагала по земле и размахивала руками, словно находилась в агонии.
Где-то в памяти сохранился момент того, что Лия помнила все поминутно после того, как это произошло. Но со временем все постепенно исчезало. Притупилось. Девушка рассказывала свою маленькую историю сломленной жизни длинною в ночь без эмоций.
Он будто не верил. Как можно говорить о таком, ничего при этом не испытывая? Но понимал, что смысла выдумывать нет.
Бомба замедленного действия тикала. Из равновесия вывела мелочь. Кук и разбитый бокал. И Адамсон вновь вспомнила. Запаниковала.
Парень слушал молча, сжимая челюсть от злости и не вставляя ни единой фразы. Смотрел в сторону клуба, будто ожидал увидеть там Кука, чтобы схватить его и ударить. Повалить на землю и бить ногами. Бить без сожаления, без зазрения совести.
Когда Азалия закончила, то громко выдохнула, закрыла глаза и села рядом с Шейном у фонтана. По лицу было понятно, что он о чем-то думает, но что конкретно у него на уме – неясно. Парень закусил щеку изнутри и сдвинул брови.
– У меня есть сестра.
Шейн чувствовал необходимость выговориться прямо сейчас. Ему было плевать как это прозвучит. Как оправдание или как способ излить душу. Он снова видел это непонимание в глазах Лии и просто заткнул ее, прежде чем она успела бы что-то сказать.
– Просто помолчи и слушай.
Парень достал две сигареты и одну протянул девушке. Шейн подкурил от дешевой зажигалки и выпустил дым. Сигарета торчала во рту. Может, руки мерзли. Может, это такой у него стиль. Он затягивался и снова выпускал дым, продолжая, держать сигарету зубами. Его глаза щурились, и парень был похож на дракона. На большого смешного дракона.
– Мы ведь никогда не затрагивали тему нашего прошлого и настоящего, – Шейн вынул сигарету и глубоко вдохнул воздух, что в носу защипало. – Ее зовут Оливия. Она в детстве переболела менингитом. Ну что тут такого. Да? – тот наиграно усмехнулся. Ему с трудом давался этот разговор, который он всеми способами пытался отложить. Парень, не спеша, открыл бутылку и выпил с горла.
Шейн поднял камень с земли, встал и кинул куда-то вдаль. Адамсон сглотнула. Ком встал посреди горла. Неужели эти парни сделали что-то нехорошее и с его сестрой тоже? Не может быть. Азалия взяла бутылку из его рук и сделала глоток. Разговор обещал быть тяжелым.
– Все это дало некоторые последствия. Год за годом ей становилось только хуже. Сначала это были интеллектуальные нарушения. Ей стало трудно читать книги, она не могла разобрать буквы. Единственное, что приносило ей радость. Понимаешь? Все вернулось вспять. Будто она теперь жила наоборот – то, что умела раньше, теперь делать не могла. Каждый вечер, перед сном, я брал книгу со сказками и читал. Сочинял на ходу разные истории с типичными героями. Денег на новые книги не было, поэтому приходилось выкручиваться. Она смеялась и говорила, что я все выдумываю. Я так любил смотреть на ее светлую улыбку, – он сделал три коротких выдоха и вновь схватился за бутылку.
– Помнишь я тогда со школы ушел? Нас отец бросил. Нахрена ему такая обуза, как больная дочь? Мы перебрались в Истборн. Мать бы не вытянула тот дом, поэтому мы его продали и купили какую-то лачугу. Потом у Оливии начались судороги. Я смотрел, как она корчилась от боли и ничего не мог сделать. А потом – инсульт. Представляешь? – парень заплакал. Лия впервые видела его в таком отчаянии. – Она же маленькая девочка. Ей всего пятнадцать лет. И это все продолжается по сей день. Врачи не говорят ничего внятного. Только то, что однажды она может оглохнуть или ослепнуть. Зачем ей такая жизнь? За что? Просто ответь... За что?
Шейн вытер слезы тыльной стороной ладони и закурил еще одну сигарету. Алкоголь давал о себе знать. Язык слегка заплетался и парня потянуло на откровения. Она никогда не могла бы подумать, что все настолько плохо.
– Оливии исполнялось двенадцать лет. Она очень просила меня сделать ей макияж. День рождение, и все такое. "Хочу быть красивой," – говорила она. Но, что я мог? Я пацан, какие там кисточки, помада? Она разозлилась на меня, схватила старую мамину коробку теней. Ее руки тряслись. Она ничего не могла сделать сама. Кисточка выпала из рук и закатилась в дальний угол комнаты. Когда я услышал, как она плачет что-то так заскребло в душе, – он взял себя за грудки и ударил кулаком, будто пытался вытолкнуть застрявший ком из горла. – Я подошел к ней и попросил помощи. Сказал – сам не справлюсь, нужно, чтоб она подсказывала. Представляешь, Оливия так обрадовалась. И я понял, что это все, чего я хочу. Чтобы она просто улыбалась.
