Глава 26
Азалия смотрела на дом Дэниэла с осознанием, что это было в последний раз.
Она войдет внутрь, поговорит с ним, они постараются все решить. Ну а потом, Лия выйдет без оглядки.
Она пыталась угадать, какое из этих окон его. Думать и просчитывать – последнее, чем сейчас хотелось заниматься. Азалия искренне надеялась, что он там, где горит желтоватый свет. В одном из трех окон.
Это будет прощальным жестом скорее для нее. Она уедет подальше отсюда и больше не пересечется с ним. Никогда.
И нужно было отблагодарить Дэниэла за спасение. Если бы не он... Она бы не выжила? Нет, если бы не он, этого всего бы не было.
После того, как ее хотели убить, Лия не знала, что ей нужно. Месть? Нельзя вот так вот взять и все перечеркнуть, что было в прошлом. Это не детская игра или забава, сможет ли она еще раз заглянуть в глаза смерти? Пока ей хотелось просто исчезнуть. Стереть себя с каждой улочки Брайтона и Истборна. Два города, между которыми она разрывалась. В одном пряталась, в другом – пыталась спастись. Она не сомневалась, что с третьим выйдет та же история, но попытаться стоило.
За хлопком двери исчезла уличная жизнь и прохлада, кажется, ей стало даже теплее. Теперь слышалось только эхо осторожных шагов по ступеням, ведущим на второй этаж.
С их последней встречи прошло десять дней, и она решила что нужно что-то сделать. Вернуться к тому, с чего все начиналось. Поговорить с Дэниэлом.
В кафе его не было. В клуб идти не стала. Последний из возможных вариантов – квартира. Если его там не окажется, Азалия не знала, что делать дальше. Стоять, облокотившись на стену, смотреть в черное окно, и ждать? Встречать чьи-то тихие шорохи и понимать, что это снова не он? Провожать грустным взглядом соседей?
Лия нажала на черную кнопку звонка в первый и последний раз. Такую шероховатую, будто кто-то царапал ногтем или пытался ее погрызть. Там, за коричневой дверью, с белыми поблеклыми лутками, которая, казалось, сейчас упадет сверху на нее, прозвенела трель. А следом послышался мягкий неспешный топот.
"Нет, нет!"
Что-то тянуло ее назад.
"Уходи, скорее, ты еще успеешь".
Тусклый свет лампы убаюкивал, но сердце так бешено колотилось, что точно не дало бы уснуть. Она поправила кофту на груди, расчесала волосы пальцами. Один поворот замка, второй. Азалия сглотнула. Стояла неподвижно, в надежде увидеть Дэниэла за медленно открывающейся дверью, которую толкнули.
Завела руки за спину и потерла влажные ладони.
"Ну вот. Снова не готова говорить. Зачем пришла?"
Она пыталась выровнять дыхание. Дэниэл стоял в спортивных серых штанах босиком и без майки. С цепочкой, висящей на груди. С ее кулоном.
Его глаза округлились, будто она восстала из мертвых, и он часто заморгал.
Как только он посмотрел на нее таким взглядом, будто под другим углом, она почувствовала себя живой. Ей захотелось остаться, а не лететь в Глазго, забраться в его голову и узнать, о чем он думает.
Дэниэл притянул Лию за руку и поцеловал. Его губы свалились на ее, и это было больно. Не в плане физических ощущений. Этот поцелуй лишил дыхания, твердой почвы под ногами, и она уже не была уверенна в том, зачем вернулась сюда. Потому что в этот момент вспыхнуло что-то новое. То, чего она еще не испытывала.
Он взял ее за бедра, поднял вверх, и она обвила его талию ногами. И пока он нес ее в комнату, Азалия унюхала запах пригоревшей еды. Он что-то готовил, а она, кажется, снова давно ничего не ела.
То, что происходило, это временная отсрочка от того, что произойдет очень скоро. Она уезжала. Это решение не изменить. То, что они делали ничего не исправит. Тем более тех ошибок, которые он натворил. Память – единственное, что у них останется. Она хотела думать только об этом поцелуе, вспоминая Дэниэла.
И Лия вдруг остановилась и замерла.
Она видела немой вопрос, в его глазах: "Может, не стоит?"
"Стоит", – так же молча ответила она, прикрывая веки. Он все еще сомневался, когда по ее щекам катились слезы, но она рвалась вперед в надежде, что он поможет ей забыться. Она так хотела перестать бояться. Так желала его.
А потом, когда они лежали на полу, выдохшиеся от нахлынувшей страсти, и разглядывали тени касающихся веток на стене, он спросил:
– Почему ты ко мне приходишь? У тебя ведь есть он.
Азалия поднялась, совсем не заботясь о том, что совершенно нагая. Что сейчас он гладил шрамы на ее спине. Шрамы, которые остались по его вине. Дэниэл выводил узоры пальцами, а она пыталась разгадать, что же за слово он там пишет.
– Кто тебя подрезал тогда? – как бы уточняя день, месяц, год, спрашивал он.
Она не отвечала и не намеревалась.
В этот раз в квартире не царил хаос. Все было убрано, будто он обжился.
Дэниэл не двигался, наблюдал, как она поднимала вещи с пола, одевалась. Он не останавливал ее, не говорил ни слова. А изменилось бы что-то, если бы он просто попробовал?
Лия пыталась угадать о чем он думал, пока собиралась. Хотя и так было ясно, что все его мысли заполняли два последних вопроса. Она шла сюда, чтобы ответить на них, узнать ответы на свои, но не раскрывать карты. А вместо этого в очередной раз сбегала.
Ключи выпали из кармана, издавая громкий звук, почти драматичный. Она подняла их, снова уронила. Руки мелко дрожали. Даже сейчас она была готова расплакаться, но не могла. Потому что тело рухнет на пол, ноги откажутся идти. Тогда ей придется задержаться на некоторое время, может – навсегда. Поэтому Азалия не обернулась, ей все еще требовалось это пространство, чтобы мыслить логически. Она безумно расстроена тем, что он игнорировал ее. Хотя не этим ли занималась она все это время? Так что, Дэниэл имел полное право поступать так же.
Она закрыла за собой дверь. И не останавливаясь ни на секунду, побежала вниз по лестнице. Она не слышала никаких шагов, кроме своих. Ни звуков голоса, который мог бы произнести ее имя. Она одновременно хотела этого и нет.
Все, что произошло сегодня Лия никогда не забудет, не сможет. Разве можно сожалеть о лучшем дне в жизни? Когда помнишь все. Каждый взгляд, каждое прикосновение. Даже если это приносит нестерпимую боль.
Это значило только одно. Что до самого последнего дня, она не даст понять и не скажет Дэниэлу Хауарду, что она принадлежит ему целиком.
***
Шейн был тем человеком, который дал понять, что Азалия что-то значит. Для него, в этом мире... Если бы она сейчас могла, то появилась бы на его пороге. Но его нет рядом.
Поэтому Лия звонила Логану, чтобы узнать его адрес.
Дорога от дома Дэниэла к дому Гранта заняла не много времени. На удивление, они находились не так уж далеко друг от друга. За эти двадцать минут она успела вспомнить всю свою жизнь и наконец-то расплакаться. Логан точно подумает, что она сумасшедшая, когда увидит ее в слезах.
Он открыл перед ней дверь и она разрыдалась еще сильнее, не сдерживаясь. Он отошел в сторону, приглашая ее войти. На его лице отражалось волнение. Он еще ни разу не видел Азалию в истерике.
Она безмерно была ему благодарна за то, что он ничего не спрашивал, просто принес стакан холодной воды, который она осушила залпом.
Логан приятный парень, даже несмотря на то, что язвительный. Она не желала отпугивать его своей личной жизнью, разве что потекшей тушью на лице.
– Это странно, но прости. У меня нет ни кресел, ни стульев. Но ты можешь присесть на кровать. Я принесу чего-нибудь покрепче.
– Ничего не нужно. Просто посиди рядом, – она похлопала рукой по кровати.
Он сел рядом, когда она продолжала плакать на его плече. А потом просто сделала вид, что уснула. Потому что знала: рано или поздно он начнет спрашивать о случившемся, а этого хотелось меньше всего. По крайней мере сейчас.
Грант уложил ее на подушку, накрывая одеялом и лег, соблюдая максимально далекое расстояние, но чтобы при этом не упасть с кровати. Он завел руки за голову и смотрел в потолок.
– Ты недосягаема.
Лия слышала это, но ничего не сказала. Потому что не знала, что ответить и как воспринимать его слова.
Прошло некоторое время, чтобы она перестала притворяться и действительно уснула.
***
Азалия чувствовала тепло. Так хорошо ей давно не было. Только странно, что она не ощущала запахов, не слышала звуков.