Теперь девушка понимала, что это был за хороший учитель. Шейн так рассказывал о своей сестре, что Адамсон вспомнила Мэй. Они не были так близки. Старшая совсем ничего не знала о Лие, но Азалия сама ни разу не спросила, что чувствовала тогда сестра.
Холод просачивался сквозь кожу. Ноги отбивали чечетку и только алкоголь внутри немного согревал.
– А что насчет родителей, – он притворно хмыкнул, перебирая в голове обрывки памяти об этих людях. – Отец. Не знаю, что с ним. С того дня ничего не слышал о нем и больше не хочу. А мать свалила на заработки в Париж, когда состояние Оливии ухудшилось. Оставила нам денег на первое время, еды в холодильнике на неделю. Больше не звонит и не пишет.
– Может с ней что-то случилось? Вы пытались ее искать?
– Угу, пытался. Хорошо устроилась. У нее своя семья: муж и его две здоровые и красивые дочери. Что может быть лучше? Ведь знала наверняка, что теперь есть на кого оставить. Мне тогда уже исполнилось восемнадцать. Она, что выжидала момент? – тот вскинул ладони к верху и сел рядом с девушкой. – Я уже получил ответ на свой вопрос.
Его тон резко переменился, и она вновь узнала того парня. Адамсон не припоминала, что спрашивала о чем-то. Азалия повторила его позу и засунула руки под ноги.
– Эй, в твоем лице столько сожаления, – Лия ударила его коленом по колену. – Ты ведь не виноват. Все в порядке.
– Я знал, что в твоем сердце дыра. Но не думал что такая, – Шейн обернулся на девушку и хотел коснуться, но теперь не был уверен в том, что ей это было нужно.
При каждом телодвижений его костюм шуршал, как пакет. Он тянул портфель за лямки, как и всегда, проверяя на месте ли тот.
– Когда мы ехали сюда, ты был без него, – она указала пальцем на портфель и слегка отодвинулась, будто там могла находиться бомба.
– Вернемся к началу. Однажды я уложил Оливию спать. Вышел на улицу, надрался до поросячьего визга. Разбил голову какому-то хрену так, что у самого кулак в мясо превратился. Пошел в аптеку, накупил бинтов, спирта. Оттащил мужика на остановку. Я собирался медбратом стать. Точнее, врачом. Но понимал, что мы не потянем мою учебу. Денег нет. А Оливии они нужны, как никому другому. Поэтому прошел только медицинские курсы. И тут, пока я перематывал ему голову, к остановке подъехала машина. Я уж думал, что все, заберут меня сейчас, но дело доделать надо. Стекло автомобиля открылось. Высунулся мужик и предложил мне работу. Это был шеф, который деньги за драки вам выдает. Так я и оказался на боях.
Адамсон настолько прониклась его проблемой, что совершенно забыла с чего все начиналось. Азалия забыла про обиду и не понимала, какое отношение его сестра имела к ней.
– Этих денег хватало, но не настолько, чтобы оплатить Оливии полный курс лечения. Необходимо было оттянуть момент. Чтобы состояние было стабильным, а не ухудшалось, – парень горько вздохнул, потому что подходил к самому худшему. – Я попросил у шефа подработку. Так и встретился с Куком.
Шейн обернулся к Лие, чтобы проверить реакцию и засучил рукава.
Это имя отрекашетило прямо в голову, как пуля из снайперской винтовки. Девушка напряглась и задрала голову вверх.
– Он просто дает мне наркоту, которой я торгую для того, чтобы заработать на лекарства Оливии. Он – долбанный дилер, а я – долбанный барыга.
Она сглотнула и часто заморгала. Все это по-прежнему не укладывалось в голове. Ясно, что он не радовался такой работе. Парень успокаивал себя лишь тем, что являлся посредником. Шейн не делал эту наркоту, не приказывал кому-то употреблять ее и не подсаживал.
Он выполнял желания тех, кому требовались такого рода развлечения.
– Ладно, раз ты получил ответ на свой вопрос, у меня он тоже есть, – ей хотелось поскорее уйти от угнетающих тем и поговорить о чем-то другом.
Парень поднял палец вверх, давая знать, чтобы подождала, сделал глоток из бутылки и скривился:
– Давай.
– Как ты меня называешь? Носатая, хромая, – Адамсон размахивала рукой, чтобы парень продолжил ряд ассоциаций на тему кличек.
– Депрессивная Азалия, – Шейн хмыкнул. – Ты отличаешься от носатой, хромой и подобных только тем, что у тебя нет слабых мест. Твоя дурь и выбивается, и подпитывается кулаками. Тебе нужны бои, чтобы сохранять баланс.
Азалия снова вспомнила о том, что говорил психотерапевт. Но не думала, что это настолько очевидно.
– Ты очень маленькая девочка, ничего не понимаешь и идешь на поводу у эмоций, – остальное тот произнес шепотом. – Мне очень жаль, что на твоем пути повстречались люди, которые только и способны научить, как стать мразью. Если ты еще не стала ею, то пообещай мне, что и не станешь.
Лия смотрела на парня с благодарностью и очень бы хотела пообещать, но после сегодняшнего вечера уже ничего не знала.