Она открыла глаза и увидела руку в своей ладони. Такую знакомую. Лия не осмеливалась поднять голову, потому что боялась, что видение исчезнет.
– Девочка моя, – пальцы коснулись лица, вытирая слезы с щек. – Ты так повзрослела.
– Мама...
Она так сильно скучала. Ей нужна была поддержка, совет, как для любого другого человека, который запутался.
– Тебе нужно разобраться в себе. Это чувство гложет, съедает тебя изнутри.
Мама поднялась с колен, отошла назад и схватилась за сердце. Ее лицо исказилось болью, а колени соприкоснулись с голым полом.
– Мама!
За спиной матери появился Дэниэл. Тот Дэниэл, на десять лет младше, в тяжелых ботинках, с длинными волосами и в черной одежде. Он приближался к женщине, жадно глотающей воздух, оставляя за собой грязные следы обуви. В его руке нож.
Ей это что-то напоминало, но она не могла понять, что именно. Лия сделала шаг вперед, но не вышло. Словно она находилась в невидимом вакууме. Пыталась пробиться сквозь него ударами кулаков, но все без толку.
Холодный металл блеснул в воздухе, она неумолимо крикнула. А вместе с криком все разлетелось на мелкие осколки. Мама, комната, но не Азалия и Дэниэл. Они стояли друг напротив друга, а в ее руке оказался пистолет.
В голове закралась мысль, что она должна убить его.
Он бережно обхватил ее кисть, склонился над ухом и прошептал:
– Не стоит.
Эти слова отразились эхом в темной комнате, и только громче слов звучало собственное дыхание, которое, кажется, слышал и Дэниэл.
– Не надо, – послышалось за спиной.
Она обернулась и увидела Дэниэла, который стоял и на прежнем месте. Она оглянулась по всем сторонам. Их было четверо. Четыре Дэниэла Хауарда стояли по всем сторонам от нее и пристально смотрели, держа в руках нож.
– Найди меня, – сказали хором они. – Кто я на самом деле?
***
Она раскрыла глаза, тяжело дыша. Его последние слова еще стучались в голове: "Кто я на самом деле?"
Блики только вставшего солнца играли на ее лице.
Логан стоял у столешницы, облокотившись спиной. Он тоже только недавно встал и еще не успел причесаться.
– Доброе утро, – сказала Азалия, подскакивая с кровати. Долго он смотрел, как она спала?
Грант молча кивнул, отпивая кофе из кружки.
Она подошла к нему и стала рядом, но не смотрела в глаза. Ей стыдно. Почему она вдруг решила, что может вот так просто прийти к нему и остаться на ночь?
Логан взял ее за руку, но отдернула. Это другие ощущения, не такие, как с Дэниэлом. Тут она чувствовала себя неловко. Он отвернулся и включил чайник.
– Что с тобой? – спросила Лия.
– А с тобой? – его голос лишен жизни, и она не понимала в чем причина.
– Ну же, давай, скажи мне.
– Что? – он снова повернулся к ней, упираясь руками в столешницу.
– Отчитай меня.
Она не знала, что он скажет, но догадывалась. Азалия не хотела оправдываться перед ним. Все, что ей было нужно – попрощаться. Но тут, как и с Дэниэлом, расставание набирало обороты.
– Зачем?
– Тебе станет легче. Ты ведь обижаешься на меня.
Чайник закипал, как и Логан, хотя, внешне он пытался выглядеть сдержанным.
– Я просто не знаю, когда ты снова исчезнешь, – он уставился на нее в ожидании, что она что-то скажет. Но Лия не знала чего он хотел. – Я же не мальчик на побегушках, Лия. Сначала загадочное исчезновение в кафе, теперь приходишь ко мне домой. Что дальше? Опять уйдешь?
Уйдет. Только теперь не знала, как это преподнести. Она понимала, что должна хотя бы извиниться за тот день, когда уехала с Дэниэлом на Бичи-Хед, но не могла.
– Что с тобой случилось?
Один и тот же вопрос второй раз за сутки. Азалия вспомнила Логана, спящего у ее койки на стуле, и приложила ладонь к шраму.
– Кто-то просто схватил мою сумку и ударил ножом. Больше я ничего не помню.
– Я никогда не видел тебя с сумкой, – он сделал шаг вперед к ней. – Ты врешь.
Она не понимала его поведения. Он злился, будто она ему что-то обещала. Какие у него могли быть основания, чтобы не доверять ей?
– Логан, – она провела рукой по лицу от сильного волнения. Перед ней стоял не ее друг и коллега, а какой-то полицейский. Она чувствовала себя как на допросе. – Есть вещи, которые ты не должен знать. Ты не сможешь со мной общаться после всего того, что узнаешь.
– У всех есть свои шрамы, – он отошел назад и повернулся к ней спиной. – Помнишь, мы играли в "Я никогда не"?
Меньше всего Лия хотела слышать какие-то признания. Ей хватало своих проблем, вникать в чужие было лишним.
– Я соврал. Я убивал.
"Значит, мы плывем в одной лодке".
Он повернул голову в сторону. Так Грант не видел ее реакции, но мог предугадать, если бы она двинулась в сторону выхода.
Он повернулся к ней полностью, но не смотрел в глаза. На лице была написана вина, и это хорошо. Он признавал свои ошибки, это было самым главным.
– Сегодня ровно два месяца, как умерла моя мама. Помнишь ту газету, где писали обо мне? Ты ведь так и не прочитала?
Она покачала головой.
– Та женщина, которую я убил – моя мать. Я поставил ей неправильный диагноз. Посоветовал полежать дома и отдохнуть. Сделал укол от температуры и уехал на работу. А когда вернулся – ее уже не было.
Именно сейчас она должна была уходить. Пожать ему руку, поблагодарить за хорошую работу и выйти за дверь. Но что-то пригвоздило ее к месту.
Он был жалким. Ему лучше сходить к священнику, а не разговаривать здесь с ней.
– Дело замяли. Отец настоял. Но я сам ушел оттуда, с той больницы, подальше от него. И приехал ближе к маме. К ее родному городу – Брайтону.
Он открыл окно, откуда в комнату ворвался горячий воздух. Здесь и так тяжело дышалось от напряжения и признаний. Грант смотрел вниз, и Азалия только надеялась, что не придется оправдываться перед копами за факт суицида.
– У всех есть свои секреты. Логан, прости, мне пора.
В кармане завибрировал телефон. Она посмотрела на сообщение от Дэниэла, который просил встретиться, через час у его кафе. Возможно, случилось что-то важное.
"Интересно, откуда у него мой номер?"
Путь к психотерапевту лежал как раз через кафе Хауарда. Она зайдет туда на минуту, узнает что он хотел и все. На этом конец. Она не Робин Гуд. Отдавать то, что ей дорого уже надоело. А последняя запись к доктору в этом городе, то, чего она по-настоящему желала.
– Все нормально. Так бывает. Ты любишь, тебя нет.
Окно закрылось. Тяжелый воздух остался, а уличный шум затих. Вместо него наступила тишина. Сердце Азалии билось ровно, спокойно. Не так, как с Дэниэлом. При виде него все вокруг оживало и умирало одновременно. Она не могла сравнивать его с Дэниэлом. Да и зачем? Если думала только об одном из них.
Логан сунул руки в карманы брюк.
– Он пишет? Ну, тот парень, который тебя спас?
Спас или погубил.
– Тогда, ты ведь с ним ушла? Из кафе.
В его глазах теплилась надежда, что она станет все отрицать, соврёт. И у них появится хоть какой-то шанс.
– Да.
Если бы они сейчас обнимались, то он толкнул бы ее, что есть силы. Вот такой у него был вид.
– Вы, ребята, – он указал пальцем на пустое место, потом на нее, – вместе?
– Зачем ты спрашиваешь?
– Значит, да.
– Я ничего не ответила.
– А тебе и не надо было, – его голос вдруг обрушился на нее. И Лия почувствовала себя виновной во всех людских грехах. – Ты даже ничего не испытывала ко мне?
– Прости. Я бы хотела, – и она не врала. Она бегала взглядом по полупустой комнате, где стояли только кровать и кухня. Она хотела зацепиться за что-то, чтобы скорее уйти.
– Черт. Я смог бы полюбить тебя с твоим прошлым.
– Прости. Ты не должен был.
– Но я уже.
– Если еще нужна будет тряпка, приходи, – он махнул рукой и отвернулся от нее.
– Логан...
– Все нормально, я имел в виду плечо. Иди, обнимемся, что ли.
Она подошла к нему, и он крепко обнял ее. Даже сейчас Азалия хотела хоть в половину чувствовать то же, что испытывала к Дэниэлу, но ничего не происходило.
Логан улыбнулся и закрыл за ней дверь.